Великая революция во франции


Великая французская революция

Предпосылки революции. В 1788-1789 гг. во Франции нарастал общественно-политический кризис. И кризис в промышленности и торговле, и неурожай 1788 г., и банкротство государственной казны, разоренной расточительными тратами двора Людовика XVI (1754-1793), не были главными причинами революционного кризиса. Главная причина, вызвавшая широкое, охватившее всю страну недовольство существующим положением вещей, заключалась в том, что господствовавший феодально-абсолютистский строй не соответствовал задачам экономического, социального и политического развития страны.

Примерно 99 процентов населения Франции составляло так называемое третье сословие и лишь один процент привилегированные сословия – духовенство и дворянство.

Третье сословие было в классовом отношении неоднородно. В его состав входили и буржуазия, и крестьянство, и городские рабочие, ремесленники, беднота. Всех представителей третьего сословия объединяло полное отсутствие политических прав и стремление изменить существующий порядок. Все они не хотели и не могли дальше мириться с феодально-абсолютистской монархией.

После ряда неудачных попыток король должен был объявить о созыве Генеральных штатов – собрания представителей трех сословий, не собиравшихся уже 175 лет. Король и его приближенные надеялись с помощью Генеральных штатов успокоить общественное мнение, получить необходимые средства для пополнения казны. Третье сословие связывало с их созывом надежды на политические перемены в стране. С первых же дней работы Генеральных штатов возник конфликт между третьим сословием и первыми двумя из-за порядка заседаний и голосования. 17 июня собрание третьего сословия провозгласило себя Национальным собранием, а 9 июля – Учредительным собранием, подчеркивая этим свою решимость установить в стране новый общественный строй и его конституционные основы. Король отказался признать этот акт.

В Версаль и Париж стягивались верные королю войска. Парижане стихийно поднимались на борьбу. К утру 14 июля большая часть столицы была уже в руках восставшего народа. 14 июля 1789 г. вооруженная толпа освободила узников Бастилии – крепости-тюрьмы. Этот день стал началом Великой французской революции. За две недели старый порядок был уничтожен по всей стране. Королевская власть сменилась революционно-буржуазной администрацией, начала формироваться Национальная гвардия.

Несмотря на различие классовых интересов, в борьбе против феодально-абсолютистского строя объединились буржуазия, крестьянство и городское плебейство. Возглавила движение буржуазия. Общий порыв нашел отражение в принятии Учредительным собранием 26 августа Декларации прав человека и гражданина. В ней провозглашались священными и неотчуждаемыми правами человека и гражданина свобода личности, свобода слова, свобода совести, безопасность и сопротивление угнетению. Таким же священным и нерушимым было объявлено и право собственности, был обнародован декрет, объявляющий все церковное имущество национальным. Учредительное собрание утвердило новое административное деление королевства на 83 департамента, уничтожило старое сословное деление и отменило все титулы дворянства и духовенства, феодальные повинности, сословные привилегии, упразднило цехи. Провозгласило свободу предпринимательства. Принятие этих документов означало, что царству феодально-абсолютистской монархии приходит конец.

Этапы Революции. Однако в ходе Революции расстановка политических сил в борьбе за новое государственное устройство менялась.

В истории Великой французской революции выделяют три этапа; первый – 14 июля 1779 – 10 августа 1792; второй – 10 августа 1772 – 2 июня 1793; третий, высший этап революции – 2 июня 1793 – 27/28 июля 1794 года.

На первом этапе революции власть захватили крупная буржуазия и либеральное дворянство. Они выступали за конституционную монархию. Среди них руководящую роль играли М. Лафайет (1757-1834), А. Барнав (1761-1793), А. Ламет.

В сентябре 1791 г. Людовик XVI подписал выработанную Учредительным собранием конституцию, после чего в стране установился режим конституционной монархии; Учредительное собрание разошлось, и начало работать Законодательное собрание.

Глубокие общественные потрясения, происходившие в стране, усилили трения между революционной Францией и монархическими державами Европы. Англия отозвала из Парижа своего посла. Российская императрица Екатерина II (1729-1796) изгнала французского поверенного Жене. Испанский посол в Париже Ириарте потребовал свои верительные грамоты обратно, а испанское правительство начало военные маневры вдоль Пиренеев. Был отозван из Парижа посол Голландии.

Австрия и Пруссия заключили между собой союз и объявили, что воспрепятствуют распространению всего того, что угрожает монархии во Франции и безопасности всех европейских держав. Угроза интервенции вынудила Францию первой объявить войну против них.

Война началась с неудач для французских войск. В связи с тяжелым положением на фронте Законодательное собрание провозгласило: «Отечество в опасности». Весной 1792 г. молодой саперный капитан, поэт и композитор Клод Жозеф Руже де Лиль (1760-1836) в порыве вдохновения за одну ночь написал знаменитую «Марсельезу», ставшую впоследствии французским национальным гимном.

10 августа 1792 г. произошло народное восстание, которое возглавила Парижская коммуна. Начался второй этап революции. Парижская коммуна стала в этот период органом парижского городского самоуправления, а в 1793-1794 гг. была важным органом революционной власти. Ее возглавляли П.Г. Шометт (1763-1794), Ж.Р. Эбер (1757-1794) и др. Коммуна закрыла многие монархические газеты. Ею были арестованы бывшие министры, отменен имущественный ценз; все мужчины, достигшие 21 года, получили избирательные права.

Под руководством Коммуны толпы парижан начали готовиться к штурму дворца Тюильри, в котором находился король. Не дожидаясь штурма, король вместе с семьей покинул дворец и пришел в Законодательное собрание.

Вооруженный народ захватил дворец Тюильри. Законодательное собрание приняло постановление об отрешении короля от власти и созыве нового верховного органа власти – Национального конвента (собрания). 11 августа 1792 г. во Франции была фактически ликвидирована монархия.

Для суда над «преступниками 10 августа» (сторонниками короля) Законодательное собрание учредило Чрезвычайный трибунал.

20 сентября произошло два важнейших события. Французские войска нанесли первое поражение войскам противника в битве при Вальми. В тот же день в Париже открылось новое, революционное Собрание – Конвент.

На этом этапе революции политическое руководство перешло к жирондистам, представляющим преимущественно республиканскую торгово-промышленную и земледельческую буржуазию. Лидерами жирондистов были Ж.П. Бриссо (1754-1793), П.В. Верньо (1753-1793), Ж.А. Кондорсе (1743-1794). Они составляли в Конвенте большинство и являлись правым крылом в Собрании. Им противостояли якобинцы, составлявшие левое крыло. Среди них были М. Робеспьер (1758-1794), Ж.Ж. Дантон (1759-1794), Ж.П. Марат (1743-1793). Якобинцы выражали интересы революционно-демократической буржуазии, выступавшей в союзе с крестьянством и плебейством.

Между якобинцами и жирондистами развернулась острая борьба. Жирондисты были удовлетворены результатами революции, выступали против казни короля и противодействовали дальнейшему развитию революции.

Якобинцы считали необходимым углубить революционное движение.

Но два декрета в Конвенте были приняты единодушно: о неприкосновенности собственности, об упразднении монархии и установлении Республики.

21 сентября во Франции была провозглашена Республика (Первая Республика). Девизом Республики стал лозунг «Свобода, равенство и братство».

Вопросом, волновавшим тогда всех, была судьба арестованного короля Людовика XVI. Конвент решил судить его. 14 января 1793 г. 387 депутатов Конвента из 749 проголосовали за придание короля смертной казни. Один из депутатов Конвента Барер так объяснил свое участие в голосовании: «Этот процесс является актом общественного спасения или мерой общественной безопасности...» 21 января Людовик XVI был казнен, в октябре 1793 г. казнена королева Мария-Антуанетта.

Казнь Людовика XVI послужила поводом для расширения антифранцузской коалиции, в которую вошли Англия и Испания. Неудачи на внешнем фронте, углубление экономических трудностей внутри страны, рост налогов все это пошатнуло позиции жирондистов. В стране усилились волнения, начались погромы, убийства, а 31 мая – 2 июня 1793 г. произошло народное восстание.

С этого события берет отсчет третий, высший этап Революции. Власть перешла в руки радикально настроенных слоев буржуазии, опиравшейся на основную часть городского населения и крестьянство. В этот момент народные низы имели наибольшее воздействие на власть. Для спасения революции якобинцы считали необходимым введение чрезвычайного режима – в стране оформилась якобинская диктатура.

Непременным условием якобинцы признавали централизацию государственной власти. Конвент остался высшим законодательным органом. В его подчинении находилось правительство из 11 человек – Комитет общественного спасения во главе с Робеспьером. Был укреплен Комитет общественной безопасности Конвента для борьбы с контрреволюцией, активизировались революционные трибуналы.

Положение нового правительства было тяжелым. Бушевала война. В большинстве департаментов Франции, особенно Вандее, шли мятежи.

Летом 1793 г. молодой дворянкой Шарлоттой Корде был убит Марат, что оказало серьезное влияние на ход дальнейших политических событий.

Важнейшие мероприятия якобинцев. В июне 1793 г. Конвент принял новую конституцию, в соответствии с которой Франция объявлялась единой и нераздельной Республикой; закреплялись верховенство народа, равенство людей в правах, широкие демократические свободы. Отменялся имущественный ценз при участии в выборах в государственные органы; все мужчины, достигшие 21 года, получили избирательные права. Осуждались завоевательные войны. Эта конституция была самой демократичной из всех французских конституций, однако ее введение было отсрочено из-за чрезвычайного положения в стране.

Комитет общественного спасения провел ряд важных мер по реорганизации и укреплению армии, благодаря чему в довольно короткие сроки Республике удалось создать не только многочисленную, но и хорошо вооруженную армию. И к началу 1794 г. война была перенесена на территорию неприятеля. Революционное правительство якобинцев, возглавив и мобилизовав народ, обеспечило победу над внешним врагом – войсками европейских монархических государств – Пруссии, Австрии и др.

В октябре 1793 г. Конвент ввел революционный календарь. Началом новой эры объявлялось 22 сентября 1792 г. – первый день существование Республики. Месяц делился на 3 декады, месяцы получили название по характерной для них погоде, растительности, плодам или сельскохозяйственным работам. Воскресные дни упразднялись. Вместо католических праздников вводились праздники революционные.

Однако союз якобинцев держался необходимостью совместной борьбы против иностранной коалиции и контрреволюционных мятежей внутри страны. Когда на фронтах была одержана победа и подавлены мятежи, опасность реставрации монархии уменьшилась, начался откат революционного движения. Среди якобинцев обострились внутренние разногласия. Так, Дантон с осени 1793 г. требовал ослабления революционной диктатуры, возврата к конституционному порядку, отказа от политики террора. Он был казнен. Низы требовали углубления реформ. Большая часть буржуазии, недовольной политикой якобинцев, проводивших ограничительный режим и диктаторские методы, перешла на позиции контрреволюции, увлекая за собой значительные массы крестьян.

Так поступали не только рядовые буржуа, в лагерь контрреволюции влились и вожди Лафайет, Барнав, Ламет, а также жирондисты. Якобинская диктатура все больше лишалась народной поддержки.

Используя террор как единственный метод разрешения противоречий, Робеспьер подготовил собственную гибель и оказался обреченным. Страна и весь народ устали от ужаса якобинского террора, и все его противники объединились в единый блок. В недрах Конвента созрел заговор против Робеспьера и его сторонников.

9 термидора (27 июля) 1794 г. заговорщикам Ж. Фуше (1759-1820), Ж.Л. Тальену (1767-1820), П. Баррасу (1755-1829) удалось совершить переворот, арестовать Робеспьера, низвергнуть революционное правительство. «Республика погибла, настало царство разбойников», – таковы были последние слова Робеспьера в Конвенте. 10 термидора Робеспьер, Сен-Жюст, Кутон и их ближайшие сподвижники были гильотированы.

Заговорщики, получившие название термидорианцев, использовали теперь террор по своему усмотрению. Они освободили из заключения своих сторонников и посадили в тюрьмы сторонников Робеспьера. Парижская коммуна была тут же упразднена.

Итоги Революции ее значение. В 1795 г.была принята новая конституция, по которой власть перешла к Директории и двум советам – Совету пятисот и Совету старейшин. 9 ноября 1799 г. Совет старейшин назначил бригадного генерала Наполеона Бонапарта (1769-1821) командующим армией. 10 ноября «законным» образом был ликвидирован режим Директории, установлен новый государственный порядок Консульство, просуществовавшее с 1799 до 1804 г.

Главные итоги Великой французской революции:

  1. Она консолидировала и упростила сложное многообразие дореволюционных форм собственности.

  2. Земли многих (но не всех) дворян были распроданы крестьянам с рассрочкой на 10 лет мелкими участками (парцеллами).

  3. Революция смела все сословные барьеры. Отменила привилегии дворянства и духовенства и ввела равные социальные возможности для всех граждан. Все это способствовало расширению гражданских прав во всех европейских странах, введению конституций в странах, не имевших их ранее.

  4. Революция проходила под эгидой представительных выборных органов: Национальное учредительное собрание (1789-1791 гг.), Законодательное собрание (1791-1792 гг.), Конвент (1792-1794 гг.) Это способствовало развитию парламентской демократии, несмотря на последующие откаты.

  5. Революция породила новое государственное устройство – парламентскую республику.

  6. Гарантом равных прав для всех граждан теперь выступало государство.

  7. Была преобразована финансовая система: отменен сословный характер налогов, введен принцип их всеобщности и пропорциональности доходам или имуществу. Провозглашена гласность бюджета.

Если во Франции процесс капиталистического развития шел, хотя и медленнее, чем в Англии, то в Восточной Европе феодальный способ производства и феодальное государство были еще крепки и идеи Французской революции нашли там слабый отзвук. В отличие от эпохальных событий, происходящих во Франции, на Востоке Европы начался процесс феодальной реакции.

Однако наибольшее значение для западной цивилизации имела Великая французская буржуазная революция. Она нанесла мощнейший удар по феодальным устоям, сокрушив их не только во Франции, но и во всей Европе. Французс­кий абсолютизм с середины XVIII века переживает серьез­ный кризис: постоянные финансовые трудности, внешне­политические неудачи, рост социальной напряженности — все это подтачивает устои государства. Налоговый гнет на­ряду с сохранением старых феодальных повинностей делали невыносимым положение французского крестьянства. Ситу­ация усугублялась и объективными факторами: во второй половине 80-х годов на Францию обрушились неурожаи, страну охватил голод. Правительство находилось на грани банкротства. В условиях растущего недовольства королев­ской властью, король Франции Людовик XVI созывает Гене­ральные Штаты (средневековый сословно-представительный орган, не собиравшийся во Франции с 1614 г.). Генераль­ные Штаты, состоящие из представителей духовенства, дво­рянства и третьего сословия (буржуазии и крестьян), нача­ли свою работу 5 мая 1780 г. События стали приобретать неожиданный для власти характер с того момента, когда депутаты от третьего сословия добились совместного обсуж­дения вопросов и принятия решений по реальному количе­ству голосов вместо посословного голосования. Все эти явле­ния знаменовали собой начало революции во Франции. Пос­ле того как Генеральные Штаты провозгласили себя Нацио­нальным Собранием, то есть, органом, представляющим ин­тересы всей нации, король начал стягивать войска к Пари­жу. В ответ на это в городе вспыхнуло стихийное восстание, в ходе которого 14 июля была захвачена крепость — тюрьма Бастилия. Это событие стало символом начавшейся револю­ции, явилось переходом к открытой борьбе с правящим ре­жимом. Историки, как правило, выделяют несколько эта­пов в ходе Французской буржуазной революции: яер- вый (лето 1789 г. — сентябрь 1794 г.) — конституционный этап; второй (сентябрь 1792 г. — июнь 1793 г.) — период борьбы якобинцев и жирондистов; третий (июнь 1793 г. — июль 1794 г.) — якобинская диктатура и четвертый (июль 1794 г. — ноябрь 1799 г.) — упадок революции.

Первый этап характеризуется активной деятельностью Национального Собрания, принявшего в августе 1789 г. ряд важнейших постановлений, разрушающих устои фео­дального общества во Франции. Согласно актам парламен­та, безвозмездно отменялась церковная десятина, осталь­ные повинности крестьян подлежали выкупу, ликвидиро­вались и традиционные привилегии дворянства. 26 августа 1789 jr. была принята «Декларация прав человека и граж­данина», в рамках которой провозглашались общие прин­ципы построения нового общества — естественные права человека, равенство всех перед законом, принцип народно­го суверенитета. Позднее были изданы законы, отвечающие интересам буржуазии и направленные на ликвидацию це­ховой системы, внутренних таможенных барьеров, конфис­кацию и распродажу церковных земель. К осени 1791 г. завершилась подготовка первой французской Конституции, которая провозглашала в стране конституционную монар­хию. Исполнительная власть сохранялась в руках короля и назначаемых им министров, а законодательная передава­лась однопалатному Законодательному Собранию, выборы в которое были двуступенчатыми и ограниченными имуще­ственным цензом. Однако в целом лояльное отношение к монарху, продемонстрированное Конституцией, существен­но пошатнулось после его неудавшегося побега за границу.,

Важной особенностью революции во Франции было то, что контрреволюция действовала преимущественно извне. Французское дворянство, бежавшее из страны, сформирова­ло в германском городе Кобленце «армию вторжения», гото­вясь силой вернуть «старый режим». В апреле 1792 г. нача­лась война Франции против Австрии и Пруссии. Пораже­ния французских войск весной-летом 1792 г. поставили страну перед угрозой иностранной оккупации. В этих условиях уси­лились позиции радикальных кругов французского обще­ства, небезосновательно обвинявших короля в сношениях с Австрией и Пруссией и требовавших свержения монархии. 10 августа 1792 г, в Париже произошло восстание; Людовик XVI и его окружение были арестованы. Законодательное Собрание изменило избирательный закон (выборы стали пря­мыми и всеобщими) и созвало Национальный Конвент- 22 сентября 1792 г. Франция была провозглашена республи­кой. Первый этап революции завершился.

События во Франции на втором этапе революционной борьбы носили во многом переходный характер. В услови­ях острейшего внутри- и внешнеполитического кризиса, активизации контрреволюционных сил, экономических труд­ностей, связанных с инфляцией и ростом спекуляции, веду­щие позиции в Конвенте занимает наиболее радикальная группировка якобинцев. В отличие от своих оппонентов — жирондистов, якобинцы во главе с М. Робеспьером ставили принцип революционной необходимости выше принципов свободы и терпимости, провозглашенных в 1789 году. Между этими группировками ведется борьба по всем важнейшим вопросам. Чтобы устранить угрозу монархических загово­ров внутри страны, якобинцы добиваются осуждения и казни Людовика XVI, что вызвало шок у всей монархиче-ской Европы. 6 апреля 1793 года для борьбы против контррево­люции и ведения войны был создан Комитет общественного спасения, впоследствии ставший главным органом новой революционной власти. Радикализация французского об­щества наряду с нерешенностью экономических проблем ведет к дальнейшему углублению революции. 2 июня 1793 года якобинцы, обладавшие широкой поддержкой соци­альных низов Парижа, сумели организовать восстание про­тив жирондистов, в ходе которого последние были уничто­жены. Началась более чем годичная якобинская диктату­ра. Переработанная Конституция (24 июня 1793 г.) полно­стью уничтожила все феодальные повинности, превратив крестьян в свободных собственников. Хотя формально вся полнота власти сосредоточивалась у Конвента, реально она принадлежала Комитету общественного спасения, обладав­шему фактически неограниченными полномочиями, С при­ходом к власти якобинцев Францию захлестнула волна ши­рокомасштабного террора: тысячи людей, объявленные «подозрительными», были брошены в тюрьмы и казнены. В эту категорию попадали не только дворяне и сторонни- ки оппозиции, но и сами якобинцы, отклонившиеся от основного курса, определяемого руководством Комитета Об­щественного Спасения в лице Робеспьера. В частности, когда один из виднейших якобинцев Ж. Дантон весной 1794 г. заявил о необходимости прекращения революци­онного террора и закрепления достигнутых революций ре­зультатов, он был признан «врагом Революции и народа» и казнен. Стремясь, с одной стороны, решить экономические проблемы, а с другой — расширить свою социальную базу, якобинцы чрезвычайными декретами вводят твердый мак­симум цен на продукты питания и смертную казнь за спе­куляцию в стране. Во многом благодаря этим мерам фран­цузская революционная армия, комплектовавшаяся на ос­нове всеобщей воинской повинности, в 1793 — 1794 гг. смогла одержать ряд блестящих побед, отразив наступле­ние английских, прусских и австрийских интервентов и локализовав опасное роялистское восстание в Вандее (на северо-западе Франции). Однако радикализм якобинцев, не­прекращающийся террор, всевозможные ограничения в сфере предпринимательства и торговли вызывали нарастающее недовольство широких слоев буржуазии. Крестьянство, ра­зоряемое постоянными «чрезвычайными» реквизициями и терпевшее убытки вследствие государственного контроля над ценами, также перестает поддерживать якобинцев. Соци­альная база партии неуклонно сокращалась. Депутаты Кон­вента, которых не устраивала и пугала жестокость Робес­пьера, организовали антиякобин-ский заговор. 27 июля 1794 г. (9 термидора по революционному календарю) он был аре­стован и казнен. Якобинская диктатура пала.

Термидорианский переворот не означал конца револю­ции и реставрации «старого порядка». Он лишь символи­зировал отказ от наиболее радикального варианта переуст­ройства общества и переход власти в руки более умеренных кругов, ставивших своей целью защиту интересов новой элиты, уже успевшей сформироваться за годы революции. В 1795 году была разработана новая Конституция. Вновь создавалось Законодательное Собрание; исполнительная власть переходила в руки Директории, состоящей из пяти членов. В интересах крупной буржуазии были отменены все чрезвычайные экономические постановления якобинцев.

В революции все сильнее ощущаются консервативные тен­денции, имевшие целью закрепить сложившийся к 1794 г. статус-кво. В годы правления Директории Франция про­должает вести успешные войны, которые из революцион­ных постепенно превращаются в захватнические. Предпри­нимаются грандиозные Итальянский и Египетский походы (1796 - 1799 гг.), в ходе которых огромную популярность приобретает молодой талантливый генерал Наполеон Бона­парт. Роль армии, на которую опирался режим Директо­рии, постоянно возрастает. В свою очередь, авторитет пра­вительства, дискредитировавшего себя колебаниями между монархистами и якобинцами, а также открытым стяжа­тельством и коррупцией, неуклонно падал. 9 ноября (18 брюмера) 1799 произошел государственный переворот, воз­главленный Наполеоном Бонапартом. Установленный в ходе переворота режим приобрел характер военной диктатуры. Французская буржуазная революция завершилась.

В целом, буржуазные революции XVII — XVIII веков по­ложили конец феодальным порядкам в Европе. Политиче­ский, экономический, социальный облик мировой циви­лизации испытал кардинальные изменения. Западное об­щество трансформировалось из феодального в буржуазное.

studfiles.net

Великая французская революция — Циклопедия

Великая французская революция

Великая французская революция — крупнейшая трансформация социальной и политической систем Франции, состоявшаяся в конце XVIII века. Началась с созыва Генеральных Штатов, взятия Бастилии и закончилась государственным переворотом Наполеона Бонапарта 18 брюммера (9-10 ноября).

Революция была ключевым моментом французской истории и положила конец «Старому Порядку», начав переход к конституционной монархии, а потом и к первой Республике. Революция положила конец неограниченному королевскому абсолютизму и де-юре объявила всех граждан равными перед законом. Революция установила суверенитет нации, которая самостоятельно выбирает своих руководителей.

Революция оказала большое влияние на развитие европейской и мировой истории.

[править] Франция в конце XVIII века

[править] Французское общество

Социальная иерархия была основана на разделении на сословия, налоги между которыми распределялись неравномерно. Кроме того, они не имели равенства в доступе к правосудию, сталкивались с дискриминацией на военной службе. Существовало два привилегированных сословия: дворянство и духовенство. «Третье сословие» это название сословия (состояния), которое охватывало остальное население и не было привилегированным.

Налоги были распределены так, что их платило только третье сословие. Его положение сильно отличалось в зависимости от конкретных провинций и городов. Всеобщее обогащение размывало границы между знатью и Третьим сословием, которое охватывает торговую и финансовую буржуазию, зажиточное крестьянство, которые также могут дать образование своим детям. Буржуазия стремится занимать также посты в государственной системе.

[править] Сопротивление абсолютной монархии

В 1780-х годах Франция была абсолютной монархией, опиравшейся на бюрократическую централизацию и регулярную армию. Король имел власть «от Бога», но традиционно, монарх сохранял привилегии за дворянством и духовенством.

Философия Эпохи Просвещения распространялась в высших слоях общества, среди буржуазии и дворянства. Абсолютизму «по-французски» противопоставлялась английская монархия, власть которой ограничивалась парламентом, а верховная власть, согласно новым философскими взглядами Эпохи Просвещения, принадлежала нации. Привилегированное состояние также выступило против королевской власти, абсолютизм которой лишил его традиционных привилегий. Парламенты (во времена Ветхого Режима) во время принятия законов пользуются своим традиционным правом критиковать королевскую власть. Хотя они и делали это чтобы сохранить свои привилегии, по мнению общества они заступались за народ.

Знать мечтала, чтобы вернуться к власти, от которой она была отклонена при Людовике XIV. Это стремление связано и с ее экономическим положением. Знать не имеет права на многие виды хозяйственной деятельности, так как боится потерять дворянское достоинство и ее потребительские возможности уменьшаются. Знать требует возвращения своих старых феодальных привилегий, что очень раздражает крестьянство, которое поддерживает отмену феодального права. Но большая часть французов не ожидала Революции и отмены монархии. Даже в 1789 году король считается «отцом французов», которого любят и уважают. В 1789 году начинаются государственные реформы.

[править] Провал политических реформ

Людовик XV и Людовик XVI сознавали необходимость перемен в политической жизни, но не имели авторитета своего предшественника, Людовика XIV, чтобы осуществить необходимые изменения.

Монархия не может закончить ни одной налоговой реформы. И с 7 июня 1788 года происходит ассамблея трех состояний (дворянство, духовенство и третье состояние) в замке Визиль, где они принимают решение о бойкоте всех налогов, пока король не созовет Генеральные Штаты. Под таким давлением Людовик XVI кажется и созывает Генеральные Штаты 1 мая 1789 года.

[править] Конец Старого порядка

[править] Юридическая революция

[править] Кампания выборов в депутаты Генеральных Штатов

Созыв Генеральных Штатов дал надежду французскому обществу. Крестьяне надеялись на повышение уровня жизни и частичную или полную отмену феодального права. Буржуазия мечтает о равенстве прав и парламентской монархии. Они надеются на поддержку определенной части шляхты и духовенства. Этим объясняется политическая активность во время выборов в депутаты Генеральных Штатов.

Обычно, каждое состояние выбирает одинаковое количество депутатов. Депутаты каждого состояния собираются на совещание и потом голосуют. Результат голосования каждого состояния считался за один голос. Это был принцип голосования по состоянию. Достаточно было бы, чтобы привилегированные состояния голосовали за поддержку своих привилегий, чтобы Третье состояние оказалось в меньшинстве. Чтобы количество депутатов соответствовало весу Третьего состояния в обществе, представители этого сословия предложили удвоить количество депутатов от третьего сословия, а также перейти к принятию решений на основании голосования депутатов, а не состояний. Людовик XVI согласился удвоить количество депутатов для Третьего состояния, но затянул решение относительно голосования всех депутатов.

[править] Депутаты Третьего сословия против короля

1 мая 1789 года депутаты собрались в Версале. Депутаты от духовенства и знати были приняты очень щедро, но не депутаты Третьего состояния. 5 мая король открывает Генеральные Штаты, но его речь направлена ​​против нововведений. Неккер выступает в течение 3 часов, но затрагивает только финансовые вопросы. Вопрос о политических реформы не поднимался. Привилегированные состояния поддерживают голосование по сословиям, но Третье сословие начинает сопротивляться и отказывается присоединиться к последним. После спора, который продолжался месяц, Третье сословие принимает решение контролировать депутатскую власть. 13 июня к ним присоединяются три кюре, а 16-го их уже десять.

17 июня 1789 года Генеральные Штаты, по предложению аббата Сийеса дают себе название «Генеральная Ассамблея». 19 июня, духовенство присоединяется к Третьему сословию, чтобы также контролировать власть. 20 июня, король закрывает зал, где собирались депутаты Третьего состояния, и депутаты от этого сословия переходят в зал для игры в мяч. Здесь они произносят «клятву в зале для игры в мяч» и договариваются не расходится до того, пока не будет создан письменный проект Конституции. 23 июня Людовик XVI предлагает, чтобы три сословия собирались в разных залах, высшее духовенство с дворянством подчиняются. Но депутаты Третьего состояния отказываются.

Байи: — «Я мечтаю, чтобы вся объединенная нация больше никому не подчинялась». Мирабо: — «Ответьте тем, кто вас послал, что мы здесь по желанию народа и только пушки могут выгнать нас отсюда». Это сопротивление, поддержанное 50 дворянами и духовенством, заставляет короля отказаться от запрета и он позволяет спорить в общем зале всем состояниям. 9 июля ассамблея продолжает свою работу уже под названием Национальная Ассамблея. Многие депутаты боятся этих действий и уходят. А Ассамблея заявляет, что ее мандат сейчас является мандатом, данным не каждому избранному депутату, но всей нации.

[править] Лето 1789 года

[править] Взятие Бастилии
[править] Подъём революции
Взятие Бастилии

Людовик XVI сделал вид, что идет на уступки Третьему сословию, но 26 июня вызывает армию (20 тысяч солдат) в столицу. Эти действия очень обеспокоили общество и стали причиной разочарования буржуазии. Она боится за Генеральную Ассамблею, и парижане обеспокоены тем, чтобы Армия не заблокировала дороги в Париж и обеспечение пищей. В начале июля начинаются восстания и король отправляет в отставку своих министров, которых он считает пролиберальными, включая министра финансов Неккера. Известие о его увольнении беспокоит Париж, считающий это атакой против народа. Парижане штурмуют Тюильри и Дом Инвалидов. 13 июля 40 из 54 барьеров сожжены, формируется буржазная милиция.

[править] Первый день революции

Обеспокоенность растет. Утром 14 июля 1789 года парижане идут за оружием. Они захватили оружейную Дома Инвалидов (там они нашли только оружие, без пороха). В поисках пороха они идут в Бастилию, где встречают остальных повстанцев, которые собирались с утра около крепости предместья Святого Антония.

В июле 1789 года в тюрьме было несколько арестованных по статьям общего права, четыре фальшивомонетчика, два сумасшедших и преступник, совершавший сексуальные преступления. Их охраняли 80 инвалидов и 30 швейцарцев. Огромная толпа движется к Бастилии: губернатор, маркиз Бернар де Лонэ хочет сопротивляться, но получает приказ из мэрии и пускает толпу в тюрьму. Потом он меняет свое решение и приказывает стрелять. Результат: более 100 убитых. Взбунтовавшиеся солдаты привлекают пушки, захваченные в Доме Инвалидов, и губернатор вынужден сдаться. После боя, толпа победителей ведет Лонэ к площади, где ему отрубают голову. С его головой на пике, все движутся к Пале-Рояль (фр. Palais-Royal).

[править] После победы

Начинается разрушение Бастилии. Людовик XVI под натиском парижан кажется и приходит в ассамблею, чтобы сообщить о выводе войск, донимающих Париж. Он возвращает к власти Неккера и остальных изгнанных министров. В городской ратуше Парижа Жан Сильван Байи, президент Национальной Ассамблеи был назначен мэром Парижа, а вся старая администрация убежала. Лафайет был назначен главным военным начальником Национальной гвардии. Так устанавливается новая муниципальная власть, которую Людовик XVI признает. Он приехал для этого в Париж, где Байи подарил ему кокарду с синим и красным цветом (цвета города Парижа). Людовик цепляет ее на свою шляпу, объединяя таким образом эти цвета с белым цветом монархии.

Трудности с продовольствием и отказ Людовика XVI аннулировать декларацию и декреты 4 и 26 августа вызвали недовольство народа Парижа (5 и 6 октября 1789). Марш женщин заставил королевскую семью вернуться в Париж, оставив символ абсолютизма — Версаль. Два личных охранника короля были убиты и их головы нацеплены на пики. С этого момента, король и Национальное собрание остаются в Париже под наблюдением жителей и угрозой нового восстания.

[править] Огромный Ужас в французских деревнях

В провинциях с 20 июля 1789 года по 6 августа 1789 года во всех деревнях происходит так называемый «Большой Ужас». Селяне боялись, чтобы их не разграбили разбойники-повстанцы и когда бил набат крестьяне брали вилы, косы и другие устройства, пригодные к обороне. Если угрозы не было, они двигались к хозяину и требовали от них бумаги на свое хозяйство. Однако многие хозяева отвечали силой и их замки сжигали. Чтобы прекратить эти волнения Ассамблея 4 августа запретила все привилегии, феодальные права, налоговые разницы, что означало конец Старого Порядка. Но депутаты сами являлись хозяевами земель и замков, и, таким образом, следующие законы были направлены на то, чтобы не сделать крестьянина независимым, а чтобы он смог откупиться. 26 августа была подписана Декларация прав человека и гражданина: гарантия свободы индивида, сакрализация имений и раздел королевской власти.

[править] Париж снова столица

В сентябре 1789 года Ассамблея подписала первые статьи будущей конституции, которая значительно ограничивала власть короля. Трудности с провизией, а также отказ Людовика XVI аннулировать свои декреты и нежелание подписывать Декларацию прав человека и гражданина привели к недовольству народа Парижа и его волнению 5 и 6 октября 1789 года. Марш женщин заставил королевскую семью вернуться в Париж, оставив символ абсолютизма в Версале. Два личные охранники короля были убиты и их головы прикрепились к пикам. С этого момента, король и Национальная Ассамблея находятся в Париже под наблюдением жителей и угрозой нового восстания.

Королевская власть очень ослабла. Несмотря на то, что Франция оставалась монархией, законодательная власть перешла к ассамблее. Ассамблея создавала комиссии, чтобы контролировать администрацию, министров и все меньше и меньше беспокоилась о короле. Но король сохранил исполнительную власть. Законы и декреты не оставались действующими пока король их не подписывал.

[править] Провал конституционной монархии

[править] Возрождение Франции

Ассамблея, основанная в общем из представителей буржуазии, начала ряд реформ основанных на идеях философов и экономистов XVIII века. Годы Французской Революции охарактеризованы кипящими мыслями и дебатами по всей Франции. С 1789 по 1800 годы на свет выходит более 1500 изданий, начиная с памфлетов и временных изданий и заканчивая ежедневными изданиями, но только в 1789—1792 годы пресса была действительно свободной.

[править] Административная реорганизация

Прежде всего Ассамблея начала свои реформы с Административной реорганизации. При Старом Режиме администрация имела очень сложную структуру. Власть неровно делилась и смешивалась между провинциями, епархиями, парламентами, поэтому депутаты Ассамблеи пытались их упростить. 14 декабря были изданы законы о создании муниципалитетов. С января 1790 года каждая коммуна самостоятельно организовывала свои муниципальные выборы (первые революционные выборы). Законом 22 декабря были созданы департаменты, которые являлись единицами власти вместе с административной, юридической и так же и религиозной властью. Сами департаменты делились на округа, кантоны и коммуны. Каждый руководитель не назначается, а избирается народом.

[править] Экономические свободы

Во время Старого Режима, экономическая деятельность находилась под контролем властей, что привело к ограниченному числу производителей. Все препятствия были связаны с земледельческим ремеслом или индустриальной деятельностью. Из-за неверия в профессиональные объединения был составлен Закон Ле Шапелье, который был подписан 14 июня 1791 года. Этот закон очень известен в рабочем мире, так как он запрещал синдикаты и забастовки. Рабочие в течение почти одного века не имели возможности защищать свои права.

[править] Религиозный вопрос

11 августа 1789 года была упразднена без выплаты компенсации десятина, которая лишала следовательно духовенства от части дохода. 2 ноября 1789 года по предложению епископа из Атуна все имущества духовенства были переданы Нации, чтобы расквитаться с публичным долгом. Эти государственные имущества были распроданы на покрытие государственного дефицита. Национализация имущества духовенства заставила Ассамблею искать ответ на вопрос о финансировании духовенства. Религиозный вопрос усилил недовольство народа, разочарованного Революцией. Это ухудшило отношения между протестантами и католиками и привело к конфликту на юге Франции.

[править] Король и революция

14 июля 1790 года после захвата Бастилии на Марсовом поле отмечался Праздник Федерации. Маркиз де Лафайет принимал в нем участие на стороне короля и королевы. В этот момент национального объединения король принимал присягу на только что напечатанной Конституции. Для наблюдателей того времени может казаться, что Людовик XVI принял изменения, принесенные Революцией 1789 года, но это не так. Король лавировал, чтобы удержать самостоятельность и вернуть утраченную власть. Вскоре, король бежал из Парижа. Парижские радикал-патриоты видели в этом поступке предательство короля и хотели, чтобы он отказался от власти. Депутаты, выступающие за поддержку конституционной монархии, в том числе Лафайет и Байи, организовали похищение короля и установили военное законодательство, запрещающее забастовки. Но люди выходили на улицы, и войска, отказываясь от приказов Лафайета, слушали Байи и стреляли по толпе. Эта стрельба на Марсовом Поле, в основном по невооруженным детям и женщинам, привела к разрыву между патриотами и парижским обществом, представителями которого являлись Дантон, Робеспьер, Марат. Недоверие общества заставило Байи, Лафайета, а также и много других депутатов покинуть клуб якобинцев, которых также называли «Друзьями Революции». По их мнению революция закончилась и теперь было необходимо установить порядок, поддерживая конституционную монархию. Король окончательно потерял уважение. Многие революционные журналы показывали короля как свинью и только увеличивали оскорбление к нему, однако королевские журналы пытались противостоять этому явлению. В это время увеличивается эмиграция.

Людовик ХVI был вынужден подписать Конституцию в сентябре 1791 года, а члены Учредительного собрания использовали строгие идеи Джона Локка и Монтескье, что привело к очень жесткому разделению власти. Король сохранял исполнительную власть, он не отвечал перед Ассамблеей, которая не имела никакой власти над ним, в течение 4 лет он имел право вето на любой закон, который ему не нравился, а также он выбирал министров. Законодательная власть была передана однопалатной Ассамблеи, которую составляли 745 депутатов. Из 24 миллионов жителей во Франции лишь 4 миллиона считались активными и имели право голоса.

[править] Падение монархии

[править] Марш до войны

Эмигранты, в большей своей части, были объединены и поддерживали графа д’Артуа. Они беспокоили население и пытались оказать давление на соседние страны с целью заставить руководителей присоединиться к конфликту. Чтобы их поддержать, Король Пруссии и император Австрии декларировали вместе негодование событиями во Франции. Ассамблея приняла это заявление, как угрозу революции и до конца 1971 года приняла новые, еще более жесткие декреты.

9 ноября 1791 года Ассамблея потребовала возвращения во Францию ​​всех эмигрантов. Они имели только два месяца на возвращение, после чего всё их имущество было конфисковано. Последний декрет призвал иностранных принцев выгонять всех французских эмигрантов. Король подписал этот декрет, потому что он давал возможность для начала войны.

Фельяны и король знали о дезорганизации в армии и считали, что военные действия помогут быстро победить революционеров, в то время, когда якобинцы хотели экспортировать революцию в Европу с помощью войны. И только Робеспьер выступал против конфликта.

[править] Война и ее влияние

По предложению Людовика XVI 20 апреля 1792 года Франция объявила войну королям Венгрии и Богемии, что означало, что война была объявлена ​​императору Австрии. Жирондисты называли эту войну «войной народа против королей» и «крестовым походом за свободу». Но вхождение Пруссии в военный союз к Австрии и эмиграция французских офицеров значительно ослабили французскую армию и она совсем потеряла возможность к ведению войны. Патриоты Франции, быстро начинали думать о заговоре против революции между знатью, двором и духовенством, что способствовало развитию революционного движения. Ассамблея подписала три декрета, которые разрешали депортацию духовенства, роспуск личной королевской стражи и создание национальной гвардии для охраны Парижа. Людовик XVI использовал право вето на декрет о депортации духовенства и расформировании национальной гвардии. Эта ситуация забеспокоила революционеров и многие из них собрались в парке перед Лувром 20 июня. Но через какое-то время Ассамблея обходит королевское право вето, объявив о «угрозе для страны» и 11 июля пригласила в Париж всех добровольцев.

[править] Переворот монархии

25 июля прусская армия предоставила французскому правительству манифест с угрозой уничтожить Париж, если будет существовать угроза жизни короля. Когда парижские революционеры узнали о существовании манифеста, они пришли к Ассамблее и просили поместить короля, но Ассамблея ответила отказом. Таким образом в ночь с 9 на 10 августа 1792 года, повстанцы под руководством Петиона и Дантона объединились и утром направились к Тюильри. Они проникли и разграбили замок, убили швейцарскую гвардию, которая его охраняла и королевскую семью. Революционеры также получили значительные потери. Король спасся и искал поддержки в Ассамблее, которая от него отвернулась и сняла с него исполнение всех государственных функций.

При таких обстоятельствах конституция 1791 году больше не являлась недействительной, поэтому в скором времени состоялись выборы в национальный Конвент. 10 августа законодательный комитет единодушно назначил временный исполнительный комитет из 6 членов во главе с Дантоном, министром в министерстве юстиции, и Гаспаром Монжем, министром военно-морского министерства.

[править] Присутствие сил и Конвент

Выборы в Конвент проходят во время сентябрьской резни. Считают, что из 7 миллионов избирателей 90 % не участвуют в выборах. Таким образом, выбор депутатов принадлежит только небольшой группе участников. Как и в 1789 году, второй тур выборов нужен был только чтобы избавиться от народных представителей. Большая часть депутатов составляет буржуазия, а одну треть депутаты из юстиции. Жирондисты крайне не приятно относятся к парижскому народу, потому что их поддержка находится в провинции в лице богатой буржуазии. Ими управляют Брисо (Brissot), Верньо (Vergniaud), Петион (Pétion) и Ролан (Roland).

Монтаньяры, заседают на самых верхних местах и ​​являются более сознательными к вопросам народам и открыто показывают свою готовность соединиться с народом (так же и с санкюлоты из Парижской коммуны) чтобы спасти Республику. Их шефами можно назвать Робеспьера, Дантона, Марата и Сен-Жюста.

[править] Первая Республика

Суд над Людовиком XVI

Первая Республика была официальным название Французской Республики, этот политический режим управлял Францией с сентября 1792 по май 1804 года. Это начало новой эры правления в Европе. 21 сентября 1792 депутаты Конвента собираются в первый раз и принимают решение о запрете королевской власти во Франции. Первая Республика прошла через три формы управления: Национальная конвенция, с 21 сентября 1792 по 26 октября 1795; Директория, с 26 октября 1795 по 9 ноября 1799, основанная Конституцией III года; Консулат, с 10 ноября 1799 по 18 мая 1804 года. 2 августа 1802 года Наполеон провозгласил себя пожизненным консулом Республики. Этот период завершается во время коронации Наполеона I и Первой Империи. В конституции XII-ого года подчеркивается что правление передается императору, а использование названия Республика больше не применяется.

cyclowiki.org

Новая история | Великая французская революция

В 1788–1789 гг. во Франции нарастал общественно-политический кризис. И кризис в промышленности и торговле, и неурожай 1788 г., и банкротство государственной казны, разоренной расточительными тратами двора Людовика XVI (1754–1793), не были главными при-чинами революционного кризиса. Главная причина, вызвавшая широкое, охватившее всю страну недовольство существующим положением вещей, заключалась в том, что господствовавший феодально-абсолютистский строй не соответствовал задачам экономического, социального и политического развития страны. Примерно 99% населения Франции составляло так называемое третье сословие, и лишь 1% привилегированные сословия — духовенство и дворянство.

Третье сословие было в классовом отношении неоднородно. В его состав входили и буржуазия, и крестьянство, и городские рабочие, ремесленники, беднота. Всех представителей третьего сословия объединяло полное отсутствие политических прав и стремление изменить существующий порядок. Все они не хотели и не могли дальше мириться с феодально-абсолютистской монархией.

После ряда неудачных попыток король должен был объявить о созыве Генеральных штатов — собрания представителей трех сословий, не собиравшихся уже 175 лет. Король и его прибли-женные надеялись с помощью Генеральных штатов успокоить общественное мнение, получить необходимые средства для пополнения казны. Третье сословие связывало с их созывом надежды на политические перемены в стране. С первых же дней работы Генеральных штатов возник конфликт между третьим сословием и первыми двумя из-за порядка заседаний и голосования. 17 июня собрание третьего сословия провозгласило себя Национальным собранием, а 9 июля — Учредительным собранием, подчеркивая этим свою решимость установить в стране новый общественный строй и его конституционные основы. Король отказался признать этот акт.

В Версаль и Париж стягивались верные королю войска. Парижане стихийно поднимались на борьбу. К утру 14 июля большая часть столицы была уже в руках восставшего народа. 14 июля 1789 г. вооруженная толпа освободила узников Бастилии — крепости-тюрьмы. Этот день стал началом Великой французской революции. За две недели старый порядок был уничтожен по всей стране. Королевская власть сменилась революционно-буржуазной администрацией, начала формироваться Национальная гвардия.

Несмотря на различие классовых интересов, в борьбе против феодально-абсолютистского строя объединились буржуазия, крестьянство и городское плебейство. Возглавила движение буржуазия. Общий порыв нашел отражение в принятии Учредительным собранием 26 августа Декларации прав человека и гражданина. В ней провозглашались священными и неотчуждаемыми правами человека и гражданина свобода личности, свобода слова, свобода совести, безопасность и сопротивление угнетению. Таким же священным и нерушимым было объявлено и право собственности, был обнародован декрет, объявляющий все церковное имущество национальным. Учредительное собрание утвердило новое административное деление королевства на 83 департамента, уничтожило старое сословное деление и отменило все титулы дворянства и духовенства, феодальные повинности, сословные привилегии, упразднило цехи. Провозгласило свободу предпринимательства. Принятие этих документов означало, что царству феодально-абсолютистской монархии приходит конец.

Однако в ходе революции расстановка политических сил в борьбе за новое государственное устройство менялась.

В истории Великой французской революции выделяют три этапа: первый — 14 июля

1779 г. — 10 августа 1792 г.; второй — 10 августа 1772 г. — 2 июня 1793 г.; третий, высший этап революции — 2 июня 1793 г. — 27/28 июля 1794 г.

На первом этапе революции власть захватили крупная буржуазия и либеральное дворянство. Они выступали за конституционную монархию. Среди них руководящую роль играли М. Лафайет, А. Барнав, А. Ламет.

В сентябре 1791 г. Людовик XVI подписал выработанную Учредительным собранием конституцию, после чего в стране установился режим конституционной монархии; Учредительное собрание разошлось, и начало работать Законодательное собрание.

Глубокие общественные потрясения, происходившие в стране, усилили трения между революционной Францией и монархическими державами Европы. Англия отозвала из Парижа своего посла. Российская императрица Екатерина II изгнала французского поверенного Жене. Испанский посол в Париже Ириарте потребовал свои верительные грамоты обратно, а испанское правительство начало военные маневры вдоль Пиренеев. Был отозван из Парижа посол Голландии.

Австрия и Пруссия заключили между собой союз и объявили, что воспрепятствуют распространению всего того, что угрожает монархии во Франции и безопасности всех европейских держав. Угроза интервенции вынудила Францию первой объявить войну против них.

Война началась с неудач для французских войск. В связи с тяжелым положением на фронте Законодательное собрание провозгласило: «Отечество в опасности». Весной 1792 г. молодой са-перный капитан, поэт и композитор Клод Жозеф Руже де Лиль в порыве вдохновения за одну ночь написал знаменитую «Марсельезу», ставшую впоследствии французским национальным гимном.

10 августа 1792 г. Произошло народное восстание, которое возглавила Парижская коммуна. Начался второй этап революции. Парижская коммуна стала в этот период органом парижского городского самоуправления, а в 1793–1794 гг. была важным органом революционной власти. Ее возглавляли П.Г. Шометт, Ж.Р. Эбер и др. Коммуна закрыла многие монархические газеты. Ею были арестованы бывшие министры, отменен имущественный ценз; все мужчины, достигшие 21 года, получили избирательные права.

Под руководством Коммуны толпы парижан начали готовиться к штурму дворца Тюильри, в котором находился король. Не дожидаясь штурма, король вместе с семьей покинул дворец и пришел в Законодательное собрание.

Вооруженный народ захватил дворец Тюильри. Законодательное собрание приняло постановление об отречении короля от власти и созыве нового верховного органа власти — Национального конвента (собрания). 11 августа 1792 г. во Франции была фактически ликвидирована монархия.

Для суда над «преступниками 10 августа» (сторонниками короля) Законодательное собрание учредило Чрезвычайный трибунал.

20 сентября произошло два важнейших события. Французские войска нанесли первое поражение войскам противника в битве при Вальми. В тот же день в Париже открылось новое революционное Собрание — Конвент.

На этом этапе революции политическое руководство перешло к жирондистам, представляющим преимущественно республиканскую торгово-промышленную и земледельческую буржуазию. Лидерами жирондистов были Ж.П. Бриссо, П.В. Верньо, Ж.А. Кондорсе. Они составляли в Конвенте большинство и являлись правым крылом в Собрании. Им противостояли якобинцы, составлявшие левое крыло. Среди них были М. Робеспьер, Ж.Ж. Дантон, Ж.П. Марат. Якобинцы выражали интересы революционно-демократической буржуазии, выступавшей в союзе с крестьянством и плебейством.

Между якобинцами и жирондистами развернулась острая борьба. Жирондисты были удовлетворены результатами революции, выступали против казни короля и противодействовали дальнейшему развитию революции.

Якобинцы считали необходимым углубить революционное движение.

Но два декрета в Конвенте были приняты единодушно: о неприкосновенности собственности и об упразднении монархии и установлении Республики.

21 сентября во Франции была провозглашена Республика (Первая Республика). Девизом Республики стал лозунг «Свобода, равенство и братство».

Вопросом, волновавшим тогда всех, была судьба арестованного короля Людовика XVI. Конвент решил судить его. 14 января 1793 г. 387 депутатов Конвента из 749 проголосовали за предание короля смертной казни. Один из депутатов Конвента Барер так объяснил свое участие в голосовании: «Этот процесс является актом общественного спасения или мерой общественной безопасности...» 21 января Людовик XVI был казнен, в октябре 1793 г. казнена королева Мария-Антуанетта.

Казнь Людовика XVI послужила поводом для расширения антифранцузской коалиции, в которую вошли Англия и Испания. Неудачи на внешнем фронте, углубление экономических трудностей внутри страны, рост налогов — все это пошатнуло позиции жирондистов. В стране усилились волнения, начались погромы, убийства, а 31 мая — 2 июня 1793 г. произошло народное восстание.

С этого события берет отсчет третий, высший этап Революции. Власть перешла в руки радикально настроенных слоев буржуазии, опиравшихся на основную часть городского населения и крестьянство. В этот момент народные низы имели наибольшее воздействие на власть. Для спасения революции якобинцы считали необходимым введение чрезвычайного режима — в стране оформилась якобинская диктатура.

Непременным условием якобинцы признавали централизацию государственной власти. Конвент остался высшим законодательным органом. В его подчинении находилось правительство из 11 человек — Комитет общественного спасения во главе с Робеспьером. Был укреплен Комитет общественной безопасности Конвента для борьбы с контрреволюцией, активизировались революционные трибуналы.

Положение нового правительства было тяжелым. Шла война. В большинстве департаментов Франции, особенно Вандее, шли мятежи.

Летом 1793 г. молодой дворянкой Шарлоттой Корде был убит Марат, что оказало серьезное влияние на ход дальнейших политических событий.

В июне 1793 г. Конвент принял новую конституцию, в соответствии с которой Франция объявлялась единой и нераздельной Республикой; закреплялись верховенство народа, равенство людей в правах, широкие демократические свободы. Отменялся имущественный ценз при участии в выборах в государственные органы; все мужчины, достигшие 21 года, получили избирательные права. Осуждались завоевательные войны. Эта конституция была самой демократичной из всех французских конституций, однако ее введение было отсрочено из-за чрезвычайного положения в стране.

Комитет общественного спасения провел ряд важных мер по реорганизации и укреплению армии, благодаря чему в довольно короткие сроки Республике удалось создать не только многочисленную, но и хорошо вооруженную армию. И к началу 1794 г. война была перенесена на территорию неприятеля. Революционное правительство якобинцев, возглавив и мобилизовав народ, обеспечило победу над внешним врагом — войсками европейских монархических государств — Пруссии, Австрии и др.

В октябре 1793 г. Конвент ввел революционный календарь. Началом новой эры объявлялось 22 сентября 1792 г. — первый день существование Республики. Месяц делился на 3 декады, ме-сяцы получили название по характерной для них погоде, растительности, плодам или сельскохозяйственным работам. Воскресные дни упразднялись. Вместо католических праздников вводились праздники революционные.

Однако союз якобинцев держался необходимостью совместной борьбы против иностранной коалиции и контрреволюционных мятежей внутри страны. Когда на фронтах была одержана победа и подавлены мятежи, опасность реставрации монархии уменьшилась, начался откат революционного движения. Среди якобинцев обострились внутренние разногласия. Так, Дантон с осени 1793 г. требовал ослабления революционной диктатуры, возврата к конституционному порядку, отказа от политики террора. Он был казнен. Низы требовали углубления реформ. Большая часть буржуазии, недовольной политикой якобинцев, проводивших ограничительный режим и диктаторские методы, перешла на позиции контрреволюции, увлекая за собой значительные массы крестьян.

Так поступали не только рядовые буржуа: в лагерь контрреволюции влились и вожди Лафайет, Барнав, Ламет, а также жирондисты. Якобинская диктатура все больше лишалась народной поддержки.

Используя террор как единственный метод разрешения противоречий, Робеспьер подготовил собственную гибель и оказался обреченным. Страна и весь народ устали от ужасов якобинского террора, и все его противники объединились в единый блок. В недрах Конвента созрел заговор против Робеспьера и его сторонников.

9 термидора (27 июля) 1794 г. заговорщикам Ж. Фуше, Ж.Л, Тальену, П. Баррасу удалось совершить переворот, арестовать Робеспьера, низвергнуть революционное правительство. «Республика погибла, настало царство разбойников», — таковы были последние слова Робеспьера в Конвенте. 10 термидора Робеспьер, Сен-Жюст, Кутон и их ближайшие сподвижники были гильотированы.

Заговорщики, получившие название термидорианцев, использовали теперь террор по своему усмотрению. Они освободили из заключения своих сторонников и посадили в тюрьмы сторонников Робеспьера. Парижская коммуна была тут же упразднена.

В 1795 г. была принята конституция, по которой власть перешла к Директории и двум советам — Совету пятисот и Совету старейшин. 9 ноября 1799 г. Совет старейшин назначил бригадного генерала Наполеона Бонапарта (1769–1821) командующим армией. 10 ноября «законным» образом был ликвидирован режим Директории, установлен новый государственный порядок — Консульство, просуществовавшее с 1799 до 1804 г.

Главные итоги Великой французской революции:

1. Она консолидировала и упростила сложное многообразие дореволюционных форм собственности.

2. Земли многих (но не всех) дворян были распроданы крестьянам с рассрочкой на 10 лет мелкими участками (парцеллами).

3. Революция смела все сословные барьеры. Отменила привилегии дворянства и духовенства и ввела равные социальные возможности для всех граждан. Все это способствовало расширению гражданских прав во всех европейских странах, введению конституций в странах, не имевших их ранее.

4. Революция проходила под эгидой представительных выборных органов: Национального учредительного собрания (1789–1791), Законодательного собрания (1791–1792), Конвента (1792–1794) Это способствовало развитию парламентской демократии, несмотря на последующие откаты.

5. Революция породила новое государственное устройство — парламентскую республику.

6. Гарантом равных прав для всех граждан теперь выступало государство.

7. Была преобразована финансовая система, отменен сословный характер налогов, введен принцип их всеобщности и пропорциональности доходам или имуществу. Провозглашена гласность бюджета.

Если во Франции процесс капиталистического развития шел, хотя и медленнее, чем в Англии, то в Восточной Европе феодальный способ производства и феодальные государства были еще крепки, и идеи Французской революции нашли там слабый отзвук. В отличие от эпохальных событий, происходящих во Франции, на востоке Европы начался процесс феодальной реакции.

3ys.ru

ВЕЛИКАЯ ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ - это... Что такое ВЕЛИКАЯ ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ?

ВЕЛИ́КАЯ ФРАНЦУ́ЗСКАЯ РЕВОЛЮ́ЦИЯ 1789—99, крупнейший социальный переворот Нового времени. Предпосылки и начало революции Материальнːՠпредпосылки революции были связаны с развитием капиталистического уклада в недрах т. н. старого порядка, ее движущие силы были вызваны к жизни противоречиями, сопровождавшими этот процесс. Непосредственной причиной революции стало банкротство государства, оказавшегося не способным расплатиться с чудовищными долгами без отказа от системы архаичных привилегий, основанной на знатности, родовых связях. Безуспешные попытки королевской власти реформировать эту систему усугубили недовольство дворян падением их влияния и посягательствами на их исконные привилегии. В поисках выхода из финансового тупика Людовик XVI (см. ЛЮДОВИК XVI Бурбон) вынужден был пойти на созыв Генеральных штатов (см. ГЕНЕРАЛЬНЫЕ ШТАТЫ во Франции) (5 мая 1789), не собиравшихся с 1614. Отказавшись обсуждать частности, 17 июня депутаты провозгласили себя Национальным собранием, а 23 июня по предложению Мирабо (см. МИРАБО (деятель Французской революции)) отказались подчиниться королевскому указу об их роспуске. 9 июля Собрание назвало себя Учредительным, провозгласив своей целью выработку конституционных основ нового политического порядка. Угроза разгона Учредительного собрания вызвала восстание в Париже. 14 июля 1789 была штурмом взята крепость-тюрьма Бастилия (см. БАСТИЛИЯ), символ абсолютизма. Этот день считается датой начала революции. Конституционная монархия После взятия Бастилии по стране прокатилась волна «муниципальных революций», в ходе которых создавались новые выборные органы местного управления. Формировалась армия революции — национальная гвардия, во главе которой стал Лафайет (см. ЛАФАЙЕТ Жильбер). Вспыхнули волнения и в деревне: крестьяне жгли замки, уничтожали документы феодального права и сеньориальные архивы. Учредительное собрание на ночном заседании 4 августа, названном «ночью чудес», объявило о «полном уничтожении феодального порядка» и отмене некоторых наиболее одиозных сеньориальных прав. Остальные повинности крестьян подлежали непосильному для них выкупу. Принципы нового гражданского общества были закреплены в «Декларации прав человека и гражданина» (см. ДЕКЛАРАЦИЯ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА) (26 августа 1789). «Декларация» послужила преамбулой к тексту конституции, выработка которого продолжалась до сентября 1791. Конституционные дебаты в Собрании сопровождались принятием декретов, регламентирующих важнейшие стороны жизни Франции. Было утверждено новое территориально-административное деление страны, создавшее современные департаменты. «Гражданское устройство духовенства» — выборность церковных служителей, обязательная присяга священников на верность конституции — лишило католическую церковь самостоятельной политической роли. Предпринятая для уплаты государственного долга и покрытия текущих расходов продажа т. н. национальных имуществ (конфискованных церковных и эмигрантских земель, а также владений короны), выпуск под их обеспечение ассигнатов (см. АССИГНАТЫ), имевших принудительный курс и быстро обесценивавшихся, привели к перераспределению собственности. На первом этапе революции власть оказалась в руках той части дворянства и буржуазии, которая имела финансовые претензии к королевской власти и стремилась удовлетворить их любой ценой. Политическое руководство страной осуществлялось в то время группировкой фейянов (см. ФЕЙЯНЫ). Самым знаменитым из т. н. «патриотических обществ» стал Якобинский клуб (см. ЯКОБИНСКИЙ КЛУБ). Через разветвленную сеть филиалов в провинции он оказал огромное влияние на политизацию большой части населения. Небывалое значение приобрела журналистика: «Друг народа» Ж. П. Марата (см. МАРАТ Жан Поль), «Папаша Дюшен» Ж. Эбера (см. ЭБЕР Жак), «Французский патриот» Ж. П. Бриссо (см. БРИССО Жак Пьер), «Железные уста» Н. Бонвиля, «Деревенские листки» Ж. А. Черутти и другие газеты знакомили читателей со сложной палитрой политической борьбы. Король, сохранивший статус главы государства, но пребывавший в Париже фактически на правах заложника, 21 июня 1791 пытался вместе с семьей тайно бежать в австрийские Нидерланды, но был опознан и задержан в местечке Варенн. «Вареннский кризис» скомпрометировал конституционную монархию. 17 июля на Марсовом поле в Париже была расстреляна массовая манифестация, требовавшая отречения Людовика XVI. Пытаясь спасти монархию, Собрание позволило королю подписать наконец принятую конституцию и, исчерпав свои полномочия, разошлось. Тот же «Вареннский кризис» послужил сигналом к образованию коалиции европейских держав против революционной Франции. Жирондисты у власти В новом Законодательном собрании фейяны были оттеснены на второй план вышедшими из недр Якобинского клуба жирондистами (см. ЖИРОНДИСТЫ)во главе с Ж. П. Бриссо, П. В. Верньо, Ж. А. Кондорсе (см. КОНДОРСЕ Жан Антуан Никола). С начала 1792 жирондисты приступили к обсуждению мер, подготавливавших отделение церкви от государства. 18 июня и 25 августа Законодательное собрание отменило выкуп феодальных прав, за исключением тех случаев, когда предъявлялись «первоначальные» документы, обуславливавшие передачу земли определенными повинностями. По инициативе жирондистов 20 апреля 1792 Франция объявила войну Австрии, на стороне которой вскоре выступила Пруссия. Неизбежная для каждой революции разруха, инфляция, рост дороговизны вызывали все больший протест сельского и городского населения. Неудачи первых месяцев войны породили подозрения в измене. Толпа парижских санкюлотов (см. САНКЮЛОТЫ) 20 июня 1792 ворвалась в Тюильрийский дворец, но так и не добилась от короля санкции на декреты о высылке неприсягнувших священников и о создании в окрестностях Парижа военного лагеря для спасения столицы от австрийской и прусской армий. В июле Законодательное собрание объявило отечество в опасности. В революционную армию хлынул поток добровольцев. 10 августа парижские секции, территориальные низовые объединения, опираясь на поддержку провинции, возглавили восстание. Свержение монархии стало вершиной политического успеха жирондистов. 21 сентября 1792 законодательная власть перешла к Конвенту (см. КОНВЕНТ), в котором с жирондистами соперничали монтаньяры во главе с М. Робеспьером (см. РОБЕСПЬЕР Максимилиан). Сторонники последнего еще во времена Учредительного собрания усаживались в зале заседаний на самые верхние скамьи, за что и получили прозвище Горы. Начавшееся сразу вслед за восстанием 10 августа 1792 выступление прусско-австрийских войск вызвало новый национальный подъем, одновременно спровоцировав очередные слухи о заговоре в тылу. Массовые избиения заключенных в парижских тюрьмах в начале сентября 1792 стали предвестником грядущего террора. 20 сентября под Вальми (см. ВАЛЬМИ) (к западу от Вердена) французская революционная армия под командованием генералов Ф. Э. Келлермана и Ш. Ф. Дюмурье (см. ДЮМУРЬЕ Шарль Франсуа) одержала свою первую победу. 6 ноября при Жемапе Дюмурье разбил австрийцев и занял Бельгию. Однако война требовала все новых сил. Призыв в армию 300 тыс человек, декретированный Конвентом в феврале 1793, вызвал недовольство в ряде департаментов и послужил поводом к началу Вандеи, кровопролитной крестьянской войны на западе Франции, а также к восстаниям на юго-востоке, в Тулоне и Марселе. Якобинская диктатура Экономический кризис, массовые беспорядки, разраставшееся восстание крестьян Вандеи, поражение при Неервиндене (18 марта 1793) связанного с жирондистами Дюмурье и его переход на сторону врага предопределили падение этой партии и гибель ее вождей. Переход власти к монтаньярам в результате очередного восстания парижан 31 мая — 2 июня 1793 означал политическую победу новой буржуазии — капитала, возникшего в годы революции за счет купли-продажи национальных имуществ и инфляции — над старым порядком и капиталом, сложившимся в основном до 1789. Победе монтаньяров в национальном масштабе предшествовала их победа над своими оппонентами в Якобинском клубе; поэтому установленный ими режим получил название Якобинской диктатуры. В условиях внешней и внутренней войны якобинское правительство пошло на самые крайние меры. Еще до прихода к власти монтаньяры добились казни короля: 21 января 1793 Людовик XVI был гильотинирован в Париже на площади Революции, ныне площади Согласия. По аграрному законодательству якобинцев (июнь-июль 1793) крестьянам передавались общинные и эмигрантские земли для раздела; полностью без всякого выкупа уничтожались все феодальные права и привилегии. В сентябре 1793 правительство установило всеобщий максимум — верхнюю границу цен на продукты потребления и заработную плату рабочих. Максимум отвечал чаяниям бедноты; однако он был весьма выгоден и крупным торговцам, сказочно богатевшим на оптовых поставках, ибо разорял их конкурентов — мелких лавочников. Якобинцы продолжали наступление на католическую церковь и ввели республиканский календарь. В 1793 была принята конституция, декларировавшая всеобщее избирательное право, однако реализация этого принципа была отложена до лучших времен из-за критического положения республики. Якобинская диктатура, успешно использовавшая инициативу социальных низов, продемонстрировала полное отрицание либеральных принципов. Промышленное производство и сельское хозяйство, финансы и торговля, общественные празднества и частная жизнь граждан — все подвергалось строгой регламентации. Однако это не приостановило дальнейшего углубления экономического и социального кризиса. В сентябре 1793 Конвент «поставил террор на повестку дня». Высший орган исполнительной власти Якобинской диктатуры — Комитет общественного спасения (см. КОМИТЕТ ОБЩЕСТВЕННОГО СПАСЕНИЯ) — разослал своих представителей по всем департаментам, наделив их чрезвычайными полномочиями. Начав с тех, кто надеялся воскресить старый порядок или просто напоминал о нем, якобинский террор не пощадил и таких знаменитых революционеров, как Ж. Ж. Дантон (см. ДАНТОН Жорж Жак) и К. Демулен (см. ДЕМУЛЕН Камиль). Сосредоточение власти в руках Робеспьера сопровождалось полной изоляцией, вызванной массовыми казнями. Решающая победа генерала Ж. Б. Журдана (см. ЖУРДАН Жан Батист) 26 июня 1794 при Флерюсе (Бельгия) над австрийцами дала гарантии неприкосновенности новой собственности, задачи Якобинской диктатуры были исчерпаны и необходимость в ней отпала. Переворот 27—28 июля (9 термидора) 1794 отправил Робеспьера и его ближайших сподвижников под нож гильотины. Термидорианский переворот и Директория В сентябре 1794 впервые в истории Франции был принят декрет об отделении церкви от государства. Не прекращались конфискации и распродажи эмигрантских имуществ. Летом 1795 республиканская армия генерала Л. Гоша (см. ГОШ Луи Лазар) разгромила силы мятежников — шуанов (см. ШУАНЫ) и роялистов, высадившихся с английских кораблей на полуострове Киберон (Бретань). 5 октября (13 вандемьера) 1795 республиканские войска Наполеона Бонапарта (см. НАПОЛЕОН I Бонапарт)подавили роялистский мятеж в Париже. Однако в политике сменявшихся у власти группировок (термидорианцы (см. ТЕРМИДОРИАНЦЫ), Директория (см. ДИРЕКТОРИЯ (во Франции))) все больший размах приобретала борьба с народными массами. Были подавлены народные восстания в Париже 1 апреля и 20—23 мая 1795 (12—13 жерминаля и 1—4 прериаля). Широкомасштабная внешняя агрессия — Наполеоновские войны (см. НАПОЛЕОНОВСКИЕ ВОЙНЫ) в Италии, Египте и т. д.— защищала термидорианскую Францию и от угрозы реставрации старого порядка, и от нового подъема революционного движения. Революция завершилась 9 ноября (18 брюмера) 1799 установлением «твердой власти» — диктатуры Наполеона.

dic.academic.ru

Великая французская революция — Википедия РУ

Причины революции

Франция в XVIII веке была абсолютной монархией, опиравшейся на бюрократическую централизацию и регулярную армию. Существовавший в стране социально-экономический и политический режим сложился в результате сложных компромиссов, выработанных в ходе длительного политического противостояния и гражданских войн XIV—XVI вв. Один из таких компромиссов существовал между королевской властью и привилегированными сословиями — за отказ от политических прав государственная власть всеми бывшими в её распоряжении средствами охраняла социальные привилегии этих двух сословий. Другой компромисс существовал по отношению к крестьянству — в течение длительной серии крестьянских войн XIV—XVI вв. крестьяне добились отмены подавляющего большинства денежных налогов и перехода к натуральным отношениям в сельском хозяйстве. Третий компромисс существовал в отношении буржуазии (которая в то время являлась средним классом, в интересах которой правительство тоже делало немало, сохраняя ряд привилегий буржуазии по отношению к основной массе населения (крестьянству) и поддерживая существование десятков тысяч мелких предприятий, владельцы которых и составляли слой французских буржуа). Однако сложившийся в результате этих сложных компромиссов режим не обеспечивал нормального развития Франции, которая в XVIII в. начала отставать от своих соседей, прежде всего от Англии. Кроме того, чрезмерная эксплуатация всё больше вооружала против монархии народные массы, жизненные интересы которых совершенно игнорировались государством.

Постепенно в течение XVIII в. в верхах французского общества зрело понимание того, что старый порядок с его неразвитостью рыночных отношений, хаосом в системе управления, коррумпированной системой продажи государственных должностей, отсутствием чёткого законодательства, запутанной системой налогообложения и архаичной системой сословных привилегий нужно реформировать. Кроме того, королевская власть теряла доверие в глазах духовенства, дворянства и буржуазии, среди которых утверждалась мысль, что власть короля является узурпацией по отношению к правам сословий и корпораций (точка зрения Монтескье) или по отношению к правам народа (точка зрения Руссо). Благодаря деятельности просветителей, из которых особенно важны физиократы и энциклопедисты, в умах образованной части французского общества произошёл переворот. Наконец, при Людовике XV и в ещё большей мере при Людовике XVI были начаты либеральные реформы в политической и экономической областях.

Абсолютная монархия

Предреволюционный кризис

Во Франции предреволюционной эпохи в силу аграрной отсталости и спекуляций хлебом высшими сословиями голод был не редкостью. Голод случался почти каждые 15 лет, но локальные кризисы почти ежегодно[1]. Непосредственно в предреволюционные годы Францию поразил ряд стихийных бедствий. Засуха 1785 года вызвала фуражный голод. В 1787 году наблюдался недород шёлковых коконов. Это повлекло за собой сокращение лионского шёлкоткацкого производства. В конце 1788 года только в Лионе насчитывалось 20-25 тыс. безработных. Сильный град в июле 1788 года уничтожил урожай зерновых во многих провинциях. Крайне суровая зима 1788/89 годов погубила многие виноградники и часть урожая. Цены на продовольствие поднялись. Снабжение рынков хлебом и другими продуктами резко ухудшилось. В довершение всего начался промышленный кризис, толчком к которому послужил англо-французский торговый договор 1786 года. По этому договору обе стороны значительно понизили таможенные пошлины. Договор оказался убийственным для французского производства, которое не могло выдержать конкуренции более дешёвых английских товаров, хлынувших во Францию[2][3]. Тысячи французских предприятий разорились. Резко выросла безработица.

Предреволюционный кризис ведёт своё начало от участия Франции в американской войне за независимость. Восстание английских колоний можно рассматривать одной из непосредственных причин Французской революции, и потому, что идеи прав человека нашли сильный отклик во Франции и перекликались с идеями Просвещения, и из-за того что Людовик XVI получил свои финансы в очень плохом состоянии. Министр финансов Неккер финансировал войну с помощью займов, но с течением времени и это стало невозможным. После заключения мира в 1783 дефицит королевской казны составлял более 20 процентов. В 1788 расходы составляли 629 млн ливров, в то время как налоги приносили только 503 млн. Поднять традиционные налоги, которые в основном платили крестьяне, в условиях экономического спада 80-х было невозможно. Современники обвиняли двор в расточительности. Общественное мнение всех сословий единогласно считало, что утверждение налогов должно быть прерогативой Генеральных штатов и выборных представителей[4].

Некоторое время преемник Неккера Калонн по-прежнему продолжал практику займов. Когда же источники займов начали иссякать, 20 августа 1786 Калонн уведомил короля, что реформа финансов необходима[5]. Для покрытия дефицита (фр. Precis d'un plan d'amelioration des finances) предлагалось заменить двадцатину, которую платило фактически лишь третье сословие, новым поземельным налогом, который падал бы на все земли в королевстве, в том числе и на земли дворянства и духовенства. Для преодоления кризиса нужно было, чтобы налоги платили все[6]. Для оживления торговли предлагалось ввести свободу хлебной торговли и отменить внутренние таможенные пошлины. Калонн возвращался также к планам Тюрго и Неккера относительно местного самоуправления. Предлагалось создать окружные, провинциальные и общинные собрания, в которых участвовали бы все собственники с годовым доходом не менее 600 ливров[7].

Понимая, что подобная программа не найдёт поддержки со стороны парламентов, Калонн посоветовал королю созвать нотаблей, из которых каждый персонально приглашался королём и на лояльность которых можно было рассчитывать. Таким образом правительство обращалось к аристократии — спасти финансы монархии и основы старого режима, спасти большинство своих привилегий, пожертвовав только частью[8]. Но в то же время это являлось первой уступкой абсолютизма: король советовался со своей аристократией, а не уведомлял её о своей воле[9].

Аристократическая фронда

Нотабли собрались в Версале 22 февраля 1787. Среди них были принцы крови, герцоги, маршалы, епископы и архиепископы, президенты парламентов, интенданты, депутаты провинциальных штатов, мэры главных городов — всего 144 персоны. Отражая преобладающее мнение привилегированных сословий, нотабли выразили своё возмущение предложениями реформы избрать провинциальные ассамблеи без сословного различия, а также нападками на права духовенства. Как и следовало ожидать, они осудили прямой поземельный налог и потребовали в первую очередь изучить доклад казначейства. Поражённые услышанным в докладе состоянием финансов, они объявили самого Калонна главным виновником дефицита. В результате Людовику XVI пришлось дать отставку Калонну 8 апреля 1787[10].

Преемником Калонна по рекомендации королевы Марии-Антуанетты был назначен Ломени де Бриенн, которому нотабли предоставили заём в 67 млн ливров, что позволило заткнуть некоторые дыры в бюджете. Но утвердить поземельный налог, падавший на все сословия, нотабли отказались, сославшись на свою неправомочность. Это означало, что они отсылали короля к Генеральным штатам. Ломени де Бриенн был вынужден проводить политику, намеченную его предшественником. Один за другим появляются эдикты короля о свободе хлебной торговли, о замене дорожной барщины денежным налогом, о гербовом и иных сборах, о возвращении гражданских прав протестантам, о создании провинциальных собраний, в которых третье сословие имело представительство, равное представительству двух привилегированных сословий, вместе взятых, наконец, о поземельном налоге, падающем на все сословия. Но Парижский и иные парламенты отказываются регистрировать эти эдикты. 6 августа 1787 устраивается заседание с присутствием короля (фр. Lit de justice), и спорные эдикты вносятся в книги Парижского парламента. Но на другой день парламент отменяет как незаконные постановления, принятые накануне по приказу короля. Король высылает Парижский парламент в Труа, но это вызывает такую бурю протестов, что Людовик XVI вскоре амнистирует непокорный парламент, который теперь также требует созыва Генеральных штатов[11].

Движение за восстановление прав парламентов, начатое судейской аристократией, всё более перерастало в движение за созыв Генеральных штатов. Привилегированные сословия заботились теперь лишь о том, чтобы Генеральные штаты были созваны в старых формах и третье сословие получило лишь одну треть мест и чтобы голосование производилось посословно. Это давало большинство привилегированным сословиям в Генеральных штатах и право диктовать свою политическую волю королю на руинах абсолютизма. Многие историки называют этот период «аристократической революцией», и конфликт аристократии с монархией с появлением на сцене третьего сословия становится общенациональным[12].

Созыв Генеральных штатов

В конце августа 1788 министерство Ломени де Бриенна получило отставку и к власти вновь был призван Неккер (с титулом генерального директора финансов). Неккер вновь стал регулировать хлебную торговлю. Он воспретил экспорт хлеба и приказал закупать хлеб за границей. Восстановили также обязательство продавать зерно и муку только на рынках. Местным властям было разрешено производить учёт зерна и муки и заставлять владельцев вывозить свои запасы на рынки. Но пресечь рост цен на хлеб и другие продукты Неккеру не удалось. Королевский регламент 24 января 1789 года постановил созвать Генеральные штаты и указывал целью будущего собрания «установление постоянного и неизменного порядка во всех частях управления, касающихся счастья подданных и благосостояния королевства, наискорейшее по возможности врачевание болезней государства и уничтожение всяких злоупотреблений». Избирательное право дано было всем французам мужского пола, достигшим двадцатипятилетнего возраста, имевшим постоянное место жительства и занесённым в списки налогов. Выборы были двухстепенные (а иногда трёхстепенные), то есть сначала выбирались представители населения (выборщики), которые и определяли депутатов собрания[13].

При этом король выражал желание, чтобы «и на крайних пределах его королевства, и в наименее известных селениях за каждым была обеспечена возможность довести до его сведения свои желания и свои жалобы». Эти наказы (фр. cahiers de doleances), «список жалоб», отразили настроения и требования различных групп населения. Наказы от третьего сословия требовали, чтобы все без исключения дворянские и церковные земли облагались налогом в том же размере, как и земли непривилегированных, требовали не только периодического созыва Генеральных штатов, но и того, чтобы они представляли не сословия, а нацию и чтобы министры были ответственны перед нацией, представленной в Генеральных штатах. Крестьянские наказы требовали уничтожения всех феодальных прав сеньоров, всех феодальных платежей, десятины, исключительного для дворян права охоты, рыбной ловли, возвращения захваченных сеньорами общинных земель. Буржуазия требовала отмены всех стеснений торговли и промышленности. Все наказы осуждали судебный произвол (фр. lettres de cachet), требовали суда присяжных, свободы слова и печати[14].

Выборы в Генеральные штаты вызвали невиданный подъём политической активности и сопровождались изданием многочисленных брошюр и памфлетов, авторы которых излагали свои взгляды на проблемы дня и формулировали самые различные социально-экономические и политические требования. Большой успех имела брошюра аббата Сийеса «Что такое третье сословие?». Автор её доказывал, что только третье сословие составляет нацию, а привилегированные — чужды нации, бремя, лежащее на нации. Именно в этой брошюре был сформулирован знаменитый афоризм: «Что такое третье сословие? Всё. Чем оно было до сих пор в политическом отношении? Ничем. Чего оно требует? Стать чем-то». Центром оппозиции или «патриотической партии» стал возникший в Париже Комитет тридцати. Он включал в себя героя Войны за независимость Америки маркиза Лафайета, аббата Сийеса, епископа Талейрана, графа Мирабо, советника Парламента Дюпора. Комитет развернул активную агитацию в поддержку требования удвоить представительство третьего сословия и ввести поголовное (фр.  par tête) голосование депутатов[15].

Вопрос о порядке работы Штатов вызвал острые разногласия. Генеральные штаты созывались в последний раз в 1614. Тогда, традиционно, все сословия имели равное представительство, а голосование проходило по сословиям (фр.  par ordre): один голос имело духовенство, один — дворянство и один — третье сословие. В то же время провинциальные ассамблеи, созданные Ломени де Бриенном в 1787, имели двойное представительство третьего сословия и этого же хотела подавляющая часть населения страны. Того же хотел и Неккер, понимавший, что ему нужна более широкая опора в проведении необходимых реформ и преодолении оппозиции привилегированных сословий. 27 декабря 1788 было объявлено, что третье сословие в Генеральных штатах получит двойное представительство. Вопрос же о порядке голосования остался нерешённым[16].

Провозглашение Национального собрания

5 мая 1789 в зале дворца «Малые забавы» (фр. Menus plaisirs) Версаля состоялось торжественное открытие Генеральных штатов. Депутаты были размещены посословно: справа от кресла короля сидело духовенство, слева — дворянство, напротив — третье сословие. Заседание открыл король, который предостерёг депутатов от «опасных нововведений» (фр. innovations dangereuses) и дал понять, что видит задачу Генеральных штатов лишь в том, чтобы изыскать средства для пополнения государственной казны. Между тем страна ждала от Генеральных штатов реформ. Конфликт между сословиями в Генеральных штатах начался уже 6 мая, когда депутаты духовенства и дворянства собрались на отдельные заседания, чтобы приступить к проверке полномочий депутатов. Депутаты третьего сословия отказались конституироваться в особую палату и пригласили депутатов от духовенства и дворянства к совместной проверке полномочий. Начались долгие переговоры между сословиями[17].

В конце концов в рядах депутатов, сначала от духовенства, а затем и от дворянства, наметился раскол. 10 июня аббат Сийес предложил обратиться к привилегированным сословиям с последним приглашением и 12 июня началась перекличка депутатов всех трёх сословий по бальяжным спискам. В последующие дни к депутатам третьего сословия присоединилось около 20 депутатов от духовенства и 17 июня большинство в 490 голосов против 90 провозгласило себя Национальным собранием (фр. Assemblee nationale). Через два дня депутаты от духовенства после бурных прений постановили присоединиться к третьему сословию. Людовик XVI и его окружение были крайне недовольны и король распорядился закрыть зал «Малых забав» под предлогом ремонта[18].

Утром 20 июня депутаты третьего сословия нашли зал заседаний запертым. Тогда они собрались в Зале для игры в мяч (фр. Jeu de paume) и по предложению Мунье дали клятву не расходиться до тех пор, пока не выработают конституцию. 23 июня в зале «Малых забав» для Генеральных штатов было устроено «королевское заседание» (фр. Lit de justice). Депутаты были рассажены посословно, как и 5 мая. Версаль был наводнён войсками. Король объявил, что отменяет постановления, принятые 17 июня и не допустит ни ограничения своей власти, ни нарушения традиционных прав дворянства и духовенства, и приказал депутатам разойтись[19].

Уверенный в том, что его повеления будут немедленно выполнены, король удалился. Вместе с ним ушла большая часть духовенства и почти все дворяне. Но депутаты третьего сословия остались сидеть на своих местах. Когда церемониймейстер напомнил председателю Байи о повелении короля, Байи ответил: «Собравшейся нации не приказывают». Затем поднялся Мирабо и произнёс: «Ступайте и скажите вашему господину, что мы находимся здесь по воле народа и оставим наши места, только уступая силе штыков!». Король приказал лейб-гвардии разогнать непослушных депутатов. Но когда гвардейцы пытались войти в зал «Малых забав», дорогу им со шпагами в руках преградили маркиз Лафайет и ещё несколько оставшихся знатных дворян. На этом же заседании по предложению Мирабо ассамблея объявила о неприкосновенности членов Национального собрания, и что всякий, кто посягнёт на их неприкосновенность, подлежит уголовной ответственности[2].

На другой день большинство духовенства, а ещё через день 47 депутатов от дворян присоединились к Национальному собранию. А 27 июня король приказал присоединиться остальным депутатам от дворянства и духовенства. Так совершилось преобразование Генеральных штатов в Национальное собрание, которое 9 июля объявило себя Учредительным национальным собранием (фр. Assemblee nationale constituante) в знак того, что считает своей главной задачей выработку конституции. В этот же день оно заслушало Мунье об основах будущей конституции, а 11 июля Лафайет представил проект Декларации прав человека, которую он считал необходимым предпослать конституции[20].

Но положение Собрания было непрочным. Король и его окружение не хотели примириться с поражением и готовились к разгону Собрания. 26 июня король отдал приказ о концентрации в Париже и его окрестностях армии в 20 000, преимущественно наёмных немецких и швейцарских полков. Войска расположились в Сен-Дени, Сен-Клу, Севре и на Марсовом поле. Прибытие войск сразу же накалило атмосферу в Париже. В саду Пале-Рояля стихийно возникли митинги, на которых раздавались призывы оказать отпор «иностранным наймитам». 8 июля Национальное собрание обратилось к королю с адресом, прося его отозвать войска из Парижа. Король ответил, что вызвал войска для охраны Собрания, но если присутствие войск в Париже беспокоит Собрание, то он готов перенести место его заседаний в Нуайон или Суассон. Это показывало, что король готовит разгон Собрания[21].

11 июля Людовик XVI дал отставку Неккеру и преобразовал министерство, поставив во главе его барона Бретейля, предлагавшего принять самые крайние меры против Парижа. «Если нужно будет сжечь Париж, мы сожжём Париж», — говорил он. Пост военного министра в новом кабинете занял маршал Брольи. Это было министерство государственного переворота. Казалось, дело Национального собрания потерпело поражение[22].

Оно было спасено общенациональной революцией.

Взятие Бастилии

  Штурм Бастилии

Отставка Неккера произвела немедленную реакцию. Передвижения правительственных войск подтверждали подозрения «аристократического заговора», а у людей состоятельных отставка вызвала панику, поскольку именно в нём они видели человека, способного предотвратить банкротство государства[23].

Париж узнал об отставке после полудня 12 июля. Был воскресный день. Толпы народа высыпали на улицы. Бюсты Неккера несли по всему городу. В Пале-Рояле молодой адвокат Камиль Демулен бросил клич: «К оружию!». Вскоре этот клич гремел повсюду. Французская гвардия (фр. Gardes françaises), среди которых были будущие генералы республики Лефевр, Гюлен, Эли, Лазар Гош, почти целиком перешла на сторону народа. Начались стычки с войсками. Драгуны немецкого полка (фр. Royal-Allemand) атаковали толпу у сада Тюильри, но отступили под градом камней. Барон де Безенваль, комендант Парижа приказал правительственным войскам отступить из города на Марсово поле (фр. Champ-de-Mars)[24].

На другой день, 13 июля, восстание ещё более разрослось. С раннего утра гудел набат. Около 8 часов утра в ратуше (фр. Hôtel de ville) собрались парижские выборщики. Был создан новый орган муниципальной власти — Постоянный комитет с целью возглавить и одновременно контролировать движение. На первом же заседании принимается решение о создании в Париже «гражданской милиции». Это было рождение парижской революционной Коммуны и Национальной гвардии[25].

Ждали атаки со стороны правительственных войск. Начали возводить баррикады, но не было достаточно вооружения для их защиты. По всему городу начался поиск оружия. Врывались в оружейные лавки, захватывая там всё, что могли найти. Утром 14 июля толпа захватила 32 000 ружей и пушки в Доме инвалидов, но пороха было недостаточно. Тогда направились к Бастилии. Эта крепость-тюрьма символизировала в общественном сознании репрессивную мощь государства. Реально же там находилось семь узников и чуть больше сотни солдат гарнизона, в основном инвалидов. После нескольких часов осады комендант де Лонэ капитулировал. Гарнизон потерял только одного человека убитым, а парижане 98 убитыми и 73 ранеными. После капитуляции семеро из гарнизона, включая самого коменданта, были растерзаны толпой[26].

Конституционная монархия

Муниципальная и крестьянская революции

Король вынужден был признать существование Учредительного собрания. Дважды уволенный Неккер был снова призван к власти, а 17 июля Людовик XVI в сопровождении делегации Национального собрания прибыл в Париж и принял из рук мэра Байи трехцветную кокарду, символизировавшую победу революции и присоединение к ней короля (красный и синий — цвета парижского герба, белый — цвет королевского знамени). Началась первая волна эмиграции; непримиримо настроенная высшая аристократия начала покидать Францию, включая брата короля, графа д’Артуа[27].

Ещё до отставки Неккера множество городов посылали адреса в поддержку Национального собрания, до 40 перед 14 июля. Началась «муниципальная революция», ускорившаяся после отставки Неккера и охватившая всю страну после 14 июля. Бордо, Кан, Анжер, Амьен, Вернон, Дижон, Лион и многие другие города были охвачены восстаниями. Интенданты, губернаторы, военные коменданты на местах либо бежали, либо утратили реальную власть. По примеру Парижа начались образовываться коммуны и национальная гвардия. Городские коммуны начали формировать федеральные объединения. В течение нескольких недель королевское правительство потеряло всякую власть над страной, провинции признавали теперь только Национальное собрание[28].

Экономический кризис и голод привёл к появлению в сельской местности множества бродяг, бездомных и мародёрствующих банд. Надежды крестьян на облегчение налогов, выраженные ещё в наказах, слухи об «аристократическом заговоре», приближение сбора нового урожая, всё это породило мириады страхов в деревне. Во второй половине июля разразился «Великий страх» (фр. Grande peur), породивший цепную реакцию по всей стране[29]. Возбуждённые крестьяне объединялись и вооружались, чтобы защитить свой урожай от бродячих банд, якобы нанятых аристократами; жгли замки сеньоров и уничтожали документы о землевладении. В некоторых провинциях было сожжено или разрушено около половины помещичьих усадеб[30].

Во время заседания «ночи чудес» (фр. La Nuit des Miracles) 4 августа и декретами 4-11 августа Учредительное собрание ответило на революцию крестьян и отменило личные феодальные повинности, сеньориальные суды, церковную десятину, привилегии отдельных провинций, городов и корпораций и объявило равенство всех перед законом в уплате государственных налогов и в праве занимать гражданские, военные и церковные должности. Но объявило при этом о ликвидации только «косвенных» повинностей (т. н. баналитетов): оставлялись «реальные» повинности крестьян, в частности, поземельный и подушный налоги[31].

26 августа 1789 г. Учредительное собрание приняло «Декларацию прав человека и гражданина» — один из первых документов демократического конституционализма. «Старому режиму», основанному на сословных привилегиях и произволе властей, были противопоставлены равенство всех перед законом, неотчуждаемость «естественных» прав человека, народный суверенитет, свобода взглядов, принцип «дозволено всё, что не запрещено законом» и другие демократические установки революционного просветительства, ставшие отныне требованиями права и действующего законодательства. Статья 1-я Декларации гласила: «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах». В статье 2-й гарантировались «естественные и неотъемлемые права человека», под которыми понимались «свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению». Источником верховной власти (суверенитета) объявлялась «нация», а закон — выражением «всеобщей воли»[32].

Поход на Версаль

  Революционно настроенные парижанки идут на Версаль

Людовик XVI отказался санкционировать Декларацию и декреты 5—11 августа. В Париже обстановка была напряжённой. Урожай в 1789 был хороший, но подвоз хлеба в Париж не увеличился. У булочных выстраивались длинные очереди[33].

В то же время в Версаль стекались офицеры, дворяне, кавалеры ордена Святого Людовика. 1 октября лейб-гвардия короля устроила банкет в честь новоприбывшего Фландрского полка. Участники банкета, возбуждённые вином и музыкой, восторженно кричали: «Да здравствует король!». Сначала лейб-гвардейцы, а затем и другие офицеры сорвали с себя трёхцветные кокарды и топтали их ногами, прикрепляя белые и чёрные кокарды короля и королевы. В Париже это вызвало новый взрыв страха «аристократического заговора» и требований переместить короля в Париж[34].

Утром 5 октября огромные толпы женщин, напрасно простоявшиx всю ночь в очередях у булочных, заполнили Гревскую площадь и окружили ратушу (фр. Hôtel-de-Ville). Многие считали, что с продовольствием станет лучше, если король будет находиться в Париже. Раздавались крики: «Хлеба! На Версаль!». Затем ударили в набат. Около полудня 6-7 тыс. человек, преимущественно женщин, с ружьями, пиками, пистолетами и двумя пушками двинулись на Версаль. Несколько часов спустя, по решению Коммуны, Лафайет повел в Версаль Национальную гвардию[35].

Около 11 вечера король известил о своем согласии утвердить Декларацию прав и другие декреты. Однако ночью толпа ворвалась во дворец, убив двух гвардейцев короля. Только вмешательство Лафайета предотвратило дальнейшее кровопролитие. По совету Лафайета король вышел на балкон вместе с королевой и дофином. Народ встретил его криками: «Короля в Париж! Короля в Париж!»[28].

6 октября из Версаля в Париж направилась примечательная процессия. Впереди шла Национальная гвардия; на штыках у гвардейцев было воткнуто по хлебу. Затем следовали женщины, одни восседая на пушках, другие в каретах, третьи пешком и наконец карета с королевской семьей. Женщины плясали и пели: «Мы везём пекаря, пекаршу и маленького пекарёнка!». Вслед за королевской семьей в Париж перебралось и Национальное собрание[36].

Реконструкция Франции

Учредительное собрание повело курс на создание во Франции конституционной монархии. Декретами от 8 и 10 октября 1789 был изменён традиционный титул французских королей: из «милостью божьей, короля Франции и Наварры», Людовик XVI стал «милостью божьей и в силу конституционного закона государства королём французов». Король остался главой государства и исполнительной власти, но править он мог лишь на основании закона. Законодательная власть принадлежала Национальному собранию, которое фактически стало высшей властью в стране. За королём было сохранено право назначать министров. Король не мог больше безгранично черпать из государственной казны. Право объявлять войну и заключать мир перешло к Национальному собранию. Декретом от 19 июня 1790 были отменены институт наследственного дворянства и все связанные с ним титулы. Называть себя маркизом, графом и пр. было запрещено. Граждане могли носить только фамилию главы семьи[37].

Центральная администрация была реорганизована. Исчезли королевские советы и статс-секретари. Отныне назначались шесть министров: внутренних дел, юстиции, финансов, иностранных дел, военный, военно-морского флота. По муниципальному закону от 14—22 декабря 1789 городам и провинциям было предоставлено самое широкое самоуправление. Упразднялись все агенты центральной власти на местах. Должности интендантов и их субделегатов были уничтожены. Декретом от 15 января 1790 Собрание установило новое административное устройство страны. Система деления Франции на провинции, губернаторства, женералитэ, бальяжи, сенешальства перестала существовать. Страна была разделена на 83 департамента, примерно равных по территории. Департаменты подразделялись на округа (дистрикты). Дистрикты разделялись на кантоны. Низшей административной единицей являлась коммуна (община). Коммуны больших городов разделялись на секции (районы, участки). Париж был разделён на 48 секций (вместо ранее существовавших 60 округов)[38].

Судебная реформа была проведена на тех же основаниях, что и административная реформа. Все старые судебные учреждения, включая и парламенты, были ликвидированы. Продажа судебных должностей, как и всяких других, была отменена. В каждом кантоне учреждался мировой суд, в каждом округе — суд дистрикта, в каждом главном городе департамента — уголовный суд. Создавались также единый для всей страны Кассационный суд, имевший право аннулировать приговоры судов других инстанций и направлять дела на новое рассмотрение, и Национальный Верховный суд, компетенции которого подлежали правонарушения со стороны министров и высших должностных лиц, а также преступления против безопасности государства. Суды всех инстанций являлись выборными (на основе имущественного ценза и других ограничений) и судили с участием присяжных[39].

Отменялись все привилегии и другие формы государственной регламентации экономической деятельности — цеха, корпорации, монополии и т. д. Ликвидировались таможни внутри страны на границах различных областей. Вместо многочисленных прежних налогов вводилось три новых — на земельную собственность, движимое имущество и торгово-промышленную деятельность. Учредительное собрание поставило «под охрану нации» гигантский государственный долг. 10 октября Талейран предложил использовать для погашения государственного долга церковные имущества, которые надлежало передать в распоряжение нации и продать. Декретами, принятыми в июне-ноябре 1790 оно осуществило так называемое «гражданское устройство духовенства», то есть провело реформу церкви, лишившую её прежнего привилегированного положения в обществе и превратившую церковь в орган государства. Из ведения церкви изымались регистрация рождений, смертей, браков, которые передавались государственным органам. Законным признавался только гражданский брак. Упразднялись все церковные титулы, кроме епископа и кюре (приходского священника). Епископы и приходские священники избирались выборщиками, первые — выборщиками департамента, вторые — приходскими выборщиками. Утверждение епископов папой (как главой вселенской католической церкви) отменялось: отныне французские епископы лишь извещали папу о своём избрании. Все священнослужители обязаны были принести специальную присягу «гражданскому устройству духовенства» под угрозой отставки[40].

Церковная реформа вызвала раскол среди французского духовенства. После того как папа не признал «гражданского устройства» церкви во Франции, все французские епископы, за исключением 7, отказались принести гражданскую присягу. Их примеру последовало около половины низшего духовенства. Между присяжным (фр. assermente), или конституционным, и неприсяжным (фр. refractaires) духовенством возникла острая борьба, значительно осложнившая политическую обстановку в стране. В дальнейшем «неприсяжные» священники, сохранившие влияние на значительные массы верующих, становятся одной из важнейших сил контрреволюции[41].

К этому времени наметился раскол среди депутатов Учредительного собрания. На волне общественной поддержки начали выделяться новые левые: Петион, Грегуар, Робеспьер. Вдобавок появились клубы и организации по всей стране. В Париже центрами радикализма стали клуб Якобинцев и Кордельеров. Конституционалисты в лице Мирабо, и после его внезапной смерти в апреле 1791, «триумвират» Барнав, Дюпор и Ламет считали, что события выходят за рамки принципов 1789 года и стремились приостановить развитие революции, повысив избирательный ценз, ограничив свободу прессы и активность клубов. Для этого им необходимо было оставаться у власти и пользоваться полной поддержкой короля. Внезапно почва разверзлась под ними. Людовик XVI бежал[42].

Вареннский кризис

Попытка побега короля является одним из наиболее важных событий революции. Внутренне это было очевидным доказательством несовместимости монархии и революционной Франции и уничтожило попытку установить конституционную монархию. Внешне это ускорило приближение военного конфликта с монархической Европой[43].

Около полуночи 20 июня 1791 года король, переодетый слугой, попытался бежать, но был узнан на границе в Варенне почтовым служащим ночью 21-22 июня. Королевскую семью вернули обратно в Париж вечером 25 июня среди мёртвого безмолвия парижан и национальных гвардейцев, державших свои ружья дулом вниз[44].

Страна восприняла известие о побеге как шок, как объявление войны, в которой её король находится в стане врага. С этого момента начинается радикализация революции (кому же тогда можно доверять, если сам король оказался изменником?). Впервые с начала Революции в печати стали открыто обсуждать возможность установления республики. Однако депутаты-конституционалисты, не желая углублять кризис и ставить под вопрос плоды почти двухлетней работы над Конституцией, взяли короля под защиту и заявили, что он был похищен. Кордельеры призвали горожан провести 17 июля на Марсовом поле сбор подписей под петицией с требованием об отречении короля. Городские власти запретили манифестацию. На Марсово поле прибыли мэр Байи и Лафайет с отрядом национальной гвардии. Национальные гвардейцы открыли огонь, убив несколько десятков человек. Это был первый раскол самого третьего сословия[45].

3 сентября 1791 года Национальное собрание приняло Конституцию. По ней предлагалось созвать Законодательное собрание — однопалатный парламент на основе высокого имущественного ценза. «Активных» граждан, получивших право голоса по конституции, оказалось всего 4,3 млн, а выборщиков, избиравших депутатов, — всего 50 тыс. В новый парламент не могли быть избраны депутаты Национального собрания. Законодательное собрание открылось 1 октября 1791 года. Король присягнул новой конституции и был восстановлен в своих функциях, но не в доверии к нему всей страны[46].

В Европе побег короля вызвал сильную эмоциональную реакцию. 27 августа 1791 года австрийский император Леопо́льд II и прусский король Фридрих Вильгельм II подписали Пильницкую декларацию, угрожая революционной Франции вооружённой интервенцией. С этого момента война казалась неизбежной. Ещё с 14 июля 1789 года началась эмиграция аристократии. Центр эмиграции находился в Кобленце, совсем недалеко от французской границы. Военная интервенция была последней надеждой аристократии. В то же время началась «революционная пропаганда» левой части Законодательного собрания с целью нанести решительный удар монархической Европе и зачеркнуть всякие надежды двора на реставрацию. Война, по мнению жирондистов, приведёт их к власти и покончит с двойной игрой короля. 20 апреля 1792 года Законодательное собрание объявило войну королю Венгрии и Богемии[47].

Падение монархии

  Штурм Тюильри 10 августа 1792 года

Война началась неудачно для французских войск. Французская армия была в состоянии хаоса и множество офицеров, в основном дворян, эмигрировало или перешло на сторону врага. Генералы возложили ответственность на недисциплинированность войск и военное министерство. Законодательное собрание приняло декреты, необходимые для национальной обороны, включая создание военного лагеря «федератов» (фр. fédérés) возле Парижа. Король, надеясь на скорое прибытие австрийских войск, наложил вето на декреты и сместил министерство Жиронды[48].

20 июня 1792 была организована демонстрация с целью оказать давление на короля. Во дворце, наводнённом демонстрантами, король вынужден был надеть фригийский колпак санкюлотов и выпить за здоровье нации, но отказался утвердить декреты и вернуть министров[49].

1 августа пришло известие о манифесте герцога Брауншвейгского с угрозой «военной экзекуции» Парижа в случае насилия над королём. Манифест произвёл обратное действие и возбудил республиканские чувства и требования низложения короля. После вступление в войну Пруссии (6 июля), 11 июля 1792 Законодательное собрание провозглашает «Отечество в опасности» (фр. La patrie est en danger), но отказывается рассматривать требования о низложении короля[50].

В ночь с 9-10 августа была сформирована повстанческая Коммуна из представителей 28 секций Парижа. 10 августа 1792 года около 20 тысяч национальных гвардейцев, федератов и санкюлотов окружили королевский дворец. Штурм был недолгим, но кровопролитным. Король Людовик XVI вместе с семьёй укрылся в Законодательном собрании и был низложен. 13 августа 1792 года Людовик XVI вместе с семьёй был переведён в тюрьму Тампль[51]. Законодательное собрание проголосовало за созыв Национального конвента на основе всеобщего избирательного права, который должен будет принять решение о будущей организации государства[52].

В конце августа прусская армия предприняла наступление на Париж и 2 сентября 1792 года взяла Верден. Парижская Коммуна закрыла оппозиционную прессу и начала производить обыски по всей столице, арестовав ряд неприсягнувших священников, дворян и аристократов. 11 августа Законодательное собрание предоставило муниципалитетам полномочия арестовывать «подозрительных»[53]. Добровольцы готовились уходить на фронт, и быстро распространились слухи, что их отправка станет сигналом для заключённых поднять восстание. Последовала волна казней в тюрьмах, что позже получило название «Сентябрьские убийства»[54], в ходе которых было убито до 2 000 человек, 1 100 — 1 400 только в Париже.[55]

Первая республика

Национальный конвент

21 сентября 1792 года в Париже открыл свои заседания Национальный конвент. 22 сентября Конвент упразднил монархию и провозгласил Францию республикой. Количественно Конвент состоял из 160 жирондистов, 200 монтаньяров и 389 депутатов Равнины (фр. La Plaine ou le Marais), всего 749 депутатов [пр 1]. Треть депутатов участвовала в предыдущих собраниях и принесла с собой все предыдущие разногласия и конфликты[57].

22 сентября пришло известие о битве при Вальми. Военная ситуация изменилась: после Вальми прусские войска отступили, и в ноябре французские войска заняли левый берег Рейна. Австрийцы, осаждавшие Лилль, 6 ноября были разбиты Дюмурье в битве при Жемаппе и эвакуировали Австрийские Нидерланды. Была занята Ницца, и Савойя провозгласила союз с Францией[58].

Лидеры Жиронды вновь возвращаются к революционной пропаганде, объявив «мир хижинам, войну дворцам» (фр. paix aux chaumières, guerre aux châteaux). В это же время появляется концепция «естественных границ» Франции с границей по Рейну. Французское наступление в Бельгии угрожало британским интересам в Голландии, что вело к созданию первой коалиции. Решительный разрыв произошёл после казни короля, и 7 марта Франция объявила войну Англии, а затем Испании[59]. В марте 1793 года начался Вандейский мятеж. Для спасения революции 6 апреля 1793 года создаётся Комитет общественного спасения, наиболее влиятельным членом которого стал Дантон.

Суд над Людовиком XVI
  Суд над королём в Конвенте

После восстания 10 августа 1792 Людовик XVI был низложен и помещен под сильную стражу в Тампле. Находка тайного сейфа (фр. armoire de fer) в Тюильри 20 ноября 1792 сделала суд над королём неизбежным. Документы, найденные в нём, подтверждали все подозрения в двойной игре короля[60].

Судебный процесс начался 10 декабря. Людовик XVI был классифицирован как враг и «узурпатор», чуждый телу нации. Голосование началось 14 января 1793. Голосование за виновность короля было единогласным. О результате голосования председатель Конвента, Верньо, объявил: «От имени французского народа Национальный Конвент объявил Людовика Капета виновным в злоумышлении против свободы нации и общей безопасности государства»[61].

Голосование о наказании началось 16 января и продолжалось до утра следующего дня. Из присутствующих 721 депутатов, 387 высказались за смертную казнь. По приказу Конвента вся Национальная гвардия Парижа была выстроена по обе стороны пути на эшафот. Утром 21 января Людовик XVI был обезглавлен на площади Революции[62].

Падение Жиронды
  Восстание 31 мая — 2 июня

Экономическая ситуация в начале 1793 года всё более ухудшается и в крупных городах начинаются волнения. Секционные активисты Парижа начали требовать «максимум» на основные продукты питания. Беспорядки и агитация продолжаются всю весну 1793-го и Конвент создает Комиссию Двенадцати по их расследованию, в которую вошли только жирондисты. По приказу комиссии были арестованы несколько секционных агитаторов и 25 мая Коммуна потребовала их освобождения; в то же время общие собрания секций Парижа составили список 22 видных жирондистов и потребовали их ареста. В Конвенте в ответ на это Максимен Инар заявил, что Париж будет разрушен, если парижские секции выступят против депутатов провинции[63].

Якобинцы объявили себя в состоянии восстания и 29 мая делегаты, представляющие тридцать три парижские секции, сформировали повстанческий комитет. 2 июня 80 000 вооружённых санкюлотов окружили Конвент. После попытки депутатов выйти в демонстративной процессии и, натолкнувшись на вооружённых национальных гвардейцев, депутаты подчинились давлению и объявили об аресте 29 ведущих жирондистов[64].

Федералистский мятеж начался до восстания 31 мая — 2 июня. В Лионе глава местных якобинцев Шалье был арестован ещё 29 мая, а 16 июля казнён. Многие жирондисты бежали из-под домашнего ареста в Париже, а известие о насильственном изгнании депутатов-жирондистов из Конвента вызвало в провинции движение протеста и охватило крупные города юга — Бордо, Марсель, Ним[65]. 13 июля Шарлотта Корде убила идола санкюлотов Жана-Поля Марата. Она была в контакте с жирондистами в Нормандии и они, как полагают, использовали её в качестве своего агента[66]. Помимо всего этого, пришло известие о беспрецедентной измене: Тулон и находящаяся там эскадра были сданы врагу[67].

Якобинский конвент

Пришедшие к власти монтаньяры столкнулись с драматическими обстоятельствами — федералистский мятеж, война в Вандее, военные неудачи, ухудшение экономической ситуации. Несмотря ни на что, гражданской войны избежать не удалось[68]. К середине июня около шестидесяти департаментов были охвачены более или менее открытым восстанием. Однако пограничные районы страны остались верны Конвенту [69].

Июль и август были неважные месяцы на границах. Майнц, символ победы прошлого года, капитулировал перед прусскими войсками, а австрийцы захватили крепости Конде и Валансьен и вторглись в северную Францию. Испанские войска пересекли Пиренеи и начали наступление на Перпиньян. Пьемонт воспользовался восстанием в Лионе и вторгся во Францию с востока. На Корсике Паоли поднял восстание и с британской помощью изгнал французов с острова. Английские войска начали осаду Дюнкерка в августе и в октябре союзники вторглись в Эльзас. Военная ситуация стала отчаянной[70].

В течение всего июня монтаньяры занимали выжидательную позицию, ожидая реакцию на восстание в Париже. Тем не менее, они не забыли о крестьянах. Крестьяне составляли самую большую часть Франции и в такой обстановке было важно удовлетворить их требования. Именно им восстание 31 мая (как и 14 июля и 10 августа) принесло существенные и постоянные выгоды. 3 июня были приняты законы о продаже имущества эмигрантов небольшими частями с условием уплаты в течение 10 лет; 10 июня был провозглашён дополнительный раздел общинных земель; и 17 июля закон об отмене сеньоральных повинностей и феодальных прав без всякой компенсации[68].

Конвент утвердил новую Конституцию в надежде оградить себя от обвинения в диктатуре и умиротворить департаменты. Декларация прав, которая предшествовала тексту Конституции, торжественно подтвердила неделимость государства и свободу слова, равенство и право сопротивления угнетению. Это выходило далеко за рамки Декларации 1789 года, добавив право на социальную помощь, работу, образование и восстание. Всякая политическая и социальная тирания отменялась[71]. Национальный суверенитет был расширен через институт референдума — Конституция должна была быть ратифицирована народом, как и законы в некоторых, точно определённых обстоятельствах[72]. Конституция была представлена для всеобщей ратификации и принята огромным большинством в 1 801 918 за и 17 610 против. Результаты плебисцита были обнародованы 10 августа 1793 года, но применение Конституции, текст которой был помещён в «священный ковчег» в зале заседаний Конвента, было отложено до заключения мира[73].

Революционное правительство

«Временное правительство Франции будет революционным до заключения мира» — декрет Конвента от 19 вандемьера II года (10 октября 1793)[74].

Конвент обновил состав Комитета общественного спасения (фр. Comité du salut public): Дантон был из него исключён 10 июля. Кутон, Сен-Жюст, Жанбон Сен-Андре и Приёр из Марны составили ядро нового комитета. К ним добавили Барера и Ленде, 27 июля Робеспьера, a затем 14 августа Карно и Приёра из департамента Кот-д’Ор; Колло д’Эрбуа и Бийо-Варенна — 6 сентября[75]. Прежде всего комитет должен был утвердить себя и выбрать те требования народа, которые были наиболее подходящими для достижения целей ассамблеи: сокрушить врагов Республики и зачеркнуть последние надежды аристократии на реставрацию. Управлять во имя Конвента и в то же время контролировать его, сдерживать санкюлотов без охлаждения их энтузиазма — это был необходимый баланс революционного правительства[76].

Под двойным знаменем фиксирования цен и террора давление санкюлотов достигло своего пика летом 1793 года. Кризис в снабжении продовольствием оставался главной причиной недовольства санкюлотов; лидеры «бешеных» требуют от Конвента установления «максимума». В августе серия декретов дали комитету полномочия по контролю над обращением зерна, а также утвердили свирепые наказания за их нарушение. В каждом районе были созданы «хранилища изобилия». 23 августа декрет о массовой мобилизации (фр. levée en masse) объявлял всё взрослое население республики «находящимся в состоянии постоянной реквизиции»[77].

5 сентября парижане попытались повторить восстание 2 июня. Вооруженные секции снова окружили Конвент с требованием создания внутренней революционной армии, ареста «подозрительных» и чистки комитетов. Вероятно, это был ключевой день в формировании революционного правительства: Конвент поддался давлению, но сохранил контроль над событиями. Это поставило террор на повестку дня — 5 сентября, 9-го создание революционной армии, 11-го — декрет о «максимуме» на хлеб (общий контроль цен и заработной платы — 29 сентября), 14-го реорганизация Революционного Трибунала, 17-го закон о «подозрительных», и 20-го декрет давал право местным революционным комитетам задачу составления списков[78].

Эта сумма учреждений, мер и процедур была закреплена в декрете от 14 фримера (4 декабря 1793), который определил это постепенное развитие централизованной диктатуры, основанной на терроре. В центре был Конвент, исполнительной властью которого был Комитет общественного спасения, наделённый огромными полномочиями: он интерпретировал декреты Конвента и определял способы их применения; под его непосредственным руководством были все государственные органы и служащие; он определял военную и дипломатическую деятельность, назначал генералов и членов других комитетов при условии ратификации их Конвентом. Он был ответственным за ведение войны, общественный порядок, обеспечение и снабжение населения. Парижская коммуна, известный бастион санкюлотов, также была нейтрализована, попав под его контроль[78].

Организация победы

Блокада принудила Францию к автаркии; чтобы сохранить Республику, правительство мобилизовало все производительные силы и приняло необходимость контролируемой экономики, которую вводили экспромтом как того требовала ситуация[79]. Необходимо было разработать военное производство, возродить внешнюю торговлю и найти новые ресурсы в самой Франции, а времени было мало. Обстоятельства постепенно вынудили правительство взять на себя руководство экономикой всей страны[80].

Все материальные ресурсы стали предметом реквизиции. Фермеры сдавали зерно, фураж, шерсть, лен, коноплю, а ремесленники и торговцы — выпускаемую продукцию. Сырьё тщательно искали — металл всех видов, церковные колокола, старую бумагу, ветошь и пергамент, травы, хворост и даже пепел для производства калийных солей и каштаны для их перегонки. Все предприятия были переданы в распоряжение нации — леса, рудники, карьеры, печи, горны, кожевенные заводы, фабрики по производству бумаги и тканей, мастерские по изготовлению обуви. Труд и ценность произведённого подлежали регулированию цен. Никто не имел права спекулировать, пока Отечество находилось в опасности. Вооружение вызывало большую обеспокоенность. Уже в сентябре 1793 был дан толчок по созданию национальных мануфактур для военной промышленности — создание фабрики в Париже для производства ружей и личного оружия, гренельский пороховой завод[81]. Особое обращение было сделано учёным. Монж, Вандермонд, Бертолле, Дарсе, Фуркруа усовершенствовали металлургию и производство оружия[82]. В Мёдоне проводились эксперименты по аэронавтике. Во время битвы при Флерюсе воздушный шар был поднят над теми же местами, что и в будущей войне 1914. И ничем не меньше, как «чудом» для современников, было получение семафором Шаппа на Монмартре в течение часа известий о падении Ле-Кенуа, находящейся в удалении 120 миль от Парижа[83].

Летний набор (фр. Levée en masse) был завершён, и к июлю общая численность армии достигла 650 000. Трудности были огромны. Производство на нужды войны началось только в сентябре. Армия находилась в состоянии реорганизации. Весной 1794 была предпринята система «амальгамы», слияние добровольческих батальонов с линейной армией. Два батальона добровольцев соединялись с одним батальоном линейной армии, составляя полубригаду или полк. В то же время было восстановлено единоначалие и дисциплина. Чистка армии исключила большинство дворян. В целях воспитания новых офицерских кадров по декрету 13 прериаля (1 июня 1794) был основан Колледж Марса (фр. Ecole de Mars) — каждый дистрикт посылал туда по шесть юношей. Командующих армиями утверждал Конвент[84].

Постепенно возникло военное командование, несравненное по качеству: Марсо, Гош, Журдан, Бонапарт, Клебер, Массена, как и офицерский состав, отличный не только в военных качествах, но и в чувстве гражданской ответственности[85].

Террор

Хотя террор был организован в сентябре 1793 года, он, на самом деле, не применялся до октября, и только в результате давления со стороны санкюлотов[86]. Большие политические процессы начались в октябре. Королева Мария-Антуанетта была гильотинирована 16 октября. Специальным указом ограничили защиту 21 жирондиста, и они погибли 31-го, Верньо и Бриссо в том числе[87].

  Казнь Марии-Антуанетты

На вершине аппарата террора находился Комитет общественной безопасности, второй орган государства, состоящий из двенадцати членов, избираемых каждый месяц в соответствии с правилами Конвента и наделённый функциями общественной безопасности, слежения и полиции, как гражданской так и военной. Он использовал большой штат чиновников, возглавлял сеть местных революционных комитетов и применял закон о «подозрительных» путём просеивания сквозь тысячи местных доносов и арестов, которые он затем должен был предоставить в Революционный трибунал[88].

Террор применялся к врагам Республики где бы они ни были, был социально неразборчив и направлен политически. Его жертвы принадлежали ко всем классам, которые ненавидели революцию или жили в тех регионах, где угроза восстания была наиболее серьёзной. «Тяжесть репрессивных мер в провинциях», — пишет Матьез, — «находилась в прямой зависимости от опасности мятежа»[89].

Таким же образом, депутаты, отправленные Конвентом как «представители в миссии» (фр. les représentants en mission), были вооружены широкими полномочиями и действовали в соответствии с ситуацией и собственного темперамента: в июле Робер Ленде усмирил жирондистское восстание на западе без единого смертного приговора; в Лионе, несколько месяцев спустя, Колло д’Эрбуа и Жозеф Фуше полагались на частые суммарные казни, применяя массовые расстрелы, потому что гильотина работала недостаточно быстро[90][пр 2].

Победа начала определяться осенью 1793 года. Конец федералистского мятежа ознаменовался взятием Лиона 9 октября и 19 декабря — Тулона. 17 октября вандейское восстание было подавлено в Шоле и 14 декабря в Ле-Мане после ожесточённых уличных боёв. Города вдоль границ были освобождены. Дюнкерк — после победы при Ондскоте (8 сентября), Мобёж — после победы при Ваттиньи (6 октября), Ландау — после победы при Висамбуре (26 декабря). Келлерман оттеснил испанцев к Бидасоа и Савойя была освобождена. Гош и Пишегрю нанесли ряд поражений пруссакам и австрийцам в Эльзасе[92].

Борьба фракций

Ещё с сентября 1793 можно было ясно определить два крыла среди революционеров. Одно было тем, что позже назвали эбертистами — хотя сам Эбер никогда не был лидером фракции — и проповедовали войну насмерть, частично приняв программу «бешеных», которую одобряли санкюлоты. Они пошли на соглашение с монтаньярами, надеясь через них осуществлять давление на Конвент. Они доминировали в клубе Кордельеров, заполнили военное министерство Бушотта, и могли увлечь за собой Коммуну[93]. Другое крыло возникло в ответ на растущую централизацию революционного правительства и диктатуру комитетов — дантонисты; вокруг депутатов Конвента: Дантон, Делакруа, Демулен, как наиболее заметные среди них.

Продолжающийся с 1790 года религиозный конфликт был подоплёкой предпринятой эбертистами кампании «дехристианизации». Федералистский мятеж усилил контрреволюционную агитацию «неприсягнувших» священников. Принятие Конвентом 5 октября нового, революционного календаря, призванного заменить прежний, связанный с христианством, «ультрас» использовали как повод для начала кампании против католической веры[94]. В Париже это движение возглавила Коммуна. Католические храмы закрывались, священников принуждали к отречению от сана, глумились над христианскими святынями. Взамен католицизма пытались насадить «культ Разума». Движение принесло ещё больше волнений в департаментах и компрометировало революцию в глазах глубоко верующей страны. Большинство Конвента крайне негативно отнеслось к этой инициативе и привело к ещё большей поляризации между фракциями. В конце ноября — начале декабря против «дехристианизации» решительно выступили Робеспьер и Дантон, положив ей конец[95].

Ставя приоритет национальной обороны над всеми другими соображениями, Комитет общественного спасения старался держаться промежуточной позиции между модерантизмом и экстремизмом. Революционное правительство не намерено было уступать эбертистам в ущерб революционному единству, в то время как требования умеренных подрывали контролируемую экономику, необходимую для ведения военных действий, и террор, который обеспечивал всеобщее повиновение[96]. Но в конце зимы 1793 нехватка продуктов питания приняла резкий поворот к худшему. Эбертисты начали требовать применение жёстких мер и сначала Комитет вёл себя примирительно. Конвент проголосовал около 15 млн ливров на облегчение кризиса[97], 3 вантоза Барер от имени комитета общественного спасения представил новый общий «максимум» и 8-го декрет о конфискации имущества «подозрительных» и распределения его среди нуждающихся — вантозские декреты (фр. Loi de ventôse an II). Кордельеры полагали, что, если они усилят давление, то восторжествуют раз и навсегда. Были призывы к восстанию, хотя это было, наверное, в качестве новой демонстрации, как в сентябре 1793.

Но 22 вантоза II года (12 марта 1794 г.) Комитет решил покончить с эбертистами. К Эберу, Ронсену, Венсану и Моморо были добавлены иностранцы Проли, Клоотс и Перейра с тем, чтобы представить их как участников «иностранного заговора». Все были казнены 4 жерминаля (24 марта 1794)[98]. Затем Комитет обратился к дантонистам, некоторые из которых были причастны к финансовым махинациям. 5 апреля Дантон, Делакруа, Демулен, Филиппо были казнены[99].

Драма жерминаля полностью изменила политическую ситуацию. Санкюлоты были ошеломлены казнью эбертистов. Все их позиции влияния были утеряны: революционная армия была расформирована, инспекторы уволены, Бушотт потерял военное министерство, клуб Кордельеров был подавлен и запуган, и под давлением правительства было закрыто 39 революционных комитетов. Произошла чистка Коммуны и она была заполнена номинантами Комитета. С казнью дантонистов большинство ассамблеи впервые пришло в ужас от ею же созданного правительства[100].

Комитет играл роль посредника между собранием и секциями. Уничтожив лидеров секций комитеты порвали с санкюлотами, источником власти правительства, давления которых так опасался Конвент со времени восстания 31 мая. Уничтожив дантонистов, оно посеяло страх среди членов собрания, который легко мог перейти в бунт. Правительству казалось, что оно имело поддержку большинства собрания. Оно ошибалось. Освободив Конвент от давления секций, оно осталось на милости собрания. Оставался только внутренний раскол правительства, чтобы его уничтожить[101].

Термидорианский переворот

Основные усилия правительства были направлены на военную победу и мобилизация всех ресурсов начала приносить свои плоды. К лету 1794 года республика создала 14 армий и 8 мессидора 2 года (26 июня 1794) была одержана решающая победа при Флерюсе. Бельгия была открыта французским войскам. 10 июля Пишегрю занял Брюссель и соединился с Самбро-Маасской армией Журдана. Революционная экспансия началась. Но победы в войне начали ставить под сомнение смысл продолжения террора[102].

Централизация революционного правительства, террор и казни оппонентов справа и слева привело решение всяческих политических разногласий в поле заговоров и интриг. Централизация привела к сосредоточению революционного правосудия в Париже. Представители на местах были отозваны и многие из них, такие как Тальен в Бордо, Фуше в Лионе, Каррье в Нанте, чувствовали себя под непосредственной угрозой за эксцессы террора в провинции во время подавления федералистского восстания и войны в Вандее. Теперь эти эксцессы представлялись компрометацией революции и Робеспьер не преминул выразить это, например, Фуше. В Комитете общественного спасения усилились разногласия, приведшие к расколу правительства[103].

После казни эбертистов и дантонистов и празднования фестиваля Верховного Существа фигура Робеспьера приобрела преувеличенное значение в глазах революционной Франции. В свою очередь он не считался с чувствительностью своих коллег, что могло показаться расчётом или властолюбием. В своей последней речи в Конвенте, 8 термидора, он обвинил своих оппонентов в интриганстве и вынес вопрос о расколе на суд Конвента. У Робеспьера потребовали, чтобы он назвал имена обвиняемых, однако, он отказался. Эта неудача уничтожила его, так как депутаты предположили, что он требует карт-бланш[104]. Этой ночью была образована непростая коалиция между радикалами и умеренными в собрании, между депутатами, которым угрожала непосредственная опасность, членами комитетов и депутатами равнины. На следующий день, 9 термидора, Робеспьеру и его сторонникам не было позволено говорить, и против них был объявлен обвинительный декрет.

  Казнь Робеспьера

Парижская Коммуна призвала к восстанию, освободила арестованных депутатов и мобилизовала 2-3 тысячи национальных гвардейцев[105]. Ночь 9-10 термидора была одной из самых хаотичных в Париже, когда Коммуна и Конвент соревновались за поддержку секций. Конвент объявил восставших вне закона; Баррасу был поставлена задача мобилизации вооруженных сил Конвента, и секции Парижа, деморализованные казнью эбертистов и экономической политикой Коммуны, после некоторых колебаний поддержали Конвент. Национальные гвардейцы и артиллеристы, собранные Коммуной у ратуши, остались без инструкций и разошлись. Около двух часов утра колонна секции Гравилье во главе с Леонардом Бурдоном ворвалась в ратушу (фр. Hôtel de Ville) и арестовали мятежников.

Вечером 10 термидора (28 июля 1794) Робеспьер, Сен-Жюст, Кутон и девятнадцать их сторонников были казнены без суда и следствия. На следующий день был казнён семьдесят один функционер восставшей Коммуны, крупнейшая массовая казнь за всю историю революции[106].

Термидорианская реакция

Комитет общественного спасения был исполнительной властью и, в условиях войны с первой коалицией, внутренней гражданской войны, был наделён широкими прерогативами. Конвент подтверждал и избирал его состав каждый месяц, обеспечивая централизацию и постоянный состав исполнительной власти. Теперь же, после военных побед и падения робеспьеристов, Конвент отказался подтвердить столь широкие полномочия, тем более, что угроза восстаний со стороны санкюлотов была устранена. Было решено, что ни один из членов руководящих комитетов не должен занимать должность в течение более четырёх месяцев и его состав должен быть обновляем на треть ежемесячно. Комитет был ограничен только в область ведения войны и дипломатии. Сейчас будут, в общей сложности, шестнадцать комитетов с равными правами. Осознавая опасность фрагментации, термидорианцы, наученные опытом, ещё больше боялись монополизации власти. В течение нескольких недель революционное правительство было демонтировано[107].

Ослабление власти привело к ослаблению террора, подчинению которому обеспечивалась общенациональная мобилизация. После 9-го термидора Якобинский клуб был закрыт, в Конвент вернулись уцелевшие жирондисты. В конце августа парижская Коммуна была упразднена и заменена «административной комиссией полиции» (фр. commission administrative de police). В июне 1795 само слово «революционер», слово-символ всего якобинского периода, было запрещено[108]. Термидорианцы отменили меры государственного вмешательства в экономику, ликвидировали «максимум» 4 нивоза (24 декабря 1794 года). Результатом явился рост цен, инфляция, срыв продовольственного снабжения[109]. Бедствиям низов и среднего класса противостояло богатство нуворишей: они лихорадочно наживались, жадно пользовались богатством, бесцеремонно афишируя его. В 1795 году, доведённое до голода, население Парижа дважды поднимало восстания (12 жерминаля и 1 прериаля) с требованиями «хлеба и конституции 1793 года», но Конвент подавил восстания с помощью военной силы[110].

Термидорианцы разрушили революционное правительство, но тем не менее пожали плоды национальной обороны. Осенью была занята Голландия и в январе 1795 провозглашена Батавская республика. В то же время начался распад первой коалиции. 5 апреля 1795 был заключен Базельский мир с Пруссией и 22 июля мир с Испанией. Теперь республика провозгласила левый берег Рейна своей «естественной границей» и аннексировала Бельгию. Австрия отказалась признать Рейн восточной границей Франции и война возобновилась.

22 августа 1795 года Конвент принял новую конституцию. Законодательная власть поручалась двум палатам — Совету пятисот и Совету старейшин, был введён значительный избирательный ценз. Исполнительная власть была отдана в руки Директории — пяти директоров, избираемых Советом старейшин из кандидатов, представленных Советом пятисот. Боясь, что выборы в новые законодательные советы дадут большинство противникам республики, Конвент решил, что две трети «пятисот» и «старейшин» будут на первый раз обязательно взяты из членов Конвента[111].

Когда была объявлена указанная мера, роялисты в самом Париже подняли восстание 13-го вандемьера (5 октября 1795 года), в котором главное участие принадлежало центральным секциям города, полагавшим, что Конвент нарушил «суверенитет народа». Большая часть столицы была в руках повстанцев; был сформирован центральный повстанческий комитет и Конвент осаждён. Баррас привлёк молодого генерала Наполеона Бонапарта, бывшего робеспьериста, как и других генералов — Карто, Брюна, Луазона, Дюпона. Мюрат захватил пушки из лагеря в Саблоне, и повстанцы, не имея артиллерии, были отброшены и рассеяны[112].

26 октября 1795 года Конвент самораспустился, уступив место советам пятисот и старейшин и Директории[пр 3].

Директория

Победив своих противников справа и слева, термидорианцы надеялись вернуться к принципам 1789 и придать стабильность республике на основе новой конституции — «середина между монархией и анархией» — по выражению Антуана Тибодо[114]. Директории досталось тяжёлое экономическое и финансовое положение, усугублявшееся продолжающейся войной на континенте. События с 1789 раскололи страну политически, идеологически и религиозно. Исключив народ и аристократию, режим зависел от узкого круга выборщиков, предусматриваемых цензом конституции III года, а они всё более и более двигались вправо[115].

Попытка стабилизации

Зимой 1795 экономический кризис достиг своего пика. Бумажные деньги печатались каждую ночь для использования на следующий день. 30 плювиоза IV года (19 февраля 1796) выпуск ассигнатов был прекращён. Правительство решило вновь вернуться к звонкой монете. Результатом была растрата большей части оставшегося национального достояния в интересах спекулянтов[116]. В сельской местности бандитизм распространился настолько, что даже мобильные колонны Национальной гвардии и угроза смертной казни не привели к улучшению. В Париже многие бы умерли от голода, если бы Директория не продолжила распределение продовольствия[117].

Это привело к возобновлению якобинской агитации. Но на этот раз якобинцы прибегли к заговорам и Гракх Бабёф возглавляет «тайную повстанческую директорию» Заговора Равных (фр. Conjuration des Égaux)[117]. Зимой 1795-96 образовался союз бывших якобинцев с целью свержения Директории. Движение «во имя равенства» было организовано в виде ряда концентрических уровней; был сформирован внутренний повстанческий комитет. План был оригинален и бедность парижских предместий ужасающей, но санкюлоты, деморализованные и запуганные после прериаля, не откликнулись на призывы бабувистов[118]. Заговорщики были преданы полицейским шпионом. Сто тридцать один человек был арестован и тридцать расстреляны на месте; соратники Бабёфа были привлечены к суду; Бабёфа и Дартэ гильотинировали через год[119].

  Наполеон на Аркольском мосту

Война на континенте продолжалась. Нанести удар по Англии республика была не в состоянии, оставалось сломить Австрию. 9 апреля 1796 года генерал Бонапарт вывел свою армию в Италию. В ослепительной кампании последовали ряд побед — Лоди (10 мая 1796), Кастильоне (15 августа), Арколе (15-17 ноября), Риволи (14 января 1797). 17 октября в Кампо-Формио был заключён мир с Австрией, закончивший войну первой коалиции, из которой Франция вышла победительницей, хотя Великобритания продолжала воевать[120].

Согласно конституции первые выборы трети депутатов, в том числе и «вечных», в жерминале V года (март-апрель 1797), оказались успехом для монархистов. Республиканское большинство термидорианцев исчезло. В советах пятисот и старейшин большинство принадлежало противникам Директории[121]. Правые в советах решили выхолостить власть Директории, лишив её финансовых полномочий. В отсутствие указаний в Конституции III года по вопросу возникновения такого конфликта, Директория при поддержке Бонапарта и Гоша решила прибегнуть к силе[122]. 18 фрюктидора V года (4 сентября 1797) Париж был помещён на военное положение. Декрет Директории объявлял, что все, кто призывает к реставрации монархии, будут расстреляны на месте. В 49 департаментах выборы были аннулированы, 177 депутатов были лишены полномочий, а 65 были приговорены к «сухой гильотине» — депортации в Гвиану. Эмигрантам, вернувшимся самовольно, было предложено в двухнедельный срок покинуть Францию под угрозой смерти[123].

Кризис 1799 года

Переворот 18 фрюктидора является поворотом в истории режима, установленного термидорианцами — это положило конец конституционному и либеральному эксперименту. Был нанесён сокрушительный удар монархистам, но в то же время влияние армии намного усилилось[124].

После договора Кампо-Формио только Великобритания противостояла Франции. Вместо концентрации своего внимания на оставшемся противнике и поддержания мира на континенте, Директория начала политику континентальной экспансии, уничтожившей все возможности стабилизации в Европе. Последовал египетский поход, который добавил к славе Бонапарта. Франция окружила себя «дочерними» республиками, сателлитами, политически зависимыми и экономически эксплуатируемыми: Батавская республика, Гельветическая республика в Швейцарии, Цизальпинская, Римская и Партенопейская (Неаполитанская) в Италии[125].

Весной 1799 война становится всеобщей. Вторая коалиция объединила Британию, Австрию, Неаполь и Швецию. Египетский поход привёл Турцию и Россию в её ряды[126]. Военные действия начались для Директории крайне неудачно. Вскоре Италия и часть Швейцарии были потеряны и республике пришлось оборонять свои «естественные границы». Как и в 1792–93 гг., Франция оказалась перед угрозой вторжения[127]. Опасность пробудила национальную энергию и последнее революционное усилие. 30 прериаля VII года (18 июня 1799 г.) советы переизбрали членов Директории, приведя «настоящих» республиканцев к власти и провели меры, в некоторой мере напоминавшие меры II года. По предложению генерала Журдана был объявлен призыв пяти возрастов. Был введён принудительный заём на 100 млн франков. 12 июля был принят закон о заложниках из числа бывших дворян[128].

Военные неудачи стали поводом роялистских восстаний на юге и возобновления гражданской войны в Вандее. В то же время страх перед возвращением тени якобинизма привел к решению покончить раз и навсегда с возможностью повторения времён республики 1793 года[129].

18 брюмера
  Генерал Бонапарт в Совете пятисот

К этому времени военная ситуация изменилась. Сам успех коалиции в Италии привёл к изменению планов. Было решено перебросить австрийские войска из Швейцарии в Бельгию и заменить их русскими войсками с целью вторжения во Францию. Переброска была произведена настолько плохо, что позволила французским войскам вновь занять Швейцарию и разбить противников по частям[130].

В этой тревожной обстановке брюмерианцы планируют ещё один, более решительный, переворот. Ещё раз, как и в фрюктидоре, нужно призвать армию, чтобы произвести чистку ассамблеи[131]. Заговорщикам была нужна «сабля». Они обратились к республиканским генералам. Первый выбор, генерал Жубер был убит при Нови. В этот момент пришло известие о прибытии во Францию Бонапарта[132]. От Фрежюса до Парижа Бонапарта приветствовали как спасителя. Приехав в Париж 16 октября 1799 года, он немедленно нашёл себя в центре политических интриг[133]. Брюмерианцы обратились к нему как к человеку, который хорошо подходил им по его популярности, военной репутации, амбиции и даже по его якобинскому прошлому[131].

Играя на страхах «террористического» заговора, брюмерианцы убедили советы встретиться 10 ноября 1799 в пригороде Парижа, Сен-Клу; для подавления «заговора» Бонапарт назначался командующим 17-й дивизией, расположенной в департаменте Сены. Двое директоров, Сийес и Дюко, сами заговорщики, подали в отставку, а третьего, Барраса, к ней принудили. В Сен-Клу Наполеон объявил Совету Старейшин, что Директория самораспустилась и о создании комиссии по новой конституции. Совет Пятисот трудно было так легко убедить, и, когда Бонапарт вошёл без приглашения в палату заседаний, раздались крики «Вне закона!» Наполеон потерял самообладание, но его брат Люсьен спас ситуацию, вызвав гвардию в зал заседаний. Совет пятисот был изгнан из палаты, Директория распущена, и все полномочия были возложены на временное правительство из трёх консулов — Сийеса, Роже́ Дюко́ и Бонапарта[133].

Слухи, пришедшие из Сен-Клу вечером 19 брюмера, совершенно не удивили Париж. Военные неудачи, с которыми смогли справиться только в последний момент, экономический кризис, возвращение гражданской войны — всё это говорило о неудаче всего периода стабилизации при Директории[134].

Переворот 18 брюмера считается концом Великой французской революции.

Итоги революции

Революция привела к краху старого порядка и утверждению во Франции нового, более демократичного и прогрессивного общества. Однако, говоря о достигнутых целях и жертвах революции, многие историки склоняются к выводу, что те же цели могли быть достигнуты и без такого огромного количества жертв. Как указывает американский историк Р. Палмер, распространённой является точка зрения о том, что «спустя полвека после 1789 г. … условия во Франции были бы такими же и в том случае, если бы никакой революции не произошло»[135]. Алексис Токвиль писал, что крах Старого порядка произошёл бы и без всякой революции, но только постепенно. Пьер Губер отмечал, что многие пережитки Старого порядка остались и после революции и вновь расцвели под властью Бурбонов, установившейся начиная с 1815 г.[136].

В то же время ряд авторов указывает, что революция принесла народу Франции освобождение от тяжёлого гнёта, чего невозможно было достичь иным путём. «Сбалансированный» взгляд на революцию рассматривает её как большую трагедию в истории Франции, но вместе с тем неизбежную, вытекавшую из остроты классовых противоречий и накопившихся экономических и политических проблем[137].

Большинство историков полагает, что Великая французская революция имела огромное международное значение, способствовала распространению прогрессивных идей во всём мире, оказала влияние на серию революций в Латинской Америке, в результате которых последняя освободилась от колониальной зависимости, и на ряд других событий первой половины XIX в.

Историография и в культуре

Историографии Великой французской революции уже более двухсот лет и историки пытаются ответить на вопросы относительно истоков революции, её значения и последствий. Посвящённая ей историческая литература поистине необъятна. Но и в наше время научное истолкование этого величайшего события в новой истории ещё весьма далеко от своего завершения. В историографии идут длительные, горячие споры, причём не по каким-либо частностям или деталям, а по главным, коренным вопросам. Споры вызывает вопрос о хронологических рамках революции. Когда эта революция началась, когда кончилась, да и была ли во Франции конца XVIII века одна революция или несколько? На эти вопросы в исторической литературе давались и даются самые различные ответы. Ещё в либеральной историографии XIX — начала XX века сложилось представление о Великой французской революции как об одной и единой революции: «единое целое» — по выражению Клемансо (фр. La Révolution est un bloc), прошедшей в своём развитии ряд этапов. Французские историки периода Реставрации (Минье, Тьер) считали и консулат и империю Наполеона закономерными этапами развития революции. Олар, глава республиканской школы в историографии Французской революции, сложившейся на рубеже XIX и XX веков, отказывался признавать «императорский деспотизм» фазой революции и ограничивал её периодом 1789—1804 годов. Представители известной «русской школы» историков Французской революции (Кареев, Тарле) исключали из числа этапов развития революции и консулат, т.е. понимали под нею период 1789—1799 годов[138].

Без строгой историографии, заставляющей критически думать о подходах к истории, наши политические взгляды и наша риторическая стратегия были бы основаны только на наших предрассудках и страстях политического или идеологического момента. Как и в XIX веке, историю без историографии можно было бы читать просто как литературу, но это вряд ли будет рассматриваться как часть социальных наук[139]. «Чтобы восстановить историческую жизнь, — писал Мишле, — за ней надо терпеливо следовать на всех её путях, наблюдать все её формы, все её элементы. Но надо также с ещё большей страстью воспроизводить, восстанавливать всё это в целом, взаимодействие этих различных сил в мощном движении, которое превратилось бы в саму жизнь»[140].

Комментарии

  1. ↑ Цифры принадлежности к той или иной группировке менялись на протяжение существования Конвента«Ведущая роль в Конвенте принадлежала республиканским «партиям», между которыми, однако, шла острая борьба практически по всем вопросам внутренней и внешней политики. Правое крыло занимали жирондисты (примерно 140 человек), среди которых были такие крупные политические фигуры, как Бриссо, Верньо, Гюаде, Петион, Бюзо, и другие... Левое крыло — «партия» монтаньяров (сначала чуть более 110 человек, со временем их число выросло примерно до 150) — представляло собой пестрый конгломерат людей с разными социальными и экономическими взглядами... Между двумя враждующими группами располагалось «болото», или «равнина» — пассивное большинство (около 500 депутатов), поддерживавшее то одних, то других.»[56]
  2. ↑ На основе последних исследований террора:«Из 17 000 жертв, распределённых по конкретным географическим районам: 52% в Вандее, 19% - юго-восток, 10% в столице и 13% в остальной части Франции. Различие между зонами потрясений и незначительной доли достаточно сельской местности. Между ведомствами контраст становится более ярким. Некоторые из них пострадали сильнее, как внутренняя Луара, Вандея, чем Мен и Луара, Рона и Париж. В шести департаментах не было зарегистрировано ни одной казни; в тридцати одном было меньше, чем 10; в 32 меньше, чем 100; и только в 18 было более 1000. Обвинения в мятеже и измене были, безусловно, наиболее частыми основаниями для обвинения (78%), за которым следуют федерализм (10%), контрреволюционные высказывания (9%) и экономические преступления (1,25%). Ремесленники, лавочники, наёмные работники и простой люд составляли самый большой контингент (31%), сконцентрированный в Лионе, Марселе и соседних городах. Крестьяне представлены в большей степени (28%) из-за восстания в Вандее, чем федерализм и торговая буржуазии. Дворяне (8,25%) и священники (6,5%), которые, казалось бы, составляли относительно меньше жертв, фактически были в более высокой доле жертв, чем другие социальные категории. В самых спокойных регионах они были единственными жертвами. Кроме того, «Большой террор» вряд ли отличается от остального. В июне и июле 1794 года на его долю приходилось 14% казней, в отличие от 70% в период с октября 1793 по май 1794, и 3,5% до сентября 1793, если добавить казни без суда и смерти в тюрьме, то в общей сложности, по-видимому, 50 000 жертв Террора по всей Франции, что составляет 2 из каждой 1000 населения.»[91]
  3. ↑ 4 брюмера года IV, как раз перед окончанием своих полномочий, Конвент объявил всеобщую амнистию за «дела, связанные исключительно с революцией»[112]. На том же заседании было постановлено переименовать площадь Революции (фр. place de la Revolution) в площадь Согласия (фр. place de la Concorde)[113]

Примечания

  1. ↑ Goubert, 1969, с. 43.
  2. ↑ 1 2 Ревуненков, 1982, с. 66.
  3. ↑ Doyle, 2002, с. 87.
  4. ↑ Lefebvre, 1989, с. 22.
  5. ↑ Furet, 1996, с. 40.
  6. ↑ Lefebvre, 1989, с. 23.
  7. ↑ Vovelle, 1984, p. 76.
  8. ↑ Vovelle, 1984, p. 77.
  9. ↑ Lefebvre, 1962, с. 99.
  10. ↑ Lefebvre, 1989, с. 27.
  11. ↑ Ревуненков, 1982, с. 57-59.
  12. ↑ Soboul, 1975, с. 108-109.
  13. ↑ Soboul, 1975, с. 125.
  14. ↑ Soboul, 1975, с. 126-127.
  15. ↑ Furet, 1996, с. 45-51.
  16. ↑ Lefebvre, 1962, с. 103-105.
  17. ↑ Soboul, 1975, с. 130.
  18. ↑ Furet, 1996, с. 63.
  19. ↑ Vovelle, 1984, p. 102.
  20. ↑ Lefebvre, 1962, p. 114.
  21. ↑ Hampson, 1988, p. 67.
  22. ↑ Lefebvre, 1962, p. 115.
  23. ↑ Vovelle, 1984, p. 103.
  24. ↑ Thompson, 1959, p. 55.
  25. ↑ Furet, 1996, с. 67.
  26. ↑ Hampson, 1988, p. 74.
  27. ↑ Ревуненков, 1982, с. 71.
  28. ↑ 1 2 Hampson, 1988, с. 89.
  29. ↑ Lefebvre, 1963, p. 128.
  30. ↑ Бадак, 1998, с. 14, 16.
  31. ↑ Vovelle, 1984, p. 112-114.
  32. ↑ Ревуненков, 1982, с. 80.
  33. ↑ Rude, 1991, с. 57.
  34. ↑ Furet, 1996, с. 79.
  35. ↑ Soboul, 1975, с. 156.
  36. ↑ Ревуненков, 1982, с. 85.
  37. ↑ Ревуненков, 1982, с. 107.
  38. ↑ Doyle, 2002, p. 125-126.
  39. ↑ Rude, 1991, p. 63.
  40. ↑ Soboul, 1975, с. 198-202.
  41. ↑ Doyle, 2002, p. 144-148.
  42. ↑ Lefebvre, 1962, p. 176.
  43. ↑ Soboul, 1975, с. 222.
  44. ↑ Ревуненков, 1982, с. 128.
  45. ↑ Rude, 1991, p. 74.
  46. ↑ Lefebvre, 1962, p. 210.
  47. ↑ Hampson, 1988, с. 135-137.
  48. ↑ Lefebvre, 1962, p. 222.
  49. ↑ Soboul, 1975, p. 246.
  50. ↑ Hampson, 1988, p. 144.
  51. ↑ Ревуненков, 1982, с. 189.
  52. ↑ Lefebvre, 1962, p. 229-234.
  53. ↑ Lefebvre, 1962, p. 235.
  54. ↑ Soboul, 1975, p. 262.
  55. ↑ Ревуненков, 1982, p. 207.
  56. ↑ Чудинов, 2006, с. 297.
  57. ↑ Rude, 1991, с. 80.
  58. ↑ Hampson, 1988, с. 157.
  59. ↑ Doyle, 2002, p. 199-202.
  60. ↑ Rude, 1991, с. 82.
  61. ↑ Jordan, 1979, p. 172.
  62. ↑ Doyle, 2002, p. 196.
  63. ↑ Hampson, 1988, с. 176-178.
  64. ↑ Soboul, 1975, с. 309.
  65. ↑ Чудинов, 2006, с. 300.
  66. ↑ Hampson, 1988, p. 189.
  67. ↑ Lefebvre, 1963, p. 68.
  68. ↑ 1 2 Lefebvre, 1963, p. 55.
  69. ↑ Mathiez, 1929, p. 336.
  70. ↑ Soboul, 1975, p. 319.
  71. ↑ Bouloiseau, 1983, p. 67.
  72. ↑ Soboul, 1975, p. 316.
  73. ↑ Mathiez, 1929, p. 338.
  74. ↑ Адо, 1990, с. 238.
  75. ↑ Soboul, 1975, p. 323-325.
  76. ↑ Lefebvre, 1963, p. 64.
  77. ↑ Soboul, 1975, p. 328-330.
  78. ↑ 1 2 Furet, 1996, p. 134.
  79. ↑ Bouloiseau, 1983, p. 100.
  80. ↑ Lefebvre, 1963, p. 100.
  81. ↑ Lefebvre, 1963, p. 104.
  82. ↑ Lefebvre, 1963, p. 101.
  83. ↑ Thompson, 1959, p. 426.
  84. ↑ Lefebvre, 1963, p. 96.
  85. ↑ Lefebvre, 1963, p. 98.
  86. ↑ Soboul, 1975, p. 341.
  87. ↑ Lefebvre, 1963, p. 71.
  88. ↑ Furet, 1996, p. 135.
  89. ↑ Greer, 1935, p. 19.
  90. ↑ Furet, 1996, p. 138.
  91. ↑ Bouloiseau, 1983, p. 210.
  92. ↑ Soboul, 1975, p. 354.
  93. ↑ Lefebvre, 1963, p. 61.
  94. ↑ Thompson, 1959, p. 442.
  95. ↑ Чудинов, 2006, с. 303.
  96. ↑ Soboul, 1975, p. 359.
  97. ↑ Hampson, 1988, с. 227.
  98. ↑ Lefebvre, 1963, p. 88.
  99. ↑ Hampson, 1988, p. 220.
  100. ↑ Hampson, 1988, p. 221.
  101. ↑ Lefebvre, 1963, p. 90.
  102. ↑ Soboul, 1975, p. 405.
  103. ↑ Rude, 1991, с. 108.
  104. ↑ Lefebvre, 1963, p. 134.
  105. ↑ Furet, 1996, p. 150.
  106. ↑ Soboul, 1975, p. 411–412.
  107. ↑ Rude, 1991, p. 115.
  108. ↑ Thompson, 1959, p. 517.
  109. ↑ Woronoff, 1984, p. 9–10.
  110. ↑ Woronoff, 1984, p. 20.
  111. ↑ Doyle, 2002, p. 319.
  112. ↑ 1 2 Soboul, 1975, p. 473.
  113. ↑ Thompson, 1988, p. 473.
  114. ↑ Woronoff, 1984, p. 29.
  115. ↑ Soboul, 1975, p. 483.
  116. ↑ Lefebvre, 1963, p. 174.
  117. ↑ 1 2 Lefebvre, 1963, p. 175.
  118. ↑ Rude, 1991, p. 122.
  119. ↑ Lefebvre, 1963, p. 176.
  120. ↑ Soboul, 1975, p. 503-509.
  121. ↑ Furet, 1996, p. 181.
  122. ↑ Soboul, 1975, p. 507.
  123. ↑ Soboul, 1975, p. 508.
  124. ↑ Lefebvre, 1964, p. 338.
  125. ↑ Soboul, 1975, p. 523-525.
  126. ↑ Woronoff, 1984, p. 162.
  127. ↑ Woronoff, 1984, p. 164.
  128. ↑ Doyle, 2002, p. 372.
  129. ↑ Woronoff, 1984, p. 184.
  130. ↑ Soboul, 1975, p. 540.
  131. ↑ 1 2 Rude, 1991, p. 125.
  132. ↑ Doyle, 2002, p. 374.
  133. ↑ 1 2 Woronoff, 1984, p. 188.
  134. ↑ Woronoff, 1984, p. 189.
  135. ↑ Palmer, 1971, с. 253.
  136. ↑ Goubert, 1973, с. 245-247.
  137. ↑ Palmer, 1971, с. 254.
  138. ↑ Проблемы, 1967, с. 83-92.
  139. ↑ Kates, 1998, с. 17.
  140. ↑ Soboul, 1988, с. 272.

Литература

Ссылки

Сборники документов:

http-wikipediya.ru

Великая французская революция — WiKi

Причины революции

Франция в XVIII веке была абсолютной монархией, опиравшейся на бюрократическую централизацию и регулярную армию. Существовавший в стране социально-экономический и политический режим сложился в результате сложных компромиссов, выработанных в ходе длительного политического противостояния и гражданских войн XIV—XVI вв. Один из таких компромиссов существовал между королевской властью и привилегированными сословиями — за отказ от политических прав государственная власть всеми бывшими в её распоряжении средствами охраняла социальные привилегии этих двух сословий. Другой компромисс существовал по отношению к крестьянству — в течение длительной серии крестьянских войн XIV—XVI вв. крестьяне добились отмены подавляющего большинства денежных налогов и перехода к натуральным отношениям в сельском хозяйстве. Третий компромисс существовал в отношении буржуазии (которая в то время являлась средним классом, в интересах которой правительство тоже делало немало, сохраняя ряд привилегий буржуазии по отношению к основной массе населения (крестьянству) и поддерживая существование десятков тысяч мелких предприятий, владельцы которых и составляли слой французских буржуа). Однако сложившийся в результате этих сложных компромиссов режим не обеспечивал нормального развития Франции, которая в XVIII в. начала отставать от своих соседей, прежде всего от Англии. Кроме того, чрезмерная эксплуатация всё больше вооружала против монархии народные массы, жизненные интересы которых совершенно игнорировались государством.

Постепенно в течение XVIII в. в верхах французского общества зрело понимание того, что старый порядок с его неразвитостью рыночных отношений, хаосом в системе управления, коррумпированной системой продажи государственных должностей, отсутствием чёткого законодательства, запутанной системой налогообложения и архаичной системой сословных привилегий нужно реформировать. Кроме того, королевская власть теряла доверие в глазах духовенства, дворянства и буржуазии, среди которых утверждалась мысль, что власть короля является узурпацией по отношению к правам сословий и корпораций (точка зрения Монтескье) или по отношению к правам народа (точка зрения Руссо). Благодаря деятельности просветителей, из которых особенно важны физиократы и энциклопедисты, в умах образованной части французского общества произошёл переворот. Наконец, при Людовике XV и в ещё большей мере при Людовике XVI были начаты либеральные реформы в политической и экономической областях.

Абсолютная монархия

Предреволюционный кризис

Во Франции предреволюционной эпохи в силу аграрной отсталости и спекуляций хлебом высшими сословиями голод был не редкостью. Голод случался почти каждые 15 лет, но локальные кризисы почти ежегодно[1]. Непосредственно в предреволюционные годы Францию поразил ряд стихийных бедствий. Засуха 1785 года вызвала фуражный голод. В 1787 году наблюдался недород шёлковых коконов. Это повлекло за собой сокращение лионского шёлкоткацкого производства. В конце 1788 года только в Лионе насчитывалось 20-25 тыс. безработных. Сильный град в июле 1788 года уничтожил урожай зерновых во многих провинциях. Крайне суровая зима 1788/89 годов погубила многие виноградники и часть урожая. Цены на продовольствие поднялись. Снабжение рынков хлебом и другими продуктами резко ухудшилось. В довершение всего начался промышленный кризис, толчком к которому послужил англо-французский торговый договор 1786 года. По этому договору обе стороны значительно понизили таможенные пошлины. Договор оказался убийственным для французского производства, которое не могло выдержать конкуренции более дешёвых английских товаров, хлынувших во Францию[2][3]. Тысячи французских предприятий разорились. Резко выросла безработица.

Предреволюционный кризис ведёт своё начало от участия Франции в американской войне за независимость. Восстание английских колоний можно рассматривать одной из непосредственных причин Французской революции, и потому, что идеи прав человека нашли сильный отклик во Франции и перекликались с идеями Просвещения, и из-за того что Людовик XVI получил свои финансы в очень плохом состоянии. Министр финансов Неккер финансировал войну с помощью займов, но с течением времени и это стало невозможным. После заключения мира в 1783 дефицит королевской казны составлял более 20 процентов. В 1788 расходы составляли 629 млн ливров, в то время как налоги приносили только 503 млн. Поднять традиционные налоги, которые в основном платили крестьяне, в условиях экономического спада 80-х было невозможно. Современники обвиняли двор в расточительности. Общественное мнение всех сословий единогласно считало, что утверждение налогов должно быть прерогативой Генеральных штатов и выборных представителей[4].

Некоторое время преемник Неккера Калонн по-прежнему продолжал практику займов. Когда же источники займов начали иссякать, 20 августа 1786 Калонн уведомил короля, что реформа финансов необходима[5]. Для покрытия дефицита (фр. Precis d'un plan d'amelioration des finances) предлагалось заменить двадцатину, которую платило фактически лишь третье сословие, новым поземельным налогом, который падал бы на все земли в королевстве, в том числе и на земли дворянства и духовенства. Для преодоления кризиса нужно было, чтобы налоги платили все[6]. Для оживления торговли предлагалось ввести свободу хлебной торговли и отменить внутренние таможенные пошлины. Калонн возвращался также к планам Тюрго и Неккера относительно местного самоуправления. Предлагалось создать окружные, провинциальные и общинные собрания, в которых участвовали бы все собственники с годовым доходом не менее 600 ливров[7].

Понимая, что подобная программа не найдёт поддержки со стороны парламентов, Калонн посоветовал королю созвать нотаблей, из которых каждый персонально приглашался королём и на лояльность которых можно было рассчитывать. Таким образом правительство обращалось к аристократии — спасти финансы монархии и основы старого режима, спасти большинство своих привилегий, пожертвовав только частью[8]. Но в то же время это являлось первой уступкой абсолютизма: король советовался со своей аристократией, а не уведомлял её о своей воле[9].

Аристократическая фронда

Нотабли собрались в Версале 22 февраля 1787. Среди них были принцы крови, герцоги, маршалы, епископы и архиепископы, президенты парламентов, интенданты, депутаты провинциальных штатов, мэры главных городов — всего 144 персоны. Отражая преобладающее мнение привилегированных сословий, нотабли выразили своё возмущение предложениями реформы избрать провинциальные ассамблеи без сословного различия, а также нападками на права духовенства. Как и следовало ожидать, они осудили прямой поземельный налог и потребовали в первую очередь изучить доклад казначейства. Поражённые услышанным в докладе состоянием финансов, они объявили самого Калонна главным виновником дефицита. В результате Людовику XVI пришлось дать отставку Калонну 8 апреля 1787[10].

Преемником Калонна по рекомендации королевы Марии-Антуанетты был назначен Ломени де Бриенн, которому нотабли предоставили заём в 67 млн ливров, что позволило заткнуть некоторые дыры в бюджете. Но утвердить поземельный налог, падавший на все сословия, нотабли отказались, сославшись на свою неправомочность. Это означало, что они отсылали короля к Генеральным штатам. Ломени де Бриенн был вынужден проводить политику, намеченную его предшественником. Один за другим появляются эдикты короля о свободе хлебной торговли, о замене дорожной барщины денежным налогом, о гербовом и иных сборах, о возвращении гражданских прав протестантам, о создании провинциальных собраний, в которых третье сословие имело представительство, равное представительству двух привилегированных сословий, вместе взятых, наконец, о поземельном налоге, падающем на все сословия. Но Парижский и иные парламенты отказываются регистрировать эти эдикты. 6 августа 1787 устраивается заседание с присутствием короля (фр. Lit de justice), и спорные эдикты вносятся в книги Парижского парламента. Но на другой день парламент отменяет как незаконные постановления, принятые накануне по приказу короля. Король высылает Парижский парламент в Труа, но это вызывает такую бурю протестов, что Людовик XVI вскоре амнистирует непокорный парламент, который теперь также требует созыва Генеральных штатов[11].

Движение за восстановление прав парламентов, начатое судейской аристократией, всё более перерастало в движение за созыв Генеральных штатов. Привилегированные сословия заботились теперь лишь о том, чтобы Генеральные штаты были созваны в старых формах и третье сословие получило лишь одну треть мест и чтобы голосование производилось посословно. Это давало большинство привилегированным сословиям в Генеральных штатах и право диктовать свою политическую волю королю на руинах абсолютизма. Многие историки называют этот период «аристократической революцией», и конфликт аристократии с монархией с появлением на сцене третьего сословия становится общенациональным[12].

Созыв Генеральных штатов

В конце августа 1788 министерство Ломени де Бриенна получило отставку и к власти вновь был призван Неккер (с титулом генерального директора финансов). Неккер вновь стал регулировать хлебную торговлю. Он воспретил экспорт хлеба и приказал закупать хлеб за границей. Восстановили также обязательство продавать зерно и муку только на рынках. Местным властям было разрешено производить учёт зерна и муки и заставлять владельцев вывозить свои запасы на рынки. Но пресечь рост цен на хлеб и другие продукты Неккеру не удалось. Королевский регламент 24 января 1789 года постановил созвать Генеральные штаты и указывал целью будущего собрания «установление постоянного и неизменного порядка во всех частях управления, касающихся счастья подданных и благосостояния королевства, наискорейшее по возможности врачевание болезней государства и уничтожение всяких злоупотреблений». Избирательное право дано было всем французам мужского пола, достигшим двадцатипятилетнего возраста, имевшим постоянное место жительства и занесённым в списки налогов. Выборы были двухстепенные (а иногда трёхстепенные), то есть сначала выбирались представители населения (выборщики), которые и определяли депутатов собрания[13].

При этом король выражал желание, чтобы «и на крайних пределах его королевства, и в наименее известных селениях за каждым была обеспечена возможность довести до его сведения свои желания и свои жалобы». Эти наказы (фр. cahiers de doleances), «список жалоб», отразили настроения и требования различных групп населения. Наказы от третьего сословия требовали, чтобы все без исключения дворянские и церковные земли облагались налогом в том же размере, как и земли непривилегированных, требовали не только периодического созыва Генеральных штатов, но и того, чтобы они представляли не сословия, а нацию и чтобы министры были ответственны перед нацией, представленной в Генеральных штатах. Крестьянские наказы требовали уничтожения всех феодальных прав сеньоров, всех феодальных платежей, десятины, исключительного для дворян права охоты, рыбной ловли, возвращения захваченных сеньорами общинных земель. Буржуазия требовала отмены всех стеснений торговли и промышленности. Все наказы осуждали судебный произвол (фр. lettres de cachet), требовали суда присяжных, свободы слова и печати[14].

Выборы в Генеральные штаты вызвали невиданный подъём политической активности и сопровождались изданием многочисленных брошюр и памфлетов, авторы которых излагали свои взгляды на проблемы дня и формулировали самые различные социально-экономические и политические требования. Большой успех имела брошюра аббата Сийеса «Что такое третье сословие?». Автор её доказывал, что только третье сословие составляет нацию, а привилегированные — чужды нации, бремя, лежащее на нации. Именно в этой брошюре был сформулирован знаменитый афоризм: «Что такое третье сословие? Всё. Чем оно было до сих пор в политическом отношении? Ничем. Чего оно требует? Стать чем-то». Центром оппозиции или «патриотической партии» стал возникший в Париже Комитет тридцати. Он включал в себя героя Войны за независимость Америки маркиза Лафайета, аббата Сийеса, епископа Талейрана, графа Мирабо, советника Парламента Дюпора. Комитет развернул активную агитацию в поддержку требования удвоить представительство третьего сословия и ввести поголовное (фр.  par tête) голосование депутатов[15].

Вопрос о порядке работы Штатов вызвал острые разногласия. Генеральные штаты созывались в последний раз в 1614. Тогда, традиционно, все сословия имели равное представительство, а голосование проходило по сословиям (фр.  par ordre): один голос имело духовенство, один — дворянство и один — третье сословие. В то же время провинциальные ассамблеи, созданные Ломени де Бриенном в 1787, имели двойное представительство третьего сословия и этого же хотела подавляющая часть населения страны. Того же хотел и Неккер, понимавший, что ему нужна более широкая опора в проведении необходимых реформ и преодолении оппозиции привилегированных сословий. 27 декабря 1788 было объявлено, что третье сословие в Генеральных штатах получит двойное представительство. Вопрос же о порядке голосования остался нерешённым[16].

Провозглашение Национального собрания

5 мая 1789 в зале дворца «Малые забавы» (фр. Menus plaisirs) Версаля состоялось торжественное открытие Генеральных штатов. Депутаты были размещены посословно: справа от кресла короля сидело духовенство, слева — дворянство, напротив — третье сословие. Заседание открыл король, который предостерёг депутатов от «опасных нововведений» (фр. innovations dangereuses) и дал понять, что видит задачу Генеральных штатов лишь в том, чтобы изыскать средства для пополнения государственной казны. Между тем страна ждала от Генеральных штатов реформ. Конфликт между сословиями в Генеральных штатах начался уже 6 мая, когда депутаты духовенства и дворянства собрались на отдельные заседания, чтобы приступить к проверке полномочий депутатов. Депутаты третьего сословия отказались конституироваться в особую палату и пригласили депутатов от духовенства и дворянства к совместной проверке полномочий. Начались долгие переговоры между сословиями[17].

В конце концов в рядах депутатов, сначала от духовенства, а затем и от дворянства, наметился раскол. 10 июня аббат Сийес предложил обратиться к привилегированным сословиям с последним приглашением и 12 июня началась перекличка депутатов всех трёх сословий по бальяжным спискам. В последующие дни к депутатам третьего сословия присоединилось около 20 депутатов от духовенства и 17 июня большинство в 490 голосов против 90 провозгласило себя Национальным собранием (фр. Assemblee nationale). Через два дня депутаты от духовенства после бурных прений постановили присоединиться к третьему сословию. Людовик XVI и его окружение были крайне недовольны и король распорядился закрыть зал «Малых забав» под предлогом ремонта[18].

Утром 20 июня депутаты третьего сословия нашли зал заседаний запертым. Тогда они собрались в Зале для игры в мяч (фр. Jeu de paume) и по предложению Мунье дали клятву не расходиться до тех пор, пока не выработают конституцию. 23 июня в зале «Малых забав» для Генеральных штатов было устроено «королевское заседание» (фр. Lit de justice). Депутаты были рассажены посословно, как и 5 мая. Версаль был наводнён войсками. Король объявил, что отменяет постановления, принятые 17 июня и не допустит ни ограничения своей власти, ни нарушения традиционных прав дворянства и духовенства, и приказал депутатам разойтись[19].

Уверенный в том, что его повеления будут немедленно выполнены, король удалился. Вместе с ним ушла большая часть духовенства и почти все дворяне. Но депутаты третьего сословия остались сидеть на своих местах. Когда церемониймейстер напомнил председателю Байи о повелении короля, Байи ответил: «Собравшейся нации не приказывают». Затем поднялся Мирабо и произнёс: «Ступайте и скажите вашему господину, что мы находимся здесь по воле народа и оставим наши места, только уступая силе штыков!». Король приказал лейб-гвардии разогнать непослушных депутатов. Но когда гвардейцы пытались войти в зал «Малых забав», дорогу им со шпагами в руках преградили маркиз Лафайет и ещё несколько оставшихся знатных дворян. На этом же заседании по предложению Мирабо ассамблея объявила о неприкосновенности членов Национального собрания, и что всякий, кто посягнёт на их неприкосновенность, подлежит уголовной ответственности[2].

На другой день большинство духовенства, а ещё через день 47 депутатов от дворян присоединились к Национальному собранию. А 27 июня король приказал присоединиться остальным депутатам от дворянства и духовенства. Так совершилось преобразование Генеральных штатов в Национальное собрание, которое 9 июля объявило себя Учредительным национальным собранием (фр. Assemblee nationale constituante) в знак того, что считает своей главной задачей выработку конституции. В этот же день оно заслушало Мунье об основах будущей конституции, а 11 июля Лафайет представил проект Декларации прав человека, которую он считал необходимым предпослать конституции[20].

Но положение Собрания было непрочным. Король и его окружение не хотели примириться с поражением и готовились к разгону Собрания. 26 июня король отдал приказ о концентрации в Париже и его окрестностях армии в 20 000, преимущественно наёмных немецких и швейцарских полков. Войска расположились в Сен-Дени, Сен-Клу, Севре и на Марсовом поле. Прибытие войск сразу же накалило атмосферу в Париже. В саду Пале-Рояля стихийно возникли митинги, на которых раздавались призывы оказать отпор «иностранным наймитам». 8 июля Национальное собрание обратилось к королю с адресом, прося его отозвать войска из Парижа. Король ответил, что вызвал войска для охраны Собрания, но если присутствие войск в Париже беспокоит Собрание, то он готов перенести место его заседаний в Нуайон или Суассон. Это показывало, что король готовит разгон Собрания[21].

11 июля Людовик XVI дал отставку Неккеру и преобразовал министерство, поставив во главе его барона Бретейля, предлагавшего принять самые крайние меры против Парижа. «Если нужно будет сжечь Париж, мы сожжём Париж», — говорил он. Пост военного министра в новом кабинете занял маршал Брольи. Это было министерство государственного переворота. Казалось, дело Национального собрания потерпело поражение[22].

Оно было спасено общенациональной революцией.

Взятие Бастилии

  Штурм Бастилии

Отставка Неккера произвела немедленную реакцию. Передвижения правительственных войск подтверждали подозрения «аристократического заговора», а у людей состоятельных отставка вызвала панику, поскольку именно в нём они видели человека, способного предотвратить банкротство государства[23].

Париж узнал об отставке после полудня 12 июля. Был воскресный день. Толпы народа высыпали на улицы. Бюсты Неккера несли по всему городу. В Пале-Рояле молодой адвокат Камиль Демулен бросил клич: «К оружию!». Вскоре этот клич гремел повсюду. Французская гвардия (фр. Gardes françaises), среди которых были будущие генералы республики Лефевр, Гюлен, Эли, Лазар Гош, почти целиком перешла на сторону народа. Начались стычки с войсками. Драгуны немецкого полка (фр. Royal-Allemand) атаковали толпу у сада Тюильри, но отступили под градом камней. Барон де Безенваль, комендант Парижа приказал правительственным войскам отступить из города на Марсово поле (фр. Champ-de-Mars)[24].

На другой день, 13 июля, восстание ещё более разрослось. С раннего утра гудел набат. Около 8 часов утра в ратуше (фр. Hôtel de ville) собрались парижские выборщики. Был создан новый орган муниципальной власти — Постоянный комитет с целью возглавить и одновременно контролировать движение. На первом же заседании принимается решение о создании в Париже «гражданской милиции». Это было рождение парижской революционной Коммуны и Национальной гвардии[25].

Ждали атаки со стороны правительственных войск. Начали возводить баррикады, но не было достаточно вооружения для их защиты. По всему городу начался поиск оружия. Врывались в оружейные лавки, захватывая там всё, что могли найти. Утром 14 июля толпа захватила 32 000 ружей и пушки в Доме инвалидов, но пороха было недостаточно. Тогда направились к Бастилии. Эта крепость-тюрьма символизировала в общественном сознании репрессивную мощь государства. Реально же там находилось семь узников и чуть больше сотни солдат гарнизона, в основном инвалидов. После нескольких часов осады комендант де Лонэ капитулировал. Гарнизон потерял только одного человека убитым, а парижане 98 убитыми и 73 ранеными. После капитуляции семеро из гарнизона, включая самого коменданта, были растерзаны толпой[26].

Конституционная монархия

Муниципальная и крестьянская революции

Король вынужден был признать существование Учредительного собрания. Дважды уволенный Неккер был снова призван к власти, а 17 июля Людовик XVI в сопровождении делегации Национального собрания прибыл в Париж и принял из рук мэра Байи трехцветную кокарду, символизировавшую победу революции и присоединение к ней короля (красный и синий — цвета парижского герба, белый — цвет королевского знамени). Началась первая волна эмиграции; непримиримо настроенная высшая аристократия начала покидать Францию, включая брата короля, графа д’Артуа[27].

Ещё до отставки Неккера множество городов посылали адреса в поддержку Национального собрания, до 40 перед 14 июля. Началась «муниципальная революция», ускорившаяся после отставки Неккера и охватившая всю страну после 14 июля. Бордо, Кан, Анжер, Амьен, Вернон, Дижон, Лион и многие другие города были охвачены восстаниями. Интенданты, губернаторы, военные коменданты на местах либо бежали, либо утратили реальную власть. По примеру Парижа начались образовываться коммуны и национальная гвардия. Городские коммуны начали формировать федеральные объединения. В течение нескольких недель королевское правительство потеряло всякую власть над страной, провинции признавали теперь только Национальное собрание[28].

Экономический кризис и голод привёл к появлению в сельской местности множества бродяг, бездомных и мародёрствующих банд. Надежды крестьян на облегчение налогов, выраженные ещё в наказах, слухи об «аристократическом заговоре», приближение сбора нового урожая, всё это породило мириады страхов в деревне. Во второй половине июля разразился «Великий страх» (фр. Grande peur), породивший цепную реакцию по всей стране[29]. Возбуждённые крестьяне объединялись и вооружались, чтобы защитить свой урожай от бродячих банд, якобы нанятых аристократами; жгли замки сеньоров и уничтожали документы о землевладении. В некоторых провинциях было сожжено или разрушено около половины помещичьих усадеб[30].

Во время заседания «ночи чудес» (фр. La Nuit des Miracles) 4 августа и декретами 4-11 августа Учредительное собрание ответило на революцию крестьян и отменило личные феодальные повинности, сеньориальные суды, церковную десятину, привилегии отдельных провинций, городов и корпораций и объявило равенство всех перед законом в уплате государственных налогов и в праве занимать гражданские, военные и церковные должности. Но объявило при этом о ликвидации только «косвенных» повинностей (т. н. баналитетов): оставлялись «реальные» повинности крестьян, в частности, поземельный и подушный налоги[31].

26 августа 1789 г. Учредительное собрание приняло «Декларацию прав человека и гражданина» — один из первых документов демократического конституционализма. «Старому режиму», основанному на сословных привилегиях и произволе властей, были противопоставлены равенство всех перед законом, неотчуждаемость «естественных» прав человека, народный суверенитет, свобода взглядов, принцип «дозволено всё, что не запрещено законом» и другие демократические установки революционного просветительства, ставшие отныне требованиями права и действующего законодательства. Статья 1-я Декларации гласила: «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах». В статье 2-й гарантировались «естественные и неотъемлемые права человека», под которыми понимались «свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению». Источником верховной власти (суверенитета) объявлялась «нация», а закон — выражением «всеобщей воли»[32].

Поход на Версаль

  Революционно настроенные парижанки идут на Версаль

Людовик XVI отказался санкционировать Декларацию и декреты 5—11 августа. В Париже обстановка была напряжённой. Урожай в 1789 был хороший, но подвоз хлеба в Париж не увеличился. У булочных выстраивались длинные очереди[33].

В то же время в Версаль стекались офицеры, дворяне, кавалеры ордена Святого Людовика. 1 октября лейб-гвардия короля устроила банкет в честь новоприбывшего Фландрского полка. Участники банкета, возбуждённые вином и музыкой, восторженно кричали: «Да здравствует король!». Сначала лейб-гвардейцы, а затем и другие офицеры сорвали с себя трёхцветные кокарды и топтали их ногами, прикрепляя белые и чёрные кокарды короля и королевы. В Париже это вызвало новый взрыв страха «аристократического заговора» и требований переместить короля в Париж[34].

Утром 5 октября огромные толпы женщин, напрасно простоявшиx всю ночь в очередях у булочных, заполнили Гревскую площадь и окружили ратушу (фр. Hôtel-de-Ville). Многие считали, что с продовольствием станет лучше, если король будет находиться в Париже. Раздавались крики: «Хлеба! На Версаль!». Затем ударили в набат. Около полудня 6-7 тыс. человек, преимущественно женщин, с ружьями, пиками, пистолетами и двумя пушками двинулись на Версаль. Несколько часов спустя, по решению Коммуны, Лафайет повел в Версаль Национальную гвардию[35].

Около 11 вечера король известил о своем согласии утвердить Декларацию прав и другие декреты. Однако ночью толпа ворвалась во дворец, убив двух гвардейцев короля. Только вмешательство Лафайета предотвратило дальнейшее кровопролитие. По совету Лафайета король вышел на балкон вместе с королевой и дофином. Народ встретил его криками: «Короля в Париж! Короля в Париж!»[28].

6 октября из Версаля в Париж направилась примечательная процессия. Впереди шла Национальная гвардия; на штыках у гвардейцев было воткнуто по хлебу. Затем следовали женщины, одни восседая на пушках, другие в каретах, третьи пешком и наконец карета с королевской семьей. Женщины плясали и пели: «Мы везём пекаря, пекаршу и маленького пекарёнка!». Вслед за королевской семьей в Париж перебралось и Национальное собрание[36].

Реконструкция Франции

Учредительное собрание повело курс на создание во Франции конституционной монархии. Декретами от 8 и 10 октября 1789 был изменён традиционный титул французских королей: из «милостью божьей, короля Франции и Наварры», Людовик XVI стал «милостью божьей и в силу конституционного закона государства королём французов». Король остался главой государства и исполнительной власти, но править он мог лишь на основании закона. Законодательная власть принадлежала Национальному собранию, которое фактически стало высшей властью в стране. За королём было сохранено право назначать министров. Король не мог больше безгранично черпать из государственной казны. Право объявлять войну и заключать мир перешло к Национальному собранию. Декретом от 19 июня 1790 были отменены институт наследственного дворянства и все связанные с ним титулы. Называть себя маркизом, графом и пр. было запрещено. Граждане могли носить только фамилию главы семьи[37].

Центральная администрация была реорганизована. Исчезли королевские советы и статс-секретари. Отныне назначались шесть министров: внутренних дел, юстиции, финансов, иностранных дел, военный, военно-морского флота. По муниципальному закону от 14—22 декабря 1789 городам и провинциям было предоставлено самое широкое самоуправление. Упразднялись все агенты центральной власти на местах. Должности интендантов и их субделегатов были уничтожены. Декретом от 15 января 1790 Собрание установило новое административное устройство страны. Система деления Франции на провинции, губернаторства, женералитэ, бальяжи, сенешальства перестала существовать. Страна была разделена на 83 департамента, примерно равных по территории. Департаменты подразделялись на округа (дистрикты). Дистрикты разделялись на кантоны. Низшей административной единицей являлась коммуна (община). Коммуны больших городов разделялись на секции (районы, участки). Париж был разделён на 48 секций (вместо ранее существовавших 60 округов)[38].

Судебная реформа была проведена на тех же основаниях, что и административная реформа. Все старые судебные учреждения, включая и парламенты, были ликвидированы. Продажа судебных должностей, как и всяких других, была отменена. В каждом кантоне учреждался мировой суд, в каждом округе — суд дистрикта, в каждом главном городе департамента — уголовный суд. Создавались также единый для всей страны Кассационный суд, имевший право аннулировать приговоры судов других инстанций и направлять дела на новое рассмотрение, и Национальный Верховный суд, компетенции которого подлежали правонарушения со стороны министров и высших должностных лиц, а также преступления против безопасности государства. Суды всех инстанций являлись выборными (на основе имущественного ценза и других ограничений) и судили с участием присяжных[39].

Отменялись все привилегии и другие формы государственной регламентации экономической деятельности — цеха, корпорации, монополии и т. д. Ликвидировались таможни внутри страны на границах различных областей. Вместо многочисленных прежних налогов вводилось три новых — на земельную собственность, движимое имущество и торгово-промышленную деятельность. Учредительное собрание поставило «под охрану нации» гигантский государственный долг. 10 октября Талейран предложил использовать для погашения государственного долга церковные имущества, которые надлежало передать в распоряжение нации и продать. Декретами, принятыми в июне-ноябре 1790 оно осуществило так называемое «гражданское устройство духовенства», то есть провело реформу церкви, лишившую её прежнего привилегированного положения в обществе и превратившую церковь в орган государства. Из ведения церкви изымались регистрация рождений, смертей, браков, которые передавались государственным органам. Законным признавался только гражданский брак. Упразднялись все церковные титулы, кроме епископа и кюре (приходского священника). Епископы и приходские священники избирались выборщиками, первые — выборщиками департамента, вторые — приходскими выборщиками. Утверждение епископов папой (как главой вселенской католической церкви) отменялось: отныне французские епископы лишь извещали папу о своём избрании. Все священнослужители обязаны были принести специальную присягу «гражданскому устройству духовенства» под угрозой отставки[40].

Церковная реформа вызвала раскол среди французского духовенства. После того как папа не признал «гражданского устройства» церкви во Франции, все французские епископы, за исключением 7, отказались принести гражданскую присягу. Их примеру последовало около половины низшего духовенства. Между присяжным (фр. assermente), или конституционным, и неприсяжным (фр. refractaires) духовенством возникла острая борьба, значительно осложнившая политическую обстановку в стране. В дальнейшем «неприсяжные» священники, сохранившие влияние на значительные массы верующих, становятся одной из важнейших сил контрреволюции[41].

К этому времени наметился раскол среди депутатов Учредительного собрания. На волне общественной поддержки начали выделяться новые левые: Петион, Грегуар, Робеспьер. Вдобавок появились клубы и организации по всей стране. В Париже центрами радикализма стали клуб Якобинцев и Кордельеров. Конституционалисты в лице Мирабо, и после его внезапной смерти в апреле 1791, «триумвират» Барнав, Дюпор и Ламет считали, что события выходят за рамки принципов 1789 года и стремились приостановить развитие революции, повысив избирательный ценз, ограничив свободу прессы и активность клубов. Для этого им необходимо было оставаться у власти и пользоваться полной поддержкой короля. Внезапно почва разверзлась под ними. Людовик XVI бежал[42].

Вареннский кризис

Попытка побега короля является одним из наиболее важных событий революции. Внутренне это было очевидным доказательством несовместимости монархии и революционной Франции и уничтожило попытку установить конституционную монархию. Внешне это ускорило приближение военного конфликта с монархической Европой[43].

Около полуночи 20 июня 1791 года король, переодетый слугой, попытался бежать, но был узнан на границе в Варенне почтовым служащим ночью 21-22 июня. Королевскую семью вернули обратно в Париж вечером 25 июня среди мёртвого безмолвия парижан и национальных гвардейцев, державших свои ружья дулом вниз[44].

Страна восприняла известие о побеге как шок, как объявление войны, в которой её король находится в стане врага. С этого момента начинается радикализация революции (кому же тогда можно доверять, если сам король оказался изменником?). Впервые с начала Революции в печати стали открыто обсуждать возможность установления республики. Однако депутаты-конституционалисты, не желая углублять кризис и ставить под вопрос плоды почти двухлетней работы над Конституцией, взяли короля под защиту и заявили, что он был похищен. Кордельеры призвали горожан провести 17 июля на Марсовом поле сбор подписей под петицией с требованием об отречении короля. Городские власти запретили манифестацию. На Марсово поле прибыли мэр Байи и Лафайет с отрядом национальной гвардии. Национальные гвардейцы открыли огонь, убив несколько десятков человек. Это был первый раскол самого третьего сословия[45].

3 сентября 1791 года Национальное собрание приняло Конституцию. По ней предлагалось созвать Законодательное собрание — однопалатный парламент на основе высокого имущественного ценза. «Активных» граждан, получивших право голоса по конституции, оказалось всего 4,3 млн, а выборщиков, избиравших депутатов, — всего 50 тыс. В новый парламент не могли быть избраны депутаты Национального собрания. Законодательное собрание открылось 1 октября 1791 года. Король присягнул новой конституции и был восстановлен в своих функциях, но не в доверии к нему всей страны[46].

В Европе побег короля вызвал сильную эмоциональную реакцию. 27 августа 1791 года австрийский император Леопо́льд II и прусский король Фридрих Вильгельм II подписали Пильницкую декларацию, угрожая революционной Франции вооружённой интервенцией. С этого момента война казалась неизбежной. Ещё с 14 июля 1789 года началась эмиграция аристократии. Центр эмиграции находился в Кобленце, совсем недалеко от французской границы. Военная интервенция была последней надеждой аристократии. В то же время началась «революционная пропаганда» левой части Законодательного собрания с целью нанести решительный удар монархической Европе и зачеркнуть всякие надежды двора на реставрацию. Война, по мнению жирондистов, приведёт их к власти и покончит с двойной игрой короля. 20 апреля 1792 года Законодательное собрание объявило войну королю Венгрии и Богемии[47].

Падение монархии

  Штурм Тюильри 10 августа 1792 года

Война началась неудачно для французских войск. Французская армия была в состоянии хаоса и множество офицеров, в основном дворян, эмигрировало или перешло на сторону врага. Генералы возложили ответственность на недисциплинированность войск и военное министерство. Законодательное собрание приняло декреты, необходимые для национальной обороны, включая создание военного лагеря «федератов» (фр. fédérés) возле Парижа. Король, надеясь на скорое прибытие австрийских войск, наложил вето на декреты и сместил министерство Жиронды[48].

20 июня 1792 была организована демонстрация с целью оказать давление на короля. Во дворце, наводнённом демонстрантами, король вынужден был надеть фригийский колпак санкюлотов и выпить за здоровье нации, но отказался утвердить декреты и вернуть министров[49].

1 августа пришло известие о манифесте герцога Брауншвейгского с угрозой «военной экзекуции» Парижа в случае насилия над королём. Манифест произвёл обратное действие и возбудил республиканские чувства и требования низложения короля. После вступление в войну Пруссии (6 июля), 11 июля 1792 Законодательное собрание провозглашает «Отечество в опасности» (фр. La patrie est en danger), но отказывается рассматривать требования о низложении короля[50].

В ночь с 9-10 августа была сформирована повстанческая Коммуна из представителей 28 секций Парижа. 10 августа 1792 года около 20 тысяч национальных гвардейцев, федератов и санкюлотов окружили королевский дворец. Штурм был недолгим, но кровопролитным. Король Людовик XVI вместе с семьёй укрылся в Законодательном собрании и был низложен. 13 августа 1792 года Людовик XVI вместе с семьёй был переведён в тюрьму Тампль[51]. Законодательное собрание проголосовало за созыв Национального конвента на основе всеобщего избирательного права, который должен будет принять решение о будущей организации государства[52].

В конце августа прусская армия предприняла наступление на Париж и 2 сентября 1792 года взяла Верден. Парижская Коммуна закрыла оппозиционную прессу и начала производить обыски по всей столице, арестовав ряд неприсягнувших священников, дворян и аристократов. 11 августа Законодательное собрание предоставило муниципалитетам полномочия арестовывать «подозрительных»[53]. Добровольцы готовились уходить на фронт, и быстро распространились слухи, что их отправка станет сигналом для заключённых поднять восстание. Последовала волна казней в тюрьмах, что позже получило название «Сентябрьские убийства»[54], в ходе которых было убито до 2 000 человек, 1 100 — 1 400 только в Париже.[55]

Первая республика

Национальный конвент

21 сентября 1792 года в Париже открыл свои заседания Национальный конвент. 22 сентября Конвент упразднил монархию и провозгласил Францию республикой. Количественно Конвент состоял из 160 жирондистов, 200 монтаньяров и 389 депутатов Равнины (фр. La Plaine ou le Marais), всего 749 депутатов [пр 1]. Треть депутатов участвовала в предыдущих собраниях и принесла с собой все предыдущие разногласия и конфликты[57].

22 сентября пришло известие о битве при Вальми. Военная ситуация изменилась: после Вальми прусские войска отступили, и в ноябре французские войска заняли левый берег Рейна. Австрийцы, осаждавшие Лилль, 6 ноября были разбиты Дюмурье в битве при Жемаппе и эвакуировали Австрийские Нидерланды. Была занята Ницца, и Савойя провозгласила союз с Францией[58].

Лидеры Жиронды вновь возвращаются к революционной пропаганде, объявив «мир хижинам, войну дворцам» (фр. paix aux chaumières, guerre aux châteaux). В это же время появляется концепция «естественных границ» Франции с границей по Рейну. Французское наступление в Бельгии угрожало британским интересам в Голландии, что вело к созданию первой коалиции. Решительный разрыв произошёл после казни короля, и 7 марта Франция объявила войну Англии, а затем Испании[59]. В марте 1793 года начался Вандейский мятеж. Для спасения революции 6 апреля 1793 года создаётся Комитет общественного спасения, наиболее влиятельным членом которого стал Дантон.

Суд над Людовиком XVI
  Суд над королём в Конвенте

После восстания 10 августа 1792 Людовик XVI был низложен и помещен под сильную стражу в Тампле. Находка тайного сейфа (фр. armoire de fer) в Тюильри 20 ноября 1792 сделала суд над королём неизбежным. Документы, найденные в нём, подтверждали все подозрения в двойной игре короля[60].

Судебный процесс начался 10 декабря. Людовик XVI был классифицирован как враг и «узурпатор», чуждый телу нации. Голосование началось 14 января 1793. Голосование за виновность короля было единогласным. О результате голосования председатель Конвента, Верньо, объявил: «От имени французского народа Национальный Конвент объявил Людовика Капета виновным в злоумышлении против свободы нации и общей безопасности государства»[61].

Голосование о наказании началось 16 января и продолжалось до утра следующего дня. Из присутствующих 721 депутатов, 387 высказались за смертную казнь. По приказу Конвента вся Национальная гвардия Парижа была выстроена по обе стороны пути на эшафот. Утром 21 января Людовик XVI был обезглавлен на площади Революции[62].

Падение Жиронды
  Восстание 31 мая — 2 июня

Экономическая ситуация в начале 1793 года всё более ухудшается и в крупных городах начинаются волнения. Секционные активисты Парижа начали требовать «максимум» на основные продукты питания. Беспорядки и агитация продолжаются всю весну 1793-го и Конвент создает Комиссию Двенадцати по их расследованию, в которую вошли только жирондисты. По приказу комиссии были арестованы несколько секционных агитаторов и 25 мая Коммуна потребовала их освобождения; в то же время общие собрания секций Парижа составили список 22 видных жирондистов и потребовали их ареста. В Конвенте в ответ на это Максимен Инар заявил, что Париж будет разрушен, если парижские секции выступят против депутатов провинции[63].

Якобинцы объявили себя в состоянии восстания и 29 мая делегаты, представляющие тридцать три парижские секции, сформировали повстанческий комитет. 2 июня 80 000 вооружённых санкюлотов окружили Конвент. После попытки депутатов выйти в демонстративной процессии и, натолкнувшись на вооружённых национальных гвардейцев, депутаты подчинились давлению и объявили об аресте 29 ведущих жирондистов[64].

Федералистский мятеж начался до восстания 31 мая — 2 июня. В Лионе глава местных якобинцев Шалье был арестован ещё 29 мая, а 16 июля казнён. Многие жирондисты бежали из-под домашнего ареста в Париже, а известие о насильственном изгнании депутатов-жирондистов из Конвента вызвало в провинции движение протеста и охватило крупные города юга — Бордо, Марсель, Ним[65]. 13 июля Шарлотта Корде убила идола санкюлотов Жана-Поля Марата. Она была в контакте с жирондистами в Нормандии и они, как полагают, использовали её в качестве своего агента[66]. Помимо всего этого, пришло известие о беспрецедентной измене: Тулон и находящаяся там эскадра были сданы врагу[67].

Якобинский конвент

Пришедшие к власти монтаньяры столкнулись с драматическими обстоятельствами — федералистский мятеж, война в Вандее, военные неудачи, ухудшение экономической ситуации. Несмотря ни на что, гражданской войны избежать не удалось[68]. К середине июня около шестидесяти департаментов были охвачены более или менее открытым восстанием. Однако пограничные районы страны остались верны Конвенту [69].

Июль и август были неважные месяцы на границах. Майнц, символ победы прошлого года, капитулировал перед прусскими войсками, а австрийцы захватили крепости Конде и Валансьен и вторглись в северную Францию. Испанские войска пересекли Пиренеи и начали наступление на Перпиньян. Пьемонт воспользовался восстанием в Лионе и вторгся во Францию с востока. На Корсике Паоли поднял восстание и с британской помощью изгнал французов с острова. Английские войска начали осаду Дюнкерка в августе и в октябре союзники вторглись в Эльзас. Военная ситуация стала отчаянной[70].

В течение всего июня монтаньяры занимали выжидательную позицию, ожидая реакцию на восстание в Париже. Тем не менее, они не забыли о крестьянах. Крестьяне составляли самую большую часть Франции и в такой обстановке было важно удовлетворить их требования. Именно им восстание 31 мая (как и 14 июля и 10 августа) принесло существенные и постоянные выгоды. 3 июня были приняты законы о продаже имущества эмигрантов небольшими частями с условием уплаты в течение 10 лет; 10 июня был провозглашён дополнительный раздел общинных земель; и 17 июля закон об отмене сеньоральных повинностей и феодальных прав без всякой компенсации[68].

Конвент утвердил новую Конституцию в надежде оградить себя от обвинения в диктатуре и умиротворить департаменты. Декларация прав, которая предшествовала тексту Конституции, торжественно подтвердила неделимость государства и свободу слова, равенство и право сопротивления угнетению. Это выходило далеко за рамки Декларации 1789 года, добавив право на социальную помощь, работу, образование и восстание. Всякая политическая и социальная тирания отменялась[71]. Национальный суверенитет был расширен через институт референдума — Конституция должна была быть ратифицирована народом, как и законы в некоторых, точно определённых обстоятельствах[72]. Конституция была представлена для всеобщей ратификации и принята огромным большинством в 1 801 918 за и 17 610 против. Результаты плебисцита были обнародованы 10 августа 1793 года, но применение Конституции, текст которой был помещён в «священный ковчег» в зале заседаний Конвента, было отложено до заключения мира[73].

Революционное правительство

«Временное правительство Франции будет революционным до заключения мира» — декрет Конвента от 19 вандемьера II года (10 октября 1793)[74].

Конвент обновил состав Комитета общественного спасения (фр. Comité du salut public): Дантон был из него исключён 10 июля. Кутон, Сен-Жюст, Жанбон Сен-Андре и Приёр из Марны составили ядро нового комитета. К ним добавили Барера и Ленде, 27 июля Робеспьера, a затем 14 августа Карно и Приёра из департамента Кот-д’Ор; Колло д’Эрбуа и Бийо-Варенна — 6 сентября[75]. Прежде всего комитет должен был утвердить себя и выбрать те требования народа, которые были наиболее подходящими для достижения целей ассамблеи: сокрушить врагов Республики и зачеркнуть последние надежды аристократии на реставрацию. Управлять во имя Конвента и в то же время контролировать его, сдерживать санкюлотов без охлаждения их энтузиазма — это был необходимый баланс революционного правительства[76].

Под двойным знаменем фиксирования цен и террора давление санкюлотов достигло своего пика летом 1793 года. Кризис в снабжении продовольствием оставался главной причиной недовольства санкюлотов; лидеры «бешеных» требуют от Конвента установления «максимума». В августе серия декретов дали комитету полномочия по контролю над обращением зерна, а также утвердили свирепые наказания за их нарушение. В каждом районе были созданы «хранилища изобилия». 23 августа декрет о массовой мобилизации (фр. levée en masse) объявлял всё взрослое население республики «находящимся в состоянии постоянной реквизиции»[77].

5 сентября парижане попытались повторить восстание 2 июня. Вооруженные секции снова окружили Конвент с требованием создания внутренней революционной армии, ареста «подозрительных» и чистки комитетов. Вероятно, это был ключевой день в формировании революционного правительства: Конвент поддался давлению, но сохранил контроль над событиями. Это поставило террор на повестку дня — 5 сентября, 9-го создание революционной армии, 11-го — декрет о «максимуме» на хлеб (общий контроль цен и заработной платы — 29 сентября), 14-го реорганизация Революционного Трибунала, 17-го закон о «подозрительных», и 20-го декрет давал право местным революционным комитетам задачу составления списков[78].

Эта сумма учреждений, мер и процедур была закреплена в декрете от 14 фримера (4 декабря 1793), который определил это постепенное развитие централизованной диктатуры, основанной на терроре. В центре был Конвент, исполнительной властью которого был Комитет общественного спасения, наделённый огромными полномочиями: он интерпретировал декреты Конвента и определял способы их применения; под его непосредственным руководством были все государственные органы и служащие; он определял военную и дипломатическую деятельность, назначал генералов и членов других комитетов при условии ратификации их Конвентом. Он был ответственным за ведение войны, общественный порядок, обеспечение и снабжение населения. Парижская коммуна, известный бастион санкюлотов, также была нейтрализована, попав под его контроль[78].

Организация победы

Блокада принудила Францию к автаркии; чтобы сохранить Республику, правительство мобилизовало все производительные силы и приняло необходимость контролируемой экономики, которую вводили экспромтом как того требовала ситуация[79]. Необходимо было разработать военное производство, возродить внешнюю торговлю и найти новые ресурсы в самой Франции, а времени было мало. Обстоятельства постепенно вынудили правительство взять на себя руководство экономикой всей страны[80].

Все материальные ресурсы стали предметом реквизиции. Фермеры сдавали зерно, фураж, шерсть, лен, коноплю, а ремесленники и торговцы — выпускаемую продукцию. Сырьё тщательно искали — металл всех видов, церковные колокола, старую бумагу, ветошь и пергамент, травы, хворост и даже пепел для производства калийных солей и каштаны для их перегонки. Все предприятия были переданы в распоряжение нации — леса, рудники, карьеры, печи, горны, кожевенные заводы, фабрики по производству бумаги и тканей, мастерские по изготовлению обуви. Труд и ценность произведённого подлежали регулированию цен. Никто не имел права спекулировать, пока Отечество находилось в опасности. Вооружение вызывало большую обеспокоенность. Уже в сентябре 1793 был дан толчок по созданию национальных мануфактур для военной промышленности — создание фабрики в Париже для производства ружей и личного оружия, гренельский пороховой завод[81]. Особое обращение было сделано учёным. Монж, Вандермонд, Бертолле, Дарсе, Фуркруа усовершенствовали металлургию и производство оружия[82]. В Мёдоне проводились эксперименты по аэронавтике. Во время битвы при Флерюсе воздушный шар был поднят над теми же местами, что и в будущей войне 1914. И ничем не меньше, как «чудом» для современников, было получение семафором Шаппа на Монмартре в течение часа известий о падении Ле-Кенуа, находящейся в удалении 120 миль от Парижа[83].

Летний набор (фр. Levée en masse) был завершён, и к июлю общая численность армии достигла 650 000. Трудности были огромны. Производство на нужды войны началось только в сентябре. Армия находилась в состоянии реорганизации. Весной 1794 была предпринята система «амальгамы», слияние добровольческих батальонов с линейной армией. Два батальона добровольцев соединялись с одним батальоном линейной армии, составляя полубригаду или полк. В то же время было восстановлено единоначалие и дисциплина. Чистка армии исключила большинство дворян. В целях воспитания новых офицерских кадров по декрету 13 прериаля (1 июня 1794) был основан Колледж Марса (фр. Ecole de Mars) — каждый дистрикт посылал туда по шесть юношей. Командующих армиями утверждал Конвент[84].

Постепенно возникло военное командование, несравненное по качеству: Марсо, Гош, Журдан, Бонапарт, Клебер, Массена, как и офицерский состав, отличный не только в военных качествах, но и в чувстве гражданской ответственности[85].

Террор

Хотя террор был организован в сентябре 1793 года, он, на самом деле, не применялся до октября, и только в результате давления со стороны санкюлотов[86]. Большие политические процессы начались в октябре. Королева Мария-Антуанетта была гильотинирована 16 октября. Специальным указом ограничили защиту 21 жирондиста, и они погибли 31-го, Верньо и Бриссо в том числе[87].

  Казнь Марии-Антуанетты

На вершине аппарата террора находился Комитет общественной безопасности, второй орган государства, состоящий из двенадцати членов, избираемых каждый месяц в соответствии с правилами Конвента и наделённый функциями общественной безопасности, слежения и полиции, как гражданской так и военной. Он использовал большой штат чиновников, возглавлял сеть местных революционных комитетов и применял закон о «подозрительных» путём просеивания сквозь тысячи местных доносов и арестов, которые он затем должен был предоставить в Революционный трибунал[88].

Террор применялся к врагам Республики где бы они ни были, был социально неразборчив и направлен политически. Его жертвы принадлежали ко всем классам, которые ненавидели революцию или жили в тех регионах, где угроза восстания была наиболее серьёзной. «Тяжесть репрессивных мер в провинциях», — пишет Матьез, — «находилась в прямой зависимости от опасности мятежа»[89].

Таким же образом, депутаты, отправленные Конвентом как «представители в миссии» (фр. les représentants en mission), были вооружены широкими полномочиями и действовали в соответствии с ситуацией и собственного темперамента: в июле Робер Ленде усмирил жирондистское восстание на западе без единого смертного приговора; в Лионе, несколько месяцев спустя, Колло д’Эрбуа и Жозеф Фуше полагались на частые суммарные казни, применяя массовые расстрелы, потому что гильотина работала недостаточно быстро[90][пр 2].

Победа начала определяться осенью 1793 года. Конец федералистского мятежа ознаменовался взятием Лиона 9 октября и 19 декабря — Тулона. 17 октября вандейское восстание было подавлено в Шоле и 14 декабря в Ле-Мане после ожесточённых уличных боёв. Города вдоль границ были освобождены. Дюнкерк — после победы при Ондскоте (8 сентября), Мобёж — после победы при Ваттиньи (6 октября), Ландау — после победы при Висамбуре (26 декабря). Келлерман оттеснил испанцев к Бидасоа и Савойя была освобождена. Гош и Пишегрю нанесли ряд поражений пруссакам и австрийцам в Эльзасе[92].

Борьба фракций

Ещё с сентября 1793 можно было ясно определить два крыла среди революционеров. Одно было тем, что позже назвали эбертистами — хотя сам Эбер никогда не был лидером фракции — и проповедовали войну насмерть, частично приняв программу «бешеных», которую одобряли санкюлоты. Они пошли на соглашение с монтаньярами, надеясь через них осуществлять давление на Конвент. Они доминировали в клубе Кордельеров, заполнили военное министерство Бушотта, и могли увлечь за собой Коммуну[93]. Другое крыло возникло в ответ на растущую централизацию революционного правительства и диктатуру комитетов — дантонисты; вокруг депутатов Конвента: Дантон, Делакруа, Демулен, как наиболее заметные среди них.

Продолжающийся с 1790 года религиозный конфликт был подоплёкой предпринятой эбертистами кампании «дехристианизации». Федералистский мятеж усилил контрреволюционную агитацию «неприсягнувших» священников. Принятие Конвентом 5 октября нового, революционного календаря, призванного заменить прежний, связанный с христианством, «ультрас» использовали как повод для начала кампании против католической веры[94]. В Париже это движение возглавила Коммуна. Католические храмы закрывались, священников принуждали к отречению от сана, глумились над христианскими святынями. Взамен католицизма пытались насадить «культ Разума». Движение принесло ещё больше волнений в департаментах и компрометировало революцию в глазах глубоко верующей страны. Большинство Конвента крайне негативно отнеслось к этой инициативе и привело к ещё большей поляризации между фракциями. В конце ноября — начале декабря против «дехристианизации» решительно выступили Робеспьер и Дантон, положив ей конец[95].

Ставя приоритет национальной обороны над всеми другими соображениями, Комитет общественного спасения старался держаться промежуточной позиции между модерантизмом и экстремизмом. Революционное правительство не намерено было уступать эбертистам в ущерб революционному единству, в то время как требования умеренных подрывали контролируемую экономику, необходимую для ведения военных действий, и террор, который обеспечивал всеобщее повиновение[96]. Но в конце зимы 1793 нехватка продуктов питания приняла резкий поворот к худшему. Эбертисты начали требовать применение жёстких мер и сначала Комитет вёл себя примирительно. Конвент проголосовал около 15 млн ливров на облегчение кризиса[97], 3 вантоза Барер от имени комитета общественного спасения представил новый общий «максимум» и 8-го декрет о конфискации имущества «подозрительных» и распределения его среди нуждающихся — вантозские декреты (фр. Loi de ventôse an II). Кордельеры полагали, что, если они усилят давление, то восторжествуют раз и навсегда. Были призывы к восстанию, хотя это было, наверное, в качестве новой демонстрации, как в сентябре 1793.

Но 22 вантоза II года (12 марта 1794 г.) Комитет решил покончить с эбертистами. К Эберу, Ронсену, Венсану и Моморо были добавлены иностранцы Проли, Клоотс и Перейра с тем, чтобы представить их как участников «иностранного заговора». Все были казнены 4 жерминаля (24 марта 1794)[98]. Затем Комитет обратился к дантонистам, некоторые из которых были причастны к финансовым махинациям. 5 апреля Дантон, Делакруа, Демулен, Филиппо были казнены[99].

Драма жерминаля полностью изменила политическую ситуацию. Санкюлоты были ошеломлены казнью эбертистов. Все их позиции влияния были утеряны: революционная армия была расформирована, инспекторы уволены, Бушотт потерял военное министерство, клуб Кордельеров был подавлен и запуган, и под давлением правительства было закрыто 39 революционных комитетов. Произошла чистка Коммуны и она была заполнена номинантами Комитета. С казнью дантонистов большинство ассамблеи впервые пришло в ужас от ею же созданного правительства[100].

Комитет играл роль посредника между собранием и секциями. Уничтожив лидеров секций комитеты порвали с санкюлотами, источником власти правительства, давления которых так опасался Конвент со времени восстания 31 мая. Уничтожив дантонистов, оно посеяло страх среди членов собрания, который легко мог перейти в бунт. Правительству казалось, что оно имело поддержку большинства собрания. Оно ошибалось. Освободив Конвент от давления секций, оно осталось на милости собрания. Оставался только внутренний раскол правительства, чтобы его уничтожить[101].

Термидорианский переворот

Основные усилия правительства были направлены на военную победу и мобилизация всех ресурсов начала приносить свои плоды. К лету 1794 года республика создала 14 армий и 8 мессидора 2 года (26 июня 1794) была одержана решающая победа при Флерюсе. Бельгия была открыта французским войскам. 10 июля Пишегрю занял Брюссель и соединился с Самбро-Маасской армией Журдана. Революционная экспансия началась. Но победы в войне начали ставить под сомнение смысл продолжения террора[102].

Централизация революционного правительства, террор и казни оппонентов справа и слева привело решение всяческих политических разногласий в поле заговоров и интриг. Централизация привела к сосредоточению революционного правосудия в Париже. Представители на местах были отозваны и многие из них, такие как Тальен в Бордо, Фуше в Лионе, Каррье в Нанте, чувствовали себя под непосредственной угрозой за эксцессы террора в провинции во время подавления федералистского восстания и войны в Вандее. Теперь эти эксцессы представлялись компрометацией революции и Робеспьер не преминул выразить это, например, Фуше. В Комитете общественного спасения усилились разногласия, приведшие к расколу правительства[103].

После казни эбертистов и дантонистов и празднования фестиваля Верховного Существа фигура Робеспьера приобрела преувеличенное значение в глазах революционной Франции. В свою очередь он не считался с чувствительностью своих коллег, что могло показаться расчётом или властолюбием. В своей последней речи в Конвенте, 8 термидора, он обвинил своих оппонентов в интриганстве и вынес вопрос о расколе на суд Конвента. У Робеспьера потребовали, чтобы он назвал имена обвиняемых, однако, он отказался. Эта неудача уничтожила его, так как депутаты предположили, что он требует карт-бланш[104]. Этой ночью была образована непростая коалиция между радикалами и умеренными в собрании, между депутатами, которым угрожала непосредственная опасность, членами комитетов и депутатами равнины. На следующий день, 9 термидора, Робеспьеру и его сторонникам не было позволено говорить, и против них был объявлен обвинительный декрет.

  Казнь Робеспьера

Парижская Коммуна призвала к восстанию, освободила арестованных депутатов и мобилизовала 2-3 тысячи национальных гвардейцев[105]. Ночь 9-10 термидора была одной из самых хаотичных в Париже, когда Коммуна и Конвент соревновались за поддержку секций. Конвент объявил восставших вне закона; Баррасу был поставлена задача мобилизации вооруженных сил Конвента, и секции Парижа, деморализованные казнью эбертистов и экономической политикой Коммуны, после некоторых колебаний поддержали Конвент. Национальные гвардейцы и артиллеристы, собранные Коммуной у ратуши, остались без инструкций и разошлись. Около двух часов утра колонна секции Гравилье во главе с Леонардом Бурдоном ворвалась в ратушу (фр. Hôtel de Ville) и арестовали мятежников.

Вечером 10 термидора (28 июля 1794) Робеспьер, Сен-Жюст, Кутон и девятнадцать их сторонников были казнены без суда и следствия. На следующий день был казнён семьдесят один функционер восставшей Коммуны, крупнейшая массовая казнь за всю историю революции[106].

Термидорианская реакция

Комитет общественного спасения был исполнительной властью и, в условиях войны с первой коалицией, внутренней гражданской войны, был наделён широкими прерогативами. Конвент подтверждал и избирал его состав каждый месяц, обеспечивая централизацию и постоянный состав исполнительной власти. Теперь же, после военных побед и падения робеспьеристов, Конвент отказался подтвердить столь широкие полномочия, тем более, что угроза восстаний со стороны санкюлотов была устранена. Было решено, что ни один из членов руководящих комитетов не должен занимать должность в течение более четырёх месяцев и его состав должен быть обновляем на треть ежемесячно. Комитет был ограничен только в область ведения войны и дипломатии. Сейчас будут, в общей сложности, шестнадцать комитетов с равными правами. Осознавая опасность фрагментации, термидорианцы, наученные опытом, ещё больше боялись монополизации власти. В течение нескольких недель революционное правительство было демонтировано[107].

Ослабление власти привело к ослаблению террора, подчинению которому обеспечивалась общенациональная мобилизация. После 9-го термидора Якобинский клуб был закрыт, в Конвент вернулись уцелевшие жирондисты. В конце августа парижская Коммуна была упразднена и заменена «административной комиссией полиции» (фр. commission administrative de police). В июне 1795 само слово «революционер», слово-символ всего якобинского периода, было запрещено[108]. Термидорианцы отменили меры государственного вмешательства в экономику, ликвидировали «максимум» 4 нивоза (24 декабря 1794 года). Результатом явился рост цен, инфляция, срыв продовольственного снабжения[109]. Бедствиям низов и среднего класса противостояло богатство нуворишей: они лихорадочно наживались, жадно пользовались богатством, бесцеремонно афишируя его. В 1795 году, доведённое до голода, население Парижа дважды поднимало восстания (12 жерминаля и 1 прериаля) с требованиями «хлеба и конституции 1793 года», но Конвент подавил восстания с помощью военной силы[110].

Термидорианцы разрушили революционное правительство, но тем не менее пожали плоды национальной обороны. Осенью была занята Голландия и в январе 1795 провозглашена Батавская республика. В то же время начался распад первой коалиции. 5 апреля 1795 был заключен Базельский мир с Пруссией и 22 июля мир с Испанией. Теперь республика провозгласила левый берег Рейна своей «естественной границей» и аннексировала Бельгию. Австрия отказалась признать Рейн восточной границей Франции и война возобновилась.

22 августа 1795 года Конвент принял новую конституцию. Законодательная власть поручалась двум палатам — Совету пятисот и Совету старейшин, был введён значительный избирательный ценз. Исполнительная власть была отдана в руки Директории — пяти директоров, избираемых Советом старейшин из кандидатов, представленных Советом пятисот. Боясь, что выборы в новые законодательные советы дадут большинство противникам республики, Конвент решил, что две трети «пятисот» и «старейшин» будут на первый раз обязательно взяты из членов Конвента[111].

Когда была объявлена указанная мера, роялисты в самом Париже подняли восстание 13-го вандемьера (5 октября 1795 года), в котором главное участие принадлежало центральным секциям города, полагавшим, что Конвент нарушил «суверенитет народа». Большая часть столицы была в руках повстанцев; был сформирован центральный повстанческий комитет и Конвент осаждён. Баррас привлёк молодого генерала Наполеона Бонапарта, бывшего робеспьериста, как и других генералов — Карто, Брюна, Луазона, Дюпона. Мюрат захватил пушки из лагеря в Саблоне, и повстанцы, не имея артиллерии, были отброшены и рассеяны[112].

26 октября 1795 года Конвент самораспустился, уступив место советам пятисот и старейшин и Директории[пр 3].

Директория

Победив своих противников справа и слева, термидорианцы надеялись вернуться к принципам 1789 и придать стабильность республике на основе новой конституции — «середина между монархией и анархией» — по выражению Антуана Тибодо[114]. Директории досталось тяжёлое экономическое и финансовое положение, усугублявшееся продолжающейся войной на континенте. События с 1789 раскололи страну политически, идеологически и религиозно. Исключив народ и аристократию, режим зависел от узкого круга выборщиков, предусматриваемых цензом конституции III года, а они всё более и более двигались вправо[115].

Попытка стабилизации

Зимой 1795 экономический кризис достиг своего пика. Бумажные деньги печатались каждую ночь для использования на следующий день. 30 плювиоза IV года (19 февраля 1796) выпуск ассигнатов был прекращён. Правительство решило вновь вернуться к звонкой монете. Результатом была растрата большей части оставшегося национального достояния в интересах спекулянтов[116]. В сельской местности бандитизм распространился настолько, что даже мобильные колонны Национальной гвардии и угроза смертной казни не привели к улучшению. В Париже многие бы умерли от голода, если бы Директория не продолжила распределение продовольствия[117].

Это привело к возобновлению якобинской агитации. Но на этот раз якобинцы прибегли к заговорам и Гракх Бабёф возглавляет «тайную повстанческую директорию» Заговора Равных (фр. Conjuration des Égaux)[117]. Зимой 1795-96 образовался союз бывших якобинцев с целью свержения Директории. Движение «во имя равенства» было организовано в виде ряда концентрических уровней; был сформирован внутренний повстанческий комитет. План был оригинален и бедность парижских предместий ужасающей, но санкюлоты, деморализованные и запуганные после прериаля, не откликнулись на призывы бабувистов[118]. Заговорщики были преданы полицейским шпионом. Сто тридцать один человек был арестован и тридцать расстреляны на месте; соратники Бабёфа были привлечены к суду; Бабёфа и Дартэ гильотинировали через год[119].

  Наполеон на Аркольском мосту

Война на континенте продолжалась. Нанести удар по Англии республика была не в состоянии, оставалось сломить Австрию. 9 апреля 1796 года генерал Бонапарт вывел свою армию в Италию. В ослепительной кампании последовали ряд побед — Лоди (10 мая 1796), Кастильоне (15 августа), Арколе (15-17 ноября), Риволи (14 января 1797). 17 октября в Кампо-Формио был заключён мир с Австрией, закончивший войну первой коалиции, из которой Франция вышла победительницей, хотя Великобритания продолжала воевать[120].

Согласно конституции первые выборы трети депутатов, в том числе и «вечных», в жерминале V года (март-апрель 1797), оказались успехом для монархистов. Республиканское большинство термидорианцев исчезло. В советах пятисот и старейшин большинство принадлежало противникам Директории[121]. Правые в советах решили выхолостить власть Директории, лишив её финансовых полномочий. В отсутствие указаний в Конституции III года по вопросу возникновения такого конфликта, Директория при поддержке Бонапарта и Гоша решила прибегнуть к силе[122]. 18 фрюктидора V года (4 сентября 1797) Париж был помещён на военное положение. Декрет Директории объявлял, что все, кто призывает к реставрации монархии, будут расстреляны на месте. В 49 департаментах выборы были аннулированы, 177 депутатов были лишены полномочий, а 65 были приговорены к «сухой гильотине» — депортации в Гвиану. Эмигрантам, вернувшимся самовольно, было предложено в двухнедельный срок покинуть Францию под угрозой смерти[123].

Кризис 1799 года

Переворот 18 фрюктидора является поворотом в истории режима, установленного термидорианцами — это положило конец конституционному и либеральному эксперименту. Был нанесён сокрушительный удар монархистам, но в то же время влияние армии намного усилилось[124].

После договора Кампо-Формио только Великобритания противостояла Франции. Вместо концентрации своего внимания на оставшемся противнике и поддержания мира на континенте, Директория начала политику континентальной экспансии, уничтожившей все возможности стабилизации в Европе. Последовал египетский поход, который добавил к славе Бонапарта. Франция окружила себя «дочерними» республиками, сателлитами, политически зависимыми и экономически эксплуатируемыми: Батавская республика, Гельветическая республика в Швейцарии, Цизальпинская, Римская и Партенопейская (Неаполитанская) в Италии[125].

Весной 1799 война становится всеобщей. Вторая коалиция объединила Британию, Австрию, Неаполь и Швецию. Египетский поход привёл Турцию и Россию в её ряды[126]. Военные действия начались для Директории крайне неудачно. Вскоре Италия и часть Швейцарии были потеряны и республике пришлось оборонять свои «естественные границы». Как и в 1792–93 гг., Франция оказалась перед угрозой вторжения[127]. Опасность пробудила национальную энергию и последнее революционное усилие. 30 прериаля VII года (18 июня 1799 г.) советы переизбрали членов Директории, приведя «настоящих» республиканцев к власти и провели меры, в некоторой мере напоминавшие меры II года. По предложению генерала Журдана был объявлен призыв пяти возрастов. Был введён принудительный заём на 100 млн франков. 12 июля был принят закон о заложниках из числа бывших дворян[128].

Военные неудачи стали поводом роялистских восстаний на юге и возобновления гражданской войны в Вандее. В то же время страх перед возвращением тени якобинизма привел к решению покончить раз и навсегда с возможностью повторения времён республики 1793 года[129].

18 брюмера
  Генерал Бонапарт в Совете пятисот

К этому времени военная ситуация изменилась. Сам успех коалиции в Италии привёл к изменению планов. Было решено перебросить австрийские войска из Швейцарии в Бельгию и заменить их русскими войсками с целью вторжения во Францию. Переброска была произведена настолько плохо, что позволила французским войскам вновь занять Швейцарию и разбить противников по частям[130].

В этой тревожной обстановке брюмерианцы планируют ещё один, более решительный, переворот. Ещё раз, как и в фрюктидоре, нужно призвать армию, чтобы произвести чистку ассамблеи[131]. Заговорщикам была нужна «сабля». Они обратились к республиканским генералам. Первый выбор, генерал Жубер был убит при Нови. В этот момент пришло известие о прибытии во Францию Бонапарта[132]. От Фрежюса до Парижа Бонапарта приветствовали как спасителя. Приехав в Париж 16 октября 1799 года, он немедленно нашёл себя в центре политических интриг[133]. Брюмерианцы обратились к нему как к человеку, который хорошо подходил им по его популярности, военной репутации, амбиции и даже по его якобинскому прошлому[131].

Играя на страхах «террористического» заговора, брюмерианцы убедили советы встретиться 10 ноября 1799 в пригороде Парижа, Сен-Клу; для подавления «заговора» Бонапарт назначался командующим 17-й дивизией, расположенной в департаменте Сены. Двое директоров, Сийес и Дюко, сами заговорщики, подали в отставку, а третьего, Барраса, к ней принудили. В Сен-Клу Наполеон объявил Совету Старейшин, что Директория самораспустилась и о создании комиссии по новой конституции. Совет Пятисот трудно было так легко убедить, и, когда Бонапарт вошёл без приглашения в палату заседаний, раздались крики «Вне закона!» Наполеон потерял самообладание, но его брат Люсьен спас ситуацию, вызвав гвардию в зал заседаний. Совет пятисот был изгнан из палаты, Директория распущена, и все полномочия были возложены на временное правительство из трёх консулов — Сийеса, Роже́ Дюко́ и Бонапарта[133].

Слухи, пришедшие из Сен-Клу вечером 19 брюмера, совершенно не удивили Париж. Военные неудачи, с которыми смогли справиться только в последний момент, экономический кризис, возвращение гражданской войны — всё это говорило о неудаче всего периода стабилизации при Директории[134].

Переворот 18 брюмера считается концом Великой французской революции.

Итоги революции

Революция привела к краху старого порядка и утверждению во Франции нового, более демократичного и прогрессивного общества. Однако, говоря о достигнутых целях и жертвах революции, многие историки склоняются к выводу, что те же цели могли быть достигнуты и без такого огромного количества жертв. Как указывает американский историк Р. Палмер, распространённой является точка зрения о том, что «спустя полвека после 1789 г. … условия во Франции были бы такими же и в том случае, если бы никакой революции не произошло»[135]. Алексис Токвиль писал, что крах Старого порядка произошёл бы и без всякой революции, но только постепенно. Пьер Губер отмечал, что многие пережитки Старого порядка остались и после революции и вновь расцвели под властью Бурбонов, установившейся начиная с 1815 г.[136].

В то же время ряд авторов указывает, что революция принесла народу Франции освобождение от тяжёлого гнёта, чего невозможно было достичь иным путём. «Сбалансированный» взгляд на революцию рассматривает её как большую трагедию в истории Франции, но вместе с тем неизбежную, вытекавшую из остроты классовых противоречий и накопившихся экономических и политических проблем[137].

Большинство историков полагает, что Великая французская революция имела огромное международное значение, способствовала распространению прогрессивных идей во всём мире, оказала влияние на серию революций в Латинской Америке, в результате которых последняя освободилась от колониальной зависимости, и на ряд других событий первой половины XIX в.

Историография и в культуре

Историографии Великой французской революции уже более двухсот лет и историки пытаются ответить на вопросы относительно истоков революции, её значения и последствий. Посвящённая ей историческая литература поистине необъятна. Но и в наше время научное истолкование этого величайшего события в новой истории ещё весьма далеко от своего завершения. В историографии идут длительные, горячие споры, причём не по каким-либо частностям или деталям, а по главным, коренным вопросам. Споры вызывает вопрос о хронологических рамках революции. Когда эта революция началась, когда кончилась, да и была ли во Франции конца XVIII века одна революция или несколько? На эти вопросы в исторической литературе давались и даются самые различные ответы. Ещё в либеральной историографии XIX — начала XX века сложилось представление о Великой французской революции как об одной и единой революции: «единое целое» — по выражению Клемансо (фр. La Révolution est un bloc), прошедшей в своём развитии ряд этапов. Французские историки периода Реставрации (Минье, Тьер) считали и консулат и империю Наполеона закономерными этапами развития революции. Олар, глава республиканской школы в историографии Французской революции, сложившейся на рубеже XIX и XX веков, отказывался признавать «императорский деспотизм» фазой революции и ограничивал её периодом 1789—1804 годов. Представители известной «русской школы» историков Французской революции (Кареев, Тарле) исключали из числа этапов развития революции и консулат, т.е. понимали под нею период 1789—1799 годов[138].

Без строгой историографии, заставляющей критически думать о подходах к истории, наши политические взгляды и наша риторическая стратегия были бы основаны только на наших предрассудках и страстях политического или идеологического момента. Как и в XIX веке, историю без историографии можно было бы читать просто как литературу, но это вряд ли будет рассматриваться как часть социальных наук[139]. «Чтобы восстановить историческую жизнь, — писал Мишле, — за ней надо терпеливо следовать на всех её путях, наблюдать все её формы, все её элементы. Но надо также с ещё большей страстью воспроизводить, восстанавливать всё это в целом, взаимодействие этих различных сил в мощном движении, которое превратилось бы в саму жизнь»[140].

Комментарии

  1. ↑ Цифры принадлежности к той или иной группировке менялись на протяжение существования Конвента«Ведущая роль в Конвенте принадлежала республиканским «партиям», между которыми, однако, шла острая борьба практически по всем вопросам внутренней и внешней политики. Правое крыло занимали жирондисты (примерно 140 человек), среди которых были такие крупные политические фигуры, как Бриссо, Верньо, Гюаде, Петион, Бюзо, и другие... Левое крыло — «партия» монтаньяров (сначала чуть более 110 человек, со временем их число выросло примерно до 150) — представляло собой пестрый конгломерат людей с разными социальными и экономическими взглядами... Между двумя враждующими группами располагалось «болото», или «равнина» — пассивное большинство (около 500 депутатов), поддерживавшее то одних, то других.»[56]
  2. ↑ На основе последних исследований террора:«Из 17 000 жертв, распределённых по конкретным географическим районам: 52% в Вандее, 19% - юго-восток, 10% в столице и 13% в остальной части Франции. Различие между зонами потрясений и незначительной доли достаточно сельской местности. Между ведомствами контраст становится более ярким. Некоторые из них пострадали сильнее, как внутренняя Луара, Вандея, чем Мен и Луара, Рона и Париж. В шести департаментах не было зарегистрировано ни одной казни; в тридцати одном было меньше, чем 10; в 32 меньше, чем 100; и только в 18 было более 1000. Обвинения в мятеже и измене были, безусловно, наиболее частыми основаниями для обвинения (78%), за которым следуют федерализм (10%), контрреволюционные высказывания (9%) и экономические преступления (1,25%). Ремесленники, лавочники, наёмные работники и простой люд составляли самый большой контингент (31%), сконцентрированный в Лионе, Марселе и соседних городах. Крестьяне представлены в большей степени (28%) из-за восстания в Вандее, чем федерализм и торговая буржуазии. Дворяне (8,25%) и священники (6,5%), которые, казалось бы, составляли относительно меньше жертв, фактически были в более высокой доле жертв, чем другие социальные категории. В самых спокойных регионах они были единственными жертвами. Кроме того, «Большой террор» вряд ли отличается от остального. В июне и июле 1794 года на его долю приходилось 14% казней, в отличие от 70% в период с октября 1793 по май 1794, и 3,5% до сентября 1793, если добавить казни без суда и смерти в тюрьме, то в общей сложности, по-видимому, 50 000 жертв Террора по всей Франции, что составляет 2 из каждой 1000 населения.»[91]
  3. ↑ 4 брюмера года IV, как раз перед окончанием своих полномочий, Конвент объявил всеобщую амнистию за «дела, связанные исключительно с революцией»[112]. На том же заседании было постановлено переименовать площадь Революции (фр. place de la Revolution) в площадь Согласия (фр. place de la Concorde)[113]

Примечания

  1. ↑ Goubert, 1969, с. 43.
  2. ↑ 1 2 Ревуненков, 1982, с. 66.
  3. ↑ Doyle, 2002, с. 87.
  4. ↑ Lefebvre, 1989, с. 22.
  5. ↑ Furet, 1996, с. 40.
  6. ↑ Lefebvre, 1989, с. 23.
  7. ↑ Vovelle, 1984, p. 76.
  8. ↑ Vovelle, 1984, p. 77.
  9. ↑ Lefebvre, 1962, с. 99.
  10. ↑ Lefebvre, 1989, с. 27.
  11. ↑ Ревуненков, 1982, с. 57-59.
  12. ↑ Soboul, 1975, с. 108-109.
  13. ↑ Soboul, 1975, с. 125.
  14. ↑ Soboul, 1975, с. 126-127.
  15. ↑ Furet, 1996, с. 45-51.
  16. ↑ Lefebvre, 1962, с. 103-105.
  17. ↑ Soboul, 1975, с. 130.
  18. ↑ Furet, 1996, с. 63.
  19. ↑ Vovelle, 1984, p. 102.
  20. ↑ Lefebvre, 1962, p. 114.
  21. ↑ Hampson, 1988, p. 67.
  22. ↑ Lefebvre, 1962, p. 115.
  23. ↑ Vovelle, 1984, p. 103.
  24. ↑ Thompson, 1959, p. 55.
  25. ↑ Furet, 1996, с. 67.
  26. ↑ Hampson, 1988, p. 74.
  27. ↑ Ревуненков, 1982, с. 71.
  28. ↑ 1 2 Hampson, 1988, с. 89.
  29. ↑ Lefebvre, 1963, p. 128.
  30. ↑ Бадак, 1998, с. 14, 16.
  31. ↑ Vovelle, 1984, p. 112-114.
  32. ↑ Ревуненков, 1982, с. 80.
  33. ↑ Rude, 1991, с. 57.
  34. ↑ Furet, 1996, с. 79.
  35. ↑ Soboul, 1975, с. 156.
  36. ↑ Ревуненков, 1982, с. 85.
  37. ↑ Ревуненков, 1982, с. 107.
  38. ↑ Doyle, 2002, p. 125-126.
  39. ↑ Rude, 1991, p. 63.
  40. ↑ Soboul, 1975, с. 198-202.
  41. ↑ Doyle, 2002, p. 144-148.
  42. ↑ Lefebvre, 1962, p. 176.
  43. ↑ Soboul, 1975, с. 222.
  44. ↑ Ревуненков, 1982, с. 128.
  45. ↑ Rude, 1991, p. 74.
  46. ↑ Lefebvre, 1962, p. 210.
  47. ↑ Hampson, 1988, с. 135-137.
  48. ↑ Lefebvre, 1962, p. 222.
  49. ↑ Soboul, 1975, p. 246.
  50. ↑ Hampson, 1988, p. 144.
  51. ↑ Ревуненков, 1982, с. 189.
  52. ↑ Lefebvre, 1962, p. 229-234.
  53. ↑ Lefebvre, 1962, p. 235.
  54. ↑ Soboul, 1975, p. 262.
  55. ↑ Ревуненков, 1982, p. 207.
  56. ↑ Чудинов, 2006, с. 297.
  57. ↑ Rude, 1991, с. 80.
  58. ↑ Hampson, 1988, с. 157.
  59. ↑ Doyle, 2002, p. 199-202.
  60. ↑ Rude, 1991, с. 82.
  61. ↑ Jordan, 1979, p. 172.
  62. ↑ Doyle, 2002, p. 196.
  63. ↑ Hampson, 1988, с. 176-178.
  64. ↑ Soboul, 1975, с. 309.
  65. ↑ Чудинов, 2006, с. 300.
  66. ↑ Hampson, 1988, p. 189.
  67. ↑ Lefebvre, 1963, p. 68.
  68. ↑ 1 2 Lefebvre, 1963, p. 55.
  69. ↑ Mathiez, 1929, p. 336.
  70. ↑ Soboul, 1975, p. 319.
  71. ↑ Bouloiseau, 1983, p. 67.
  72. ↑ Soboul, 1975, p. 316.
  73. ↑ Mathiez, 1929, p. 338.
  74. ↑ Адо, 1990, с. 238.
  75. ↑ Soboul, 1975, p. 323-325.
  76. ↑ Lefebvre, 1963, p. 64.
  77. ↑ Soboul, 1975, p. 328-330.
  78. ↑ 1 2 Furet, 1996, p. 134.
  79. ↑ Bouloiseau, 1983, p. 100.
  80. ↑ Lefebvre, 1963, p. 100.
  81. ↑ Lefebvre, 1963, p. 104.
  82. ↑ Lefebvre, 1963, p. 101.
  83. ↑ Thompson, 1959, p. 426.
  84. ↑ Lefebvre, 1963, p. 96.
  85. ↑ Lefebvre, 1963, p. 98.
  86. ↑ Soboul, 1975, p. 341.
  87. ↑ Lefebvre, 1963, p. 71.
  88. ↑ Furet, 1996, p. 135.
  89. ↑ Greer, 1935, p. 19.
  90. ↑ Furet, 1996, p. 138.
  91. ↑ Bouloiseau, 1983, p. 210.
  92. ↑ Soboul, 1975, p. 354.
  93. ↑ Lefebvre, 1963, p. 61.
  94. ↑ Thompson, 1959, p. 442.
  95. ↑ Чудинов, 2006, с. 303.
  96. ↑ Soboul, 1975, p. 359.
  97. ↑ Hampson, 1988, с. 227.
  98. ↑ Lefebvre, 1963, p. 88.
  99. ↑ Hampson, 1988, p. 220.
  100. ↑ Hampson, 1988, p. 221.
  101. ↑ Lefebvre, 1963, p. 90.
  102. ↑ Soboul, 1975, p. 405.
  103. ↑ Rude, 1991, с. 108.
  104. ↑ Lefebvre, 1963, p. 134.
  105. ↑ Furet, 1996, p. 150.
  106. ↑ Soboul, 1975, p. 411–412.
  107. ↑ Rude, 1991, p. 115.
  108. ↑ Thompson, 1959, p. 517.
  109. ↑ Woronoff, 1984, p. 9–10.
  110. ↑ Woronoff, 1984, p. 20.
  111. ↑ Doyle, 2002, p. 319.
  112. ↑ 1 2 Soboul, 1975, p. 473.
  113. ↑ Thompson, 1988, p. 473.
  114. ↑ Woronoff, 1984, p. 29.
  115. ↑ Soboul, 1975, p. 483.
  116. ↑ Lefebvre, 1963, p. 174.
  117. ↑ 1 2 Lefebvre, 1963, p. 175.
  118. ↑ Rude, 1991, p. 122.
  119. ↑ Lefebvre, 1963, p. 176.
  120. ↑ Soboul, 1975, p. 503-509.
  121. ↑ Furet, 1996, p. 181.
  122. ↑ Soboul, 1975, p. 507.
  123. ↑ Soboul, 1975, p. 508.
  124. ↑ Lefebvre, 1964, p. 338.
  125. ↑ Soboul, 1975, p. 523-525.
  126. ↑ Woronoff, 1984, p. 162.
  127. ↑ Woronoff, 1984, p. 164.
  128. ↑ Doyle, 2002, p. 372.
  129. ↑ Woronoff, 1984, p. 184.
  130. ↑ Soboul, 1975, p. 540.
  131. ↑ 1 2 Rude, 1991, p. 125.
  132. ↑ Doyle, 2002, p. 374.
  133. ↑ 1 2 Woronoff, 1984, p. 188.
  134. ↑ Woronoff, 1984, p. 189.
  135. ↑ Palmer, 1971, с. 253.
  136. ↑ Goubert, 1973, с. 245-247.
  137. ↑ Palmer, 1971, с. 254.
  138. ↑ Проблемы, 1967, с. 83-92.
  139. ↑ Kates, 1998, с. 17.
  140. ↑ Soboul, 1988, с. 272.

Литература

Ссылки

Сборники документов:

ru-wiki.org

Великая французская революция — википедия фото

Причины революции

Франция в XVIII веке была абсолютной монархией, опиравшейся на бюрократическую централизацию и регулярную армию. Существовавший в стране социально-экономический и политический режим сложился в результате сложных компромиссов, выработанных в ходе длительного политического противостояния и гражданских войн XIV—XVI вв. Один из таких компромиссов существовал между королевской властью и привилегированными сословиями — за отказ от политических прав государственная власть всеми бывшими в её распоряжении средствами охраняла социальные привилегии этих двух сословий. Другой компромисс существовал по отношению к крестьянству — в течение длительной серии крестьянских войн XIV—XVI вв. крестьяне добились отмены подавляющего большинства денежных налогов и перехода к натуральным отношениям в сельском хозяйстве. Третий компромисс существовал в отношении буржуазии (которая в то время являлась средним классом, в интересах которой правительство тоже делало немало, сохраняя ряд привилегий буржуазии по отношению к основной массе населения (крестьянству) и поддерживая существование десятков тысяч мелких предприятий, владельцы которых и составляли слой французских буржуа). Однако сложившийся в результате этих сложных компромиссов режим не обеспечивал нормального развития Франции, которая в XVIII в. начала отставать от своих соседей, прежде всего от Англии. Кроме того, чрезмерная эксплуатация всё больше вооружала против монархии народные массы, жизненные интересы которых совершенно игнорировались государством.

Постепенно в течение XVIII в. в верхах французского общества зрело понимание того, что старый порядок с его неразвитостью рыночных отношений, хаосом в системе управления, коррумпированной системой продажи государственных должностей, отсутствием чёткого законодательства, запутанной системой налогообложения и архаичной системой сословных привилегий нужно реформировать. Кроме того, королевская власть теряла доверие в глазах духовенства, дворянства и буржуазии, среди которых утверждалась мысль, что власть короля является узурпацией по отношению к правам сословий и корпораций (точка зрения Монтескье) или по отношению к правам народа (точка зрения Руссо). Благодаря деятельности просветителей, из которых особенно важны физиократы и энциклопедисты, в умах образованной части французского общества произошёл переворот. Наконец, при Людовике XV и в ещё большей мере при Людовике XVI были начаты либеральные реформы в политической и экономической областях.

Абсолютная монархия

Предреволюционный кризис

Во Франции предреволюционной эпохи в силу аграрной отсталости и спекуляций хлебом высшими сословиями голод был не редкостью. Голод случался почти каждые 15 лет, но локальные кризисы почти ежегодно[1]. Непосредственно в предреволюционные годы Францию поразил ряд стихийных бедствий. Засуха 1785 года вызвала фуражный голод. В 1787 году наблюдался недород шёлковых коконов. Это повлекло за собой сокращение лионского шёлкоткацкого производства. В конце 1788 года только в Лионе насчитывалось 20-25 тыс. безработных. Сильный град в июле 1788 года уничтожил урожай зерновых во многих провинциях. Крайне суровая зима 1788/89 годов погубила многие виноградники и часть урожая. Цены на продовольствие поднялись. Снабжение рынков хлебом и другими продуктами резко ухудшилось. В довершение всего начался промышленный кризис, толчком к которому послужил англо-французский торговый договор 1786 года. По этому договору обе стороны значительно понизили таможенные пошлины. Договор оказался убийственным для французского производства, которое не могло выдержать конкуренции более дешёвых английских товаров, хлынувших во Францию[2][3]. Тысячи французских предприятий разорились. Резко выросла безработица.

Предреволюционный кризис ведёт своё начало от участия Франции в американской войне за независимость. Восстание английских колоний можно рассматривать одной из непосредственных причин Французской революции, и потому, что идеи прав человека нашли сильный отклик во Франции и перекликались с идеями Просвещения, и из-за того что Людовик XVI получил свои финансы в очень плохом состоянии. Министр финансов Неккер финансировал войну с помощью займов, но с течением времени и это стало невозможным. После заключения мира в 1783 дефицит королевской казны составлял более 20 процентов. В 1788 расходы составляли 629 млн ливров, в то время как налоги приносили только 503 млн. Поднять традиционные налоги, которые в основном платили крестьяне, в условиях экономического спада 80-х было невозможно. Современники обвиняли двор в расточительности. Общественное мнение всех сословий единогласно считало, что утверждение налогов должно быть прерогативой Генеральных штатов и выборных представителей[4].

Некоторое время преемник Неккера Калонн по-прежнему продолжал практику займов. Когда же источники займов начали иссякать, 20 августа 1786 Калонн уведомил короля, что реформа финансов необходима[5]. Для покрытия дефицита (фр. Precis d'un plan d'amelioration des finances) предлагалось заменить двадцатину, которую платило фактически лишь третье сословие, новым поземельным налогом, который падал бы на все земли в королевстве, в том числе и на земли дворянства и духовенства. Для преодоления кризиса нужно было, чтобы налоги платили все[6]. Для оживления торговли предлагалось ввести свободу хлебной торговли и отменить внутренние таможенные пошлины. Калонн возвращался также к планам Тюрго и Неккера относительно местного самоуправления. Предлагалось создать окружные, провинциальные и общинные собрания, в которых участвовали бы все собственники с годовым доходом не менее 600 ливров[7].

Понимая, что подобная программа не найдёт поддержки со стороны парламентов, Калонн посоветовал королю созвать нотаблей, из которых каждый персонально приглашался королём и на лояльность которых можно было рассчитывать. Таким образом правительство обращалось к аристократии — спасти финансы монархии и основы старого режима, спасти большинство своих привилегий, пожертвовав только частью[8]. Но в то же время это являлось первой уступкой абсолютизма: король советовался со своей аристократией, а не уведомлял её о своей воле[9].

Аристократическая фронда

Нотабли собрались в Версале 22 февраля 1787. Среди них были принцы крови, герцоги, маршалы, епископы и архиепископы, президенты парламентов, интенданты, депутаты провинциальных штатов, мэры главных городов — всего 144 персоны. Отражая преобладающее мнение привилегированных сословий, нотабли выразили своё возмущение предложениями реформы избрать провинциальные ассамблеи без сословного различия, а также нападками на права духовенства. Как и следовало ожидать, они осудили прямой поземельный налог и потребовали в первую очередь изучить доклад казначейства. Поражённые услышанным в докладе состоянием финансов, они объявили самого Калонна главным виновником дефицита. В результате Людовику XVI пришлось дать отставку Калонну 8 апреля 1787[10].

Преемником Калонна по рекомендации королевы Марии-Антуанетты был назначен Ломени де Бриенн, которому нотабли предоставили заём в 67 млн ливров, что позволило заткнуть некоторые дыры в бюджете. Но утвердить поземельный налог, падавший на все сословия, нотабли отказались, сославшись на свою неправомочность. Это означало, что они отсылали короля к Генеральным штатам. Ломени де Бриенн был вынужден проводить политику, намеченную его предшественником. Один за другим появляются эдикты короля о свободе хлебной торговли, о замене дорожной барщины денежным налогом, о гербовом и иных сборах, о возвращении гражданских прав протестантам, о создании провинциальных собраний, в которых третье сословие имело представительство, равное представительству двух привилегированных сословий, вместе взятых, наконец, о поземельном налоге, падающем на все сословия. Но Парижский и иные парламенты отказываются регистрировать эти эдикты. 6 августа 1787 устраивается заседание с присутствием короля (фр. Lit de justice), и спорные эдикты вносятся в книги Парижского парламента. Но на другой день парламент отменяет как незаконные постановления, принятые накануне по приказу короля. Король высылает Парижский парламент в Труа, но это вызывает такую бурю протестов, что Людовик XVI вскоре амнистирует непокорный парламент, который теперь также требует созыва Генеральных штатов[11].

Движение за восстановление прав парламентов, начатое судейской аристократией, всё более перерастало в движение за созыв Генеральных штатов. Привилегированные сословия заботились теперь лишь о том, чтобы Генеральные штаты были созваны в старых формах и третье сословие получило лишь одну треть мест и чтобы голосование производилось посословно. Это давало большинство привилегированным сословиям в Генеральных штатах и право диктовать свою политическую волю королю на руинах абсолютизма. Многие историки называют этот период «аристократической революцией», и конфликт аристократии с монархией с появлением на сцене третьего сословия становится общенациональным[12].

Созыв Генеральных штатов

В конце августа 1788 министерство Ломени де Бриенна получило отставку и к власти вновь был призван Неккер (с титулом генерального директора финансов). Неккер вновь стал регулировать хлебную торговлю. Он воспретил экспорт хлеба и приказал закупать хлеб за границей. Восстановили также обязательство продавать зерно и муку только на рынках. Местным властям было разрешено производить учёт зерна и муки и заставлять владельцев вывозить свои запасы на рынки. Но пресечь рост цен на хлеб и другие продукты Неккеру не удалось. Королевский регламент 24 января 1789 года постановил созвать Генеральные штаты и указывал целью будущего собрания «установление постоянного и неизменного порядка во всех частях управления, касающихся счастья подданных и благосостояния королевства, наискорейшее по возможности врачевание болезней государства и уничтожение всяких злоупотреблений». Избирательное право дано было всем французам мужского пола, достигшим двадцатипятилетнего возраста, имевшим постоянное место жительства и занесённым в списки налогов. Выборы были двухстепенные (а иногда трёхстепенные), то есть сначала выбирались представители населения (выборщики), которые и определяли депутатов собрания[13].

При этом король выражал желание, чтобы «и на крайних пределах его королевства, и в наименее известных селениях за каждым была обеспечена возможность довести до его сведения свои желания и свои жалобы». Эти наказы (фр. cahiers de doleances), «список жалоб», отразили настроения и требования различных групп населения. Наказы от третьего сословия требовали, чтобы все без исключения дворянские и церковные земли облагались налогом в том же размере, как и земли непривилегированных, требовали не только периодического созыва Генеральных штатов, но и того, чтобы они представляли не сословия, а нацию и чтобы министры были ответственны перед нацией, представленной в Генеральных штатах. Крестьянские наказы требовали уничтожения всех феодальных прав сеньоров, всех феодальных платежей, десятины, исключительного для дворян права охоты, рыбной ловли, возвращения захваченных сеньорами общинных земель. Буржуазия требовала отмены всех стеснений торговли и промышленности. Все наказы осуждали судебный произвол (фр. lettres de cachet), требовали суда присяжных, свободы слова и печати[14].

Выборы в Генеральные штаты вызвали невиданный подъём политической активности и сопровождались изданием многочисленных брошюр и памфлетов, авторы которых излагали свои взгляды на проблемы дня и формулировали самые различные социально-экономические и политические требования. Большой успех имела брошюра аббата Сийеса «Что такое третье сословие?». Автор её доказывал, что только третье сословие составляет нацию, а привилегированные — чужды нации, бремя, лежащее на нации. Именно в этой брошюре был сформулирован знаменитый афоризм: «Что такое третье сословие? Всё. Чем оно было до сих пор в политическом отношении? Ничем. Чего оно требует? Стать чем-то». Центром оппозиции или «патриотической партии» стал возникший в Париже Комитет тридцати. Он включал в себя героя Войны за независимость Америки маркиза Лафайета, аббата Сийеса, епископа Талейрана, графа Мирабо, советника Парламента Дюпора. Комитет развернул активную агитацию в поддержку требования удвоить представительство третьего сословия и ввести поголовное (фр.  par tête) голосование депутатов[15].

Вопрос о порядке работы Штатов вызвал острые разногласия. Генеральные штаты созывались в последний раз в 1614. Тогда, традиционно, все сословия имели равное представительство, а голосование проходило по сословиям (фр.  par ordre): один голос имело духовенство, один — дворянство и один — третье сословие. В то же время провинциальные ассамблеи, созданные Ломени де Бриенном в 1787, имели двойное представительство третьего сословия и этого же хотела подавляющая часть населения страны. Того же хотел и Неккер, понимавший, что ему нужна более широкая опора в проведении необходимых реформ и преодолении оппозиции привилегированных сословий. 27 декабря 1788 было объявлено, что третье сословие в Генеральных штатах получит двойное представительство. Вопрос же о порядке голосования остался нерешённым[16].

Провозглашение Национального собрания

5 мая 1789 в зале дворца «Малые забавы» (фр. Menus plaisirs) Версаля состоялось торжественное открытие Генеральных штатов. Депутаты были размещены посословно: справа от кресла короля сидело духовенство, слева — дворянство, напротив — третье сословие. Заседание открыл король, который предостерёг депутатов от «опасных нововведений» (фр. innovations dangereuses) и дал понять, что видит задачу Генеральных штатов лишь в том, чтобы изыскать средства для пополнения государственной казны. Между тем страна ждала от Генеральных штатов реформ. Конфликт между сословиями в Генеральных штатах начался уже 6 мая, когда депутаты духовенства и дворянства собрались на отдельные заседания, чтобы приступить к проверке полномочий депутатов. Депутаты третьего сословия отказались конституироваться в особую палату и пригласили депутатов от духовенства и дворянства к совместной проверке полномочий. Начались долгие переговоры между сословиями[17].

В конце концов в рядах депутатов, сначала от духовенства, а затем и от дворянства, наметился раскол. 10 июня аббат Сийес предложил обратиться к привилегированным сословиям с последним приглашением и 12 июня началась перекличка депутатов всех трёх сословий по бальяжным спискам. В последующие дни к депутатам третьего сословия присоединилось около 20 депутатов от духовенства и 17 июня большинство в 490 голосов против 90 провозгласило себя Национальным собранием (фр. Assemblee nationale). Через два дня депутаты от духовенства после бурных прений постановили присоединиться к третьему сословию. Людовик XVI и его окружение были крайне недовольны и король распорядился закрыть зал «Малых забав» под предлогом ремонта[18].

Утром 20 июня депутаты третьего сословия нашли зал заседаний запертым. Тогда они собрались в Зале для игры в мяч (фр. Jeu de paume) и по предложению Мунье дали клятву не расходиться до тех пор, пока не выработают конституцию. 23 июня в зале «Малых забав» для Генеральных штатов было устроено «королевское заседание» (фр. Lit de justice). Депутаты были рассажены посословно, как и 5 мая. Версаль был наводнён войсками. Король объявил, что отменяет постановления, принятые 17 июня и не допустит ни ограничения своей власти, ни нарушения традиционных прав дворянства и духовенства, и приказал депутатам разойтись[19].

Уверенный в том, что его повеления будут немедленно выполнены, король удалился. Вместе с ним ушла большая часть духовенства и почти все дворяне. Но депутаты третьего сословия остались сидеть на своих местах. Когда церемониймейстер напомнил председателю Байи о повелении короля, Байи ответил: «Собравшейся нации не приказывают». Затем поднялся Мирабо и произнёс: «Ступайте и скажите вашему господину, что мы находимся здесь по воле народа и оставим наши места, только уступая силе штыков!». Король приказал лейб-гвардии разогнать непослушных депутатов. Но когда гвардейцы пытались войти в зал «Малых забав», дорогу им со шпагами в руках преградили маркиз Лафайет и ещё несколько оставшихся знатных дворян. На этом же заседании по предложению Мирабо ассамблея объявила о неприкосновенности членов Национального собрания, и что всякий, кто посягнёт на их неприкосновенность, подлежит уголовной ответственности[2].

На другой день большинство духовенства, а ещё через день 47 депутатов от дворян присоединились к Национальному собранию. А 27 июня король приказал присоединиться остальным депутатам от дворянства и духовенства. Так совершилось преобразование Генеральных штатов в Национальное собрание, которое 9 июля объявило себя Учредительным национальным собранием (фр. Assemblee nationale constituante) в знак того, что считает своей главной задачей выработку конституции. В этот же день оно заслушало Мунье об основах будущей конституции, а 11 июля Лафайет представил проект Декларации прав человека, которую он считал необходимым предпослать конституции[20].

Но положение Собрания было непрочным. Король и его окружение не хотели примириться с поражением и готовились к разгону Собрания. 26 июня король отдал приказ о концентрации в Париже и его окрестностях армии в 20 000, преимущественно наёмных немецких и швейцарских полков. Войска расположились в Сен-Дени, Сен-Клу, Севре и на Марсовом поле. Прибытие войск сразу же накалило атмосферу в Париже. В саду Пале-Рояля стихийно возникли митинги, на которых раздавались призывы оказать отпор «иностранным наймитам». 8 июля Национальное собрание обратилось к королю с адресом, прося его отозвать войска из Парижа. Король ответил, что вызвал войска для охраны Собрания, но если присутствие войск в Париже беспокоит Собрание, то он готов перенести место его заседаний в Нуайон или Суассон. Это показывало, что король готовит разгон Собрания[21].

11 июля Людовик XVI дал отставку Неккеру и преобразовал министерство, поставив во главе его барона Бретейля, предлагавшего принять самые крайние меры против Парижа. «Если нужно будет сжечь Париж, мы сожжём Париж», — говорил он. Пост военного министра в новом кабинете занял маршал Брольи. Это было министерство государственного переворота. Казалось, дело Национального собрания потерпело поражение[22].

Оно было спасено общенациональной революцией.

Взятие Бастилии

  Штурм Бастилии

Отставка Неккера произвела немедленную реакцию. Передвижения правительственных войск подтверждали подозрения «аристократического заговора», а у людей состоятельных отставка вызвала панику, поскольку именно в нём они видели человека, способного предотвратить банкротство государства[23].

Париж узнал об отставке после полудня 12 июля. Был воскресный день. Толпы народа высыпали на улицы. Бюсты Неккера несли по всему городу. В Пале-Рояле молодой адвокат Камиль Демулен бросил клич: «К оружию!». Вскоре этот клич гремел повсюду. Французская гвардия (фр. Gardes françaises), среди которых были будущие генералы республики Лефевр, Гюлен, Эли, Лазар Гош, почти целиком перешла на сторону народа. Начались стычки с войсками. Драгуны немецкого полка (фр. Royal-Allemand) атаковали толпу у сада Тюильри, но отступили под градом камней. Барон де Безенваль, комендант Парижа приказал правительственным войскам отступить из города на Марсово поле (фр. Champ-de-Mars)[24].

На другой день, 13 июля, восстание ещё более разрослось. С раннего утра гудел набат. Около 8 часов утра в ратуше (фр. Hôtel de ville) собрались парижские выборщики. Был создан новый орган муниципальной власти — Постоянный комитет с целью возглавить и одновременно контролировать движение. На первом же заседании принимается решение о создании в Париже «гражданской милиции». Это было рождение парижской революционной Коммуны и Национальной гвардии[25].

Ждали атаки со стороны правительственных войск. Начали возводить баррикады, но не было достаточно вооружения для их защиты. По всему городу начался поиск оружия. Врывались в оружейные лавки, захватывая там всё, что могли найти. Утром 14 июля толпа захватила 32 000 ружей и пушки в Доме инвалидов, но пороха было недостаточно. Тогда направились к Бастилии. Эта крепость-тюрьма символизировала в общественном сознании репрессивную мощь государства. Реально же там находилось семь узников и чуть больше сотни солдат гарнизона, в основном инвалидов. После нескольких часов осады комендант де Лонэ капитулировал. Гарнизон потерял только одного человека убитым, а парижане 98 убитыми и 73 ранеными. После капитуляции семеро из гарнизона, включая самого коменданта, были растерзаны толпой[26].

Конституционная монархия

Муниципальная и крестьянская революции

Король вынужден был признать существование Учредительного собрания. Дважды уволенный Неккер был снова призван к власти, а 17 июля Людовик XVI в сопровождении делегации Национального собрания прибыл в Париж и принял из рук мэра Байи трехцветную кокарду, символизировавшую победу революции и присоединение к ней короля (красный и синий — цвета парижского герба, белый — цвет королевского знамени). Началась первая волна эмиграции; непримиримо настроенная высшая аристократия начала покидать Францию, включая брата короля, графа д’Артуа[27].

Ещё до отставки Неккера множество городов посылали адреса в поддержку Национального собрания, до 40 перед 14 июля. Началась «муниципальная революция», ускорившаяся после отставки Неккера и охватившая всю страну после 14 июля. Бордо, Кан, Анжер, Амьен, Вернон, Дижон, Лион и многие другие города были охвачены восстаниями. Интенданты, губернаторы, военные коменданты на местах либо бежали, либо утратили реальную власть. По примеру Парижа начались образовываться коммуны и национальная гвардия. Городские коммуны начали формировать федеральные объединения. В течение нескольких недель королевское правительство потеряло всякую власть над страной, провинции признавали теперь только Национальное собрание[28].

Экономический кризис и голод привёл к появлению в сельской местности множества бродяг, бездомных и мародёрствующих банд. Надежды крестьян на облегчение налогов, выраженные ещё в наказах, слухи об «аристократическом заговоре», приближение сбора нового урожая, всё это породило мириады страхов в деревне. Во второй половине июля разразился «Великий страх» (фр. Grande peur), породивший цепную реакцию по всей стране[29]. Возбуждённые крестьяне объединялись и вооружались, чтобы защитить свой урожай от бродячих банд, якобы нанятых аристократами; жгли замки сеньоров и уничтожали документы о землевладении. В некоторых провинциях было сожжено или разрушено около половины помещичьих усадеб[30].

Во время заседания «ночи чудес» (фр. La Nuit des Miracles) 4 августа и декретами 4-11 августа Учредительное собрание ответило на революцию крестьян и отменило личные феодальные повинности, сеньориальные суды, церковную десятину, привилегии отдельных провинций, городов и корпораций и объявило равенство всех перед законом в уплате государственных налогов и в праве занимать гражданские, военные и церковные должности. Но объявило при этом о ликвидации только «косвенных» повинностей (т. н. баналитетов): оставлялись «реальные» повинности крестьян, в частности, поземельный и подушный налоги[31].

26 августа 1789 г. Учредительное собрание приняло «Декларацию прав человека и гражданина» — один из первых документов демократического конституционализма. «Старому режиму», основанному на сословных привилегиях и произволе властей, были противопоставлены равенство всех перед законом, неотчуждаемость «естественных» прав человека, народный суверенитет, свобода взглядов, принцип «дозволено всё, что не запрещено законом» и другие демократические установки революционного просветительства, ставшие отныне требованиями права и действующего законодательства. Статья 1-я Декларации гласила: «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах». В статье 2-й гарантировались «естественные и неотъемлемые права человека», под которыми понимались «свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению». Источником верховной власти (суверенитета) объявлялась «нация», а закон — выражением «всеобщей воли»[32].

Поход на Версаль

  Революционно настроенные парижанки идут на Версаль

Людовик XVI отказался санкционировать Декларацию и декреты 5—11 августа. В Париже обстановка была напряжённой. Урожай в 1789 был хороший, но подвоз хлеба в Париж не увеличился. У булочных выстраивались длинные очереди[33].

В то же время в Версаль стекались офицеры, дворяне, кавалеры ордена Святого Людовика. 1 октября лейб-гвардия короля устроила банкет в честь новоприбывшего Фландрского полка. Участники банкета, возбуждённые вином и музыкой, восторженно кричали: «Да здравствует король!». Сначала лейб-гвардейцы, а затем и другие офицеры сорвали с себя трёхцветные кокарды и топтали их ногами, прикрепляя белые и чёрные кокарды короля и королевы. В Париже это вызвало новый взрыв страха «аристократического заговора» и требований переместить короля в Париж[34].

Утром 5 октября огромные толпы женщин, напрасно простоявшиx всю ночь в очередях у булочных, заполнили Гревскую площадь и окружили ратушу (фр. Hôtel-de-Ville). Многие считали, что с продовольствием станет лучше, если король будет находиться в Париже. Раздавались крики: «Хлеба! На Версаль!». Затем ударили в набат. Около полудня 6-7 тыс. человек, преимущественно женщин, с ружьями, пиками, пистолетами и двумя пушками двинулись на Версаль. Несколько часов спустя, по решению Коммуны, Лафайет повел в Версаль Национальную гвардию[35].

Около 11 вечера король известил о своем согласии утвердить Декларацию прав и другие декреты. Однако ночью толпа ворвалась во дворец, убив двух гвардейцев короля. Только вмешательство Лафайета предотвратило дальнейшее кровопролитие. По совету Лафайета король вышел на балкон вместе с королевой и дофином. Народ встретил его криками: «Короля в Париж! Короля в Париж!»[28].

6 октября из Версаля в Париж направилась примечательная процессия. Впереди шла Национальная гвардия; на штыках у гвардейцев было воткнуто по хлебу. Затем следовали женщины, одни восседая на пушках, другие в каретах, третьи пешком и наконец карета с королевской семьей. Женщины плясали и пели: «Мы везём пекаря, пекаршу и маленького пекарёнка!». Вслед за королевской семьей в Париж перебралось и Национальное собрание[36].

Реконструкция Франции

Учредительное собрание повело курс на создание во Франции конституционной монархии. Декретами от 8 и 10 октября 1789 был изменён традиционный титул французских королей: из «милостью божьей, короля Франции и Наварры», Людовик XVI стал «милостью божьей и в силу конституционного закона государства королём французов». Король остался главой государства и исполнительной власти, но править он мог лишь на основании закона. Законодательная власть принадлежала Национальному собранию, которое фактически стало высшей властью в стране. За королём было сохранено право назначать министров. Король не мог больше безгранично черпать из государственной казны. Право объявлять войну и заключать мир перешло к Национальному собранию. Декретом от 19 июня 1790 были отменены институт наследственного дворянства и все связанные с ним титулы. Называть себя маркизом, графом и пр. было запрещено. Граждане могли носить только фамилию главы семьи[37].

Центральная администрация была реорганизована. Исчезли королевские советы и статс-секретари. Отныне назначались шесть министров: внутренних дел, юстиции, финансов, иностранных дел, военный, военно-морского флота. По муниципальному закону от 14—22 декабря 1789 городам и провинциям было предоставлено самое широкое самоуправление. Упразднялись все агенты центральной власти на местах. Должности интендантов и их субделегатов были уничтожены. Декретом от 15 января 1790 Собрание установило новое административное устройство страны. Система деления Франции на провинции, губернаторства, женералитэ, бальяжи, сенешальства перестала существовать. Страна была разделена на 83 департамента, примерно равных по территории. Департаменты подразделялись на округа (дистрикты). Дистрикты разделялись на кантоны. Низшей административной единицей являлась коммуна (община). Коммуны больших городов разделялись на секции (районы, участки). Париж был разделён на 48 секций (вместо ранее существовавших 60 округов)[38].

Судебная реформа была проведена на тех же основаниях, что и административная реформа. Все старые судебные учреждения, включая и парламенты, были ликвидированы. Продажа судебных должностей, как и всяких других, была отменена. В каждом кантоне учреждался мировой суд, в каждом округе — суд дистрикта, в каждом главном городе департамента — уголовный суд. Создавались также единый для всей страны Кассационный суд, имевший право аннулировать приговоры судов других инстанций и направлять дела на новое рассмотрение, и Национальный Верховный суд, компетенции которого подлежали правонарушения со стороны министров и высших должностных лиц, а также преступления против безопасности государства. Суды всех инстанций являлись выборными (на основе имущественного ценза и других ограничений) и судили с участием присяжных[39].

Отменялись все привилегии и другие формы государственной регламентации экономической деятельности — цеха, корпорации, монополии и т. д. Ликвидировались таможни внутри страны на границах различных областей. Вместо многочисленных прежних налогов вводилось три новых — на земельную собственность, движимое имущество и торгово-промышленную деятельность. Учредительное собрание поставило «под охрану нации» гигантский государственный долг. 10 октября Талейран предложил использовать для погашения государственного долга церковные имущества, которые надлежало передать в распоряжение нации и продать. Декретами, принятыми в июне-ноябре 1790 оно осуществило так называемое «гражданское устройство духовенства», то есть провело реформу церкви, лишившую её прежнего привилегированного положения в обществе и превратившую церковь в орган государства. Из ведения церкви изымались регистрация рождений, смертей, браков, которые передавались государственным органам. Законным признавался только гражданский брак. Упразднялись все церковные титулы, кроме епископа и кюре (приходского священника). Епископы и приходские священники избирались выборщиками, первые — выборщиками департамента, вторые — приходскими выборщиками. Утверждение епископов папой (как главой вселенской католической церкви) отменялось: отныне французские епископы лишь извещали папу о своём избрании. Все священнослужители обязаны были принести специальную присягу «гражданскому устройству духовенства» под угрозой отставки[40].

Церковная реформа вызвала раскол среди французского духовенства. После того как папа не признал «гражданского устройства» церкви во Франции, все французские епископы, за исключением 7, отказались принести гражданскую присягу. Их примеру последовало около половины низшего духовенства. Между присяжным (фр. assermente), или конституционным, и неприсяжным (фр. refractaires) духовенством возникла острая борьба, значительно осложнившая политическую обстановку в стране. В дальнейшем «неприсяжные» священники, сохранившие влияние на значительные массы верующих, становятся одной из важнейших сил контрреволюции[41].

К этому времени наметился раскол среди депутатов Учредительного собрания. На волне общественной поддержки начали выделяться новые левые: Петион, Грегуар, Робеспьер. Вдобавок появились клубы и организации по всей стране. В Париже центрами радикализма стали клуб Якобинцев и Кордельеров. Конституционалисты в лице Мирабо, и после его внезапной смерти в апреле 1791, «триумвират» Барнав, Дюпор и Ламет считали, что события выходят за рамки принципов 1789 года и стремились приостановить развитие революции, повысив избирательный ценз, ограничив свободу прессы и активность клубов. Для этого им необходимо было оставаться у власти и пользоваться полной поддержкой короля. Внезапно почва разверзлась под ними. Людовик XVI бежал[42].

Вареннский кризис

Попытка побега короля является одним из наиболее важных событий революции. Внутренне это было очевидным доказательством несовместимости монархии и революционной Франции и уничтожило попытку установить конституционную монархию. Внешне это ускорило приближение военного конфликта с монархической Европой[43].

Около полуночи 20 июня 1791 года король, переодетый слугой, попытался бежать, но был узнан на границе в Варенне почтовым служащим ночью 21-22 июня. Королевскую семью вернули обратно в Париж вечером 25 июня среди мёртвого безмолвия парижан и национальных гвардейцев, державших свои ружья дулом вниз[44].

Страна восприняла известие о побеге как шок, как объявление войны, в которой её король находится в стане врага. С этого момента начинается радикализация революции (кому же тогда можно доверять, если сам король оказался изменником?). Впервые с начала Революции в печати стали открыто обсуждать возможность установления республики. Однако депутаты-конституционалисты, не желая углублять кризис и ставить под вопрос плоды почти двухлетней работы над Конституцией, взяли короля под защиту и заявили, что он был похищен. Кордельеры призвали горожан провести 17 июля на Марсовом поле сбор подписей под петицией с требованием об отречении короля. Городские власти запретили манифестацию. На Марсово поле прибыли мэр Байи и Лафайет с отрядом национальной гвардии. Национальные гвардейцы открыли огонь, убив несколько десятков человек. Это был первый раскол самого третьего сословия[45].

3 сентября 1791 года Национальное собрание приняло Конституцию. По ней предлагалось созвать Законодательное собрание — однопалатный парламент на основе высокого имущественного ценза. «Активных» граждан, получивших право голоса по конституции, оказалось всего 4,3 млн, а выборщиков, избиравших депутатов, — всего 50 тыс. В новый парламент не могли быть избраны депутаты Национального собрания. Законодательное собрание открылось 1 октября 1791 года. Король присягнул новой конституции и был восстановлен в своих функциях, но не в доверии к нему всей страны[46].

В Европе побег короля вызвал сильную эмоциональную реакцию. 27 августа 1791 года австрийский император Леопо́льд II и прусский король Фридрих Вильгельм II подписали Пильницкую декларацию, угрожая революционной Франции вооружённой интервенцией. С этого момента война казалась неизбежной. Ещё с 14 июля 1789 года началась эмиграция аристократии. Центр эмиграции находился в Кобленце, совсем недалеко от французской границы. Военная интервенция была последней надеждой аристократии. В то же время началась «революционная пропаганда» левой части Законодательного собрания с целью нанести решительный удар монархической Европе и зачеркнуть всякие надежды двора на реставрацию. Война, по мнению жирондистов, приведёт их к власти и покончит с двойной игрой короля. 20 апреля 1792 года Законодательное собрание объявило войну королю Венгрии и Богемии[47].

Падение монархии

  Штурм Тюильри 10 августа 1792 года

Война началась неудачно для французских войск. Французская армия была в состоянии хаоса и множество офицеров, в основном дворян, эмигрировало или перешло на сторону врага. Генералы возложили ответственность на недисциплинированность войск и военное министерство. Законодательное собрание приняло декреты, необходимые для национальной обороны, включая создание военного лагеря «федератов» (фр. fédérés) возле Парижа. Король, надеясь на скорое прибытие австрийских войск, наложил вето на декреты и сместил министерство Жиронды[48].

20 июня 1792 была организована демонстрация с целью оказать давление на короля. Во дворце, наводнённом демонстрантами, король вынужден был надеть фригийский колпак санкюлотов и выпить за здоровье нации, но отказался утвердить декреты и вернуть министров[49].

1 августа пришло известие о манифесте герцога Брауншвейгского с угрозой «военной экзекуции» Парижа в случае насилия над королём. Манифест произвёл обратное действие и возбудил республиканские чувства и требования низложения короля. После вступление в войну Пруссии (6 июля), 11 июля 1792 Законодательное собрание провозглашает «Отечество в опасности» (фр. La patrie est en danger), но отказывается рассматривать требования о низложении короля[50].

В ночь с 9-10 августа была сформирована повстанческая Коммуна из представителей 28 секций Парижа. 10 августа 1792 года около 20 тысяч национальных гвардейцев, федератов и санкюлотов окружили королевский дворец. Штурм был недолгим, но кровопролитным. Король Людовик XVI вместе с семьёй укрылся в Законодательном собрании и был низложен. 13 августа 1792 года Людовик XVI вместе с семьёй был переведён в тюрьму Тампль[51]. Законодательное собрание проголосовало за созыв Национального конвента на основе всеобщего избирательного права, который должен будет принять решение о будущей организации государства[52].

В конце августа прусская армия предприняла наступление на Париж и 2 сентября 1792 года взяла Верден. Парижская Коммуна закрыла оппозиционную прессу и начала производить обыски по всей столице, арестовав ряд неприсягнувших священников, дворян и аристократов. 11 августа Законодательное собрание предоставило муниципалитетам полномочия арестовывать «подозрительных»[53]. Добровольцы готовились уходить на фронт, и быстро распространились слухи, что их отправка станет сигналом для заключённых поднять восстание. Последовала волна казней в тюрьмах, что позже получило название «Сентябрьские убийства»[54], в ходе которых было убито до 2 000 человек, 1 100 — 1 400 только в Париже.[55]

Первая республика

Национальный конвент

21 сентября 1792 года в Париже открыл свои заседания Национальный конвент. 22 сентября Конвент упразднил монархию и провозгласил Францию республикой. Количественно Конвент состоял из 160 жирондистов, 200 монтаньяров и 389 депутатов Равнины (фр. La Plaine ou le Marais), всего 749 депутатов [пр 1]. Треть депутатов участвовала в предыдущих собраниях и принесла с собой все предыдущие разногласия и конфликты[57].

22 сентября пришло известие о битве при Вальми. Военная ситуация изменилась: после Вальми прусские войска отступили, и в ноябре французские войска заняли левый берег Рейна. Австрийцы, осаждавшие Лилль, 6 ноября были разбиты Дюмурье в битве при Жемаппе и эвакуировали Австрийские Нидерланды. Была занята Ницца, и Савойя провозгласила союз с Францией[58].

Лидеры Жиронды вновь возвращаются к революционной пропаганде, объявив «мир хижинам, войну дворцам» (фр. paix aux chaumières, guerre aux châteaux). В это же время появляется концепция «естественных границ» Франции с границей по Рейну. Французское наступление в Бельгии угрожало британским интересам в Голландии, что вело к созданию первой коалиции. Решительный разрыв произошёл после казни короля, и 7 марта Франция объявила войну Англии, а затем Испании[59]. В марте 1793 года начался Вандейский мятеж. Для спасения революции 6 апреля 1793 года создаётся Комитет общественного спасения, наиболее влиятельным членом которого стал Дантон.

Суд над Людовиком XVI
  Суд над королём в Конвенте

После восстания 10 августа 1792 Людовик XVI был низложен и помещен под сильную стражу в Тампле. Находка тайного сейфа (фр. armoire de fer) в Тюильри 20 ноября 1792 сделала суд над королём неизбежным. Документы, найденные в нём, подтверждали все подозрения в двойной игре короля[60].

Судебный процесс начался 10 декабря. Людовик XVI был классифицирован как враг и «узурпатор», чуждый телу нации. Голосование началось 14 января 1793. Голосование за виновность короля было единогласным. О результате голосования председатель Конвента, Верньо, объявил: «От имени французского народа Национальный Конвент объявил Людовика Капета виновным в злоумышлении против свободы нации и общей безопасности государства»[61].

Голосование о наказании началось 16 января и продолжалось до утра следующего дня. Из присутствующих 721 депутатов, 387 высказались за смертную казнь. По приказу Конвента вся Национальная гвардия Парижа была выстроена по обе стороны пути на эшафот. Утром 21 января Людовик XVI был обезглавлен на площади Революции[62].

Падение Жиронды
  Восстание 31 мая — 2 июня

Экономическая ситуация в начале 1793 года всё более ухудшается и в крупных городах начинаются волнения. Секционные активисты Парижа начали требовать «максимум» на основные продукты питания. Беспорядки и агитация продолжаются всю весну 1793-го и Конвент создает Комиссию Двенадцати по их расследованию, в которую вошли только жирондисты. По приказу комиссии были арестованы несколько секционных агитаторов и 25 мая Коммуна потребовала их освобождения; в то же время общие собрания секций Парижа составили список 22 видных жирондистов и потребовали их ареста. В Конвенте в ответ на это Максимен Инар заявил, что Париж будет разрушен, если парижские секции выступят против депутатов провинции[63].

Якобинцы объявили себя в состоянии восстания и 29 мая делегаты, представляющие тридцать три парижские секции, сформировали повстанческий комитет. 2 июня 80 000 вооружённых санкюлотов окружили Конвент. После попытки депутатов выйти в демонстративной процессии и, натолкнувшись на вооружённых национальных гвардейцев, депутаты подчинились давлению и объявили об аресте 29 ведущих жирондистов[64].

Федералистский мятеж начался до восстания 31 мая — 2 июня. В Лионе глава местных якобинцев Шалье был арестован ещё 29 мая, а 16 июля казнён. Многие жирондисты бежали из-под домашнего ареста в Париже, а известие о насильственном изгнании депутатов-жирондистов из Конвента вызвало в провинции движение протеста и охватило крупные города юга — Бордо, Марсель, Ним[65]. 13 июля Шарлотта Корде убила идола санкюлотов Жана-Поля Марата. Она была в контакте с жирондистами в Нормандии и они, как полагают, использовали её в качестве своего агента[66]. Помимо всего этого, пришло известие о беспрецедентной измене: Тулон и находящаяся там эскадра были сданы врагу[67].

Якобинский конвент

Пришедшие к власти монтаньяры столкнулись с драматическими обстоятельствами — федералистский мятеж, война в Вандее, военные неудачи, ухудшение экономической ситуации. Несмотря ни на что, гражданской войны избежать не удалось[68]. К середине июня около шестидесяти департаментов были охвачены более или менее открытым восстанием. Однако пограничные районы страны остались верны Конвенту [69].

Июль и август были неважные месяцы на границах. Майнц, символ победы прошлого года, капитулировал перед прусскими войсками, а австрийцы захватили крепости Конде и Валансьен и вторглись в северную Францию. Испанские войска пересекли Пиренеи и начали наступление на Перпиньян. Пьемонт воспользовался восстанием в Лионе и вторгся во Францию с востока. На Корсике Паоли поднял восстание и с британской помощью изгнал французов с острова. Английские войска начали осаду Дюнкерка в августе и в октябре союзники вторглись в Эльзас. Военная ситуация стала отчаянной[70].

В течение всего июня монтаньяры занимали выжидательную позицию, ожидая реакцию на восстание в Париже. Тем не менее, они не забыли о крестьянах. Крестьяне составляли самую большую часть Франции и в такой обстановке было важно удовлетворить их требования. Именно им восстание 31 мая (как и 14 июля и 10 августа) принесло существенные и постоянные выгоды. 3 июня были приняты законы о продаже имущества эмигрантов небольшими частями с условием уплаты в течение 10 лет; 10 июня был провозглашён дополнительный раздел общинных земель; и 17 июля закон об отмене сеньоральных повинностей и феодальных прав без всякой компенсации[68].

Конвент утвердил новую Конституцию в надежде оградить себя от обвинения в диктатуре и умиротворить департаменты. Декларация прав, которая предшествовала тексту Конституции, торжественно подтвердила неделимость государства и свободу слова, равенство и право сопротивления угнетению. Это выходило далеко за рамки Декларации 1789 года, добавив право на социальную помощь, работу, образование и восстание. Всякая политическая и социальная тирания отменялась[71]. Национальный суверенитет был расширен через институт референдума — Конституция должна была быть ратифицирована народом, как и законы в некоторых, точно определённых обстоятельствах[72]. Конституция была представлена для всеобщей ратификации и принята огромным большинством в 1 801 918 за и 17 610 против. Результаты плебисцита были обнародованы 10 августа 1793 года, но применение Конституции, текст которой был помещён в «священный ковчег» в зале заседаний Конвента, было отложено до заключения мира[73].

Революционное правительство

«Временное правительство Франции будет революционным до заключения мира» — декрет Конвента от 19 вандемьера II года (10 октября 1793)[74].

Конвент обновил состав Комитета общественного спасения (фр. Comité du salut public): Дантон был из него исключён 10 июля. Кутон, Сен-Жюст, Жанбон Сен-Андре и Приёр из Марны составили ядро нового комитета. К ним добавили Барера и Ленде, 27 июля Робеспьера, a затем 14 августа Карно и Приёра из департамента Кот-д’Ор; Колло д’Эрбуа и Бийо-Варенна — 6 сентября[75]. Прежде всего комитет должен был утвердить себя и выбрать те требования народа, которые были наиболее подходящими для достижения целей ассамблеи: сокрушить врагов Республики и зачеркнуть последние надежды аристократии на реставрацию. Управлять во имя Конвента и в то же время контролировать его, сдерживать санкюлотов без охлаждения их энтузиазма — это был необходимый баланс революционного правительства[76].

Под двойным знаменем фиксирования цен и террора давление санкюлотов достигло своего пика летом 1793 года. Кризис в снабжении продовольствием оставался главной причиной недовольства санкюлотов; лидеры «бешеных» требуют от Конвента установления «максимума». В августе серия декретов дали комитету полномочия по контролю над обращением зерна, а также утвердили свирепые наказания за их нарушение. В каждом районе были созданы «хранилища изобилия». 23 августа декрет о массовой мобилизации (фр. levée en masse) объявлял всё взрослое население республики «находящимся в состоянии постоянной реквизиции»[77].

5 сентября парижане попытались повторить восстание 2 июня. Вооруженные секции снова окружили Конвент с требованием создания внутренней революционной армии, ареста «подозрительных» и чистки комитетов. Вероятно, это был ключевой день в формировании революционного правительства: Конвент поддался давлению, но сохранил контроль над событиями. Это поставило террор на повестку дня — 5 сентября, 9-го создание революционной армии, 11-го — декрет о «максимуме» на хлеб (общий контроль цен и заработной платы — 29 сентября), 14-го реорганизация Революционного Трибунала, 17-го закон о «подозрительных», и 20-го декрет давал право местным революционным комитетам задачу составления списков[78].

Эта сумма учреждений, мер и процедур была закреплена в декрете от 14 фримера (4 декабря 1793), который определил это постепенное развитие централизованной диктатуры, основанной на терроре. В центре был Конвент, исполнительной властью которого был Комитет общественного спасения, наделённый огромными полномочиями: он интерпретировал декреты Конвента и определял способы их применения; под его непосредственным руководством были все государственные органы и служащие; он определял военную и дипломатическую деятельность, назначал генералов и членов других комитетов при условии ратификации их Конвентом. Он был ответственным за ведение войны, общественный порядок, обеспечение и снабжение населения. Парижская коммуна, известный бастион санкюлотов, также была нейтрализована, попав под его контроль[78].

Организация победы

Блокада принудила Францию к автаркии; чтобы сохранить Республику, правительство мобилизовало все производительные силы и приняло необходимость контролируемой экономики, которую вводили экспромтом как того требовала ситуация[79]. Необходимо было разработать военное производство, возродить внешнюю торговлю и найти новые ресурсы в самой Франции, а времени было мало. Обстоятельства постепенно вынудили правительство взять на себя руководство экономикой всей страны[80].

Все материальные ресурсы стали предметом реквизиции. Фермеры сдавали зерно, фураж, шерсть, лен, коноплю, а ремесленники и торговцы — выпускаемую продукцию. Сырьё тщательно искали — металл всех видов, церковные колокола, старую бумагу, ветошь и пергамент, травы, хворост и даже пепел для производства калийных солей и каштаны для их перегонки. Все предприятия были переданы в распоряжение нации — леса, рудники, карьеры, печи, горны, кожевенные заводы, фабрики по производству бумаги и тканей, мастерские по изготовлению обуви. Труд и ценность произведённого подлежали регулированию цен. Никто не имел права спекулировать, пока Отечество находилось в опасности. Вооружение вызывало большую обеспокоенность. Уже в сентябре 1793 был дан толчок по созданию национальных мануфактур для военной промышленности — создание фабрики в Париже для производства ружей и личного оружия, гренельский пороховой завод[81]. Особое обращение было сделано учёным. Монж, Вандермонд, Бертолле, Дарсе, Фуркруа усовершенствовали металлургию и производство оружия[82]. В Мёдоне проводились эксперименты по аэронавтике. Во время битвы при Флерюсе воздушный шар был поднят над теми же местами, что и в будущей войне 1914. И ничем не меньше, как «чудом» для современников, было получение семафором Шаппа на Монмартре в течение часа известий о падении Ле-Кенуа, находящейся в удалении 120 миль от Парижа[83].

Летний набор (фр. Levée en masse) был завершён, и к июлю общая численность армии достигла 650 000. Трудности были огромны. Производство на нужды войны началось только в сентябре. Армия находилась в состоянии реорганизации. Весной 1794 была предпринята система «амальгамы», слияние добровольческих батальонов с линейной армией. Два батальона добровольцев соединялись с одним батальоном линейной армии, составляя полубригаду или полк. В то же время было восстановлено единоначалие и дисциплина. Чистка армии исключила большинство дворян. В целях воспитания новых офицерских кадров по декрету 13 прериаля (1 июня 1794) был основан Колледж Марса (фр. Ecole de Mars) — каждый дистрикт посылал туда по шесть юношей. Командующих армиями утверждал Конвент[84].

Постепенно возникло военное командование, несравненное по качеству: Марсо, Гош, Журдан, Бонапарт, Клебер, Массена, как и офицерский состав, отличный не только в военных качествах, но и в чувстве гражданской ответственности[85].

Террор

Хотя террор был организован в сентябре 1793 года, он, на самом деле, не применялся до октября, и только в результате давления со стороны санкюлотов[86]. Большие политические процессы начались в октябре. Королева Мария-Антуанетта была гильотинирована 16 октября. Специальным указом ограничили защиту 21 жирондиста, и они погибли 31-го, Верньо и Бриссо в том числе[87].

  Казнь Марии-Антуанетты

На вершине аппарата террора находился Комитет общественной безопасности, второй орган государства, состоящий из двенадцати членов, избираемых каждый месяц в соответствии с правилами Конвента и наделённый функциями общественной безопасности, слежения и полиции, как гражданской так и военной. Он использовал большой штат чиновников, возглавлял сеть местных революционных комитетов и применял закон о «подозрительных» путём просеивания сквозь тысячи местных доносов и арестов, которые он затем должен был предоставить в Революционный трибунал[88].

Террор применялся к врагам Республики где бы они ни были, был социально неразборчив и направлен политически. Его жертвы принадлежали ко всем классам, которые ненавидели революцию или жили в тех регионах, где угроза восстания была наиболее серьёзной. «Тяжесть репрессивных мер в провинциях», — пишет Матьез, — «находилась в прямой зависимости от опасности мятежа»[89].

Таким же образом, депутаты, отправленные Конвентом как «представители в миссии» (фр. les représentants en mission), были вооружены широкими полномочиями и действовали в соответствии с ситуацией и собственного темперамента: в июле Робер Ленде усмирил жирондистское восстание на западе без единого смертного приговора; в Лионе, несколько месяцев спустя, Колло д’Эрбуа и Жозеф Фуше полагались на частые суммарные казни, применяя массовые расстрелы, потому что гильотина работала недостаточно быстро[90][пр 2].

Победа начала определяться осенью 1793 года. Конец федералистского мятежа ознаменовался взятием Лиона 9 октября и 19 декабря — Тулона. 17 октября вандейское восстание было подавлено в Шоле и 14 декабря в Ле-Мане после ожесточённых уличных боёв. Города вдоль границ были освобождены. Дюнкерк — после победы при Ондскоте (8 сентября), Мобёж — после победы при Ваттиньи (6 октября), Ландау — после победы при Висамбуре (26 декабря). Келлерман оттеснил испанцев к Бидасоа и Савойя была освобождена. Гош и Пишегрю нанесли ряд поражений пруссакам и австрийцам в Эльзасе[92].

Борьба фракций

Ещё с сентября 1793 можно было ясно определить два крыла среди революционеров. Одно было тем, что позже назвали эбертистами — хотя сам Эбер никогда не был лидером фракции — и проповедовали войну насмерть, частично приняв программу «бешеных», которую одобряли санкюлоты. Они пошли на соглашение с монтаньярами, надеясь через них осуществлять давление на Конвент. Они доминировали в клубе Кордельеров, заполнили военное министерство Бушотта, и могли увлечь за собой Коммуну[93]. Другое крыло возникло в ответ на растущую централизацию революционного правительства и диктатуру комитетов — дантонисты; вокруг депутатов Конвента: Дантон, Делакруа, Демулен, как наиболее заметные среди них.

Продолжающийся с 1790 года религиозный конфликт был подоплёкой предпринятой эбертистами кампании «дехристианизации». Федералистский мятеж усилил контрреволюционную агитацию «неприсягнувших» священников. Принятие Конвентом 5 октября нового, революционного календаря, призванного заменить прежний, связанный с христианством, «ультрас» использовали как повод для начала кампании против католической веры[94]. В Париже это движение возглавила Коммуна. Католические храмы закрывались, священников принуждали к отречению от сана, глумились над христианскими святынями. Взамен католицизма пытались насадить «культ Разума». Движение принесло ещё больше волнений в департаментах и компрометировало революцию в глазах глубоко верующей страны. Большинство Конвента крайне негативно отнеслось к этой инициативе и привело к ещё большей поляризации между фракциями. В конце ноября — начале декабря против «дехристианизации» решительно выступили Робеспьер и Дантон, положив ей конец[95].

Ставя приоритет национальной обороны над всеми другими соображениями, Комитет общественного спасения старался держаться промежуточной позиции между модерантизмом и экстремизмом. Революционное правительство не намерено было уступать эбертистам в ущерб революционному единству, в то время как требования умеренных подрывали контролируемую экономику, необходимую для ведения военных действий, и террор, который обеспечивал всеобщее повиновение[96]. Но в конце зимы 1793 нехватка продуктов питания приняла резкий поворот к худшему. Эбертисты начали требовать применение жёстких мер и сначала Комитет вёл себя примирительно. Конвент проголосовал около 15 млн ливров на облегчение кризиса[97], 3 вантоза Барер от имени комитета общественного спасения представил новый общий «максимум» и 8-го декрет о конфискации имущества «подозрительных» и распределения его среди нуждающихся — вантозские декреты (фр. Loi de ventôse an II). Кордельеры полагали, что, если они усилят давление, то восторжествуют раз и навсегда. Были призывы к восстанию, хотя это было, наверное, в качестве новой демонстрации, как в сентябре 1793.

Но 22 вантоза II года (12 марта 1794 г.) Комитет решил покончить с эбертистами. К Эберу, Ронсену, Венсану и Моморо были добавлены иностранцы Проли, Клоотс и Перейра с тем, чтобы представить их как участников «иностранного заговора». Все были казнены 4 жерминаля (24 марта 1794)[98]. Затем Комитет обратился к дантонистам, некоторые из которых были причастны к финансовым махинациям. 5 апреля Дантон, Делакруа, Демулен, Филиппо были казнены[99].

Драма жерминаля полностью изменила политическую ситуацию. Санкюлоты были ошеломлены казнью эбертистов. Все их позиции влияния были утеряны: революционная армия была расформирована, инспекторы уволены, Бушотт потерял военное министерство, клуб Кордельеров был подавлен и запуган, и под давлением правительства было закрыто 39 революционных комитетов. Произошла чистка Коммуны и она была заполнена номинантами Комитета. С казнью дантонистов большинство ассамблеи впервые пришло в ужас от ею же созданного правительства[100].

Комитет играл роль посредника между собранием и секциями. Уничтожив лидеров секций комитеты порвали с санкюлотами, источником власти правительства, давления которых так опасался Конвент со времени восстания 31 мая. Уничтожив дантонистов, оно посеяло страх среди членов собрания, который легко мог перейти в бунт. Правительству казалось, что оно имело поддержку большинства собрания. Оно ошибалось. Освободив Конвент от давления секций, оно осталось на милости собрания. Оставался только внутренний раскол правительства, чтобы его уничтожить[101].

Термидорианский переворот

Основные усилия правительства были направлены на военную победу и мобилизация всех ресурсов начала приносить свои плоды. К лету 1794 года республика создала 14 армий и 8 мессидора 2 года (26 июня 1794) была одержана решающая победа при Флерюсе. Бельгия была открыта французским войскам. 10 июля Пишегрю занял Брюссель и соединился с Самбро-Маасской армией Журдана. Революционная экспансия началась. Но победы в войне начали ставить под сомнение смысл продолжения террора[102].

Централизация революционного правительства, террор и казни оппонентов справа и слева привело решение всяческих политических разногласий в поле заговоров и интриг. Централизация привела к сосредоточению революционного правосудия в Париже. Представители на местах были отозваны и многие из них, такие как Тальен в Бордо, Фуше в Лионе, Каррье в Нанте, чувствовали себя под непосредственной угрозой за эксцессы террора в провинции во время подавления федералистского восстания и войны в Вандее. Теперь эти эксцессы представлялись компрометацией революции и Робеспьер не преминул выразить это, например, Фуше. В Комитете общественного спасения усилились разногласия, приведшие к расколу правительства[103].

После казни эбертистов и дантонистов и празднования фестиваля Верховного Существа фигура Робеспьера приобрела преувеличенное значение в глазах революционной Франции. В свою очередь он не считался с чувствительностью своих коллег, что могло показаться расчётом или властолюбием. В своей последней речи в Конвенте, 8 термидора, он обвинил своих оппонентов в интриганстве и вынес вопрос о расколе на суд Конвента. У Робеспьера потребовали, чтобы он назвал имена обвиняемых, однако, он отказался. Эта неудача уничтожила его, так как депутаты предположили, что он требует карт-бланш[104]. Этой ночью была образована непростая коалиция между радикалами и умеренными в собрании, между депутатами, которым угрожала непосредственная опасность, членами комитетов и депутатами равнины. На следующий день, 9 термидора, Робеспьеру и его сторонникам не было позволено говорить, и против них был объявлен обвинительный декрет.

  Казнь Робеспьера

Парижская Коммуна призвала к восстанию, освободила арестованных депутатов и мобилизовала 2-3 тысячи национальных гвардейцев[105]. Ночь 9-10 термидора была одной из самых хаотичных в Париже, когда Коммуна и Конвент соревновались за поддержку секций. Конвент объявил восставших вне закона; Баррасу был поставлена задача мобилизации вооруженных сил Конвента, и секции Парижа, деморализованные казнью эбертистов и экономической политикой Коммуны, после некоторых колебаний поддержали Конвент. Национальные гвардейцы и артиллеристы, собранные Коммуной у ратуши, остались без инструкций и разошлись. Около двух часов утра колонна секции Гравилье во главе с Леонардом Бурдоном ворвалась в ратушу (фр. Hôtel de Ville) и арестовали мятежников.

Вечером 10 термидора (28 июля 1794) Робеспьер, Сен-Жюст, Кутон и девятнадцать их сторонников были казнены без суда и следствия. На следующий день был казнён семьдесят один функционер восставшей Коммуны, крупнейшая массовая казнь за всю историю революции[106].

Термидорианская реакция

Комитет общественного спасения был исполнительной властью и, в условиях войны с первой коалицией, внутренней гражданской войны, был наделён широкими прерогативами. Конвент подтверждал и избирал его состав каждый месяц, обеспечивая централизацию и постоянный состав исполнительной власти. Теперь же, после военных побед и падения робеспьеристов, Конвент отказался подтвердить столь широкие полномочия, тем более, что угроза восстаний со стороны санкюлотов была устранена. Было решено, что ни один из членов руководящих комитетов не должен занимать должность в течение более четырёх месяцев и его состав должен быть обновляем на треть ежемесячно. Комитет был ограничен только в область ведения войны и дипломатии. Сейчас будут, в общей сложности, шестнадцать комитетов с равными правами. Осознавая опасность фрагментации, термидорианцы, наученные опытом, ещё больше боялись монополизации власти. В течение нескольких недель революционное правительство было демонтировано[107].

Ослабление власти привело к ослаблению террора, подчинению которому обеспечивалась общенациональная мобилизация. После 9-го термидора Якобинский клуб был закрыт, в Конвент вернулись уцелевшие жирондисты. В конце августа парижская Коммуна была упразднена и заменена «административной комиссией полиции» (фр. commission administrative de police). В июне 1795 само слово «революционер», слово-символ всего якобинского периода, было запрещено[108]. Термидорианцы отменили меры государственного вмешательства в экономику, ликвидировали «максимум» 4 нивоза (24 декабря 1794 года). Результатом явился рост цен, инфляция, срыв продовольственного снабжения[109]. Бедствиям низов и среднего класса противостояло богатство нуворишей: они лихорадочно наживались, жадно пользовались богатством, бесцеремонно афишируя его. В 1795 году, доведённое до голода, население Парижа дважды поднимало восстания (12 жерминаля и 1 прериаля) с требованиями «хлеба и конституции 1793 года», но Конвент подавил восстания с помощью военной силы[110].

Термидорианцы разрушили революционное правительство, но тем не менее пожали плоды национальной обороны. Осенью была занята Голландия и в январе 1795 провозглашена Батавская республика. В то же время начался распад первой коалиции. 5 апреля 1795 был заключен Базельский мир с Пруссией и 22 июля мир с Испанией. Теперь республика провозгласила левый берег Рейна своей «естественной границей» и аннексировала Бельгию. Австрия отказалась признать Рейн восточной границей Франции и война возобновилась.

22 августа 1795 года Конвент принял новую конституцию. Законодательная власть поручалась двум палатам — Совету пятисот и Совету старейшин, был введён значительный избирательный ценз. Исполнительная власть была отдана в руки Директории — пяти директоров, избираемых Советом старейшин из кандидатов, представленных Советом пятисот. Боясь, что выборы в новые законодательные советы дадут большинство противникам республики, Конвент решил, что две трети «пятисот» и «старейшин» будут на первый раз обязательно взяты из членов Конвента[111].

Когда была объявлена указанная мера, роялисты в самом Париже подняли восстание 13-го вандемьера (5 октября 1795 года), в котором главное участие принадлежало центральным секциям города, полагавшим, что Конвент нарушил «суверенитет народа». Большая часть столицы была в руках повстанцев; был сформирован центральный повстанческий комитет и Конвент осаждён. Баррас привлёк молодого генерала Наполеона Бонапарта, бывшего робеспьериста, как и других генералов — Карто, Брюна, Луазона, Дюпона. Мюрат захватил пушки из лагеря в Саблоне, и повстанцы, не имея артиллерии, были отброшены и рассеяны[112].

26 октября 1795 года Конвент самораспустился, уступив место советам пятисот и старейшин и Директории[пр 3].

Директория

Победив своих противников справа и слева, термидорианцы надеялись вернуться к принципам 1789 и придать стабильность республике на основе новой конституции — «середина между монархией и анархией» — по выражению Антуана Тибодо[114]. Директории досталось тяжёлое экономическое и финансовое положение, усугублявшееся продолжающейся войной на континенте. События с 1789 раскололи страну политически, идеологически и религиозно. Исключив народ и аристократию, режим зависел от узкого круга выборщиков, предусматриваемых цензом конституции III года, а они всё более и более двигались вправо[115].

Попытка стабилизации

Зимой 1795 экономический кризис достиг своего пика. Бумажные деньги печатались каждую ночь для использования на следующий день. 30 плювиоза IV года (19 февраля 1796) выпуск ассигнатов был прекращён. Правительство решило вновь вернуться к звонкой монете. Результатом была растрата большей части оставшегося национального достояния в интересах спекулянтов[116]. В сельской местности бандитизм распространился настолько, что даже мобильные колонны Национальной гвардии и угроза смертной казни не привели к улучшению. В Париже многие бы умерли от голода, если бы Директория не продолжила распределение продовольствия[117].

Это привело к возобновлению якобинской агитации. Но на этот раз якобинцы прибегли к заговорам и Гракх Бабёф возглавляет «тайную повстанческую директорию» Заговора Равных (фр. Conjuration des Égaux)[117]. Зимой 1795-96 образовался союз бывших якобинцев с целью свержения Директории. Движение «во имя равенства» было организовано в виде ряда концентрических уровней; был сформирован внутренний повстанческий комитет. План был оригинален и бедность парижских предместий ужасающей, но санкюлоты, деморализованные и запуганные после прериаля, не откликнулись на призывы бабувистов[118]. Заговорщики были преданы полицейским шпионом. Сто тридцать один человек был арестован и тридцать расстреляны на месте; соратники Бабёфа были привлечены к суду; Бабёфа и Дартэ гильотинировали через год[119].

  Наполеон на Аркольском мосту

Война на континенте продолжалась. Нанести удар по Англии республика была не в состоянии, оставалось сломить Австрию. 9 апреля 1796 года генерал Бонапарт вывел свою армию в Италию. В ослепительной кампании последовали ряд побед — Лоди (10 мая 1796), Кастильоне (15 августа), Арколе (15-17 ноября), Риволи (14 января 1797). 17 октября в Кампо-Формио был заключён мир с Австрией, закончивший войну первой коалиции, из которой Франция вышла победительницей, хотя Великобритания продолжала воевать[120].

Согласно конституции первые выборы трети депутатов, в том числе и «вечных», в жерминале V года (март-апрель 1797), оказались успехом для монархистов. Республиканское большинство термидорианцев исчезло. В советах пятисот и старейшин большинство принадлежало противникам Директории[121]. Правые в советах решили выхолостить власть Директории, лишив её финансовых полномочий. В отсутствие указаний в Конституции III года по вопросу возникновения такого конфликта, Директория при поддержке Бонапарта и Гоша решила прибегнуть к силе[122]. 18 фрюктидора V года (4 сентября 1797) Париж был помещён на военное положение. Декрет Директории объявлял, что все, кто призывает к реставрации монархии, будут расстреляны на месте. В 49 департаментах выборы были аннулированы, 177 депутатов были лишены полномочий, а 65 были приговорены к «сухой гильотине» — депортации в Гвиану. Эмигрантам, вернувшимся самовольно, было предложено в двухнедельный срок покинуть Францию под угрозой смерти[123].

Кризис 1799 года

Переворот 18 фрюктидора является поворотом в истории режима, установленного термидорианцами — это положило конец конституционному и либеральному эксперименту. Был нанесён сокрушительный удар монархистам, но в то же время влияние армии намного усилилось[124].

После договора Кампо-Формио только Великобритания противостояла Франции. Вместо концентрации своего внимания на оставшемся противнике и поддержания мира на континенте, Директория начала политику континентальной экспансии, уничтожившей все возможности стабилизации в Европе. Последовал египетский поход, который добавил к славе Бонапарта. Франция окружила себя «дочерними» республиками, сателлитами, политически зависимыми и экономически эксплуатируемыми: Батавская республика, Гельветическая республика в Швейцарии, Цизальпинская, Римская и Партенопейская (Неаполитанская) в Италии[125].

Весной 1799 война становится всеобщей. Вторая коалиция объединила Британию, Австрию, Неаполь и Швецию. Египетский поход привёл Турцию и Россию в её ряды[126]. Военные действия начались для Директории крайне неудачно. Вскоре Италия и часть Швейцарии были потеряны и республике пришлось оборонять свои «естественные границы». Как и в 1792–93 гг., Франция оказалась перед угрозой вторжения[127]. Опасность пробудила национальную энергию и последнее революционное усилие. 30 прериаля VII года (18 июня 1799 г.) советы переизбрали членов Директории, приведя «настоящих» республиканцев к власти и провели меры, в некоторой мере напоминавшие меры II года. По предложению генерала Журдана был объявлен призыв пяти возрастов. Был введён принудительный заём на 100 млн франков. 12 июля был принят закон о заложниках из числа бывших дворян[128].

Военные неудачи стали поводом роялистских восстаний на юге и возобновления гражданской войны в Вандее. В то же время страх перед возвращением тени якобинизма привел к решению покончить раз и навсегда с возможностью повторения времён республики 1793 года[129].

18 брюмера
  Генерал Бонапарт в Совете пятисот

К этому времени военная ситуация изменилась. Сам успех коалиции в Италии привёл к изменению планов. Было решено перебросить австрийские войска из Швейцарии в Бельгию и заменить их русскими войсками с целью вторжения во Францию. Переброска была произведена настолько плохо, что позволила французским войскам вновь занять Швейцарию и разбить противников по частям[130].

В этой тревожной обстановке брюмерианцы планируют ещё один, более решительный, переворот. Ещё раз, как и в фрюктидоре, нужно призвать армию, чтобы произвести чистку ассамблеи[131]. Заговорщикам была нужна «сабля». Они обратились к республиканским генералам. Первый выбор, генерал Жубер был убит при Нови. В этот момент пришло известие о прибытии во Францию Бонапарта[132]. От Фрежюса до Парижа Бонапарта приветствовали как спасителя. Приехав в Париж 16 октября 1799 года, он немедленно нашёл себя в центре политических интриг[133]. Брюмерианцы обратились к нему как к человеку, который хорошо подходил им по его популярности, военной репутации, амбиции и даже по его якобинскому прошлому[131].

Играя на страхах «террористического» заговора, брюмерианцы убедили советы встретиться 10 ноября 1799 в пригороде Парижа, Сен-Клу; для подавления «заговора» Бонапарт назначался командующим 17-й дивизией, расположенной в департаменте Сены. Двое директоров, Сийес и Дюко, сами заговорщики, подали в отставку, а третьего, Барраса, к ней принудили. В Сен-Клу Наполеон объявил Совету Старейшин, что Директория самораспустилась и о создании комиссии по новой конституции. Совет Пятисот трудно было так легко убедить, и, когда Бонапарт вошёл без приглашения в палату заседаний, раздались крики «Вне закона!» Наполеон потерял самообладание, но его брат Люсьен спас ситуацию, вызвав гвардию в зал заседаний. Совет пятисот был изгнан из палаты, Директория распущена, и все полномочия были возложены на временное правительство из трёх консулов — Сийеса, Роже́ Дюко́ и Бонапарта[133].

Слухи, пришедшие из Сен-Клу вечером 19 брюмера, совершенно не удивили Париж. Военные неудачи, с которыми смогли справиться только в последний момент, экономический кризис, возвращение гражданской войны — всё это говорило о неудаче всего периода стабилизации при Директории[134].

Переворот 18 брюмера считается концом Великой французской революции.

Итоги революции

Революция привела к краху старого порядка и утверждению во Франции нового, более демократичного и прогрессивного общества. Однако, говоря о достигнутых целях и жертвах революции, многие историки склоняются к выводу, что те же цели могли быть достигнуты и без такого огромного количества жертв. Как указывает американский историк Р. Палмер, распространённой является точка зрения о том, что «спустя полвека после 1789 г. … условия во Франции были бы такими же и в том случае, если бы никакой революции не произошло»[135]. Алексис Токвиль писал, что крах Старого порядка произошёл бы и без всякой революции, но только постепенно. Пьер Губер отмечал, что многие пережитки Старого порядка остались и после революции и вновь расцвели под властью Бурбонов, установившейся начиная с 1815 г.[136].

В то же время ряд авторов указывает, что революция принесла народу Франции освобождение от тяжёлого гнёта, чего невозможно было достичь иным путём. «Сбалансированный» взгляд на революцию рассматривает её как большую трагедию в истории Франции, но вместе с тем неизбежную, вытекавшую из остроты классовых противоречий и накопившихся экономических и политических проблем[137].

Большинство историков полагает, что Великая французская революция имела огромное международное значение, способствовала распространению прогрессивных идей во всём мире, оказала влияние на серию революций в Латинской Америке, в результате которых последняя освободилась от колониальной зависимости, и на ряд других событий первой половины XIX в.

Историография и в культуре

Историографии Великой французской революции уже более двухсот лет и историки пытаются ответить на вопросы относительно истоков революции, её значения и последствий. Посвящённая ей историческая литература поистине необъятна. Но и в наше время научное истолкование этого величайшего события в новой истории ещё весьма далеко от своего завершения. В историографии идут длительные, горячие споры, причём не по каким-либо частностям или деталям, а по главным, коренным вопросам. Споры вызывает вопрос о хронологических рамках революции. Когда эта революция началась, когда кончилась, да и была ли во Франции конца XVIII века одна революция или несколько? На эти вопросы в исторической литературе давались и даются самые различные ответы. Ещё в либеральной историографии XIX — начала XX века сложилось представление о Великой французской революции как об одной и единой революции: «единое целое» — по выражению Клемансо (фр. La Révolution est un bloc), прошедшей в своём развитии ряд этапов. Французские историки периода Реставрации (Минье, Тьер) считали и консулат и империю Наполеона закономерными этапами развития революции. Олар, глава республиканской школы в историографии Французской революции, сложившейся на рубеже XIX и XX веков, отказывался признавать «императорский деспотизм» фазой революции и ограничивал её периодом 1789—1804 годов. Представители известной «русской школы» историков Французской революции (Кареев, Тарле) исключали из числа этапов развития революции и консулат, т.е. понимали под нею период 1789—1799 годов[138].

Без строгой историографии, заставляющей критически думать о подходах к истории, наши политические взгляды и наша риторическая стратегия были бы основаны только на наших предрассудках и страстях политического или идеологического момента. Как и в XIX веке, историю без историографии можно было бы читать просто как литературу, но это вряд ли будет рассматриваться как часть социальных наук[139]. «Чтобы восстановить историческую жизнь, — писал Мишле, — за ней надо терпеливо следовать на всех её путях, наблюдать все её формы, все её элементы. Но надо также с ещё большей страстью воспроизводить, восстанавливать всё это в целом, взаимодействие этих различных сил в мощном движении, которое превратилось бы в саму жизнь»[140].

Комментарии

  1. ↑ Цифры принадлежности к той или иной группировке менялись на протяжение существования Конвента«Ведущая роль в Конвенте принадлежала республиканским «партиям», между которыми, однако, шла острая борьба практически по всем вопросам внутренней и внешней политики. Правое крыло занимали жирондисты (примерно 140 человек), среди которых были такие крупные политические фигуры, как Бриссо, Верньо, Гюаде, Петион, Бюзо, и другие... Левое крыло — «партия» монтаньяров (сначала чуть более 110 человек, со временем их число выросло примерно до 150) — представляло собой пестрый конгломерат людей с разными социальными и экономическими взглядами... Между двумя враждующими группами располагалось «болото», или «равнина» — пассивное большинство (около 500 депутатов), поддерживавшее то одних, то других.»[56]
  2. ↑ На основе последних исследований террора:«Из 17 000 жертв, распределённых по конкретным географическим районам: 52% в Вандее, 19% - юго-восток, 10% в столице и 13% в остальной части Франции. Различие между зонами потрясений и незначительной доли достаточно сельской местности. Между ведомствами контраст становится более ярким. Некоторые из них пострадали сильнее, как внутренняя Луара, Вандея, чем Мен и Луара, Рона и Париж. В шести департаментах не было зарегистрировано ни одной казни; в тридцати одном было меньше, чем 10; в 32 меньше, чем 100; и только в 18 было более 1000. Обвинения в мятеже и измене были, безусловно, наиболее частыми основаниями для обвинения (78%), за которым следуют федерализм (10%), контрреволюционные высказывания (9%) и экономические преступления (1,25%). Ремесленники, лавочники, наёмные работники и простой люд составляли самый большой контингент (31%), сконцентрированный в Лионе, Марселе и соседних городах. Крестьяне представлены в большей степени (28%) из-за восстания в Вандее, чем федерализм и торговая буржуазии. Дворяне (8,25%) и священники (6,5%), которые, казалось бы, составляли относительно меньше жертв, фактически были в более высокой доле жертв, чем другие социальные категории. В самых спокойных регионах они были единственными жертвами. Кроме того, «Большой террор» вряд ли отличается от остального. В июне и июле 1794 года на его долю приходилось 14% казней, в отличие от 70% в период с октября 1793 по май 1794, и 3,5% до сентября 1793, если добавить казни без суда и смерти в тюрьме, то в общей сложности, по-видимому, 50 000 жертв Террора по всей Франции, что составляет 2 из каждой 1000 населения.»[91]
  3. ↑ 4 брюмера года IV, как раз перед окончанием своих полномочий, Конвент объявил всеобщую амнистию за «дела, связанные исключительно с революцией»[112]. На том же заседании было постановлено переименовать площадь Революции (фр. place de la Revolution) в площадь Согласия (фр. place de la Concorde)[113]

Примечания

  1. ↑ Goubert, 1969, с. 43.
  2. ↑ 1 2 Ревуненков, 1982, с. 66.
  3. ↑ Doyle, 2002, с. 87.
  4. ↑ Lefebvre, 1989, с. 22.
  5. ↑ Furet, 1996, с. 40.
  6. ↑ Lefebvre, 1989, с. 23.
  7. ↑ Vovelle, 1984, p. 76.
  8. ↑ Vovelle, 1984, p. 77.
  9. ↑ Lefebvre, 1962, с. 99.
  10. ↑ Lefebvre, 1989, с. 27.
  11. ↑ Ревуненков, 1982, с. 57-59.
  12. ↑ Soboul, 1975, с. 108-109.
  13. ↑ Soboul, 1975, с. 125.
  14. ↑ Soboul, 1975, с. 126-127.
  15. ↑ Furet, 1996, с. 45-51.
  16. ↑ Lefebvre, 1962, с. 103-105.
  17. ↑ Soboul, 1975, с. 130.
  18. ↑ Furet, 1996, с. 63.
  19. ↑ Vovelle, 1984, p. 102.
  20. ↑ Lefebvre, 1962, p. 114.
  21. ↑ Hampson, 1988, p. 67.
  22. ↑ Lefebvre, 1962, p. 115.
  23. ↑ Vovelle, 1984, p. 103.
  24. ↑ Thompson, 1959, p. 55.
  25. ↑ Furet, 1996, с. 67.
  26. ↑ Hampson, 1988, p. 74.
  27. ↑ Ревуненков, 1982, с. 71.
  28. ↑ 1 2 Hampson, 1988, с. 89.
  29. ↑ Lefebvre, 1963, p. 128.
  30. ↑ Бадак, 1998, с. 14, 16.
  31. ↑ Vovelle, 1984, p. 112-114.
  32. ↑ Ревуненков, 1982, с. 80.
  33. ↑ Rude, 1991, с. 57.
  34. ↑ Furet, 1996, с. 79.
  35. ↑ Soboul, 1975, с. 156.
  36. ↑ Ревуненков, 1982, с. 85.
  37. ↑ Ревуненков, 1982, с. 107.
  38. ↑ Doyle, 2002, p. 125-126.
  39. ↑ Rude, 1991, p. 63.
  40. ↑ Soboul, 1975, с. 198-202.
  41. ↑ Doyle, 2002, p. 144-148.
  42. ↑ Lefebvre, 1962, p. 176.
  43. ↑ Soboul, 1975, с. 222.
  44. ↑ Ревуненков, 1982, с. 128.
  45. ↑ Rude, 1991, p. 74.
  46. ↑ Lefebvre, 1962, p. 210.
  47. ↑ Hampson, 1988, с. 135-137.
  48. ↑ Lefebvre, 1962, p. 222.
  49. ↑ Soboul, 1975, p. 246.
  50. ↑ Hampson, 1988, p. 144.
  51. ↑ Ревуненков, 1982, с. 189.
  52. ↑ Lefebvre, 1962, p. 229-234.
  53. ↑ Lefebvre, 1962, p. 235.
  54. ↑ Soboul, 1975, p. 262.
  55. ↑ Ревуненков, 1982, p. 207.
  56. ↑ Чудинов, 2006, с. 297.
  57. ↑ Rude, 1991, с. 80.
  58. ↑ Hampson, 1988, с. 157.
  59. ↑ Doyle, 2002, p. 199-202.
  60. ↑ Rude, 1991, с. 82.
  61. ↑ Jordan, 1979, p. 172.
  62. ↑ Doyle, 2002, p. 196.
  63. ↑ Hampson, 1988, с. 176-178.
  64. ↑ Soboul, 1975, с. 309.
  65. ↑ Чудинов, 2006, с. 300.
  66. ↑ Hampson, 1988, p. 189.
  67. ↑ Lefebvre, 1963, p. 68.
  68. ↑ 1 2 Lefebvre, 1963, p. 55.
  69. ↑ Mathiez, 1929, p. 336.
  70. ↑ Soboul, 1975, p. 319.
  71. ↑ Bouloiseau, 1983, p. 67.
  72. ↑ Soboul, 1975, p. 316.
  73. ↑ Mathiez, 1929, p. 338.
  74. ↑ Адо, 1990, с. 238.
  75. ↑ Soboul, 1975, p. 323-325.
  76. ↑ Lefebvre, 1963, p. 64.
  77. ↑ Soboul, 1975, p. 328-330.
  78. ↑ 1 2 Furet, 1996, p. 134.
  79. ↑ Bouloiseau, 1983, p. 100.
  80. ↑ Lefebvre, 1963, p. 100.
  81. ↑ Lefebvre, 1963, p. 104.
  82. ↑ Lefebvre, 1963, p. 101.
  83. ↑ Thompson, 1959, p. 426.
  84. ↑ Lefebvre, 1963, p. 96.
  85. ↑ Lefebvre, 1963, p. 98.
  86. ↑ Soboul, 1975, p. 341.
  87. ↑ Lefebvre, 1963, p. 71.
  88. ↑ Furet, 1996, p. 135.
  89. ↑ Greer, 1935, p. 19.
  90. ↑ Furet, 1996, p. 138.
  91. ↑ Bouloiseau, 1983, p. 210.
  92. ↑ Soboul, 1975, p. 354.
  93. ↑ Lefebvre, 1963, p. 61.
  94. ↑ Thompson, 1959, p. 442.
  95. ↑ Чудинов, 2006, с. 303.
  96. ↑ Soboul, 1975, p. 359.
  97. ↑ Hampson, 1988, с. 227.
  98. ↑ Lefebvre, 1963, p. 88.
  99. ↑ Hampson, 1988, p. 220.
  100. ↑ Hampson, 1988, p. 221.
  101. ↑ Lefebvre, 1963, p. 90.
  102. ↑ Soboul, 1975, p. 405.
  103. ↑ Rude, 1991, с. 108.
  104. ↑ Lefebvre, 1963, p. 134.
  105. ↑ Furet, 1996, p. 150.
  106. ↑ Soboul, 1975, p. 411–412.
  107. ↑ Rude, 1991, p. 115.
  108. ↑ Thompson, 1959, p. 517.
  109. ↑ Woronoff, 1984, p. 9–10.
  110. ↑ Woronoff, 1984, p. 20.
  111. ↑ Doyle, 2002, p. 319.
  112. ↑ 1 2 Soboul, 1975, p. 473.
  113. ↑ Thompson, 1988, p. 473.
  114. ↑ Woronoff, 1984, p. 29.
  115. ↑ Soboul, 1975, p. 483.
  116. ↑ Lefebvre, 1963, p. 174.
  117. ↑ 1 2 Lefebvre, 1963, p. 175.
  118. ↑ Rude, 1991, p. 122.
  119. ↑ Lefebvre, 1963, p. 176.
  120. ↑ Soboul, 1975, p. 503-509.
  121. ↑ Furet, 1996, p. 181.
  122. ↑ Soboul, 1975, p. 507.
  123. ↑ Soboul, 1975, p. 508.
  124. ↑ Lefebvre, 1964, p. 338.
  125. ↑ Soboul, 1975, p. 523-525.
  126. ↑ Woronoff, 1984, p. 162.
  127. ↑ Woronoff, 1984, p. 164.
  128. ↑ Doyle, 2002, p. 372.
  129. ↑ Woronoff, 1984, p. 184.
  130. ↑ Soboul, 1975, p. 540.
  131. ↑ 1 2 Rude, 1991, p. 125.
  132. ↑ Doyle, 2002, p. 374.
  133. ↑ 1 2 Woronoff, 1984, p. 188.
  134. ↑ Woronoff, 1984, p. 189.
  135. ↑ Palmer, 1971, с. 253.
  136. ↑ Goubert, 1973, с. 245-247.
  137. ↑ Palmer, 1971, с. 254.
  138. ↑ Проблемы, 1967, с. 83-92.
  139. ↑ Kates, 1998, с. 17.
  140. ↑ Soboul, 1988, с. 272.

Литература

Ссылки

Сборники документов:

org-wikipediya.ru


Смотрите также