Якобинский террор во франции


Якобинская диктатура

Летом 1793 г. революция во Франции вступила в высшую свою фазу. К власти пришли наиболее радикальные политики, правление которых вошло в историю как якобинская диктатура. Они продержались всего год, но за это время смогли сделать немало.

Приход к власти и борьба со спекуляцией

31 мая в Париже вспыхнуло восстание бедноты. Его возглавили представители наиболее радикальной политической группировки в Конвенте – якобинцы. Их поддерживали городские и сельские низы, представители мелкой буржуазии. К зданию французского парламента подкатили артиллерийские орудия, под прицелом которых 2 июня депутаты приняли решение об аресте жирондистов – политических противников якобинцев. Так в стране установился новый политический режим.

Якобинцы продержались у власти примерно год. За этот период во Франции произошло немало перемен. Положение и внутри страны, и за ее пределами было такое, что, казалось, революция вот-вот будет подавлена. Армии европейских государств стояли у французских границ: на севере – австрийцы и пруссаки, на юге – испанцы, а у берегов курсировал английский флот. В провинции Вандея бурлило крестьянское восстание, возглавленное дворянами-эмигрантами. В стране ухудшилось экономическое положение: выросли цены на продукты, процветала спекуляция. В таких условиях требовалось введение чрезвычайных мер, и Конвент под давлением якобинцев пошел на это. В сентябре, под влиянием хлебного дефицита, был принят закон об установлении максимальных цен на наиболее важные товары. За его нарушение полагалась смертная казнь.

Реформы якобинцев

В октябре 1793 г. принята конституция Франции, которая была наиболее прогрессивной в свое время. Она вводила всеобщее избирательное право для мужчин, достигших 21 года, наделяла равными правами тех, кто голосует, и тех, за кого голосуют. Законы принимались Законодательным корпусом и вступали в силу только после их утверждения народом. Но в реальности конституция Франции 1793 года так и не начала действовать. В условиях военного времени якобинцы руководили страной с помощью чрезвычайных распоряжений – декретов, имевших силу закона. Так сложилась якобинская диктатура – система власти, при которой парламент оказался отодвинутым на второй план, а реальная власть принадлежала исполнительным органам – комитетам.

Главной опорой революции было крестьянство, поэтому новая власть решительно проводила реформы в аграрной сфере. Уже в июне 1793 г. общинные земли были переданы крестьянам, все феодальные повинности ликвидированы, а документы, свидетельствовавшие о них, подлежали уничтожению. Земли, принадлежавшие дворянам и духовенству, конфисковывались. Теперь крестьяне стали полноправными хозяевами своих земельных участков. И хотя дальше этого якобинская диктатура в аграрном вопросе не пошла, уже одни эти законы обеспечили им поддержку крестьян, которые охотно защищали революцию с оружием в руках.

Немало было сделано и в армии. На офицерских должностях оказались те, кто проявил себя на деле, а не имел благородное происхождение. На место старых офицеров пришла молодежь из народа. Именно в это время начал свою карьеру Наполеон Бонапарт, проявивший свои организаторские способности при взятии Тулона. Якобинцам удалось усмирить восстание в Вандее. Были отбиты и внешние враги. В июне 1794 г. революционная армия разбила австрийцев при Флерюсе, обезопасив французские границы.

Террор и падение

Вместе с тем, якобинская диктатура имела и свои отрицательные последствия. Лидер революционного правительства Максимилиан Робеспьер и его сторонники не стеснялись в средствах, расправляясь со своими противниками. Террор против жирондистов и сторонников монархии проводился на вполне законных основаниях. Уже в сентябре 1793 г. появился декрет, разрешавший арестовывать всех подозрительных лиц. Но наибольшего размаха террор достиг в июне 1794 г. Принятый в это время декрет вводил новое понятие – «враг народа», которое потом приобретет новую жизнь в Советском Союзе. Четкого определения, кого считать врагами, документ не давал, зато устанавливал для них наказание – смертную казнь. Судопроизводство превращалось в полный абсурд: для обвинения человека достаточно было вердикта присяжных. Ни о каких адвокатах подчиненные даже мечтать не могли. Так якобинцы спровоцировали волну террора, который задел тысячи людей.

Массовые аресты, вопреки ожиданиям власти, не защитили ее от противников, а только ускорили падение диктатуры. Наиболее зажиточные слои, разбогатевшие во время революции, были недовольны новыми порядками и терпели их, только пока не миновала опасность интервенции. Беднота, которая еще недавно привела якобинцев к власти, тоже была возмущена террором и недовольна их нерешительной политикой – законы об ограничении цен всячески нарушались, земли, конфискованные у врагов революции, так и не были распределены между бедными. Финалом якобинской диктатуры стал государственный переворот 27 июля 1794 г., когда их противники в Конвенте утвердили решение об аресте и казни Робеспьера и его сторонников. Вскоре оно было выполнено, и к власти пришли представители крупной буржуазии.

Многие из реформ якобинцев были отменены, а в 1795 г. к власти пришло новое правительство – Директория. Во Франции установился новый политический режим, отражавший интересы тех, кто сделал свое состояние во время революции.

fb.ru

Якобинский террор

Террор — политика запугивания, насилия, расправа с политическими противниками вплоть до физического уничтожения их.В провинциях террор опирался на военную силу. Создал атмосферу шпионажа и всевозможных подозрений.Террор не ограничивался уничтожением активных противников революции. Он должен был создать такую ​​атмосферу страха, чтобы ни у кого не возникало даже мысли о сопротивлении.1. Вся власть сосредоточилась в руках Комитета общественного спасения, который вместе с революционным трибуналом был карательным органом якобинской диктатуры.2. 27 июля 1793 был принят закон о смертной казни за спекуляцию товарами первой необходимости.3.17 сентября 1793 принят Закон о подозрительных, который требовал ареста всех подозрительных в отношении к революции и тех, кто не согласен с политикой якобинской диктатуры.Закон требовал от граждан Франции выдавать подозрительных. Всех подозрительных отдавали под суд революционного трибунала.4. Решение об аресте выносили местные революционные комитеты.5. Проводились многочисленные аресты и казни, часто невинных людей.В исторической литературе даются сведения об арестах в период якобинской диктатуры: арестованных — от 70 тыс. До 500 тыс. Человек.По некоторым подсчетам казнили 16,5 тыс. Человек. Среди них немало дворян, священников. Впрочем около 6 тыс. Казненных рабочие, ремесленники, слуги.6. На городских площадях было построено гильотины, с помощью которых отрубали головы.Приговор о смертной казни выполняли немедленно — в тот же день.Гильотины — машины для казней. Название происходит от фамилии доктора Гильотена (1738 — 1814), которыйпобудил Национальное собрание Франции одобрить применение машины для казней, ее изобрел его коллега Антуан Луи. Предложение было одобрено в апреле 1792 (из книги Н. Дэвиса «Европа»).7. 16 октября 1793 по решению революционного трибунала был казнен королеву Марию — Антуанетту.8. Казнен лидеров жирондистов, которых обвинили в преступлениях против революции.9. В марте 1794 казнен лидеров крайних якобинцев Шометта и Эбера.10. 5 апреля 1794 был казнен Дантона и его соратников.11. Совершено расправу с «бешеными».12. Усилились преследования рабочих за участие в забастовках и за организацию союзов.13. Армейские отряды проводили обыски и захватывали запасы продовольствия у крестьян.14. Силой закрывали церкви.К концу якобинской диктатуры во Франции осталосьне более 150 действующих церквей.«Школа» ( «бешеные»)«Школа» — сторонники крайних мер против богачей. Выражали интересы бедноты городов и беднейшего крестьянства.1. Выступали против скупщиков, спекулянтов и богачей.2. Требовали улучшения положения народных масс.3. Призвали к конфискации и раздела имущества новых богачей, было награблено в период революции.4. Предлагали, чтобы землю была объявлена ​​национальной собственностью со сдачей земельных участков в аренду каждому желающему.5. Требовали создания особых отрядов для очистки армии. Возглавил это движение бедный священник Жак Ру.Жак Ру и его друзья резко критиковали якобинскую конституцию за то, что:• не гарантировали прав и не защищала интересы рабочих, ремесленников и крестьян;• провозгласила неограниченную власть частной собственности.В период террора Жака Ру и других участников этого движения были арестованы.Жак Ру покончил с собой накануне суда, а его сторонников были казнены.Робеспьер(1758-1794)Один из руководителей якобинцев, деятель французской революции.Происходил из небогатой буржуазной семьи, получил блестящее образование. Адвокат. До выборов в Генеральные штаты жил на севере Франции.Увлекался произведениями французских просветителей, особенно Руссо. Прекрасный оратор, который своими пламенными речами захватывал многих.Строгий, неподкупный, лидер якобинцев. В 1793 г.. Фактически возглавил революционное правительство.Ради революции казнил сотни людей, порой невиновных, чем ослабил социальную базу якобинской диктатуры. Трагедия Робеспьера в том, что он остался «якобинцем без народа».Робеспьер, который оказывал насилие, сам стал жертвой насилия. Был казнен термидорианцев.Дантон(1759-1794)Выдающийся деятель Французской революции и один из вождей якобинцев.Сын прокурора, Дантон также получил юридическое образование. Придерживался передовых взглядов, имел блестящий талант оратора.Принимал участие в организации и подготовке восстания 10 августа 1792 p., Которое сбросило монархию. В августе 4 — сентябре 1792 организовывал оборону Франции от интервентов, проявив значительные организаторские способности, неиссякаемую энергию и преданность делу, за которое боролся.13 апреля 1793 был избран в Комитет общественного спасения, где председательствовал до июля того же года. Он выступал против крайних мер Робеспьера и требовал прекратить террор внутри страны.Был сторонником полной свободы хозяйственной деятельности, выступал против ограничений прав собственности.Осужденный Революционным трибуналом и в апреле 1794 казнен.Погибли и его сторонники.

Марат(1743-1793)В период Французской революции был одним из вождей якобинцев. .Врач по специальности, самоотверженный, смелый, непримиримый к врагам.С сентября 1789 издавал газету «Друг народа».Вместе с Робеспьером руководил подготовкой восстания 31 мая — 2 июня 1793 p., Во время которого был свергнут власть жирондистов. Его называли «трибуном революции».Много работал, в народе пользовался популярностью. Был убит убежденной монархисткою Шарлоттой Корде.Похоронен в Пантеоне (церкви в Париже, которую во время революции сделали усыпальницей великих людей Франции).Термидорианцы после прихода к власти (27 июля 1784) выбросили тело Марата из Пантеона на помойку.Социальные и экономические преобразования1. Присутствие продажу земель эмигрантов небольшими участками и в рассрочку (декрет от 3 июня 1793 p.).2. Крестьянам вернули часть общественных земель, которые захватили сеньоры до революции (декрет от 10 июня 1793 p.). их было разделено на равные части между всеми семьями общин.3. Ликвидированы все феодальные платежи и повинности (декрет от 17 июля 1793 p.).4. Крестьяне стали свободными собственниками своих наделов (ранее были зависимыми их держальникамы).5. Был принят закон о смертной казни за спекуляцию.6. Введена максимум цен на предметы первой необходимости.7. Было конфисковано часть владений сеньоров — тех, кто принимал участие в контрреволюционных заговорах и эмигрантов.8. Большинство конфискованных земель скупила городская и сельская буржуазия.9. Был принят закон о том, что для сбора урожая в деревне на полях помещиков и сельской буржуазии можно использовать труд сельской бедноты.10. Введены максимум заработной платы наемным работникам.11. В 1793 г.. Конвент издал декрет «О свободе культов». Конвент закрыл церкви и ввел гражданские обряды.В школах прекратили изучать религию.12. Введен новый революционный календарь.За начало летоисчисления приняли день провозглашения во Франции республики (22 сентября 1792 p.).Названия месяцев были связаны с изменениями в природе или с сельскохозяйственными работами.Весенние месяцы: Летние месяцы:жерминаль — месяц сева, месидор — месяц жатвы,флореаль — цветущий месяц, термидор — жаркий месяц,прериаля — месяц трав. флюктидор — плодовый месяц.Осенние месяцы: Зимние месяцы:вандемьер — месяц сбора Нивоз — месяц снега,винограда, Плювиоз — месяц дождей,Брюмер — месяц туманов, вантоз — месяц ветра.Фример — морозный месяц.Воскресные дни и католические праздники были отменены — вместо введен революционные праздники.Революционный календарь позже был отменен Наполеоном.Декрет — постановление верховной власти по какому-то вопросу, имеющий силу закона.выводы1. Полного уничтожения феодальных пережитков во французской деревне революция конца XVIII в. НЕ добилась.2. Во Франции осталось много безземельных и малоземельных крестьян, которые были вынуждены арендовать землю у крупных землевладельцев.Создание революционной армии1. Массовая революционную армию создано не из добровольцев, а на основе всеобщей воинской повинности.2. Численность армии была доведена до 800 тыс. Человек.3. Для общего руководства войсками была создана военное бюро Комитета общественного спасения. Его возглавил Лазар Карно.4. Армию очистили от предателей революции.5. Новая армия начала использовать новую тактику: вместо линейного строя, который использовался в феодальных армиях, вводили тактику рассыпного боя.6. В стране было налажено производство пороха, селитры, оружия.7. Создавались мастерские и заводы по изготовлению оружия.8. Было значительно усовершенствована пушки, и французская артиллерия стала одной из лучших в мире.9. Внешний вид солдат революционной армии был таким: синий мундир, высокая синяя шапка с красной лентой и трехцветной кокардой.10. Способных солдат и младших командиров быстро выдвигали на офицерские и генеральские должности.11. В армии комиссары Конвента проводили политическую агитацию. Военная тактика — это способы действия войск в бою.Тактика зависит от:• количества и качества войск (солдат и командиров)• наличия и состояния военной техники.

bagazhznaniy.ru

Якобинский террор и проблема прав человека в период с 1789 по 1795 гг.

Якобинский террор и проблема прав человека в период с 1789 по 1795 гг.

Введение

французский революция право

Предмет исследования данной работы являются Якобинский террор и проблема прав человека в период с 1789 по 1795 гг. В рассматриваемый период входят три конституции - 1791, 1793 и 1795 годов. Каждую из них предваряла Декларация прав человека и гражданина. В них провозглашаются основные принципы гражданского общества - права, свободы и обязанности его членов.

Объектом исследования данной курсовой работы являются политические отношения, сложившиеся во Франции в период Великой Французской революции.

Данная тема является актуальной для изучения, благодаря тому, что Французская революция с ее большим количеством этапов, до сих пор вызывает споры среди ученых профессоров современности. Авторы работ по Французской революции или якобинскому террору до сих пор не могут прийти к единому мнению по поводу необходимости во Франции таких резких кардинальных перемен. И как мне кажется, данная тема будет волновать умы ученых еще долгое время.

Степень научной разработанности темы: Несмотря на великое множество работ историков, посвященных Французской революции, исследований, специально посвященных правам человека и гражданина и Якобинскому террору, обнаружилось крайне мало. Однако, есть несколько интересных работ освещающих данные вопросы, которые пригодились во время исследования. Одна из таких работ - книга А. Олара "Политическая история французской революции. Происхождение и развитие демократии и республики (1789 - 1804)". А. Олар рассматривает Декларации и Конституции 1789 - 1795 гг. с позиции своих республиканских политических взглядов. Другая интересная книга, французского историка Ипполита Тэна. В своем труде "Происхождение современной Франции" он резко отрицательно характеризует Революцию, его оценки отличаются эмоциональностью. Так же в советское время в нашей стране был популярен французский историк - социалист того времени А. Собуль. В своем труде "Первая республика" он описывает Конституции 1793 и 1795 гг., за анализом их отсылая читателя к А. Олару. Интересно отражает общую для советских историков восторженность якобинцами мнение Манфреда относительно якобинской Конституции: "Революционная стойкость, преданность родине и революции подсказали якобинцам быстрые и энергичные решения.

Надо было прежде всего дать стране единую политическую основу в виде новой демократической конституции, опровергнуть фактами клевету жирондистов об узурпаторской диктатуре Парижа над Францией. Учредительное собрание два года вырабатывало и утверждало текст конституции; якобинский Конвент разрешил эту задачу в две недели…"

К одной из проблем революции множество раз подходили различные авторы литературы, но обобщить понятия прав человека и рассмотреть с ними Якобинский террор, из-за большого объема в краткой форме не получалось. Не хватает систематизации различных мнений в единой работе.

Цeлью рaбoты стало исследование проблемы прав человека, а так же проблемы Якобинского клуба и Якобинского террора, как отдельной ветки Французской революции. Для дocтижeния пocтaвлeнных цeлей, необходимо было рeшить cлeдующиe, взaимocвязaнныe зaдaчи:

. Рассмотреть Французскую революцию и ее ключевые моменты.

. Проанализировать права человека во Франции до революции и сравнить изменения прав человека в течение изменения законодательных актов во время Французской революции.

. Рассмотреть якобинский террор, его влияние на расширение прав человека во Франции, и необходимость отмены Якобинского террора.

Лoгикa иccлeдoвaния oбуcлoвилa структуру рaбoты: она состоит из ввeдeния, четырех глaв, зaключeния, cпиcкa иcпoльзoвaннoй литeрaтуры.

1. Предпосылки Великой Французской революции

В 1789 г. во Франции насчитывалось около млн. жителей. По уровню развития торговли и промышленности Франция уступала только своей давней и могущественной сопернице - Великобритании. Франция была крупной морской и колониальной державой. Ей принадлежали колонии в Африке, Индии и Америке. Бурно развивались портовые города - Марсель на Средиземном море, Бордо, Нант и Гавр на побережье Атлантического океана. С 1774 во главе государства стоял король Людовик XVI из династии Бурбонов. Обладая абсолютной властью, Людовик XVI однако не был тираном. На него сильно повлияла идея "просвещенной монархии", согласно которой властитель должен в первую очередь заботиться об интересах государства и благе подданных. Людовик старался это делать, как умел. Вступив на престол, он назначил генеральным контролером финансов ученого- экономиста Тюрго, поручив ему провести важные реформы.

Все население Франции делилось на три сословия. Первые два сословия - духовенство и дворянство - считались привилегированными . Они платили ничтожную часть от общего числа государственных налогов, зато король нередко выделял поистине огромные суммы из бюджета, что бы покрыть долги расточительных придворных. Самый крупный земельный собственник Франции герцог Орлеанский в канун революции имел долгов на 74 млн. ливров. Для сравнения можно отметить, что содержание армии в 135 тыс. солдат обходилось государству в 44 млн. ливров в год. Дворяне занимали высшие должности в армии, государственном аппарате и при дворе.

Сторонники дворянских привилегий заявляли: "Дворяне служат королю шпагой, духовенство - молитвой, третье сословие - своим имуществом". К третьему сословию во Французском королевстве причисляли большую часть населения: крестьян, предпринимателей, ремесленников, работников мануфактур. Именно третье сословие выплачивало львиную долю налогов, за счет которых содержалась королевская семья, двор, органы власти, армия и флот. Богатея, третье сословие обогащало и страну. Но на пути экономического развития стояли сословные привилегии, которые приходилось оплачивать из своего кармана предпринимателям, ремесленникам, крестьянам.

В конце XVIII столетия налоги стали настоящим бедствием для трудового населения королевства. Так, третьему сословию приходилось платить талью - налог на владение имуществом, капитацию, двадцатину, пятипроцентный сбор со всех доходов, а также налоги на предметы широкого потребления, например знаменитый габель - налог на соль. Бюджет страны находился в ужасном состоянии: расходы государства на много превышали его доходы.

Для того чтобы облегчить выколачивание денег из населения, правительство Людовика XVI прибегало к помощи откупщиков. Богатые люди вносили большие суммы денег в королевскую казну, а взамен им давала право собирать налоги в определённых местностях Франции. Стремясь получить прибыль, откупщики действовали при этом куда более сурово, чем государственные чиновники.

Особенно трудно приходилось крестьянству. "Порою на полях мы видим каких-то диких животных мужского и женского пола: грязные, землисто-бледные, иссушенные солнцем, они склоняются над землёй, копая и перекапывая её с несокрушимым упорством... На ночь они прячутся в логова, где утоляют голод ржаным хлебом, водой и кореньями. Они избавляют других людей от необходимости пахать, сеять и снимать урожай и заслуживают этим право не остаться без хлеба, который посеяли", - с горечью отмечал писатель Жан де Лабрюйер. Причина такого бедственного положения крестьянства заключалась в том, что помимо налогов оно вынуждено было нести множество сохранившихся от средних веков повинностей, за счёт которых жили в своих замках дворяне и аристократы. Крестьяне платили сеньору денежную подать - чинш за право пользоваться землёй; подать натурой - шампар, платили за пользование дорогами, мостовыми, за право торговать на ярмарках, даже за разрешение сложить в доме печь. Если между сеньором и его крестьянами возникали имущественные споры, то рассматривал их судья, назначаемый владельцем замка.

Такое общество, в котором причудливо сплелись ростки нового и пережитки старого, получило название "Старый порядок".

Мало кто из представителей третьего сословия мечтал о свержении королевской власти. Большая часть французов требовала только справедливого распределения налогового бремени. Заставить платить налоги дворян и священников - таков был самый популярный лозунг в канун революции.

. Проблема прав человека во Франции

Постепенно в течение XVIII в. в верхах французского общества зрело понимание того, что Старый порядок с его неразвитостью рыночных отношений, хаосом в системе управления, коррумпированной системой продажи государственных должностей, отсутствием четкого законодательства, "византийской" системой налогообложения и архаичной системой сословных привилегий нужно реформировать. Кроме того, королевская власть теряла доверие в глазах духовенства, дворянства и буржуазии, среди которых утверждалась мысль, что власть короля является узурпацией по отношению к правам сословий и корпораций или по отношению к правам народа. Благодаря деятельности просветителей, из которых особенно важны, в умах образованной части французского общества произошёл переворот.

Во Франции к 1789 году вообще не было единой правовой системы. До революции на французской территории сохранились многочисленные правовые системы. На Севере преобладали правовые обычаи на феодальной основе - кутюмы. Существовало также обычное право, действие которого распространялось на ограниченной территории ("право своей колокольни"). На более экономически развитом Юге основным источником права являлось приспосабливаемое к современным местным потребностям римское право. В то же время в области семейного права ведущее значение имели постановления католической церкви (каноническое право). Такая множественность и дробность правовых систем мешала развитию торговли установлению частной собственности и устойчивой государственной системы взамен абсолютизма.

В 1789 году 26 августа Национальное собрание Франции провозгласило Декларацию прав человека и гражданина. Этот акт не был первым в своем роде - за несколько лет до этого подобные документы были приняты в Североамериканских штатах. Но Соединенные Штаты Америки были молодым государством, не обремененным вековыми традициями монархии и феодализма. Поэтому именно французская Декларация 1789 г. была настоящим прорывом для Франции и для Европы в целом. Первая статья Декларации гласила: "Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах". Под правами человека составители Декларации подразумевали "свободу, собственность, безопасность и сопротивление угнетению".

На протяжении веков власть считалась священной, дарованной Богом представителям древних правящих династий. Отвергнув аристократические привилегии, авторы Декларации отказались и от Божественного права власти. Единственным источником власти является воля народа, которую он выражает через своих выборных представителей, давая им полномочия принимать законы и устанавливать налоги.

Чтобы обезопасить свободу и собственность человека от произвола государства, были приняты две статьи 7-я и 17-я. 7-я статья отменяла право французских королей без суда подвергать многолетнему тюремному заключению любого из своих подданных: "Никто не может подвергнуться обвинению, задержанию или заключению иначе, как в случаях, предусмотренных законом, и при соблюдении форм, предписанных законом". Последняя статья Декларации была посвящена защите права собственности: "Так как собственность есть право неприкосновенное и священное, то никто не может быть лишён её иначе, как в случае установленной законом несомненной общественной необходимости и при условии справедливого и предварительного возмещения". "Декларация прав человека и гражданина" заложила основы современного европейского государства - государства правового, в котором отношения между гражданами и между человеком и государством регулируются при помощи законов, а не традиций или грубой силы.

Декларация прав 1789 года провозглашает свободу выражения мыслей и мнений, как в устной, так и в письменной форме. Но и здесь следует замечание: "под угрозою ответственности … за злоупотребление этой свободой в случаях, предусмотренных законом". И очень многое зависит от того самого закона, который будет эту свободу регламентировать. При этом сама декларация отнюдь не является гарантом свободы слова при такой допускающей многообразие трактовок формулировке.

Одним из ярчайших советских историков, занимавшихся проблемами Французской революции XVIII века, был А.З. Манфред. В своем труде "Великая французская революция" Манфред очень интересно освещает события Революции, а говоря о конституциях, подробно излагает важнейшие их аспекты. Анализируя Декларацию прав человека и гражданина 1789 года, он, прежде всего, осуждает установленное по ней право собственности как ограничивающее права неимущих. И в то же время историк признает прогрессивное для своей эпохи значение этого документа, "провозгласившего принцип равенства людей и горячую веру в торжество свободы".

В Конституции 1791 года как "естественные и неотъемлемые права человека" провозглашались свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению. Равенство, хотя и не включается в этот перечень, провозглашается фразой: "люди рождаются и остаются свободными и равными в правах".

В Конституции 1793 года перечень естественных и неотъемлемых прав человека изменился: теперь это равенство, свобода, безопасность и собственность. Сопротивление угнетению, по якобинской конституции, есть "следствие , вытекающее из прочих прав человека".

Такие же права предоставляются человеку и по Конституции III года Республики, но они определены не как "естественные и неотъемлемые", а как "права человека в обществе". Сопротивление угнетению в этой конституции не упоминается вообще. После террора создатели новой Конституции стремились сделать ее как можно более умеренной, поэтому и заменили понятие "естественных и неотъемлемых" прав понятием "прав человека в обществе". Ведь "естественная" природа прав подразумевала бы возможность законного восстания.

Что касается равенства, здесь наблюдаются разнообразные объяснения во всех трех вариантах основных законов. По Конституции 1791 года, "люди рождаются и остаются … равными в правах". Но тут же следует оговорка: "Общественные отличия могут основываться лишь на соображениях общей пользы". Таким образом, равенство все-таки устанавливается не абсолютное. В данном случае равенство можно понимать как равенство перед законом: "Закон … должен быть равным для всех как в тех случаях, когда он оказывает свое покровительство, так и в тех, когда он карает".

По проблеме равенства Конституция 1791 года содержит еще одно серьезное противоречие. Декларация гласит: "Всем гражданам ввиду их равенства перед законом открыт в равной мере доступ ко всем общественным должностям…". То же повторяет и раздел первый Конституции. Но в Отделе III Раздела третьего сказано: "Все активные граждане … могут быть избраны представителями нации". Таким образом, понятие гражданина трансформируется в понятие активного гражданина. Категория же пассивных граждан выделена для объяснения положения, записанного в разделе первом Конституции: "все налоги подлежат раскладке между всеми гражданами равномерно, сообразно их состоятельности". Таким образом расширяется круг налогоплательщиков.

Равенство по Конституции 1793 года установлено безоговорочно: "все люди равны по природе и перед законом".

Конституция 1795 года трактует равенство следующим образом: "равенство состоит в том, что закон является равным для всех как в тех случаях, когда он охраняет, так и в тех случаях, когда он наказывает. Равенство не допускает никаких различий в зависимости от рождения, никакой наследственной власти". А. Олар объясняет исключение однозначного определения - "люди рождаются и остаются свободными и равными в правах" тем, что такая статья позволила бы требовать всеобщего избирательного права. Я. Боск, касаясь этого вопроса, цитирует речь Майля: "Разве не сможет, спрашиваю я вас, любой оказавшийся в собрании или скоплении людей подстрекать их с помощью этой статьи к восстанию? Все люди, скажет он, равны в правах, и Конвент признал это в Декларации прав человека, однако конституция не позволяет мне пользоваться такими же правами, какие есть у моего соседа, только потому, что он платит налоги, которых я не плачу. Таким образом, равенство нарушено. Восстанем же, чтобы ниспровергнуть конституцию, которая, признавая всех людей равными в правах, не наделяет их этими правами в равной мере". Таким образом, формулировка о равенстве от рождения снова поставила бы вопрос о "естественных" правах человека, а это, в свою очередь, представлялось как ситуация, чреватая восстанием.

Право собственности в первой Декларации характеризуется как "право неприкосновенное и священное". Никто не может быть лишен ее иначе, как по "установленной законом общественной необходимости" и при условии "справедливого и предварительного возмещения". Праву собственности посвящена лишь одна статья, что явно показалось недостаточным и было исправлено в последующих конституциях.

В Декларации 1793 года появляется определение понятия собственности: "принадлежащая каждому гражданину возможность пользоваться и располагать по усмотрению своим имуществом, своими доходами, плодами своего труда и своего промысла". Собственность может быть отчуждена на тех же условиях, что и в предшествующей конституции.

Конституция 1795 года почти буквально повторяет определение собственности 1793 года. Конституция так же "гарантирует неприкосновенность всякой собственности или возмещение ее, равное пожертвованному, в случае установленной в законном порядке общественной необходимости". Принципиально новым моментом является провозглашение права интеллектуальной собственности: "закон должен заботиться о вознаграждении изобретателей или об обеспечении за ними права исключительной собственности на их изобретения и их продукцию".

Великая Французская революция XVIII века конституционно закрепила понятие частной собственности. И то, что это понятие безо всяких оговорок и противоречий утверждается во всех трех конституциях, лишний раз доказывает, что право собственности было ключевым моментом революции, одной из основных ее целей.

Так же безопасность как естественное и неотъемлемое право человека утверждается каждой конституцией. Но Конституция 1791 года никак не раскрывает этого права.

Якобинская Конституция дает пояснение этому понятию: "Безопасность состоит в покровительстве, оказываемом обществом каждому из своих членов в целях сохранения его личности, его прав и его собственности".

Конституция 1795 года так объясняет безопасность: "Безопасность основывается на содействии всех в обеспечении прав каждого".

Помимо "естественных" прав революционные конституции закрепляют за человеком ряд прав, являющихся как бы следствием из основных, данных природой и необходимых для осуществления "естественных" прав в обществе.

Так, например, - свобода вероисповедания (свобода совести) - истинный прорыв в человеческом сознании после долгих веков безраздельного главенствования церкви в формировании мировоззрения народа и тотального неприятия чужой веры. На протяжении исследуемого отрезка времени законодательство совершенствуется в сторону все большей свободы вероисповедания.

Вопрос о свободах в Декларации 1789 года еще оставляет почву для спекуляций: "Никто не должен испытывать стеснений в выражении своих мнений, даже религиозных, поскольку это выражение не нарушает общественного порядка, установленного законом". В данном случае провозглашается лишь веротерпимость, отнюдь не свобода вероисповедания. И вполне возможна такая трактовка "нарушения общественного порядка", как провозглашение любого культа, кроме католического. Но уже в разделе первом Конституции 1791 года провозглашается свобода религиозного культа, без замечания о "нарушении общественного порядка". В то же время Конституция гласит: "Имущества, предназначенные на покрытие расходов по исполнению религиозных обрядов … принадлежат нации". То есть церковь принадлежит государству, а это значит, что все религии находятся во второстепенном положении после католической. Таким образом, пока еще провозглашена не свобода совести, а веротерпимость.

Конституция 1793 года провозглашает право "свободного отправления религиозных обрядов".

В наиболее полном и законченном виде свободу совести определяет Конституция III года республики: "Никому не может быть воспрепятствовано исповедание избранного им культа. Никто не может быть заставлен оплачивать какой-либо культ. Республика не оплачивает никакого культа". Таким образом, религия перестала быть государственной, и верующие различных религий имеют равные права.

В то же время ни один из основных законов не признавал пропаганды атеизма, что особо отмечали советские историки. И, это, действительно, значимый момент, ведь все три Конституции провозглашались "перед лицом Высшего Существа". В понятие Высшего Существа верующие различных религий могли вкладывать свое значение, но отсутствие верховного существа как такового не признавалось. По-видимому, это объясняется тем, что массовое сознание было по преимуществу религиозным, и к атеизму склонялись немногие из просвещенных слоев общества.

Рассмотрим так же право на свободу слова. Декларация прав 1789 года провозглашает свободу выражения мыслей и мнений, как в устной, так и в письменной форме. Но и здесь следует замечание: "под угрозою ответственности … за злоупотребление этой свободой в случаях, предусмотренных законом". И очень многое зависит от того самого закона, который будет эту свободу регламентировать. При этом сама декларация отнюдь не является гарантом свободы слова при такой допускающей многообразие трактовок формулировке. Но уже в первом разделе Конституции 1791 года свобода слова устанавливается без оговорок насчет "злоупотреблений" и охраняется от предварительной цензуры и проверки.

Конституция 1793 года дает человеку полное право выражать свои мысли и мнения "как посредством печати, так и любым иным способом".

Конституция 1795 года не только провозглашает, что "никому не может быть воспрепятствованно высказывать, печатать и обнародовать свои мысли" без предварительной цензуры, но и специально запрещает предварительную цензуру.

Необходимо рассмотреть и полученное право на свободу мирных собраний - право скорее гражданское, так как его утверждение или запрещение имеет в основном политическое значение. Но, например, Конституция 1793 года провозглашает его следующим образом: "право собираться вместе, соблюдая спокойствие, … не может быть воспрещено". Первый раздел Конституции 1791 года дает право на свободу "собираться в общественных местах, сохраняя спокойствие и без оружия, с соблюдением полицейских законов" гражданам.

Основной закон III года республики исключает это право. Он запрещает организацию ассоциаций, "противоречащих общественному порядку". Далее, политические сообщества не имеют права на публичные заседания, подавать коллективные петиции властям. И, наконец, - "всякое невооруженное скопление народа … должно быть рассеяно - сначала приказом командующего, а в случае необходимости путем применения вооруженной силы". В этом случае и вооруженные, и невооруженные собрания запрещены как гражданам, так и всем остальным, проживающим во Франции. Связано это со все тем же страхом за устойчивость политического устройства общества. Запрет невооруженных скоплений народа объясняется попыткой предотвратить восстания - ведь невооруженное скопление массы народа вполне может перерасти в политическое волнение и в вооруженное выступление. А ограничение прав политических сообществ, видимо, связано с живыми воспоминаниями о политических клубах, о силе, которую приобрели якобинцы и о терроре, который они установили в стране.

. Великая французская революция

Если к Людовику XVI подданные относились либо снисходительно, либо равнодушно, то его жену Марию-Антуанетту, дочь австрийской императрицы Марии-Терезии, ненавидели люто. Острые на язык парижане называли Марию-Антуанетту «единственным мужчиной в королевской семье». Эта гордая, ослепительно красивая молодая королева куда больше, чем её супруг, верила в божественное право монархов править народами, как им вздумается. Страстная любительница карточной игры и дорогостоящих увеселений, Мария-Антуанетта, узнав о том, что бедняки голодают, с презрительной усмешкой бросила: "Раз у них нет хлеба, пусть едят пирожные". Французы прозвали королеву "мадам Дефицит", обвиняя в первую очередь Марию-Антуанетту и её любимцев в бессмысленных тратах денег из государственной казны. На стенах парижских домов стали появляться надписи: "Если хлеб не подешевеет, а министра не сменят, мы истребим короля и весь род Бурбонов".

Осторожный Людовик XVI, обеспокоенный финансовым кризисом, несколько раз пытался, пользуясь силой и авторитетом королевской власти, заставить привилегированные сословия раскошелиться. Эти попытки неизменно вызывали бурные протесты как со стороны родовитой знати - "дворянства шпаги", так и со стороны чиновников - "дворянства мантии". В 1783 г. генеральным контролёром финансов стал Шарль Калонн. Он предложил королю установить единое налогообложение всех земель королевства: церковных, дворянских и крестьянских. Для того чтобы провести в жизнь свои замыслы, Калонн посоветовал Людовику XVI созвать нотаблей - представителей аристократии и верхушки духовенства, которые, по замыслу генерального контролёра, должны были поддержать реформу. Однако 144 нотабля, собравшиеся в феврале 1787 г. в Версале, обвинили Калонна в коррупции и разбазаривании казённых средств. Финансист был вынужден бежать в Англию.

В то же время правительство Людовика XVI натолкнулось на сопротивление высших судебных органов королевства - парламентов, среди которых главную роль играл Парижский парламент. Он отказался внести в свои протоколы указы Людовика о едином для всех сословий земельном налоге. В этом случае, по французским законам, королевские указы не могли вступить в силу. Попытки власти разогнать непокорные парламенты встретили ожесточённое сопротивление со стороны привилегированных сословий. Между королём и дворянством началась борьба за влияние на третье сословие. Представители "дворянства шпаги" и "дворянства мантии" обвиняли Людовика в деспотизме.

Король решил созвать Генеральные штаты - представительство всех сословий, не собиравшееся с 1614 г. По совету министра Неккера он предоставил третьему сословию половину мест в Генеральных штатах, чтобы иметь противовес враждебно настроенным дворянским депутатам. Один из идеологов третьего сословия Cиейес в январе 1789 г. выпустил брошюру, в которой писал: "Что такое третье сословие? Всё. Чем оно было до сих пор в политическом отношении? Ничем. Чего оно требует? Стать кое-чем в политическом отношении".

мая 1789 г. открылись Генеральные штаты. Депутаты от третьего сословия нарушили все расчёты королевской власти и дворянской оппозиции, сразу проявив себя как самостоятельная политическая сила. 17 июня они провозгласили Генеральные штаты Национальным собранием. Наиболее дальновидные депутаты-дворяне и часть духовенства перешли на сторону третьего сословия. С этого момента началось разделение французского народа на "аристократов" - сторонников сохранения абсолютной монархии и "патриотов", объединивших в своих рядах республиканцев и тех, кто стремился законодательно ограничить власть короля.

Людовик XVI отправил к взбунтовавшимся депутатам своего придворного - маркиза де Брезе с приказом разойтись. Один из вельмож, объединившихся с депутатами от третьего сословия, граф Мирабо угрожающим тоном заявил де Брезе: "Пойдите, скажите тем, кто вас послал, что мы здесь находимся по воле народа и покинем наши места лишь под натиском штыков". Столкнувшись с таким непокорством, король отдал распоряжение отряду своих лейб-гвардейцев разогнать депутатов силой. Но против королевских солдат встали стеной с обнажёнными шпагами несколько десятков дворян во главе с маркизом Лафайетом. Людовик вынужден был отступить.

июля 1789 г. Собрание, объявив себя Учредительным, провозгласило своё право на разработку и принятие высшего государственного закона - конституции. Королевский двор забил тревогу. Мария-Антуанетта и братья Людовика требовали от него решительных действий. К Парижу было стянуто около 20 тыс. солдат из наёмных швейцарских и немецких полков под командованием маршала Брольи. Французские войска были ненадёжны: уже несколько раз они отказывались выполнять приказы и разгонять волнующееся население.

июля, после того, как парижане узнали об отставке Неккера, в городе начались беспорядки. Народ вооружался, королевская гвардия перешла на его сторону. 14 июля парижане и гвардейские части осадили знаменитую королевскую тюрьму - Бастилию. После перестрелки тюрьма была взята, а её коменданту маркизу де Лонэ отрубили голову, насадили на пику и как трофей носили по улицам города.

Узнав о взятии Бастилии, король растерянно промолвил: «Но ведь это бунт». Герцог де Лианкур почтительно возразил Людовику: "Нет, государь, это революция!". Решающее слово было сказано.

Часть аристократов во главе с королём попыталась приспособиться к происходящим событиям. 15 июля Людовик прибыл в Учредительное собрание, заявил об отзыве наёмников, отправил в отставку Брейтеля и Брольи и торжественно прикрепил к шляпе красно-бело-синюю кокарду, ставшую символом победы революции и присоединения к ней короля. Начальником Национальной гвардии, сформированной во время восстания, стал маркиз Лафайет.

В это время известный военачальник принц де Конде эмигрировал за границу, поставив себе целью вооружённую борьбу с революцией. Вскоре страну покинули также братья короля - граф д'Артуа и граф Прованский.

После падения Бастилии королевство было мгновенно охвачено огнём революции. Крестьяне захватывали замки своих сеньоров, жгли долговые расписки, отказывались выполнять старинные повинности. В городах третье сословие брало власть в свои руки. "Патриоты" всюду побеждали, а "аристократы" переживали время, получившее название "Великий страх". Началось их массовое бегство за границу.

августа 1789 г. Учредительное собрание приняло «Декларацию прав человека и гражданина. Так третье сословие закрепило за собой политические права, которых оно было лишено ранее.

Слухи о готовящемся контрреволюционном перевороте будоражили население Парижа. 5 октября 1789 г. колонны ремесленников, лавочников, рабочих и их жён, поддержанные Национальной гвардией, двинулись к Версалю. На следующий день огромные толпы ворвались в королевский дворец. Чтобы предотвратить кровопролитие, Людовик XVI дал согласие переехать в столицу. Король и его семья стали заложниками победившей революции.

Учредительное собрание было расколото на различные политические группировки, основными среди которых считались роялисты - сторонники сохранения сильной монархической власти, а также сторонники конституционной монархии во главе с Мирабо и Лафайетом. Конституционные монархисты опирались на Якобинский клуб, собрания членов которого с осени 1789 г. проходили в библиотеке монастыря Святого Якова. В бывшем монастыре Ордена францисканцев расположился Клуб кордельеров. Среди ораторов Клуба кордельеров выделялись адвокат Жорж Дантон и журналист Камилл Демулен, призывавшие не доверять королевскому двору, его явным и тайным сторонникам. Ещё более резкие статьи на эти темы печатались в газете Жана Поля Марата «Друг народа». В одной из своих статей Марат писал: «Начните с того, чтобы захватить короля, дофина и королевскую семью, поставьте их под сильную охрану, и пусть они отвечают за всё собственными головами. Отрубите затем без всяких колебаний головы контрреволюционным генералам, министрам и бывшим министрам... Теперь, когда вы неразумно позволили вашим неумолимым врагам составлять заговоры и накапливать свои силы, возможно, потребуется отрубить пять-шесть тысяч голов; но если бы даже пришлось отрубить двадцать тысяч, нельзя колебаться ни одной минуты!».

В это время депутаты Учредительного собрания своими декретами постепенно превращали абсолютную монархию в конституционную. Декретами от 8 и 10 октября 1789 г. был изменён старинный титул французских королей, и отныне - "милостью Божьей и в силу конституционного закона государства король французов". Согласно новым законам, король являлся главой исполнительной власти, тогда как власть законодательная принадлежала Законодательному собранию. Своих министров король выбирал сам, но только не из числа депутатов Собрания, чтобы исключить возможность подкупов. Король не мог самостоятельно объявлять войну и заключать мир. Он обладал правом «вето» (приостановки) на некоторые декреты и законы. Расходы на содержание короля, его семьи и двора были ограничены строго определённой суммой.

Городам предоставлялось самоуправление. Особым законом Париж был разделён на 48 секций, составляющих Коммуну (общину), возглавляемую комиссарами секций. Исчезли прежние провинции, губернаторства, сенешальства. Отныне Франция делилась на 83 департамента, которые именовались по названиям гор и рек и управлялись выборными органами. Была решена и мучительная для населения налоговая проблема. Остались всего три вида налогов: на землю, на движимое имущество и на доходы от частного предпринимательства.

Декретом от 19 июня 1790 г. было отменено наследственное дворянство, титулы и гербы. Французы стали называть друг друга "гражданин" и "гражданка". В стране возник "Фонд национальных имуществ", который формировался из конфискованных у церкви, короля и аристократов земельных владений. Крестьянам и городской буржуазии разрешили покупку земельных участков на льготных условиях. Несмотря на экономический кризис, обесценивание денег и голод, значительное число энергичных буржуа и крестьян сумело обогатиться. Именно эта часть французской нации составляла опору революционных преобразований.

Всеобщего избирательного права во Франции ещё не было. Избирателями в государственные органы могли быть только «активные граждане», которые платили налоги размером не менее среднего десятидневного заработка. Менее состоятельные французы, лишённые избирательных прав, именовались "пассивными".

Часть "дворянства шпаги", "дворянства мантии" и крупных предпринимателей, теперь торжественно именовавших друг друга "гражданами и добрыми патриотами", были вполне удовлетворены произошедшими изменениями в экономике и государственном строе. Их главной задачей с 1791 г. становится прекращение дальнейшего нарастания революции. Один из их лидеров Антуан Барнав прямо сказал об этом: «Ещё один шаг был бы актом гибельным и преступным, ещё один шаг по пути свободы означал бы ниспровержение королевской власти, а по пути равенства - уничтожение собственности».

Сам того не подозревая, гибельный шаг сделал Людовик XVI. Не желая мириться с ролью почётного заложника, поддавшись на уговоры Марии-Антуанетты, король и его семья в ночь с 20 на 21 июня 1791 г. бежали из Парижа. Королева - как горничная баронессы Корф, вдовы полковника русской службы, а её лакеем переоделся сам король. Королевская чета направлялась к бельгийской границе, где располагалась армия маркиза Буйе, верного сторонника династии Бурбонов. Однако в местечке Сен-Менегу сын местного почтмейстера Жан Батист Друэ, бывший королевский драгун, опознал Людовика и успел предупредить администрацию города Варенна, куда стремились беглецы. Жители Варенна задержали карету.

июня 1791 г. короля привезли в Париж. Столица встретила Людовика ледяным молчанием, изредка прерывавшимся криками: «Республика! Республика!». Члены Клуба кордельеров возглавили многочисленные массы парижан, требовавших свержения монархии. 17 июля на Марсовом поле проходил многотысячный митинг. Лафайет привёл туда несколько батальонов Национальной гвардии и приказал открыть огонь. Около 50 митингующих были убиты. Сторонники конституционной монархии объявили, что Людовик не бежал, а был похищен. После этого король поспешил утвердить конституцию и 14 сентября присягнул ей.

октября 1791 г. открылось Законодательное собрание, депутаты которого сразу разделились на четыре крупные политические группировки. Одну из них составляли фельяны (их сторонники заседали в монастыре Фельянов) - приверженцы конституционной монархии. Им противостояли депутаты-жирондисты (большинство их было избрано от департамента Жиронды) и монтаньяры (в переводе с французского это слово означало «горцы» - они занимали самые верхние скамьи в зале заседаний I Собрания). Жирондисты защищали интересы промышленников, судовладельцев и торговцев крупных портовых городов Франции - Марселя, Бордо, Нанта. Лидеры этой группировки во главе с Бриссо выступали за максимальное освобождение экономики от контроля со стороны правительства, за предоставление департаментам широких прав автономии. Монтаньяров, среди которых выделялся Максимилиан Робеспьер, поддерживали широкие народные массы и мелкая буржуазия. Самая многочисленная группировка состояли из «независимых» депутатов, колебавшихся между фельянами и жирондистами.

В это время Австрия, Пруссия и несколько небольших германских государств готовились к борьбе против революции. 27 августа 1791 г. австрийский император Леопольд II и прусский король Фридрих Вильгельм II подписали в саксонском замке Пильниц декларацию, в которой заявляли, что готовы применить "самые действенные средства, чтобы предоставить французскому королю возможность укрепить в условиях полной свободы основы монархического правления". Пильницкая декларация хотя и не означала немедленного объявления войны Франции, но явилась угрозой для тех политических сил, которые не считали революцию законченной.

Жирондисты настаивали на том, чтобы опередить врагов и начать военные действия первыми. Их, весьма неожиданно для многих, поддержал Людовик XVI. 16 марта 1792 г. он назначил на важнейшие министерские посты сторонников жирондистов. 20 апреля король явился в Собрание и при почти всеобщем ликовании предложил объявить Австрии войну. У него был свой план. Людовик знал, что армия находится в почти небоеспособном состоянии. На это король и рассчитывал: "Физическое и моральное состояние Франции таково, что она не сможет выдержать в этой войне и половину кампании... Моё поведение должно быть таково, чтобы в несчастье нация видела спасение только во мне". Привести страну к военной катастрофе и, воспользовавшись этим, укрепить королевскую власть - вот что задумал Людовик.

апреля I792 г. три французские армии вторглись в Бельгию, которая была владением австрийской короны. Французские войска состояли из королевских полков и батальонов добровольцев, плохо вооружённых и почти необученных. Австрийцы быстро нанесли им ряд поражений. В войну с Францией вступило и Прусское королевство. В рядах пруссаков маршировали части корпуса принца де Конде, в основном состоявшие из дворян-эмигрантов, являвшихся верными сторонниками династии Бурбонов. Писатель Рене де Шатобриан, некоторое время сражавшийся в рядах эмигрантских полков, вспоминал: "Я видел стариков дворян, с суровыми лицами, с сединой в волосах, в рваном платье, с ранцем за плечами, с ружьём за спиной, которые брели, опираясь на палку, поддерживаемые под руку кем-нибудь из сыновей...".

Воспользовавшись военными неудачами, король отправил в отставку жирондистских министров. Этот его шаг вызвал возмущение многих политиков и народа. 11 июля 1792 г. Собрание приняло декрет, гласивший: "Граждане! Отечество в опасности!" и призывавший добровольцев на защиту страны. 1 августа в Париже стал известен текст манифеста командующего прусской армией герцога Фердинанда Брауншвейгского, который требовал от французов восстановления "законной власти", угрожая Парижу в случае неповиновения "военной расправой и полным разрушением".

Население Парижа давно уже не доверяло своему «доброму королю». Манифест герцога только ускорил ход событий. Давно назревшее восстание возглавили комиссары Коммуны Парижа. 10 августа около 20 тыс. повстанцев с артиллерией начали штурм Тюильрийского дворца, в котором жила королевская семья. Верными Людовику до конца остались лишь 900 швейцарских гвардейцев и около 300 дворян - «рыцарей Святого Людовика». Большую часть из них восставшие перебили. Людовик с семьёй укрылся в здании Законодательного собрания.

августа по требованию Коммуны Парижа королевская семья была заточена в замке Тампль. Восстание 10 августа круто изменило соотношение политических сил в стране. Группировка фельянов распалась. Один из её вождей, Лафайет, пытался направить армию на Париж, но солдаты отказались ему подчиняться. Лафайет хотел бежать в Америку, но был захвачен австрийцами и посажен в тюрьму. В Законодательном собрании и правительстве главную роль стали играть жирондисты. Депутаты назначили выборы в Национальный учредительный конвент, который должен был провозгласить республику и принять новую конституцию.

В 1792 году Париж выглядел уже совсем не так, как в 1789 - 1790 годах, - толпа перестала быть шумной, любопытствующей, суетливой - она стала грозной. На улицах попадались только испуганные да свирепые лица; одни люди жались к домам, чтобы проскользнуть незамеченными, другие бродили в поисках добычи; встречные либо боялись и опускали глаза и отворачивались от вас, либо впивались в вас взглядом, пытаясь разгадать ваши секреты и прочесть ваши мысли. Изменился даже внешний вид прохожих. На смену старинным кафтанам, пудреным парикам пришла одежда санкюлотов.

В это время прусская армия и части эмигрантов осадили Верден. Возникла непосредственная угроза Парижу. Дантон, занимавший пост министра юстиций, взял на себя организацию обороны. С быстротой молнии распространился слух о том, что все подозрительные граждане, заключенные в тюрьмы, готовились поднять восстание, пользуясь поддержкой из вне.

Со 2 по 5 сентября толпы вооруженных санкюлотов и национальных гвардейцев врывались в тюрьмы, безжалостно истребляя заключенных. Опьянение убийством было так велико, что убивали без разбора уголовных преступников, политических, женщин и детей.

сентября две французские армии генералов Дюмурье и Келлермана заняли позицию у деревни Вальми. Они встретили шеренги прусской пехоты яростной альтерилийской канонадой. осмотрев боевые лини французов, герцог Брауншвейгский решил : "Здесь мы не будем сражаться", - и отдал приказ к отступлению. Великий германский поэт и писатель Гетте находившийся в рядах прусской армии, в тот день сказал: "С этого момента и этого дня начинается новая эра в истории мира".

В день "начала новый эры" в Париже открылось заседание национального конвента, где сразу же развернулась ожесточенная борьба между жирондистами и монтаньярами.

Главным объектом политических споров стали жизнь короля и судьба монархи. один из первых декретов гласил : "Национально конвент единогласно постановляет, что королевская власть во Франции упраздняется". Французская республика объявлялась единой и неделимой, а нарушителям единства грозила смертная казнь. Этот декрет, принятый по настоянию монтаньяров, был направлен против жирондистов.

После провозглашения республики монтаньяры, активно поддерживаемые большинством парижан, потребовали казни Людовика Капета - так стали называть бывшего короля. Депутат Грегуар с трибуны Конвента утверждал : "Короли в моральном отношении представляют собой то же самое, что уроды в физическом; двор - это мастерская преступлений, очаг разврата и логово тиранов". Жирондисты пытались спасти жизнь Людовика, но безуспешно. Мрачную, кровавую сторону революции для всех современников символизировала гильотина.

января 1793года нож гильотины отсек голову королю. Чтобы подчеркнуть свой разрыв с прошлым, Конвент в октября 1793 года ввел республиканское летоисчисление, начинавшееся с 22 сентября 1792года - первого дня Республики. были изменены даже названия месяцев. Год начинался с 22 сентября - со дня осеннего равноденствия. Все двенадцать месяцев были по 30 дней (три декады). Названия месяцев , так же как и дней, были связаны с природой.

Осень: вандемьер (сентябрь-октябрь) - месяц сбора винограда, брюмер (октябрь-ноябрь) - месяц туманов, фример (ноябрь-декабрь) - изморозь. Зима: нивоз (декабрь-январь) - снег, плювиоз (январь-февраль) - дождь, вантоз (февраль - март) - ветер. Весна: жерминаль (март-апрель) - прорастание, флореаль (апрель-май ) - цветы, прериаль (май-июнь) - луга.

Лето: мессидор (июнь - июль) - жатва, термидор (июль-август)

жара, фрюктидор (август - сентябрь) - плоды. Дни стали называться днем пчелы, днем ласточки и т. д. Дни года не вошедшие в месяцы, назывались санкюлотидами.

4. Якобинский клуб, якобинский террор

Поражения, которые потерпели Французские армии от австрийцев весной 1793 года, заставили Конвент избрать Комитет общественного спасения во главе с Дантоном, который должен был руководить обороной республики. Авторитет жирондистов неуклонно падал. Эти воспользовались монтаньяры и Коммуна Парижа. 2 июня отряды Национальной гвардии окружили Конвент и под дулами пушек вынудили депутатов лишить полномочий жирондистов во главе с Бриссо, большинство из которых после этого было арестовано и казнено.

Падение жирондистов привело к власти наиболее радикально настроенную часть монтаньяров - членов Якобинского клуба. Утверждая, что для победы над армиями европейских монархий и внутренней контрреволюцией нужна сильная власть, якобинцы установили во Франции свою диктатуру, опираясь на поддержку мелкой буржуазии и санкюлотов. В состав Комитета в разное время были выбраны обнаруживший непреклонную волю к подавлению контрреволюции Робеспьер и полные революционной энергии и смелости Сен-Жюст и Кутон. Выдающийся организаторский талант в создании вооруженных сил республики проявил избранный в Комитет крупный математик и инженер Карно. Фактическим руководителем Комитета Общественного спасения стал Робеспьер. Воспитанный на идеях Руссо, человек твердой воли и проницательного ума, неустрашимый в борьбе с врагами революции, далекий от всяких личных корыстных расчетов, Робеспьер - "неподкупный", как его прозвали, приобрел огромный авторитет и влияние, стал на деле вождем революционного правительства.

Комитет Общественного спасения, подотчетный Конвенту, превратился под руководством Робеспьера в главный орган якобинской диктатуры; ему подчинялись все государственные учреждения и армия; ему принадлежало руководство внутренней и внешней политикой, делом обороны страны. Большую роль играл также реорганизованный Комитет общественной безопасности, на которой возложена была задача вести борьбу с внутренней контрреволюцией.

Конвент и Комитет Общественного спасения осуществлял свою власть при посредстве комиссаров из числа депутатов Конвента, которые направлялись на места с чрезвычайно широкими полномочиями для подавления контрреволюции и реализации мероприятий революционного правительства. Комиссары Конвента назначались и в армию, где они проводили огромную работу: заботились о снабжении войск всем необходимым, контролировали деятельность командного состава, беспощадно расправлялись с изменниками, руководили агитацией и т.д.

Большое значение в системе революционно - демократической диктатуры имели местные революционные комитеты. Они следили за выполнением директив Комитета Общественного спасения, вели борьбу с контрреволюционными элементами, помогали комиссарам Конвента в осуществлении стоявших перед ними задач.

Якобинский клуб с его разветвленной сетью отделений - провинциальными клубами и народными обществами играл видную роль в период революционно - демократической диктатуры. Таким образом, сильная централизованная власть в руках якобинцев сочеталась с широкой народной инициативой снизу. Мощное движение народных масс, направленное против контрреволюции, возглавлялось якобинской революционно-демократической диктатурой. На командные должности выдвигались совсем молодые люди из народа. Так, 24-летний Гош, сын конюха, встал во главе армии. Набор в ряды войск из добровольного был превращён в обязательный. Старые батальоны королевских солдат слили с батальонами новобранцев, соединив, таким образом, военный опыт и революционный энтузиазм. К началу 1794 г. в 14 армиях числилось около 642 тыс. человек. Республиканские генералы начали применять в сражениях новую тактику колонн и рассыпного строя. Длинные неповоротливые шеренги австрийской и прусской пехоты французские стрелки осыпали пулями, укрывшись в складках местности, а затем колонны линейных полков шли в штыковую атаку, сметая всё на своём пути. Армии республики вторглись в Бельгию, Голландию, вели бои на Рейне, в Италии, на границе с Испанией, неся на своих штыках революционные лозунги: "...новая Франция, славная своими новыми свободами, гордая даже своими преступлениями, прочно стояла на своей земле, продолжая при этом расширять свои границы с помощью двойного оружия - топора палача и шпаги солдата".

Якобинцы не были однородной группировкой. Они представляли собой блок различных в классовом отношении сил: демократическую буржуазию (среднюю и мелкую), городское плебейство и большую часть крестьянства. В период военных неудач, в период борьбы против власти жирондистов якобинцы были сплочены, они боролись против общего своего врага. "Снисходительные" или умеренные (как тогда называли дантонистов ), а также народные низы - участники секций и Парижской Коммуны - санкюлоты некоторое время поддерживали основное ядро якобинского блока - робеспьеристов. Группа робеспьеристов твердо стояла за республику, стремясь к ограничению чрезмерного богатства и ликвидации крайней нищеты. Робеспьер и его сторонники стремились не к уравнению имущества, а ко всеобщему политическому равенству. "Мы никогда не претендовали на равенство имуществ, а считаем необходимым равенство прав и счастья." Эта мысль, высказанная Робеспьером в мае 1793 года, много раз и в разных вариантах им повторялась.

Представители городских секций и Коммуны, категорически требовали таксации на предметы первой необходимости , беднейшее крестьянство хотело раздела крупных ферм . Противоречия в якобинском блоке особенной стали проявляться с осени 1793 года.

Руководители Парижской Коммуны, деятели секций Парижа требовали защиты интересов бедноты. 29 октября 1793 г. Конвент принял "законы о максимуме". Отныне цены на зерно, муку, фураж, соль, мыло и многие другие предметы первой необходимости могли увеличиваться только на одну треть от цен 1790 г. Одновременно устанавливался и максимум заработной платы. По всей стране рассыпались отряды республиканских войск, конфискуя спрятанное продовольствие.

Наиболее ярким представителем секций Парижа был Шометт, который, как и большинство революционных деятелей, был молод (26 лет) и с самого начала пытался влиять на якобинскую диктатуру в интересах беднейшего населения. Крайним противником "снисходительных" был Эбер. Эберисты выступали против католической церкви, ратовали за строжайшую борьбу со спекуляцией и выполнения максимума, требовали раздела крупных ферм и имущества "подозрительных" (врагов революции). По всей Франции осенью 1793 года проводилась "дехристианизация". Священников заставляли отказываться от сана, закрывали церкви. Коммуна Парижа в ноябре 1793 года запретила католическое богослужение. Эберисты, проводя "дехристианизацию", весьма активно вводили «культ Разума», стремясь заменить старые религиозные праздники новыми, устраивая торжественные шествия, процессии, поклонения Разуму, который представляла актриса в лазоревом одеянии.

Враги Франции использовали это для контрреволюционной агитации, и через месяц Конвент, учитывая недовольство крестьян, принужден был принять декрет о свободе культов.

Под влиянием левых в конце февраля 1794 года были приняты "вантозные декреты" о бесплатном разделе имущества "подозрительных" между неимущими. Якобинцы пошли на это, так как раздел должен был увеличить число собственников из неимущих и тем самым расширить круг людей, поддерживающих якобинскую диктатуру.

Но эти декреты натолкнулись на остро враждебное отношение многих членов Конвента и правительственного аппарата и не были проведены в жизнь.

Эберисты стали еще более активно критиковать якобинцев и призвали к восстанию. Эбер и эберисты рассчитывали в борьбе против Робеспьера на помощь Коммуны, но Шометт и другие заявили протест против призыва к свержению якобинской власти. Однако же робеспьеристы сочли виновными всех тех, кто был левее их. Робеспьер не видел и не хотел видеть иных левых сил, кроме правительства, возглавляемого им самим. Эбер, Шометт и многие другие левые были арестованы.

марта 1794 года были казнены 14 человек и среди них Эбер. 13 апреля был казнен Шометт. Этот враждебный по отношению к санкюлотам акт лишил якобинское правительство значительной опоры левых сил.

Через неделю после казни эберистов Комитет общественного спасения и Комитет общественной безопасности постановил арестовать Дантона, Камилла Демумна и их единомышленников. Друзья Дантона, узнав об этом, предложили ему бежать, но он ответил ставшей впоследствии крылатой фразой: "Разве можно унести отечество на подошве башмаков".

Дантона и дантонистов обвинили в заговоре в пользу монархии, в стремлении свергнуть республику и уничтожить Конвент. На суде дантонисты не стали защищаться, а нападали на Конвент общественной безопасности.

Суд продолжался три дня, с 2 по 4 апреля 1794 года. 5 апреля Дантона и его единомышленников гильотинировали.

После расправы с эберистами и другими левыми, а также с дантонистами власть Робеспьера и его группы, казалось возросла. Но на самом деле связей с народом стало меньше, круг единомышленников сузился. Тогда, понимая это, Робеспьер попытался укрепить свое влияние при помощи новой "гражданской" религии, проповедуемой ранее левыми. Он отвергал как католицизм, так и атеизм и насаждал культ Верховного существа природы. Робеспьер хотел вокруг Верховного существа объединить все революционные элементы Франции.

Декрет о культе Верховного существа был принят 7 мая 1794 года, но ни народные массы, ни буржуазия не сочувствовали новому культу, он был искусственным и не мог быть долговечным.

В мае - июне Комитеты усилили террор, но положение трудящихся города и деревни не улучшилось. Вместе с тем новые богачи, скупившие земли во время революции, нажившиеся на спекуляции, крупные промышленники тяготились ограничениями и контролем робеспьерской группы. Внешне власть Робеспьера и его влияние, казалось, не оспаривались никем, он был в зените своего могущества. Но остатки дантонистов, а также левых всё враждебнее относились к Робеспьеру, прорывались открытые выступления с обвинениями его в диктатуре и тирании. В мае 1794 года было совершено два покушения на Робеспьера.

мая 1794 г. Робеспьер выступил в Конвенте с одной из самых ярких своих речей. Он говорил об огромных преобразованиях, о величии революционной Франции, французского народа. "Французский народ как будто бы опередил на две тысячи лет остальной род человеческий. Мир изменился, он должен измениться ещё больше, Франция, эта чудесная, обласканная солнцем земля, создана для счастья и свободы. Французы, будьте доблестны. На вас смотрит всё человечество. Считайтесь только с благом общества и интересами человечества". Но в Конвенте уже не было большинства тех, кто разделял эти мысли или мог бы их разделить. "Человечество", "добродетель", "доблесть", "благо отечества", пуританизм и требование скромности в быту - все это уже не захватывало тех, кто остался в Конвенте. Сам Робеспьер жил там же, где и до революции, вел тот же образ жизни, как и раньше. Но большинство оставшихся в Конвенте членов не хотели такой жизни, и когда все больше и больше людей, получивших от революции политические права, а многие и богатство, стали противодействовать "апостолам равенства", оставшиеся у власти якобинцы во главе с "неподкупными" захотели смести с пути и этих противодействующих.

Достижение эры всеобщего счастья все ещё оставалось далекими и призрачными. Вместо казенных врагов появлялись все новые и новые. На гильотину было отправлено за это время в три раза больше людей, чем в предыдущем месяце. Друзей становилось все меньше, а иные превращались во врагов.

Летом 1794 года Робеспьер не мог получить поддержки рабочих и городского плебейства. Все законы против рабочих сохранились. За создание рабочих организаций, за стачки рабочие предавались суду. На оружейных заводах рабочие находились почти на казарменном режиме. Жестокими были и декреты о сельскохозяйственных батраках. В целом якобинская диктатура в последние месяцы своего существования потеряла почву под ногами.

Конкретные цели были достигнуты. Интервенты были изгнаны из пределов Франции, с феодальными отношениями в деревне было покончено, опасность голода почти миновала. Многие члены Конвента, а также Комитета Общественного спасения получили от якобинской диктатуры всё, что она могла им дать. Теперь группа Робеспьера, куда входили Кутон, Сен-Жюст, брат Робеспьера Огюстен и др., стала тормозить дальнейшие планы многих якобинцев, которых пуританская жизнь и надежда на далекое будущее не прельщала, не удовлетворяла она и беднейшее население. 10 июня 1794 года Конвент по настоянию Робеспьера принял закон об упрощении судопроизводства, что должно было значительно усилить террор. Недовольство этим законом подтолкнуло организацию заговора против Робеспьера, Члены Комитета Общественного спасения, Комитета общественной безопасности, члены Конвента стали в центре заговора. Учреждением, где Робеспьер и его группа почти не имели врагов, оставался якобинский клуб.

Избежавшие кары дантонисты и близкие к ним депутаты Конвента, а также люди, близкие к эберистам, вступили в тайные связи с целью устранения Робеспьера и других руководителей Комитета общественного спасения. К июлю 1794 года в глубоком подполье возник новый заговор против революционного правительства. Главными организаторами были лица, боявшиеся сурового наказания за свои преступления: беспринципный, запятнавший себя хищениями и беззаконием в бытность комиссаром в Бордо Тальен: такой же вымогатель и взяточник Фрерон; бывший аристократ, развратный циник и стяжатель Баррас; лживый, ловкий, изворотливый Фуше, отозванный из Лиона за соучастие в преступных жестокостях и темных делах. В заговор оказались втянутыми не только многие члены Конвента, но и некоторые члены Комитета общественного спасения (например, близкие к эберистам Колло д Эрбуа и Билло - Варенн) и Комитета общественной безопасности. Субъективные настроения и намерения отдельных лиц, участвовавших в заговоре, были различны, но объективно заговор этот носил контрреволюционный характер.

Робеспьер и другие руководители революционного правительства догадывались о подготовлявшемся перевороте, но уже не имели сил предотвратить его.

термидора (26 июля 1794 года) после длительного перерыва Робеспьер произнес речь в Конвенте, в которой призывал обновить состав Комитетов. Речь его была грозной, он предупреждал о заговоре против республики, но не называл имен. Всем присутствующим стало ясно, что наступил решающий момент. Однако же Робеспьер и его группа не готовились к этой последней борьбе. С одной стороны, они понимали крайнюю опасность, с другой - надеялись на силу своего авторитета, на сложившуюся традицию подчинения. В то время как заговорщики всю ночь разрабатывали план завтрашнего заседания Конвента, Робеспьер пошел на свою квартиру и проспал до утра.

термидора (27 июля 1794 года) вновь собрался Конвент. Первым выступил Сен-Жюст и стал говорить о разногласиях, но его прервали заговорщики. Начался шум и крики. Члены заговорщицкой группы Тальен, Билло-Варрен и др. стали обвинять Робеспьера в узурпации власти и тирании.

В разгар споров почти никому не известный депутат Муше предложил арестовать Робеспьера. На минуту воцарилась тишина, но затем большинство членов Конвента криками поддержали это предложение. Тогда брат

Робеспьера Огюстен, его соратники и друзья - Леба, Кутон, Сен-Жюст предложили арестовать и их. Это немедленно было сделано. Казалось, всё было кончено. Но Коммуна и Якобинский клуб, секции Парижа, узнав о происшедшем в Конвенте, ударили в набат, создали революционные комитеты, освободили арестованного Анрио - начальника Национальной гвардии и других. Самого Робеспьера заговорщики прямо из Конвента повезли в тюрьму, но комендант тюрьмы отказался его принять в качестве заключенного, Робеспьера отвезли в полицейский участок, откуда его освободили национальные гвардейцы и переправили в здание мэрии; туда же привезли его друзей. Тем временем войска Национальной гвардии окружили Конвент, и заговорщики думали, что проиграли. Робеспьеру предложили быть главнокомандующим войсками. Он медлил и не решался, Конвент же действовал. Была создана комиссия обороны, которая объявила Коммуну и группу Робеспьера вне закона. Национальных гвардейцев (войска Коммуны), стоявших на площади у Ратуши, уговаривали разойтись и, т.к. ими никто фактически не командовал, они разошлись.

В 2 часа ночи заговорщики двинули войска к мэрии, жандармы ворвались в здание, где заседала Коммуна. Расправа началась сразу. Выстрелом раздробили челюсть М. Робеспьеру. Огюстен Робеспьер выбросился из окна, но остался жив. Леба застрелился. Раненного Робеспьера перенесли в Конвент, где враги всячески издевались над ним в его последнюю ночь. Утром 10 термидора их всех, 22 человека мертвых и живых, гильотинировали. 11 термидора гильотинировали 70 членов Коммуны Парижа. Власть захватила прослойка буржуазии, получившая богатство во время революции. Началась буржуазная контрреволюция. Со взлетом революции было покончено.

Несмотря на различие интересов и разнородность социальных стремлений якобинского блока, влияние низов города и деревни - санкюлотов, секций Коммуны на политику якобинцев было так значительно, что именно во время якобинской диктатуры были окончательно разорваны феодальные путы.

Заключение

Революция привела к краху и утверждению во Франции нового, более "демократичного и прогрессивного" общества. Однако говоря о достигнутых целях и жертвах революции, многие историки склоняются к выводу, что те же цели могли быть достигнуты и без такого огромного количества жертв.

Революция привела к огромным жертвам. По оценкам, с 1789 по 1815 гг. только от революционного террора во Франции погибло до 2 млн. гражданских лиц, и ещё в войнах погибло до 2 млн. солдат и офицеров. Таким образом, только в революционных битвах и войнах погибло 7,5 % населения Франции.

В то же время ряд авторов указывает, что революция принесла народу Франции освобождение от тяжёлого гнёта, чего невозможно было достичь иным путем. "Сбалансированный" взгляд на революцию рассматривает её как большую трагедию в истории Франции, но вместе с тем неизбежную, вытекавшую из остроты классовых противоречий и накопившихся экономических и политических проблем.

Большинство историков полагает, что Великая французская революция имела огромное международное значение, способствовала распространению прогрессивных идей во всём мире, оказала влияние на серию революций в Латинской Америке, в результате которых последняя освободилась от колониальной зависимости, и на ряд других событий первой половины XIX в.

Исходя из первой главы, мы видим, огромнейшую массу замученного населения, страдающего под гнетом непомерных налогов, самоуправства власти и сеньоров. И, конечно же, логично предположить, что слишком долго такое продолжаться не может. Своим управлением, король и французская аристократия породили эффект "разъяренной толпы", когда люди просто не смогли более терпеть издевательства налоговой системы и узурпаторство власти теми людьми, которых не интересовало ничего, кроме лично себя.

Во второй главе мы рассматриваем дальнейшее развитие зачатков народного восстания и перерастание его в революцию. Королевская власть продолжала терять доверие в глазах народа, духовенства, дворянства и буржуазии, утверждалась мысль, что власть короля является узурпацией по отношению к правам сословий и корпораций или по отношению к правам народа Правительство попыталось успокоить разгневанное население принятием сначала Декларации, а затем и Конституций. Но это еже не могло не успокоить народ, на фоне всех принятых законопроектов и актов, проигрыш в войне, попытки бегства короля и появление множества различных партий только угнетали обстановку.

Третья глава посвящена якобинцам, якобинскому террору и оппозиции, выступавшей против. Якобинцы проделали большую работу для населения, но сосредоточив власть в своих руках, не смогли верно ее использовать и потерпели поражение в борьбе за главенство в государстве.

Историческое величие настоящих якобинцев, якобинцев 1793 года, состояло в том, что они были "якобинцы с народом", с революционным большинством народа, с революционными передовыми классами своего времени. Якобинцы выполнили свою историческую миссию: они помогли проложить путь капитализму, хотя и стремились к целям более высоким, к всеобщему благоденствию всего народа. Якобинское движение во многом расширило права народа, убрало значительные перегибы между прослойками общества, сократило разрыв между малоимущей частью населения и верхами общества.

diplomba.ru

Инициатива открытых ресурсов (ИОР): Якобинский террор

Тема: Якобинский террор

Автор: Дмитрий Бовыкин

Описание темы: Историк Дмитрий Бовыкин о массовых арестах в период Французской революции, декретах Национального конвента и теории обстоятельств в историографии

Описание курса: Курс лекций историка Дмитрия Бовыкина о революционном десятилетии, основных хронологических сюжетах и культурных изменениях той эпохи

Французская революция XVIII века вплоть до сего дня остается темой очень дискуссионной, но одновременно и очень сложной. Чтобы уместить ее в формат курса лекций, часть сюжетов будут построены по хронологии: начало революции, якобинская диктатура и завершение революции, а часть будет посвящена тем проблемам, которые представляются нам наиболее важными: причины революции, Террор, культурные изменения в эту эпоху и историческое значение революции. И наконец, нельзя было обойтись без контрреволюции: без нее представление об этой эпохе было бы неполным. При этом мы исходили из того, что наш рассказ будет про революционное десятилетие, про 1789–1799 годы, хотя одни историки продлевают революцию до установления империи, другие включают в нее годы наполеоновского правления, а третьи полагают, что она длилась до 70-х годов XIX века.

Описание раздела: Авторские подборки видео-лекций, собранные ведущими специалистами в своей области. Каждый курс — это небольшая история, рассказанная от первого лица и выстроенная в логической последовательности.

Описание автора: кандидат исторических наук, доцент исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, заместитель главного редактора журнала "Французский ежегодник"

Транскрибация: Сколько лет ведутся споры о Французской революции, столько лет ведутся споры о терроре, о том, что это было, почему он был необходим, к чему привела политика террора. И две страны, в которых эти споры наиболее активно велись, — это, конечно, Советский Союз и Франция. Советский Союз — потому что большевистский террор напрямую ассоциировался с якобинским террором, причем не на уровне общественного мнения, а в выступлениях руководителей партии и правительства, и Ленин называл Дзержинского якобинцем, и Сталин говорил, что сегодня органы ВЧК — ГПУ проводят террор, как некогда органы якобинской диктатуры, поэтому этот сюжет был очень актуальным. И во Франции ведутся споры о терроре, но с совершенно других позиций, и начинаются эти споры фактически еще до того, как революция не успела закончиться. И вопрос задавали вот какой: как же так, революция — дитя Просвещения, мечтали построить мир, основанный на разуме, мечтали принести всеобщее счастье, и такой энтузиазм первых лет революции, и все заканчивается кровью, страданиями, гражданской войной — что же такого произошло?

Что такое террор? Чисто формально филологически terreur — «ужас» по-французски, то есть любое насилие, которое вызывает ужас, как бы должно называться террором. Другое дело, что тогда в террор попадает и стихийное насилие, а стихийное насилие начинается с первых дней революции — толпа линчевала коменданта Бастилии. И до того были вспышки насилия на улицах, и государственная политика, то есть феномены совершенно разные. Поэтому, хотя споры ведутся, историки более или менее договариваются о том, чтобы политикой террора называть государственную политику. И так в истории появляется довольно устойчивое словосочетание «якобинский террор».

Почему якобинский? Не якобинцы начинают террор, он начинается до них. Не якобинцы начинают нарушать права человека, которыми так гордились в 1789 году. Все это происходит до них. Но только якобинцы придают террору такой размах, и только якобинцы, как тогда говорили, ставят его в порядок дня. Это происходит в начале осени 1793 года в ответ на требования парижан, прежде всего парижских низов, и тогда Национальным конвентом, высшим органом управления страной, принимается решение поставить террор в порядок дня. В какой логике? Логика следующая: народ един, у народа есть единая воля — это еще идея просветителей, естественно. Народ выражает эту волю, избирая своих представителей, в данном случае депутатов Конвента. Они принимают некие решения, а тот, кто выступает против этих решений, выступает против народа, он враг народа. Словосочетание «враг народа» тоже появляется как раз в годы Французской революции. А если он враг народа, если он сам своими действиями ставит себя за пределы нации, за пределы французского народа, то, естественно, нация вправе на это отреагировать и его покарать.

По так называемому «Декрету о подозрительных» от 17 сентября 1793 года предписывалось арестовывать и держать в тюрьмах до заключения всеобщего мира, как тогда выражались, всех подозрительных. То есть не тех, кто совершил некое преступление, не того, кто выступает с контрреволюционными лозунгами или убивает революционеров, а подозрительных — тех, кто не может доказать свою благонадежность: бывших дворян, родственников эмигрантов, священников, которые не поддержали революцию, и вообще всех, кто органам на местах покажется подозрительным. С этого времени начинается террор, такие аресты идут по всей стране, они становятся массовыми.

И здесь возникает вопрос: насколько то, что происходило в городках, в деревнях, совпадало с декретами Конвента? Расстояние известное, конечно, здесь имеется. Те, кто проводит террор на местах, часто действуют не в рамках буквы закона или даже духа закона, а исходя из собственных желаний, нежеланий, личных связей и собственной выгоды, сводит личные счеты — все это, безусловно, было. Но тем не менее террор становится политикой государственной.

До сих пор спорят, сколько человек оказалось в тюрьмах и было казнено во время террора, цифры называются самые разные, но внушительные — от 50 тысяч до полумиллиона человек.

Сколько человек погибло во время террора, известно лучше. Эти подсчеты очень активно ведутся историками в XX веке. В частности, был такой американский историк Дональд Грир, который посчитал, насколько смог, казненных по закону, расстрелянных без суда и следствия и пришел к цифре примерно 35–40 тысяч человек. И одновременно Дональд Грир пытался посмотреть по тем делам, которые сохранились, которые известны, кто были эти люди, расстрелянные, казненные, другими способами взошедшие на эшафот в годы Французской революции. Потому что есть такой образ, что революция борется с контрреволюционерами, с теми, кто хочет восстановить монархию, с дворянами, священниками прежде всего. И в этом плане цифры, к которым приходит Дональд Грир, вызвали довольно сильное удивление, поскольку четыре пятых тех, кто был казнен во время террора, — это не дворяне, не священники, а, как их называли до революции, третье сословие, то есть это городские низы: торговцы, ремесленники, зажиточные крестьяне — именно они составляют четыре пятых жертв террора.

Зачем вводился террор? В какой логике он вводился? В историографии существует очень распространенное объяснение, которое получило название теория обстоятельств. То есть никто же не хотел зверствовать, никто не хотел вводить террор, но не было другого выхода. Конечно, якобинцы, монтаньяры мечтали бы побеждать на фронтах, снабжать армию хлебом, чтобы крестьяне этот хлеб им продавали по твердым, установленным ценам, но крестьяне не захотели, враги активизировались, кто-то не поддержал революцию, а кто-то напрямую высказался за короля, ситуация чрезвычайная, интервенция, восстания… И в этот момент террор оказался единственной политикой, которая смогла спасти революцию. Такое объяснение дается в рамках теории обстоятельств.

Это объяснение было бы прекрасно, если бы не одно но. Все дело в том, что к зиме 1793–1794 года страна, по сути, уже выходит из этой чрезвычайной ситуации: армии интервентов обращаются вспять, восстания контрреволюционные, если угодно, или просто восстания подавляются, уже заговаривают о том, что хорошо было бы заключить мир, но именно на этот момент приходится пик террора. 22 прериаля II года Республики по революционному календарю, или в мае 1794 года по обычному календарю, в Конвенте выступает один из соратников Робеспьера Жорж Кутон. Он предлагает следующий декрет: упростить судопроизводство, отменить состязательный процесс, то есть никаких адвокатов. Логика какая: они с нами не церемонятся, и мы с ними церемониться не будем, наказание только одно — смертная казнь, никаких тюремных заключений, то есть либо оправдан, либо виновен. И приговор выносится на основании «любой моральной или физической улики, понимание которой доступно каждому разумному человеку». Основанием для приговора становится совесть присяжных, то есть не закон, не уголовный кодекс, не наличие неких формальных преступлений, а совесть присяжных: если присяжные считают, что человек достоин казни, значит, его нужно казнить. И за шесть недель после принятия этого декрета оказывается казнено, в Париже прежде всего, больше, чем за 14 месяцев до того. Это, собственно, называется «большой террор». И конечно, этот «большой террор» совершенно не укладывается в логику теории обстоятельств.

Этот террор был довольно многолик, потому что затрагивал не только действительно контрреволюционеров, тех, кто выступал против республики, а он затрагивал огромное количество людей по всей Франции. И среди этих людей были очень яркие имена, потому что всходят на эшафот либо иначе преследуются в рамках этой политики террора очень многие из тех, кто делал революцию, причем делал не только в 1789 году (можно было бы сказать: «Они выступали за короля, а теперь республика»), но и те, кто активнейшим образом способствовал установлению республики, те, кто выступал против монтаньяров, но, несомненно, за революцию, и они тоже всходят на эшафот. Можно привести в пример такое яркое имя, как родственник короля Филипп Орлеанский, герцог Орлеанский, принявший революцию, отказавшийся от титула, принявший фамилию Эгалите («равенство»), то есть он требовал, чтобы его называли Филипп Эгалите. Он депутат Конвента, установившего республику, он голосовал за казнь короля, а далеко не все депутаты голосовали за казнь короля, и он тоже всходит на эшафот в рамках этой политики террора, точно так же, как король, точно так же, как королева Мария-Антуанетта — все они становятся жертвами политики террора.

Если перейти от человеческого измерения к географическому, к более глобальному, то, конечно, террор сказался на жизнях людей по всей стране, далеко не только в Париже.

Когда в Лионе был подавлен мятеж, Конвент принял решение: город Лион восстал против свободы — города Лиона более не существует.

То есть Лион предписывалось разрушить, но этого не произошло по разным причинам, тем не менее декрет был принят. В Нанте один из депутатов Конвента Карье прославился тем, что он устраивал так называемые революционные «свадьбы», когда людей вывозили на баржах на середину Луары, связывали спина к спине мужчин и женщин и бросали в воду — тогда в Нанте это называли «дать попить из большой чашки». И о том, что творил Карье в Нанте, на ночь глядя лучше не читать. Другой депутат Конвента Фуше, который потом будет министром полиции Наполеона, прославился тем, что расстрелял без суда и следствия около 800 человек в рамках своей поездки по стране как депутат Конвента.

И когда весной 1794 года начинается «большой террор», то, он, конечно, объяснялся никакой не теорией обстоятельств, а тем, что в это время террор становится непременным элементом политической борьбы. Монтаньяры вообще и робеспьеристы в частности используют террор, для того чтобы бороться с политическими противниками. Жорж Дантон, известнейший революционер, оратор с громовым голосом, чрезвычайно популярный, один из тех, кто способствовал падению монархии, выступает за мир, выступает за прекращение террора и всходит на эшафот. Парижские низы, наоборот, выступают за углубление террора, за продолжение и говорят: «Мы ничего не получили от революции», и их лидеры тоже всходят на эшафот. И весной 1794 года в Конвенте начинают звучать голоса робеспьеристов о том, что нужно еще одно, последнее усилие, нужна еще последняя волна казней, нужно очистить Конвент от всех противников революции. И это уже непосредственно способствовало падению диктатуры монтаньяров, поскольку не были названы имена депутатов, никто из депутатов не мог ощущать себя в безопасности, и тогда они договариваются, выступают против Робеспьера, заканчивают диктатуру монтаньяров и тем самым спасают свои жизни. Так, собственно, заканчивается террор.

ior.ournet.biz

Якобинская диктатура

31 мая – 2 июня 1793 г. в Париже произошло массовое народное восстание, которое организовали Якобинский клуб, Клуб кордельеров, Коммуна Парижа. Совет Коммуны назначил командующим национальной гвардией якобинца Анрио. 31 мая вооруженные отряды национальных гвардейцев под его руководством подошли к Конвенту, по их требованию «Комиссия 12» была распущена, но жирондисты удержались у власти. На следующий день стало известно о контрреволюционном мятеже в Лионе и казнях якобинцев. Это дало новый толчок восстанию. 2 июня национальная гвардия и тысячи вооруженных санкюлотов окружили Конвент. Анрио отдал приказ привести в готовность орудия и под угрозой обстрела депутаты Конвента согласились на удаление из зала заседаний Бриссо, Верньо, Петиона и еще несколько десятков жирондистов. Вскоре почти все они были арестованы. Власть в стране перешла в руки якобинцев.

В результате восстания 31 мая – 2 июня начался третий период революции, получивший название якобинской диктатуры. Так же, как и другие партии, ранее приходившие к власти, якобинцы в первую очередь занялись решением аграрного вопроса, чтобы привлечь на свою сторону крестьянские массы. В начале июня Конвент принял декреты о продаже эмигрантских земель мелкими участками с длительной рассрочкой платежа, чтобы их могли купить малоземельные крестьяне, о возвращении крестьянам общинных земель, захваченных сеньорами. Крестьянам предоставлялось право раздела общинных земель.

17 июля 1793 г. Конвент принял декрет об отмене всех феодальных повинностей крестьян без всякого выкупа, даже если у сеньоров были на них письменные документы. Более того, этим же декретом предписывалось сжечь такие документы, а тех, кто продолжал их хранить, предполагалось наказывать тюремным заключением. В результате решения аграрного вопроса «по-якобински», все крестьяне, прежде находившиеся в феодальной зависимости, превращались в свободных собственников своей земли. Это обеспечило якобинцам поддержку крестьянами их политики на данном этапе.

24 июня 1793 г. Конвент принял конституцию, разработанную якобинцами. В противовес «федерализму» жирондистов она объявила «единую неделимую» демократическую республику во Франции. Эта конституция провозгласила идею верховенства народа и равенства людей в правах. Однопалатный Законодательный корпус должен был избираться всеми мужчинами, достигшими 21 года. Кроме выработки законопроектов и утверждения законов, в его функции входило избрание Исполнительного совета из кандидатов, выдвинутых собраниями в департаментах. Важнейшие законопроекты должны были передаваться на утверждение первичных собраний. Четкого разделения законодательной и исполнительной власти эта конституция не предусматривала. Ее авторы, Робеспьер и другие якобинцы, были сторонниками идеи прямой демократии Руссо. Состояние войны с коалицией европейских держав, внутренние мятежи, охватившие значительную часть страны, побудили якобинцев отсрочить вступление этой конституции в силу и проведение новых выборов. Сложившаяся обстановка требовала быстрых решений и проведения чрезвычайных мер, от которых в свое время отказывались свергнутые жирондисты.

Якобинцы в борьбе за власть были готовы пойти на самые решительные и жесткие меры, они установили революционную диктатуру. Аппарат власти якобинской диктатуры, или как его официально называли «революционное правление», создавался постепенно и полностью сложился к осени 1793 г. 10 октября был издан закон о создании Временного революционного правительства, юридически оформивший режим диктатуры якобинцев. Якобинцы стали проводить политику террора по отношению к своим противникам в борьбе за власть, объявив их врагами революции. Слово «террор» означает «страх, ужас». Система государственного террора со стороны якобинских властей означала наведение страха и ужаса на политических противников путем угрозы их физического уничтожения. Применение политики террора якобинцами принято объяснять тем, что они пришли к власти в чрезвычайных обстоятельствах, когда войска коалиции снова продвинулись на французскую территорию, Вандея, северо-запад страны, были охвачены крестьянским восстанием, на юге жирондисты подняли мятеж сторонников федерализма. Однако объяснение истоков якобинского террора только этими объективными обстоятельствами было бы недостаточно полным.

Вначале якобинцы были приверженцами гуманистических идей свободы и неприкосновенности личности. Робеспьер, например, в первые годы революции настойчиво требовал отмены смертной казни. На путь террора якобинцев привели кроме объективных обстоятельств, требовавших чрезвычайных мер, и некоторые субъективные факторы, прежде всего их сознание, убеждения, фанатичная вера в правоту своего дела и крайняя нетерпимость к противникам. Они считали себя выразителями интересов народа и во всяком инакомыслящем видели преступника и врага народа. С такими взглядами они закономерно пришли к тому, что стали полагаться на террор как способ разрешения всех конфликтов. Введенный для борьбы с врагами революции, террор постепенно превратился в орудие борьбы за власть между якобинцами, и многие из них также стали его жертвами.

Инициатива в развязывании террора исходила не только от якобинцев. Требования террора шли снизу. Стихийный террор толпы проявлялся с самого начала революции. Уже взятие Бастилии сопровождалось кровавыми расправами. Голову коменданта крепости Делоне, надетую на пику, носили по Парижу. В первые дни революции был растерзан разъяренной толпой генеральный контролер Фулон, вешали на фонарях и других чиновников, которых парижане обвиняли в дороговизне и больших налогах. Сильный всплеск народного терроризма произошел в сентябре 1792 г., когда были учинены самосуд и расправа над заключенными парижских тюрем, он проявлялся неоднократно и впоследствии на протяжении всей революции. Жестокость толпы была подготовлена той политикой, которую проводила королевская власть в предшествовавшие века. Публичные варварские казни продолжались во Франции еще и в XVIII веке. В судебной системе узаконенные пытки были отменены только в 1788 г. Политика террора, к которой прибегли якобинцы, надеясь с ее помощью решить стоявшие перед ними задачи, соответствовала настроению народной массы, особенно санкюлотов, видевших причину своего тяжелого положения в кознях врагов революции.

Одним из поводов к развязыванию якобинского террора было убийство 16 июля 1793 г. Марата, главного идеолога диктатуры и политического террора. С трибуны Конвента и на страницах своей газеты Марат призывал «пройти серпом равенства по головам аристократов». К этому времени он страдал тяжелым кожным заболеванием и чувствовал облегчение только в горячей ванне, сидя в которой работал над своими статьями и даже принимал посетителей. Одна из его посетительниц, 26-летняя Шарлотта Корде, праправнучка драматурга Корнеля, сторонница жирондистов, приехала в Париж из Бретани, добилась приема у Марата под предлогом того, что может сообщить ему об опасном заговоре против республики, и заколола его, лежавшего в ванне, кинжалом, который пронесла в складках одежды. Ее сразу же арестовали и отправили на гильотину.

Конвент поручил художнику Давиду запечатлеть черты «друга народа» для истории. Давид, к тому времени депутат Конвента, член Комитета общественной безопасности, с энтузиазмом выполнил это поручение. Он изобразил момент трагической смерти Марата. Полуобнаженный торс убитого Марата, как античного героя, выступал из подобия саркофага, в который художник превратил складки простыни, прикрывавшей ванну. Картину торжественно установили в зале заседаний Конвента. Было принято постановление о гравюрном ее воспроизведении и это способствовало популяризации «Марата». После свержения якобинской диктатуры прах Марата был выброшен из Пантеона, картину вернули художнику, и было издано специальное запрещение, выставлять публично изображения деятелей революции раньше, чем через 10 лет после их смерти.

Шарлотта Корде надеялась своим поступком и самопожертвованием спасти Францию от «кровожадного чудовища», каким она себе представляла Марата. Но устранение главного идеолога диктатуры не только не помешало, а даже наоборот, способствовало ее усилению и послужило как бы оправданием развязанного с тех пор террора.

Конвент, избранный для разработки республиканской конституции, должен был прекратить свои полномочия после ее утверждения 24 июня 1793 г. Однако депутаты решили не расходиться, не упускать власть из своих рук и превратили Конвент в высший орган якобинской диктатуры. Депутаты Конвента сосредоточили в своих руках законодательную, исполнительную и судебную власть. Они издавали законы, проводили их в жизнь, за Конвентом оставалось последнее слово в судебных решениях. Свою власть Конвент осуществлял через Комитет общественного спасения и Комитет общественной безопасности.

Комитет общественного спасения был создан еще в мае 1793 г. из 12 человек, избранных Конвентом. Сейчас его функции были расширены, и фактически он наделялся чрезвычайными полномочиями. Комитет общественного спасения руководил дипломатией, военными делами, производством оружия, экономикой страны, отдавал приказы об арестах, т. е. фактически управлял всеми внутренними и внешними делами, назначал и смещал всех высших военных и гражданских должностных лиц. К нему перешли функции бывших министерств. В июле состав Комитета общественного спасения был обновлен, в него уже не вошел Дантон, ведущую роль в Комитете общественного спасения и вообще в системе якобинской диктатуры стал играть Робеспьер.

Еще одним высшим органом якобинской диктатуры с чрезвычайными полномочиями стал Комитет общественной безопасности, которому было поручено руководство полицией и «революционным правосудием». Ему подчинялся Революционный трибунал, который вершил суд, опираясь не на законы, а на «революционную необходимость» в чрезвычайных условиях войны и диктаторской власти Конвента. В систему органов якобинской диктатуры входили комиссары – депутаты, которых Конвент направлял в армии и в провинции с неограниченными полномочиями. При подавлении жирондистских мятежей многие комиссары Конвента проявляли ничем не оправданную жестокость. Комиссар Карре в Нанте приказал вывозить сотни арестованных на середину Луары и, связанных, выбрасывать в воду. В Лионе комиссары Колло д’ Эрбуа, бывший актер, и Фуше, бывший священник, приказывали расстреливать группы арестованных из пушек.

На местах политику якобинцев проводили в жизнь местные муниципалитеты, но для наблюдения за ними создавались революционные комитеты из наиболее революционно настроенных местных граждан, преимущественно санкюлотов. Свое влияние на политику местных властей оказывали возникавшие многочисленные народные общества, ведущую роль играли якобинские клубы. Большую власть получила Парижская коммуна, созданная в 1792 г. как орган самоуправления столицы. Вскоре она стала оказывать свое влияние на принятие решений, касающихся не только Парижа, но и всей страны. На неё оказывали давление руководители 48 секций столицы. Служащие секций получали по 40 су в день. Среди них было много санкюлотов, настроенных радикально, особенно в предместьях города, населенных парижской беднотой, где плебейские агитаторы находили наибольшее число сторонников своих революционных призывов.

4-5 сентября 1793 г. санкюлоты с оружием в руках вышли на улицы Парижа, требуя от Конвента «поставить террор в порядок дня» и «внушить ужас всем заговорщикам». 17 сентября 1793 г. Конвент принял «Декрет о подозрительных», т. е. об аресте и преданию суду Революционного трибунала всех лиц, подозреваемых в контрреволюционной деятельности. По этому декрету якобинцы отправили на гильотину королеву Марию-Антуанетту, чиновников старого режима, членов семей эмигрантов, остававшихся во Франции, ряд деятелей первого этапа революции, среди них Филиппа Орлеанского-Эгалитэ, Байи, Барнава, Ле Шапелье, известного принятым Учредительным собранием в 1791 г. по его представлению законом, запрещавшим рабочие организации и стачки. Этот закон надолго пережил своего автора, оставался в силе при всех последующих режимах и был отменен только в 60-х гг. XIХ века.

Вскоре казнили многих жирондистов и их лидеров Бриссо, Верньо и других. Вместе с ними была отправлена на гильотину жена бывшего министра внутренних дел Жанна Ролан, оказывавшая влияние на Конвент, когда у власти находились жирондисты. Красивая, умная и образованная мадам Ролан была душой их партии, в ее доме жирондисты собирались для обсуждения своих планов и действий. Муж, узнав о ее казни, он в это время находился в Руане, заколол себя кинжалом. Покончил с собой и близкий к Роланам видный жирондист, автор проекта федерализации Барбару. Тело скрывшегося из Парижа от ареста Петиона, бывшего мэра столицы, нашли в пещере Сен-Эмилиона, обглоданное собаками.

Но казни сами по себе не могли улучшить положение бедняков. Санкюлоты требовали введения максимума цен и усиления борьбы со спекуляцией. Еще 27 июля Конвент принял декрет о смертной казни за спекуляцию, но он не выполнялся, так же как и закон 4 мая о максимуме цен на зерно. В Париже и других крупных городах все более стала ощущаться нехватка продовольствия, росла дороговизна, от которой страдало неимущее население. Это активизировало деятельность бешеных, плебейских агитаторов. Якобинцы арестовали и предали смертной казни их руководителей, в том числе и наиболее популярного среди них Жака Ру, но все же были вынуждены пойти навстречу санкюлотам и выполнить их требования. Под давлением бешеных 29 сентября Конвент принял декрет о всеобщем максимуме цен. Твердые цены на продукты питания и предметы первой необходимости устанавливались на уровне довоенных цен с небольшим увеличением. За нарушение максимума, спекуляцию, скупку продовольствия, барышничество предусматривались суровые меры наказания вплоть до смертной казни. Вместе с тем в интересах предпринимателей одновременно с максимумом цен был установлен и максимум заработной платы.

По требованию санкюлотов, поддержанных Парижской коммуной, в сентябре Конвент создал революционную армию «для приведения в исполнение всюду, где это понадобится, революционных законов и мер общественного спасения, декретированных Конвентом». На неё была возложена обязанность подавления внутренних мятежей, проведения реквизиций для снабжения армии, Парижа и других городов продовольствием, борьба со спекуляцией. Эта шеститысячная армия, которой командовал бывший писатель-драматург Ронсен, двигалась по стране с переносной гильотиной, проводя реквизиции, аресты, казни. В её задачу также входило проведение политики дехристианизации, направленной против религии и церкви, к которой якобинская диктатура приступила осенью 1793 г.

При осуществлении этой политики в городах и сельских местностях закрывались церкви, колокола снимались и отправлялись на переплавку для изготовления из них пушек. Серебряная церковная утварь отправлялась на оскудевший Монетный двор, из оловянной отливали пули. Пропаганда религии запрещалась. Священники по собственному почину, а чаще по принуждению отрекались от сана. Их преследовали, арестовывали, казнили. Собор Парижской Богоматери был превращен в «Храм свободы», в зданиях церквей устраивались празднества в честь «культа Разума». Такая политика вызывала глухое недовольство массы верующих, что создавало опасность для якобинских властей. В декабре 1793 г. Конвент по докладу Робеспьера принял декрет о свободе культов.

В мае 1794 г. Робеспьер выступил с предложением о создании культа «Верховного существа природы», фактически новой государственной религии, в основе которой лежал рационализм и республиканские идеи. Культ «Верховного существа» был основой идеологии масонов, к которым принадлежал и Робеспьер. Он призывал всех французов сплотиться на почве нового культа, прославлявшего гражданские доблести и республиканские добродетели. Робеспьер рассчитывал, что новая религия, основанная на республиканской морали, укрепит политическое единство нации. Конвент декретировал его предложение. 8 июня 1794 г. в Париже было организовано поклонение новому божеству, грандиозное празднество в честь Верховного существа. В его роли выступил сам Робеспьер. В специально сшитом для этой цели голубом костюме с букетом из цветов и колосьев в руках, он прошествовал во главе депутатов Конвента к специальному возвышению, на котором были сложены картонные символы религии и атеизма, и факелом поджег их на глазах у многочисленных зрителей. Из-под пепла появилась статуя Мудрости, олицетворявшая новую религию, величественная, хотя и слегка закопченная, как отмечали очевидцы. Новая религия не нашла себе приверженцев среди населения и вызвала насмешки многих депутатов Конвента в адрес Робеспьера.

В русле дехристианизации в период якобинской диктатуры был введен новый революционный календарь. Он был принят Конвентом еще в 1792 г. после провозглашения республики, но введен в действие в декабре 1793 г. Новое исчисление времени связали с концом королевской власти, месяцам дали названия, вытекающие из состояния природы в соответствующий период. Год делился на 12 месяцев по 30 дней в каждом, пять дополнительных дней назывались санкюлотидами, т. е. днями неимущих. День провозглашения республики 22 сентября 1793 г. был принят за начало летоисчисления и стал в новом календаре первым днем первого месяца, названного вандемьер (сбор винограда). За ним с 22 октября шел месяц брюмер (туман). Следующие месяцы назывались последовательно: фример (изморозь), нивоз (снег), плювиоз (дождь), вантоз (ветер), жерминаль (прорастание), флореаль (цветы), прериаль (луга), мессидор (жатва), термидор (жара), фрюктидор (плоды). Каждый месяц делился на три декады; дни декады обозначались названиями растений, овощей, животных. Новый революционный календарь приобрел обязательную силу. Он действовал с декабря 1793 г. по 31 октября 1805 г.

Якобинцы стремились изменить всю общественную жизнь страны, её быт, нравы в соответствии со своими идеалами. Во имя установления равенства граждан Конвент официально декретировал замену обращения на «вы» обращением на «ты». Вместо обращения французов друг к другу со словами «мсье» и «мадам», все должны были называть друг друга «гражданин» и «гражданка». При нехватке продовольствия в Париже выпекался «хлеб равенства» из муки с различными добавками, распределявшийся для продажи одинаково по всем и бедным и богатым кварталам города. Устраивались «трапезы равенства», когда соседи должны были выносить на общие столы все имеющиеся у них продукты. Из театра, литературы, живописи, музыки были изгнаны легкомысленные фривольные мотивы, их заменила тема гражданских доблестей и долга. Королевский дворец Лувр был превращен в музей, доступный для посещения всем желающим познакомиться с его коллекциями произведений искусства.

Основной задачей якобинской диктатуры оставалась организация победы над внешним врагом. Силы антифранцузской коалиции к лету 1793 г. выросли во много раз. Промышленность и финансы Англии, ее флот, армии европейских стран были использованы против республиканской Франции. В июле австрийская армия продвинулись на французскую территорию, испанские войска перешли границу Пиренеев и вторглись во Францию. Страна оказалась в кольце фронтов. Конвент объявил всеобщую мобилизацию, и в короткий срок было создано, экипировано и отправлено на фронт 14 армий из 500 тысяч мобилизованных солдат и число их постоянно росло. Общее руководство действиями всех армий осуществлял Комитет общественного спасения. Член этого комитета талантливый военачальник Лазар Карно создал первое в истории подобие генерального штаба. Якобинцы приняли ряд мер для организации ускоренного производства пушек, ружей, пороха. Под открытым небом устраивали кузницы для производства оружия. Только в Париже было сооружено 140 таких кузниц, они работали даже в Люксембургском саду. Была налажена массовая добыча селитры путем промывания земли из старых погребов. В условиях всеобщей мобилизации все годные к службе мужчины отправлялись на фронт, женщины шили обмундирование и палатки, дети щипали корпию, старики должны были сидеть на улицах и своими речами поднимать патриотический дух населения.

Якобинцы привлекли к созданию военной промышленности крупнейших ученых. Гаспар Монж, математик, создатель начертательной геометрии, возглавлял все военное производство в стране, наладил выпуск селитры, стали, пушек, затем занимался подготовкой научных, инженерных, военных кадров. Приехавшего в Париж накануне революции туринца Жозефа Луи Лагранжа (1736-1813), автора знаменитой «Аналитической механики», якобинцы привлекли к расчетам по теории баллистики. Но Антуана Лорана Лавуазье (1743-94), одного из основоположников современной химии и термохимии, который до революции получал доходы от откупа торговли солью, табаком, спиртом, в числе других откупщиков судом Революционного трибунала якобинцы отправили на гильотину.

Еще с весны 1793 г. проводилась амальгама армии, т. е. объединение в одних воинских подразделениях солдат регулярной армии и волонтеров-федератов. Этим достигалось укрепление воинской дисциплины и выучки среди волонтеров, а благодаря их патриотическому энтузиазму революционные идеи распространялись среди солдат и офицеров старой армии. В случае неудачи в сражениях генералов отправляли на гильотину. Одновременно с амальгамой была проведена чистка командного состава армии. Высшее офицерство из дворян почти все было снято с занимаемых постов. На должности офицеров, в том числе и высшего командного состава, выдвинулись способные к военному делу выходцы из различных слоев населения. Генералами стали Гош – сын конюха, получивший это звание в 24 года, Журдан – сын лавочника и многие другие. При армиях находились комиссары Конвента с чрезвычайными полномочиями. Примером их деятельности может служить распоряжение Сен-Жюста, который приказал «в течение одной ночи разуть всех страсбургских аристократов и к утру отправить в армию 10 тысяч пар обуви». Якобинские армии не были обременены большими обозами, т. к. снабжались за счет реквизиций у населения, особенно за пределами Франции. Лозунг «Мир хижинам – война дворцам» оставался в силе и должен был привлечь симпатии к французской армии населения оккупируемых стран.

Принятые меры вскоре дали свои результаты. К концу 1793 г. был локализован роялистский мятеж в Вандее в немалой степени благодаря тому, что многотысячная республиканская армия наступала против повстанцев, двигая в передних рядах гильотину. С большой жестокостью были подавлены восстания в Лионе, Нанте и других городах, поднятые бежавшими из Парижа лидерами жирондистов, освобожден Тулон от захвативших его английских войск. При освобождении Тулона отличился молодой капитан артиллерии Наполеон Бонапарт, которому комиссар Конвента в этой армии брат Робеспьера поручил командование операцией. За ее успешное проведение Бонапарт в 24 года был произведен Конвентом в генералы. К началу 1794 г. войска коалиции под натиском французской армии отступили на всех фронтах. Была освобождена вся территория Франции.

Таким образом, якобинская диктатура выполнила стоявшие перед ней основные задачи. Она закрепила ликвидацию феодальных отношений в деревне, подавила контрреволюционные мятежи, отстояла республику от внешних врагов. Несмотря на это её лидеры не собирались переходить от диктаторского режима к конституционному правлению. Якобинский террор, проводившийся в широких масштабах, не уменьшался, а даже расширялся и стал все более использоваться не столько для борьбы против врагов республики и революции, сколько как средство борьбы за власть между якобинскими лидерами.

Зимой – весной 1794 г. обострилась борьба внутри правящих кругов якобинской диктатуры. Якобинцы не были однородной группировкой. В советской историографии утвердилась точка зрения, что они представляли собой блок различных в классовом отношении сил, отражавших интересы средней и мелкой буржуазии, городского плебейства и большей части крестьянства. Французский историк XIХ века Ипполит Тэн писал, что якобинец – это не представитель какой-либо политической партии или социального слоя, а «особый психологический тип» человека жестокого, обозленного, всем недовольного, способного только к разрушению. Действительно, среди французских якобинцев были выходцы из всех слоев французского общества от дворян и священников до санкюлотов. Большую, если не решающую, роль в действиях каждого из них играли личные амбиции, стремление к власти, богатству, зависть, интриги и т. п. Тем не менее в якобинском блоке выделяются различные по своим политическим и социальным требованиям группировки, которых условно называют правые, левые и центристы. Противоречия в якобинском блоке имели место и раньше, но в период военных неудач и борьбы с жирондистами, якобинцы были сплочены против общего врага. В начале 1794 г., когда основные угрозы для республики были устранены, с особенной силой стали проявляться противоречия между лидерами якобинцев в понимании дальнейшего развития революции.

Дантон, лидер правых – «снисходительных», умеренных, или как их впоследствии стали называть, дантонистов, добивался начала мирных переговоров с коалицией и прекращения войны, чтобы сделать ненужной диктатуру, прекратить террор, объявить амнистию подозрительным. К этому времени в Париже было 12 тюрем, по всей Франции – 44 тысячи и все они были переполнены. Страх, взаимная подозрительность, распространение клеветнических доносов становится характерной чертой жизни французов в это время. Дантон говорил: «То, что делает наше дело слабым – это суровость наших принципов, пугающая многих людей». Ближайший из его единомышленников Демулен в своей газете «Старый кордельер» подвергал критике позицию тех якобинцев, которые взяли курс на усиление террора, а их лидера Робеспьера обвинял в стремлении к личной диктатуре.

Левые, или крайние, во главе которых стоял журналист Эбер, были непримиримыми противниками снисходительных. Эбер, издававший газету «Отец Дюшен», от имени грубоватого печника, использовавшего простонародную лексику, давал резко критическую оценку их действиям и призывам. Эбертисты, как их впоследствии стали называть историки, выступали против заключения мира с коалицией, требовали усиления террора против спекулянтов, строжайшего выполнения максимума цен, требовали раздела имущества подозрительных, т. е. были близки по своей программе к бешеным. Их поддерживала Парижская коммуна и ее лидер Шометт, а также примыкавшие к ним многочисленные деятели секций.

Под влиянием левых в конце февраля 1794 г., или в вантозе по революционному календарю, Конвент принял декреты о бесплатном разделе имущества казненных подозрительных между неимущими патриотами. В каждом муниципалитете должны были составляться списки богатых подозрительных и малоимущих патриотов, чтобы разделить между ними имущество подозрительных после их казни. Вантозские декреты стимулировали беднейшее городское и сельское население к поискам новых подозрительных, к росту потока клеветнических доносов, безудержному расширению террора. Это становилось опасным не только для нуворишей, но и для представителей власти на местах, и для тех депутатов Конвента, которые разбогатели в годы революции. Поэтому вантозские декреты не проводились в жизнь.

Вся полнота власти в этот период сосредоточилась в руках Робеспьера и его сторонников. Они являлись ядром якобинского блока и занимали центристские позиции между дантонистами и эбертистами. Робеспьер был сторонником республики в духе учения Руссо, без крайностей богатства и нищеты. Он готов был поддержать меры, направленные на расширение круга собственников из беднейших слоев, которые предлагали эбертисты, но он все же был противником нарушения права частной собственности, к которому они могли привести. Робеспьер считал не патриотичными призывы дантонистов к заключению мира с коалицией. Он и его сторонники хотели довести войну до полной победы. Продолжение войны оправдывало террор, а Робеспьер был против его прекращения.

Ожесточенная борьба велась, прежде всего, между умеренными и крайними якобинцами. В прессе и в клубах они подвергали друг друга взаимным обвинениям. В то же время они выражали недовольство и политикой робеспьеристов, находившихся у власти. 22 февраля Эбер выступил в Клубе кордельеров с призывом к восстанию. К восстанию призывали и листовки, выпущенные эбертистами. Путем восстания они намеревались добиться обновления Комитета общественного спасения, чистки Конвента от дантонистов, устранения от власти робеспьеристов. Взяв власть в свои руки, они предполагали усилить террор, обеспечить полное осуществление вантозских декретов и других требований санкюлотов.

В ответ на приготовления эбертистов к восстанию Комитет общественного спасения приказал их арестовать. 24 марта Эбер и еще более десяти его сторонников были казнены. Их обвинили в заговоре против революционного правительства. Были привлечены по делу Эбера и вместе с ним гильотинированы командующий революционной армией Ронсен, герой Бастилии, арестовавший коменданта крепости Мейяр. Вместе с Эбером был казнен иностранец Клоотс, гражданин мира, или оратор человечества, как он себя называл, прославившийся своими призывами к ведению войны до освобождения всей Европы от тиранов. Следуя революционной моде называть себя именами известных людей Древней Греции, он взял себе имя Анахарсис, легендарного скифа, который в поисках мудрости посетил Афины. Его объявили иностранным шпионом и гильотинировали. Коммуна Парижа и ее руководитель Шометт не поддержали призыва Эбера к восстанию, но их тоже отправили на гильотину. Прокурор Парижской коммуны, бывший фельдшер Жан Пьер Шометт, взявший себе имя Анаксагор, был одним из активнейших проводников политики дехристианизации и арестов подозрительных. Он говорил, что «может отличить подозрительного по лицу», теперь сам попал в их число.

Устранение крайних эбертистов усиливало позиции умеренных дантонистов. Робеспьер увидел в этом опасность для своей власти, т. к. Дантон пользовался большим влиянием среди депутатов болота в Конвенте. Через неделю после казни эбертистов Комитет общественного спасения по настоянию Робеспьера постановил арестовать Дантона, Демулена и их сторонников. Их обвинили в заговоре в пользу монархии, в стремлении свергнуть республику и уничтожить Конвент. Друзья Дантона, узнав об этом, предложили ему бежать, но он ответил фразой, впоследствии ставшей крылатой: «Разве можно унести Отечество на подошве башмаков?». Он надеялся, что, учитывая его большие заслуги перед революцией, «они не посмеют». Жорж Дантон родился на юге Франции в зажиточной фермерской семье. Адвокат по профессии, незадолго до революции он открыл в Париже свою адвокатскую контору. Во время выборов в Генеральные Штаты Дантон был председателем избирательного округа Кордельеров в Париже. Он становится активным членом Клуба кордельеров и популярным оратором в нем. Как отмечают историки, Дантон был мастером революционной стратегии, ему удавалось наиболее правильно оценивать ситуацию и предлагать верное решение возникавших проблем. Он спас Францию от войск герцога Брауншвейгского в сентябре 1792 г. В то время, когда находившиеся у власти жирондисты намеревались покинуть Париж, вывезти на юг правительство и Конвент, спасаясь от наступавшей прусской армии, Дантон использовал все свои силы и энергию на организацию отпора интервентам. Занимая в то время пост министра юстиции, Дантон фактически взял в свои руки оборону столицы, и ему удалось предотвратить вторжение интервентов в Париж.

Но Революционный трибунал все же отправил на гильотину руководителей правого крыла якобинцев во главе с Дантоном и Демуленом. Их объединили с арестованными мошенниками и биржевыми спекулянтами в одном судебном процессе. Суд продолжался три дня со 2 по 4 апреля 1794 г. Дантон опроверг все предъявленные ему обвинения и потребовал, чтобы члены Комитета общественного спасения, принявшие решение об его аресте, сами выступили в качестве свидетелей и обвинителей, и тогда он «покроет их бесчестием». Его выступление в суде начало вызывать сочувствие у зрителей, дело могло принять непредсказуемый оборот, и Комитет общественного спасения принял спешное решение, в силу которого лица, оскорбляющие судей, «могут быть отстранены от прений». Дантона лишили слова. На следующий после вынесения приговора день 5 апреля 1794 г. подсудимые дантонисты были отправлены на гильотину. Перед казнью Дантон говорил друзьям: «В это же время двенадцать месяцев назад я предложил учредить этот Революционный трибунал. Теперь я прошу прощения за это у Бога и людей. Они все братья Каина: Бриссо желал, чтобы меня гильотинировали, как желает этого теперь Робеспьер. Робеспьер последует за мною, я увлекаю Робеспьера». Это предвидение вскоре сбылось.

Казненный вместе с ним его ближайший сподвижник Камилл Демулен был известен еще до революции как молодой талантливый журналист. Демулену приписывают первый призыв «к оружию» и штурму Бастилии 14 июля 1789 г. Выходец из третьего сословия, он не мог надеяться на то, что аристократы, родители его невесты, позволят ей выйти за него замуж. Революция изменила положение, и теперь они считали за честь породниться с ним. Демулен стал видным деятелем революции, популярным в демократических кругах. Он называл себя первым республиканцем во Франции. Но расширение террора в период якобинской диктатуры Демулен не одобрял и писал в своей газете: «не должен ли среди стольких арестовывающих и карающих комитетов, существовать «комитет милосердия?». Он отпускал шпильки в адрес закона о подозрительных. Последняя статья Демулена от 3 февраля 1794 г. заканчивалась словами Монтесумы: «Боги жаждут». Очевидно, к нему пришло понимание того, что революция постоянно требует все новых жертв в виде человеческих жизней, подобно тому, как Боги древних индейцев требовали жертвоприношений. Робеспьер был личным другом Демулена и даже шафером на его свадьбе, но так же безжалостно отправил его на казнь, как и других своих близких друзей, стоило им только проявить несогласие с его действиями. Более того, спустя десять дней была отправлена на гильотину Люсиль, вдова Демулена вместе с вдовой Эбера. Их обвинили в подготовке побега из тюрьмы своих мужей.

После этих казней у власти осталась группа якобинцев во главе с Робеспьером. К этому времени, не занимая какого-либо более высокого поста по сравнению с другими членами Комитета общественного спасения, он фактически стоял во главе якобинской диктатуры. К нему прислушивались и его поддерживали в Якобинском клубе. В Конвенте и Комитете общественного спасения его слово было закон. Процесс и казнь дантонистов временно упрочили положение робеспьеристов, но не смогли предотвратить дальнейшее ослабление и раскол якобинского блока. Усилилась скрытая оппозиция в Конвенте против Робеспьера и режима якобинской диктатуры. Среди болота Конвента преобладали представители новых богачей, близкие по своим взглядам к дантонистам. В апреле 1794 г. они не решились поддержать Дантона, потому что еще не была достигнута полная победа над коалицией и сохранялась угроза реставрации старого порядка, а вместе с ней и потеря ими богатств, нажитых во время революции. Режим якобинской диктатуры они рассматривали как вынужденный. Однако уже в мае были одержаны значительные победы. Основные силы австрийцев были разбиты в Бельгии в битве у деревни Флерюс 26 июня 1794 г.

Необходимость диктаторского режима, вызванная военной угрозой, отпадала. Конкретные цели были достигнуты. Интервентов изгнали из пределов Франции, с феодальными отношениями в деревне было покончено. Многие члены Конвента, а также Комитета общественного спасения получили от якобинской диктатуры все, что она могла им дать. Теперь группа Робеспьера, куда входили Сен-Жюст, Кутон, Леба, брат Робеспьера Огюстен и другие сторонники усиления террора, стала вызывать враждебное отношение многих членов Конвента, не желавших и дальше вести пуританский образ жизни, чтобы не оказаться обвиненными в отсутствии у них республиканских добродетелей и подвергнуться преследованию в числе подозрительных. Однако Робеспьер, Сен-Жюст и их сторонники не собирались отказываться от диктаторской власти и усиливали террор. Ежедневные казни на площадях стали массовым зрелищем. Но это не улучшало социально-экономическую обстановку в стране.

Положение рабочих и беднейших ремесленников в условиях войны постоянно ухудшалось. Таксация цен не давала больших результатов. Торговцы не хотели по низким ценам продавать свои товары. Надзор за соблюдением максимума цен ослабевал. Росла нехватка продовольствия. Очереди за хлебом в булочные парижане занимали еще с вечера. Якобинская диктатура теряла свою опору не только среди новых богачей, но и среди крестьян, недовольных реквизициями, массовыми наборами в армию, а также городских низов, положение которых она не улучшила. В последние месяцы своего правления якобинская диктатура потеряла почву под ногами.

Лидер якобинской диктатуры Максимилиан Робеспьер (1758-94), родился в дворянской семье на севере Франции в Аррасе, стал адвокатом. Он являлся поклонником идей Руссо, был избран депутатом Учредительного собрания, затем Конвента, стал членом Комитета общественного спасения. Он получил заслуженное прозвище «Неподкупный», потому что не использовал власть для личного обогащения, как многие другие деятели революции. Его патриотичные слова «для Отечества сделано недостаточно, если не сделано всё» стали крылатыми. Вместе с тем Робеспьер безжалостно отправлял на гильотину тех людей, которые с его точки зрения не имели таких высоких, как он, достоинств и «республиканской добродетели». Он устранял не только врагов, но и недавних друзей, заподозрив их в отступничестве или в интригах против него лично. Робеспьер и его ближайший сторонник Сен-Жюст настояли на принятии Конвентом 10 июня 1794 г. закона об упрощении судопроизводства и упразднении защиты по делам, подлежащим ведению Революционного трибунала. Этот закон давал правительству средства усилить террор в отношении новых богачей и в отношении крайних якобинцев. Число арестов и казней резко возросло. По этому декрету подозрительными объявлялись не только те, кто был перечислен в предыдущем декрете от 17 сентября 1793 г., но и люди, просто уличенные в том, что они якобы «не проявляют революционного энтузиазма». Такое расширение террора делало его непредсказуемым и опасным для всех.

Против Робеспьера в недрах Конвента возник заговор. В нем приняли участие члены Комитета общественного спасения, в том числе Карно, руководивший армиями. Среди организаторов заговора были сторонники, как правых, так и левых якобинцев, избежавшие арестов. Баррас, Фрерон и другие заговорщики из числа правых разбогатели во время революции на спекуляциях, хищениях, взяточничестве. Продолжение террора грозило им гильотиной. Левые якобинцы, принявшие участие в организации заговора, были недовольны казнью Эбера и Шометта и опасались за свою участь. Тальен опасался ареста за те преступления, которые он совершал в Бордо во время подавления там жирондистского мятежа. Левый якобинец, бывший аббат Фуше, оправдывавший свои жестокости в Лионе тем, что «республика должна идти к свободе по трупам», увидев неприязненное к себе отношение Робеспьера, стал одним из наиболее активных заговорщиков. Устранение от власти Робеспьера для левых, которые и сами были замешаны в беспредельном терроре, было необходимо для сохранения своих жизней.

8 термидора Робеспьер выступил в Конвенте с разоблачениями «новых врагов республики», но не назвал фамилии. На следующий день 9 термидора по революционному календарю, или 27 июля 1794 г. Робеспьер поднялся на трибуну Конвента, чтобы продолжить свои обвинения, но заговорщики не дали возможности ему говорить. Из зала понеслись в его адрес крики: «тиран, диктатор, убийца». Тальен пригрозил, что если Конвент не решится низложить тирана, то это сделает он сам с помощью кинжала, который держал в руках. Робеспьер пытался говорить, но председатель Конвента Тюрио заглушал его звоном своего колокольчика. У Робеспьера пропал голос. В зале стали слышны слова одного из депутатов «кровь Дантона душит его». Затем стали раздаваться громкие крики с требованиями его немедленного ареста. Председатель поставил этот вопрос на голосование, и предложение прошло. Максимилиана Робеспьера арестовывают в здании Конвента. Огюстен Робеспьер заявляет, что хочет разделить участь своего брата. Он, а вместе с ним поддержавшие Робеспьера Кутон, Сен-Жюст, Леба также были арестованы и уведены из зала. Их отвезли в Люксембургскую тюрьму, но ее начальник, увидев среди обвиняемых Робеспьера, отказался их принять и они направились в ратушу.

Командующий национальной гвардией якобинец Анрио, сторонник Робеспьера, привел подчиненные ему батальоны на Гревскую площадь к ратуше. Робеспьер мог отдать приказ национальным гвардейцам Анрио двинуться на Конвент и разогнать его. Но он не сделал этого. Тем временем один из наиболее решительных заговорщиков Баррас, бывший офицер, собрал оставшихся верными Конвенту национальных гвардейцев и тоже привел их к ратуше. Здесь он объявил постановление Конвента: «Робеспьер и все бунтовщики объявляются вне закона!». Это поколебало решимость защитников ратуши. Не получив приказа двинуться на Конвент, они вынуждены были разойтись, тем более что в это время хлынул проливной дождь. Когда войска заговорщиков ворвались в ратушу, Анрио выбросился из окна, то же самое сделал Огюстен Робеспьер, пытался убить себя Кутон, но неудачно, Леба застрелился, Сен-Жюст хладнокровно ждал ареста. Ворвавшиеся в здание заговорщики увидели лежавшего на полу Максимилиана Робеспьера с раздробленной челюстью. Полагают, что он пытался застрелиться, но один из ворвавшихся в ратушу заговорщиков Меда, ставший впоследствии генералом и бароном, уверял, что это он стрелял в Робеспьера.

По этому вопросу до сих пор нет однозначного ответа, так же как нет единого мнения по вопросу о том, почему Робеспьер не отдал приказа верным ему национальным гвардейцам двинуться на Конвент и арестовать заговорщиков. По мнению французского писателя Ромена Роллана Робеспьер не хотел подтвердить обвинения в его адрес, будто он стремится к личной диктатуре. Советский историк А. З. Манфред, идеализировавший Робеспьера, был уверен, что в рамках буржуазной революции он довел революционно-демократические преобразования до предела и не знал, куда двигаться дальше, у него не было программы действий в том случае, если бы он одержал победу над заговорщиками. Другой советский историк Н. Н. Молчанов писал, что Робеспьер был просто трус, он лично не принимал участия ни в одном из восстаний в период революции и только интригами и неразборчивостью в средствах, достиг вершины власти.

Но как бы то ни было, на следующий день Робеспьера и тех, кто был рядом с ним, и мертвых и уцелевших, всех отправили на гильотину, всего 22 человека. Суда над ними не было, т. к. их уже объявили вне закона. Председатель Революционного трибунала Фукье-Тенвиль только формально удостоверил их личности. В следующие дни казни робеспьеристов продолжались. 11 термидора были казнены 70 членов Коммуны Парижа. 9 термидора или 27 июля 1794 г. якобинская диктатура была свергнута.

studfiles.net

Почему Сталин не Робеспьер | Военная история

Сколько лет ведутся споры о Французской революции, столько лет ведутся споры о терроре, о том, что это было, почему он был необходим, к чему привела политика террора. 

И две страны, в которых эти споры наиболее активно велись, — это, конечно, Советский Союз и Франция.

 Советский Союз — потому что террор напрямую ассоциировался с якобинским террором, причем не на уровне общественного мнения, а в выступлениях руководителей партии и правительства, и Ленин называл Дзержинского якобинцем.

А в чем собственно была разница? Между якобинским и «сталинским» террором?

 

СССР.

Итак в мае-июне 1937 года происходит какая-то борьба в верхах, закончившаяся расстрелом группы высокопоставленных лиц (военных и гражданских)

В июле-августе начинается массовая чистка страны, быстро перешедшая в зверскую рубку в верхних слоях общества. Завершается все это гибелью главных рубак. В декабре 1938 года все стихает

Историки (на основании документов 1955-56гг) оценивают число приговоренных к расстрелу в 681.000 человек и примерно столько же приговоренных не к расстрелу.

Они могут включать фоновую уголовщину, есть доводы, что не все смертные приговоры были приведены в исполнение, наконец, были освобождения 1939 года (статистики, кажется, нет). Но число репрессированных было велико, и было достаточным, чтобы потрясти и привести в ужас всю страну.

Что касается верхов, то из 139 членов ЦК и кандидатов в оные, избранного на Съезде Победителей, были репрессированы или успели покончить с собой 101 человек (еще 5 умерли и один был убит террористом, в живых осталось 23%).

 

Франция.

Теперь, является ли эта загадочная история беспрецедентной вообще?

Аналог легко находится -- это якобинский террор 1793-94гг. плюс его долгий финал 1794--1799 ("термидор", "прериаль", вандемьер"; резню в "Вандее" остановил Первый Консул Бонапарт).

По так называемому «Декрету о подозрительных» от 17 сентября 1793 года предписывалось арестовывать и держать в тюрьмах до заключения всеобщего мира, как тогда выражались, всех подозрительных.

Это была первая волна террора

То есть не тех, кто совершил некое преступление, не того, кто выступает с контрреволюционными лозунгами или убивает революционеров, а подозрительных — тех, кто не может доказать свою благонадежность: бывших дворян, родственников эмигрантов, священников, которые не поддержали революцию, и вообще всех, кто органам на местах покажется подозрительным.

Так казнили бывшего короля но это было лишь начало

С этого времени начинается террор, такие аресты идут по всей стране, они становятся массовыми.

И здесь возникает вопрос: насколько то, что происходило в городках, в деревнях, совпадало с декретами Конвента?

Расстояние известное, конечно, здесь имеется. Те, кто проводит террор на местах, часто действуют не в рамках буквы закона или даже духа закона, а исходя из собственных желаний, нежеланий, личных связей и собственной выгоды, сводит личные счеты — все это, безусловно, было. Но тем не менее террор становится политикой государственной.

Сколько человек погибло во время террора, известно лучше. Эти подсчеты очень активно ведутся историками в XX веке

 И одновременно посмотреть по тем делам, которые сохранились, которые известны, кто были эти люди, расстрелянные, казненные, другими способами взошедшие на эшафот в годы Французской революции.

Потому что есть такой образ, что революция борется с контрреволюционерами, с теми, кто хочет восстановить монархию, с дворянами, священниками прежде всего.

И в этом плане цифры, к которым приходит Дональд Грир, вызвали довольно сильное удивление, поскольку четыре пятых тех, кто был казнен во время террора, — это не дворяне, не священники, а, как их называли до революции, третье сословие, то есть это городские низы: торговцы, ремесленники, зажиточные крестьяне — именно они составляют четыре пятых жертв террора.

 

Зачем вводился террор? В какой логике он вводился?

 Максимилиан Робеспьер. («О принципах политической морали» Речь в Национальном конвенте от имени Комитета Общественного Спасения 5 февраля 1794  писал:

«<cite>Если в мирное время орудием народного правления является добродетель, то во время революции орудием его является и добродетель, и террор одновременно: добродетель, без которой террор гибелен, террор, без которого добродетель бессильна.</cite>

<cite>Террор есть не что иное, как быстрая, строгая, непреклонная справедливость; следовательно, он является проявлением добродетели, он — не столько особый принцип, сколько вывод из общего принципа демократии, применяемого отечеством в крайней нужде.»</cite>

........

Максимилиан Робеспьер прямо заявлял что террор это высшая справедливость, даже если это идет в обход всех законов

Сталин такого никогда не говорил.

В историографии существует очень распространенное объяснение, которое получило название теория обстоятельств. То есть никто же не хотел зверствовать, никто не хотел вводить террор, но не было другого выхода.

 Конечно, якобинцы, монтаньяры мечтали бы побеждать на фронтах, снабжать армию хлебом, чтобы крестьяне этот хлеб им продавали по твердым, установленным ценам, но крестьяне не захотели, враги активизировались, кто-то не поддержал революцию, а кто-то напрямую высказался за короля, ситуация чрезвычайная, интервенция, восстания…

И в этот момент террор оказался единственной политикой, которая смогла спасти революцию. Такое объяснение дается в рамках теории обстоятельств.

Вот такие списки на аресты подписывали тогда члены Конвента, они на первый взгляд похожи на "сталинские" списки, но на самом деле ничего похожего нет

Сталин якобы подписывал санкции на аресты неизвестного кого, а тут решение на аресты дантонистов.

Это объяснение было бы прекрасно, если бы не одно но.

Все дело в том, что к зиме 1793–1794 года страна, по сути, уже выходит из этой чрезвычайной ситуации: армии интервентов обращаются вспять, восстания контрреволюционные, если угодно, или просто восстания подавляются, уже заговаривают о том, что хорошо было бы заключить мир, но именно на этот момент приходится пик террора.

 

22 прериаля II года Республики по революционному календарю, или в мае 1794 года по обычному календарю, в Конвенте выступает один из соратников Робеспьера Жорж Кутон.

Он предлагает следующий декрет: упростить судопроизводство, отменить состязательный процесс, то есть никаких адвокатов.

 Логика какая:

«они с нами не церемонятся, и мы с ними церемониться не будем, наказание только одно — смертная казнь, никаких тюремных заключений, то есть либо оправдан, либо виновен.

 И приговор выносится на основании «любой моральной или физической улики, понимание которой доступно каждому разумному человеку».

Это была вторая волна террора…

 Основанием для приговора становится совесть присяжных, то есть не закон, не уголовный кодекс, не наличие неких формальных преступлений, а совесть присяжных: если присяжные считают, что человек достоин казни, значит, его нужно казнить.

И за шесть недель после принятия этого декрета оказывается казнено, в Париже прежде всего, больше, чем за 14 месяцев до того. Это, собственно, называется «большой террор». И конечно, этот «большой террор» совершенно не укладывается в логику теории обстоятельств.

1.  Террор не был централизован, люди на местах вели его в силу своего разумения и энтузиазма

2. Организаторы террора постепенно становились его жертвами (Эбер, Шометт, Дантон,...), позднее Робеспьер, Сен-Жюст, Кутон,... Потом Колло д'Эрбуа... Это знаменитые имена. А их было много...

3. Как будто, Робеспьер и Сен-Жюст (да и многие другие герои) были честными людьми, действовавшими на благо человечества (во-всяком случае, субъективно).

4. Террор протекал при видимой непрерывности центральной власти -- Конвента.

5.  Основную по численности часть жертв составляли представители социальных слоев, в пользу которых вроде бы была направлена революция

6. Большинство жертв были невиновны (были раскрытые заговоры в Париже, которым мог мог бы позавидовать нарком Ежов)

7. Террор был театрализован (во всяком случае тысячи парижан ходили смотреть на головы, скатывавшиеся в корзину).

 

А вот теперь так

Якобинский террор 1793-94 гг.

Террор в СССР в 1937-38 годах

Длился 2 года

Длился 2 года

Террор не был централизован

Террор не был централизован

Рев-трибуналы имели безграничные полномочия

Декрет Конвента о подозрительных от 17 сентября 1793 года 

«Тройки» имели безграничные полномочия

Приказ Ежова 00447

Власть Конвента (законодательная и исполнительная власть)

Власть Политбюро и ЦК, власть не имела одного центра

Врагов революции называют врагами народа

Врагов революции называют врагами народа

Террор имел 2 волны

Террор имел 2 волны

Первыми жертвами террора стали «жироднисты», т.е. активных противники террора

В СССР активных противников террора не было

Террор был театрализован

Террор не был театрализован

Робеспьер активно агитировал за тотальный террор

Сталин поддерживал борьбу с врагами, но не агитировал за тотальный террор и говорил что нужно быть сдержанней в поисках врагов

Почти все организаторы террора были сами казнены без суда и следствия

Почти все организаторы террора тоже погибли, но над ними провели следствие и их судили

……

С этой таблицы можно сделать выводы что террор был похож, но кое что все таки отличается а именно:

 

  1. 1.   Власть Конвента была намного сильнее власти Политбюро, которое делило власть с секретариатом ЦК и ЦК
  2. 2.   Конвент сам издавал указы о терроре, а Политбюро нет, приказ 00447 был подписан только Ежовым
  3. 3.   Французы массово театрализировали террор, а в СССР этого не было
  4. 4.   В Франции террор начался с уничтожения умеренных
  5. 5.   Робеспьер агитировал за тотальный террор, Сталин призывал к сдержанности
  6. 6.   В Франции деятелей террора просто убили, в СССР с ними поступили по букве закона

….

Последние 20 лет нам упорно объясняют, что террор-1937 был преднамеренным деянием тоталитарной системы. А в самом ли деле это так?

 Не был ли он скорее катастрофой системы и взрывом по якобинскому сценарию?

Статья Кожинова на эту тему называется "Драма самоуничтожения".

Сравните это с сухими статистическими таблицами историка Л.Наумова (книга «Ежов»).

Кстати, о самоистреблении говорит и Хрущев

«Конечно, это стандартное объяснение, но оно имело свою логику, потому что действительно какой-то арестованный давал показания.

А на дававшего показания тоже кто-то раньше дал показания. И таким образом создавалась замкнутая цепь порочной практики руководства , которое становилось тем самым на путь как бы самоистребления. Так оно и было.

 

Сегодня представитель какой-то партийной организации выступает и разоблачает арестованных ранее, а завтра и его самого уже нет, что тоже находило объяснение, дескать, он ретиво разоблачал, потому что сам был замешан и чтобы скрыть правду. Вот вам и объяснение!

 

О степенях гениальности. 

Ныне принято считать что якобинский террор был процесс стихийный. А наша вакханалия происходила при диктатуре Сталина и хорошо организованном и управляемом НКВД.

Хорошо, давайте примем эту гипотезу. Сталин сидит наверху и управляет взрывом.

Вообще-то социальные процессы идут по своим законам и управляются плохо. У тех же большевиков все 70 лет все выходило не так, как им хотелось бы. Столь мастерское управление социальным взрывом (а это среди прочего, истребление правящего класса) -- вообще что-то уникальное в мировой истории. Сталин уже не гений зла, а сверхгений.

Если он диктатор, зачем это устраивать? Поведение откровенно опасное прежде всего для его собственной жизни. Он уже не только сверхгений, но и "гусар". В другие эпизоды жизни в этом не замечался...

Он уничтожает социальные слои, на который опирается лично он, система, во многом и страна. Зачем?

Сталин во всей истории не Робеспьер, он и не умеренный жирондист, он не тот и не другой.

Сталин прямо не выступал против тотальных чисток, но и не поддерживал их. А уже потом он свел на нет все что сделали чистильщики

Все это напоминает не историю, а фольклорную балладу "На меня надвигается по стене таракан". Причем в отличие от всемогущего героя песенки наш сверхгений даже не "окосел".

 И это продолжает нарастать, потому что ко всему, не укладывающемуся в теорию, приходится применять все те же, пригодные к любому случаю жизни объяснения.

Сформулировать вопрос можно в другой форме. Как может быть хорошо управляемой общественная система, находящаяся в состоянии разгрома?

Ведь якобинцы не уничтожали свою опору власти, а вот террор 37-38 годов уничтожали в том числе  опору советской власти  -- партийно-государственную номеклатуру

maxpark.com

Якобинский террор - это... Что такое Якобинский террор?

Якобинский террор Якобинский террор (Terror, Reign of), периодФранцузской революции, начавшийся в марте 1793 г., когда рев. пр-во (Конвент) казнило короля и начало преследования своих противников и всех, кто, как считалось, представлял угрозу режиму. Был учрежден рев. трибунал, разбиравший дела "врагов гос-ва", а в след, месяце - Комитет общественного спасения. В период жестокой диктатуры, последовавшей за поражением жирондистов, были казнены по меньшей мере 12 тыс. полит, заключенных, священников и аристократов, включая Марию Антуанетту и мадамРолан. Режим террора усилился в июне 1794 г. после казни Эбера и передачи высшей власти ДантономРобеспьеру. Закончился после ареста и казни Робеспьера.

Всемирная история. Оксфордская иллюстрированная энциклопедия. — М.: Весь мир, ИД "Инфра-М", Oxford University Press. Гарри Джадж. 2003.

Смотреть что такое "Якобинский террор" в других словарях:

world_history.academic.ru


Смотрите также