Варфоломеевская ночь во франции дата


Вечерняя Москва - 5 страшных фактов о Варфоломеевской ночи

Вряд ли католический святой (между прочим, один из апостолов Иисуса Христа) полагал, что с его именем будет связана одна из страшнейших страниц французской истории. В ночь на 24 августа, в преддверии дня святого Варфоломея, католические жители Парижа вышли на улицы, чтобы расправиться со своими соседями-гугенотами. Так во Франции называли приверженцев протестантизма. 

Первоначально направленный против верхушки гугентоской элиты, бунт быстро вышел из под контроля. Не щадили никого - ни женщин, ни детей. Дома протестантов, на дверях которых предусмотрительно были намалеваны кресты, поджигались вместе с обитателями. Кровь лилась рекой. По некоторым оценкам "под нож" было пущего до одной десятой населения Парижа.

Естественно, не все пылали религиозной ненавистью. Многие просто восприняли призыв как возможность поживиться у более зажиточных соседей. Так что помимо протестантов-гугенотов на тот свет было отправлено немало обеспеченных добропорядочных католиков. По свидетельству очевидцев, улицы Парижа были завалены раздетыми догола трупами, и никто не мог отделить католика от гугенота.

После Варфоломеевской ночи 200 тысяч приверженцев протестантизма покинули пределы Франции и осели в Англии, Германии и Польше. А сами протестанты до сих пор считают события 24 августа 1572 года и последовавшие за ними погромы в других городах - доказательство истинного лица католицизма.

"Вечерняя Москва" представляет подборку страшных фактов о Варфоломеевской ночи. 

1. Модераторы погрома. Религиозные войны во Франции продолжались несколько десятков лет. Две фракции - гугеноты и католики, по сути обладали собственными войсками. В 1572 году в Париже был хоть шаткий, но мир. Принято считать, что Варфоломеевская ночь была спровоцирована Екатериной Медичи, матерью французского короля Карла IX. А посоветовали ей столь радикальное решение "гугенотской проблемы" ее советники из родной Италии - Альбер де Гонди и Лодовико Гонзага. После неудачного покушения на адмирала Гаспара Колиньи, одного из лидеров гугенотов, а также спустя шесть дней после свадьбы протестанта Генриха Наваррского и сестры короля Маргариты. Те, кто устроили погром, подгадали четко - поздравить одного из самых именитых гугенотов приехала себе на беду почти вся протестантская элита Франции.

2. Призыв к резне. Набат, призвавший "добрых католиков" выйти на улицы и покарать "презренных гугенотов", прозвучал с колокольни церкви Сен-Жермен-л’Осеруа, расположенной в самом сердце Парижа, на Луврской площади. Первоначально колокольный звон должен был стать сигналом "верным людям" для устранения гугенотской верхушки, находящейся в городе. Тотальная резня началась позднее. Ведь чтобы зажечь пожар, хватает одной спички. А чтобы потом потушить, может не хватить и озера.

3. Правые и виноватые. Традиционно, гугенотов (всего в ходе Варфоломеевской ночи и погромах в других городах погибло до 30 тысяч человек) принято считать жертвами, а католиков - палачами. Однако начитавшиеся "Графини де Монсоро" люди забывают о том, что и сами протестанты были далеко не безгрешны. И хотя их антикатолические погромы носили менее масштабный характер, они все же были. Например, резня в Ниме в 1567 году, когда были убиты и сброшены в колодец епископского двора до сотни знатнейших католиков. Или попытка захватить короля Франции Карла IX, предпринятая гугенотами в 1566 году, более известная как "сюрприз в Мо". Так что нельзя считать гугенотов однозначными жертвами. К тому же историки склонны считать, что поводом для начала Варфоломеевской ночи были вовсе не религиозные распри, а политика. Дело, как известно, грязное и лишенное благородства.

4. Иван Грозный не одобряет. Европейские монархи восприняли новости о резне в Париже и других французских городах крайне негативно. Генриха Анжуйского (одного из идейных вдохновителей Варфоломеевской ночи), избранного королем Польши, немецкие дворяне именовали не иначе как "мясным королем". Королева Англии Елизавета также не могла взять в толк, в чем виноваты женщины и дети. А русский царь Иван Грозный и вовсе написал своему тестю, Карла IX, императору Максимиллиану II: «А что, брат дражайшей, скорбиш о кроворозлитии, что учинилось у Францовского короля в его королевстве, несколко тысяч и до сущих младенцов избито; и о том крестьянским государем пригоже скорбети, что такое безчеловечество Француской король над толиком народом учинил и кровь толикую без ума пролил».

5. Результаты резни. Как это цинично ни звучит, но организаторы и модераторы Варфоломеевской ночи полностью достигли поставленных целей. Гугеноты были обезглавлены, их верхушка (включая адмирала Колиньи) была вырезана. Помилованы были лишь принцы крови - но только при условии принятия католичества. Ни о каких религиозных войнах речи больше не было, и многие тысячи протестантов покинули пределы Франции. И несмотря на то, что Варфоломеевская стал одним из кровавейших эпизодов французской истории и живым примером того, к чему может привести религиозная нетерпимость, государство после уничтожения мощной гугенотской политической фракции стало лишь сильнее. Что ничуть не умаляет безжалостности католических иерархов и политиков.

vm.ru

Храм Живоначальной Троицы на Воробьёвых горах -

Русская Православная Церковь

  • 09 Октябрь 2017

    11 ОКТЯБРЯ, В СРЕДУ, В 18.00, в Лектории храма Троицы на Воробьевых горах и МГУ в рамках цикла «Христианство и мировая культура» состоится выступление Сергея Викторовича АЛЕКСЕЕВА, доктора исторических наук, профессора, автора книги «Дж.Р.Р.Толкин», на тему «ТОЛКИН И ХРИСТИАНСТВО»: к 80-летию выхода первой книги Толкина «Хоббит» Приглашаем всех желающих! Вход свободен! Адрес: ул.Косыгина, 30, слева от смотровой площадки МГУ; проезд от метро Ленинский проспект, Ломоносовский проспект, Университет

  • 05 Октябрь 2017

    8 октября, в Воскресенье, после Литургии, в трапезной храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах пройдут лекции в Воскресной школе для взрослых.  В 11.30 лекция по предмету «Священное Писание»:  «Книга пророка Исаии».  В 12.30 лекция по предмету «Христианская философия»:  «Доказательства бытия Божия». Ведущий - Аркадий Малер, преподаватель философии философского факультета ГАУГН и Школы православного миссионера при Синодальном миссионерском отделе, член Синодальной Библейско-богословской комиссии. Вход свободный.

  • Все новости

hram-troicy.prihod.ru

ВАРФОЛОМЕ́ЕВСКАЯ НОЧЬ | Энциклопедия Всемирная история

ВАРФОЛОМЕЕВСКАЯ НОЧЬ (Saint-Barthélemy) - массовое убийство гугенотов католиками, начавшееся в Париже в ночь на четверг 24 августа 1572 года, день Святого Варфоломея, и продолжавшееся в течение нескольких дней.

Стало примером для других городов Франции, где резня продлилась вплоть до начала октября; кульминационное событие Религиозных или Гражданских войн (1559-1598), получившее огромный политический резонанс. Жертвами  Варфоломеевской ночи в Париже стали в основном дворяне, которые прибыли на свадьбу одного из своих лидеров - 19-летнего Генриха де Бурбона, короля Наваррского, первого принца крови, и его ровестницы, сестры царствующего короля Карла IX Маргариты де Валуа, - состоявшейся 17-18 августа.

Историки различают три этапа этого события. Первый связан с покушением, случившимся прямо в разгар свадебных торжеств - 22 августа - на адмирала Колиньи, который был самым влиятельным протестантом страны, членом королевского совета, и являлся инициатором идеи превращения гражданской войны во внешнюю. Долгое время историография возлагала вину за это на королеву-мать Екатерину Медичи, однако сегодня ее участие в покушении рассматривается лишь как одна из возможных версий. Вся логика действий Екатерины Медичи в предшествующее время - долгое и сложное согласование условий бракосочетания через хлопотные переговоры с матерью Генриха Наваррского Жанной д’Альбре, а также папским престолом, во имя упрочения Сен-Жерменского мира 1570 года - показывает, что королева-мать стремилась к политическому единству королевства, закрепляемому символическим актом бракосочетания гугенота и католички.

Подозрения на нее падали в том числе по причине ее открытого противодействия идее Колиньи организовать поход в Нидерланды: адмирал рассчитывал оказать помощь восставшим против испанского владычества кальвинистам под руководством принца Оранского. Королева, со своей стороны, была убеждена в военной и финансовой слабости Франции, обескровленной гражданскими потрясениями. В покушении на адмирала был заинтересованы главный внешний соперник Франции – король Испании Филипп II, и его наместник в Нидерландах герцог Альба, которые опасались реализации планов Колиньи по оказанию военной поддержки единоверцам-протестантам и потери нидерландских провинций.  Личными врагами Колиньи были также герцоги Гизы, самая могущественная католическая семья Франции, которая возлагала на него ответственность за убийство герцога Франсуа де Гиза в 1563 году.

Установлено точно, что выстрел из аркебузы, повредивший руку адмирала, был произведен из дома, принадлежавшем Анне д’Эсте, герцогине Немурской, вдове Гиза, и скорее всего, сделан он был сеньором де Моревером, личным врагом Колиньи. До сих пор историки не ответили не вопрос, было ли это покушение политическим преступлением двора, недовольным усилением влияния адмирала на короля и государственные дела, или же актом кровной мести.

Второй этап связан с подготовкой и принятием решения о резне, которое, скорее всего, состоялось поздно вечером 23 августа. Также неизвестно, принял ли его Карл IX самостоятельно или же оно ему было навязано его родственниками и членами совета. Вскоре после покушения, Карл IX в сопровождении своего двора посетил раненого адмирала и пообещал ему провести расследование, «установить справедливость», прислав к нему лучшего придворного хирурга Амбруаза Паре. Гугенотское дворянство в то же время начало себя вести вызывающе, обвиняя в преступлении клан Гиз-Лотарингских и требуя возмездия. Члены семьи Гизов поспешили покинуть Париж и расположились в окрестностях.

Положение начало резко обостряться, поскольку значительное число протестантских дворян проживало непосредственно в Лувре, королевской резиденции, и в близлежащих кварталах, и двор почувствовал себя в опасности. На ужине у королевы-матери один из этих дворян (сеньор де Ла Мот-Гондрен) в ультимативной форме потребовал найти и наказать виновных. В отсутствие герцогов Гизов и Монморанси, первых баронов Франции, рассорившихся друг с другом и находящихся вне Парижа вместе со своими свитами, Екатерина Медичи оказалась в условиях, когда ситуация начала выходить из-под контроля. Угрозы гугенотов захватить короля и двор уже воплощались в Амбуазский заговор 1560 года и т.н. «сюрприз в Мо» 1567 года, когда королевская семья была вынуждена обороняться и спасаться бегством. При таких обстоятельствах королева-мать и члены Узкого совета короля не могли рисковать, очевидно, придя к мысли о нанесении превентивного удара.

Вечером 23 августа этот совет собрался в Лувре и состоял из Екатерины Медичи, герцога Анжуйского, брата короля, хранителя печатей Бирага, маршала Таванна, барона де Реца, герцога Неверского и епископа Орлеанского, по большей части итальянцев. Нам ничего не известно, каким образом принималось решение о резне, но судя по всему, ключевую роль здесь сыграл бывший воспитатель короля барон де Рец. Карл IX, 22-летний молодой человек с неустойчивой психикой, уступил общему мнению своего окружения, по легенде прознеся фразу: «Пусть убьют их всех, чтобы не осталось никого, кто мог потом попрекнуть меня!».

С целью объяснить и оправдать резню при отсутствии королевских актов, дающих на это право, юристы писали позднее, что это было сделано в условиях угрозы всему королевству, при чрезвычайных обстоятельствах, дающих королю «особые полномочия творить справедливость» (Пибрак, «Письмо Элвидию»). Король одновременно принял решение сохранить жизнь гугенотским принцам крови – королю Наваррскому и принцу де Конде, при условии принятия католической веры. После чего Екатерина Медичи приказала вызвать в Лувр городское руководство и одновременно послать за Гизами. Муниципалитету предписывалось запереть городские ворота, увести суда с Сены, вооружить городское ополчение, взяв под охрану площади, набережные, перекрестки больших улиц. Регистры Парижского муниципалитета сохранили королевский приказ: «Пусть в ближайшую ночь в каждом доме находится кто-нибудь вооруженный, с факелом наготове и белой повязкой на левой руке; и пусть в каждом доме горит свеча. Колокол Дворца правосудия подаст сигнал». Командование парижскими буржуа было доверено молодому герцогу Генриху де Гизу и его дяде герцогу Омальскому.

Третьим этапом были сами события бойни, получившей также название «кровавой парижской свадьбы». Скорее всего, резня началась одновременно в Лувре и в самом городе. Примерно в пятом часу утра Генриха Наваррского и его свиту, которая всю ночь провела в его апартаментах и не сомкнула глаз, пригласили в королевскую приемную дожидаться церемонии утреннего подъема короля (двор летом вставал рано – в пять-шесть часов утра), но по пути разлучили. Большую часть гугенотов, расквартированных в замке, собрали во внутреннем дворе, где они были зарублены швейцарцами и королевскими гвардейцами. Нескольким протестантам удалось уцелеть, в том числе благодаря королеве Наваррской, Маргарите де Валуа, которая спасла как минимум трех человек. Позднее трупы были раздеты, выставлены на обозрение и позже сброшены в реку. Король Наваррский и принц де Конде после разговора с королем были заключены под арест, причем, первый сразу же  согласился сменить религию. До сих пор неизвестны намерения Екатерины Медичи в отношении Маргариты де Валуа, поскольку многое указывает на то, что королева-мать не исключала ее смерти  - позднее это оправдало бы все убийства, поскольку гибель дочери Франции была бы списана на месть гугенотов. Известно также, что только Маргарита и Елизавета Австрийская, жена Карла IX, бросились в ноги королю с просьбой остановить избиения. Сам король спас от смерти нескольких дворян, а королева-мать - свою подругу герцогиню д’Юзес и ее мужа.

Видимо, чуть ранее погиб адмирал Колиньи, убитый подручными герцога де Гиза в его присутствии: позже его тело было изуродовано толпой и повешено на Монфоконе. Сигнал о начале массовой резни в городе первым подал колокол церкви Сен-Жермен-л’Оксерруа, расположенной возле Лувра, подхваченный колоколами других церквей, поскольку королева-мать опасалась, что звон колокола Дворца правосудия не будет услышан. По замыслу Екатерины Медичи и ее окружения, погибнуть должны были прежде всего военные капитаны протестантов, список которых даже успели составить в Лувре, однако очень скоро избиение перекинулось на всех гугенотов, приехавших или проживающих в Париже, - мужчин, женщин и детей, без различия сословий и рангов. У запертых в городских стенах гугенотов не было никаких шансов остаться в живых: раздетые тела, часто со вспоротыми животами (считалось, что гугенотская религия имеет некую внутреннюю субстанцию, существующую в организме человека) сбрасывались в Сену, дома их грабились и сжигались. Вдохновляемые католическими проповедниками, исполненные эсхатологических настроений, парижане были убеждены, что благодаря своим действиям они избавляют город от участи Содома и Гоморры и одновременно спасают свои души. Неожиданным чудом, посланным как знак благословления небес, стало цветение засохшего ранее боярышника, который увидели на кладбище Невинноубиенных утром 24 августа. В столице резня не прекращалась в течение недели, вплоть до 30/31 августа, несмотря на то, что уже 24 августа король приказал остановить избиения, которые постепенно распространялись на иностранцев – итальянцев и немцев, и фактически заперли короля и двор в Лувре. Карл IX  мог опираться только на авторитет герцога де Гиза, который по его распоряжению обеспечил безопасность дома английского посла Ф. Уолсингема, в котором укрылись многие протестанты. В отеле Гизов обрела безопасность также гугенотка Рене Французская, герцогиня Феррарская, двоюродная бабушка короля и родная бабушка самого герцога де Гиза, и ее окружение. 26 августа на торжественном заседании Парижского парламента – высшей судебной инстанции Франции, король объявил себя ответственным за все решения по организации Варфоломеевской ночи. Примерное число погибших в Париже составило 2-3 тысячи человек.

Известия о парижских событиях быстро распространились по стране и спровоцировали резню в других городах - Ла Шарите (24 августа), Мо (25-26), Бурже (26 августа и 11 сентября),  Орлеане (26-27), Анжере (28-29), Лионе (31 августа - 2 сентября), Руане (17-20 сентября) Бордо и Тулузе (3 октября) и др. Всего там погибло не менее десяти тысяч человек. По отношению к католическому разгулу, за редким исключением, власти этих городов занимали либо поощрительную, либо нейтральную позицию.

Французский двор колебался при официальном определении причин случившегося, и поначалу королевский циркуляр, направленный в провинции губернаторам и наместникам, представил парижскую резню как следствие ссоры семей Колиньи-Шатильонов и Гиз-Лотарингских, однако вскоре принял иную версию, представив все как масштабный заговор гугенотов во главе с адмиралом и его сподвижниками. Папа Григорий XIII по случаю событий Варфоломеевской ночи приказал служить благодарственный молебен Te Deum и выпустить памятную медаль, а испанский и португальский короли направили Карлу IX свои поздравления. Протестантка Елизавета I Английская, принявшая французского посла в подчеркнуто траурном облачении, вместе с тем предпочла не предпринимать никаких враждебных действий в отношении Франции. Известна также реакция Ивана IV Грозного, который осудил парижские убийства в письме к императору Максимилиану II Габсбургу.

События Варфоломеевской ночи избавили католиков от эсхатологического напряжения, а гугенотов – от иллюзий, что существует возможность сосуществования с католиками в рамках одной общины  и свободного  отправления обоих культов. Началась очевидная политизация и деконфессионализация конфликта. Франция четко разделилась на два лагеря, причем, на юге страны возникла настоящая конфедерация гугенотских городов, не признающая королевскую администрацию. Авторитет королевской власти заметно пошатнулся, поскольку началась борьба не за влияние на короля, как было раньше, а против него. Корона, со своей стороны, перестала искать мирного компромисса с гугенотами. Сен-Жерменский мирный эдикт 1570 года был отменен. Король Наваррский в торжественной обстановке отрекся от протестантизма, оставаясь луврским заложником вплоть до февраля 1576 г., когда ему удалось бежать и позднее возглавить гугенотское движение. В 1572 году многие протестанты эмигрировали из Франции в Женеву, Германию, Англию, Нидерланды и северные страны. Столицей французских гугенотов на долгие годы стала Ла-Рошель, которая будет подчинена короне только при Людовике XIII и Ришелье в 1628 году. Все попытки Карла IX захватить город в привели только к новой, Четвертой гражданской войне 1572-1573 годов. События и последствия Варфоломеевской ночи. резко обострили болезнь короля - туберкулез, от которого он скончался два года спустя.  

Варфоломеевская ночь дала стимул появлению многообразной политической полемики, ставшей благодатной почвой для многочисленных католических и гугенотских сочинений (Жана Бодена, Ф. дю Плесси-Морне, монархомахов-тираноборцев) о природе и сущности публичной власти, зачастую нацеленных против королевской особы, двора и членов королевской семьи. Так, Екатерина Медичи обвинялась в том, что задумала Варфоломеевскую ночь еще во время встречи с герцогом Альбой в Байонне в 1565 году. Вместе с тем одним из итогов стало появление политического объединения умеренных католиков - т.н. «недовольных» или «политиков», во главе с младшим братом короля герцогом Алансонским, стремящихся политическими методами урегулировать религиозный конфликт, в т.ч. путем создания органов управления и представительных институтов (Генеральных штатов) на межконфессиональной основе и предоставления государственных должностей в равной мере как католикам, так и гугенотам.  Именно «политики» в дальнейшем приведут к власти Генриха Наваррского, став его главной политической опорой в деле замирения французского королевства.

Исторические источники:

Toleranzedikt und Bartholomäusnacht. Französische Politik und europäische Diplomatie. 1570-1572 / Eingelietet von Ilja Mieck. Göttingen, 1969.

Иллюстрация:

Ф. Дюбуа. Варфоломеевская ночь. Между 1572 и 1584 гг. Деталь.

Автор статьи: Шишкин В.В.

w.histrf.ru

Варфоломеевская ночь. 24 августа 1572 года

Варфоломеевская ночь – массовое убийство гугенотов католиками в Париже и ещё в 12 провинциальных городах, начавшееся 24 августа 1572 года, один из самых страшных эпизодов в истории Франции, отпечатавшийся в памяти не только профессиональных историков, но и простых людей. Картина этого события во многом создана писателями, художниками, режиссёрами – людьми искусства. Она не лишена стереотипов и мифов, и часто Варфоломеевская ночь представляется нам чересчур односторонне. Попробуем восстановить хронологию тех событий и разобраться в его причинах и последствиях.

 

Реформация и Религиозные войны

Варфоломеевская ночь возникла не сама по себе, важно знать контекст, логику событий того времени, чтобы правильно её представить. XVI век – это время Реформации и Котрреформации, время церковных реформ, противостояния новых религий старым, гражданских войн. И сложно в то время найти более ожесточённое и длительное противостояние жителей одной страны, чем это было во Франции, где гугеноты и католики обладали собственными армиями и полководцами, собственными королями и выдающимися лидерами. Нам сейчас сложно представить, что люди могли ссориться и воевать из-за догматических расхождений, зачастую даже не самых значительных, ведь и те, и другие всё-таки верили в одного бога. И даже в рядах протестантов нередко возникали теологические споры и расхождения, появлялись собственные еретики, многие из которых и просто использовали народный протест в личных целях, для обогащения и разбоя, отрицая все моральные нормы и государственные законы.

К. Ф. Гун. Канун Варфоломеевской ночи

 

К. Ф. Гун Сцена из Варфоломеевской ночи

Реформация явилась реакцией на произвол католических властей, падение нравов, вмешательство духовных лиц в мирские дела, обогащение и интриги католической церкви, циничную продажу индульгенций и «мест в раю», подавление аристократией самостоятельности горожан. За пышной религиозной формой, торжественностью, роскошью католицизма терялось действительное содержание. Священнослужители пренебрегали правилами своей собственной религии, думая больше о мирских благах, участвуя в дворцовых интригах, вмешиваясь в дела князей и королей. Папа Римский был таким же участником политических процессов и дипломатических отношений, как и обычные короли, он мог возводить на трон, устраивать политические браки, а мог отлучать от церкви и провоцировать войны и смуты. Папы давно уже больше заботились о собственных богатствах и об удержании влияния и власти, чем о духовности народов и мире между странами. Именно поэтому беднеющий и закрепощённый народ чувствовал необходимость в обновлении и реформе религии, в избавлении от гнёта католической церкви, очищении веры от мирского, заботе о ближних. Реформация вызывало пробуждение национального самосознания, способствовало общественной перестройке, освобождению стран от влияния Рима. В каждой стране в XIV-XVI вв. являлись собственные проповедники и духовные лидеры. В Германии это был Мартин Лютер, во Франции —  Жан  Кальвин, в Чехии – Ян Гус, в Англии – Джон Виклиф. Реформация способствовала ослаблению влияния Рима и пробуждению национальных настроений, улучшению жизни и нравов, усилению роли буржуазии, среднего класса. Протестанты быстро богатели благодаря тому, что отказывались от дорогих обрядов, церковной роскоши, предпочитали посту и молитве реальные дела, профессиональный и честный труд, ценили бережливость, практичность. Моральная часть их религии соблюдалась более строго, чем у католиков. Но церковь не могла столь легко сдаться и просто позволить людям верить в то, во что они хотят, религиозные реформы не обошлись без противостояния и жертв. На реформацию церковь повсеместно отвечала контрреформацией, кровавой борьбой с еретиками, кострами инквизиции, судебными процессами, пытками и реставрацией католичества. Но для многих протестантов вера не была пустой формой, многие из них не отступили от неё до конца и пошли ради неё на смерть, стали мучениками. Рим со временем вынужден был отступить, однако произошло это не сразу. И одним из эпизодов этой борьбы, охватившей разные государства, стала Варфоломеевская ночь.

Хотя фактическая сторона этих событий почти полностью известна, в историографии нет единого мнения относительно событий 24 августа 1572 года. Ранее господствовала старая теория, сложившаяся во многом под влиянием протестантов. Согласно этой версии, Варфоломеевская ночь была частью плана короля Карла IX, его матери Екатерины Медичи и герцогов де Гизов, желавших разом избавиться от наиболее влиятельных представителей гугенотов. Закреплению этой концепции в массовом сознании во многом способствовал Александр Дюма своим романом «Королева Марго». Однако сложно назвать массовую расправу над протестантами спланированной акцией. В том, что народ в данном случае мог действовать по приказу Екатерины Медичи, представляющейся многим настоящим исчадием ада, возникают серьёзные сомнения. Проследим основные события, предшествовавшие трагедии в Париже.

Предшествующие события

Третья религиозная война во Франции была одной из самых кровавых и жестоких, огромные потери понесли обе стороны. И, хотя гугеноты в ней понесли поражение на поле боя, война закончилась в 1570 г. подписанием Сен-Жерменского мирного договора, во многом выгодного протестантам. Власть шла на значительные уступки и провозглашала веротерпимость, предоставляя гугенотам возможность свободно отправлять свои богослужения во многих городах, самостоятельно избирая себе священников, не соблюдая обязательные для католиков посты, не отмечая их праздники. Льготы и послабления распространялись не на всю территорию Франции, однако видно, что этот договор был действительной попыткой успокоить и примирить две враждующие религиозные фракции, объединить расколотое общество. Этот мир был во многом детищем именно Екатерины Медичи, сделавшей немало для того, чтобы прекратить войну и найти компромисс. Нужно понимать, что война не была выгодна ни одной из сторон, смута сильно ослабила Францию экономически, чему была только рада католическая Испания, являвшаяся в то время основным защитником старой веры, борцом с ересями и главным помощником Рима. Вначале Екатерина долго и упорно пыталась сблизиться с могущественной Испанией, однако Филипп II в действительности не хотел усиления Франции, смута в ней была ему выгодна. Несчастная Маргарита де Валуа, сестра Карла IX, в судьбе которой как в зеркале отразилась вся история религиозных и политических противостояний, была инструментом и средством в дипломатических играх. В течение многих лет её прочили в невесты разным принцам и королям, однако переговоры с Испанией и Португалией были намеренно затянуты, а однозначного ответа никто не давал, отговариваясь различными причинами. Поняв наконец, что испанцы лишь играются с Францией и всерьёз не намеренны заключать брачный союз, Екатерина решила и отомстить за нанесённую обиду, и использовать Маргариту наиболее выгодным способом, который ещё оставался. Было решено выдать её за протестантского принца Генриха Бурбона, будущего короля Наварры. Таким образом, казалось, можно было помирить две религии и партии.

Брак было не так-то просто заключить, потому как и в самой стране, и за рубежом к нему не все относились положительно. Испанский король, конечно, был недоволен таким итогом, он не хотел мира во Франции и сближения католиков и гугенотов. С другой стороны, брак был явно неприятен Риму, и долгое время не удавалось получить разрешение папы на брак, которого так жаждала Екатерина. В итоге свадьба состояталась и без письменного позволения папы (разрешение было просто подделано Медичи), которое было дано лишь позже. Да и при самом дворе, и в народе многие были недовольны этим браком. Особенно же он был невыгоден герцогам де Гизам, очень влиятельной католической семье, давно желавшей породниться с королевским домом и яро ненавидевшим гугенотов и особенно самих Бурбонов. Генрих де Гиз уже сватался к Маргарите, а девушка, кажется, и сама была неравнодушна к нему, как говорят некоторые источники, однако Гизы получили отказ, который мог быть истолкован и как оскорбление. Влияние Гизов на слабовольного Карла IX было огромным, сами Валуа вряд ли хотели ещё большего усиления этой могущественной фамилии. Ещё одним препятствием на пути к браку с Генрихом Бурбоном было недоверие к католическому двору его матери, Жанны д'Альбре, давней противницы Екатерины.

Кровавая свадьба

В любом случае, после долгой подготовки и переговоров свадьба была организована. Она состоялась 18 августа 1572 года, причём народ Франции никогда раньше не видел ничего подобного – особым образом, каждый по-своему, венчались католическая принцесса Маргарита и гугенот Генрих. Свадьба была организована очень богато и торжественно, что могло восприниматься парижанами и резко отрицательно – так как сам народ в это время был не в лучшем финансовом положении. К тому же, парижане, в отличие от менее религиозных провинциалов, были настроены очень фанатично. В Париже сильно преобладали католики. О свадьбе горестно рассуждали католические проповедники, говоря, что она не может закончиться ничем хорошим и что бог обязательно пошлёт кровавое возмездие на головы еретиков. На празднество собралась большое число влиятельных особ от обеих партий, никогда ещё в Париже не было такого количества протестантов.

«Резня в Варфоломеевскую ночь в Париже» Дюбуа Амьенского

Последнее время влиятельных Гизов при дворе несколько сместил недавно приехавший ко двору адмирал Гаспар де Колиньи, благородный, сильный, обаятельный и харизматичный лидер протестантов, по условию Сен-Жерменского мира вошедший в королевский совет. Карл IX всерьёз увлёкся его рассказами о боевых приключениях и поддался его обаянию, проводя с ним много времени. Считалось, что Колиньи вполне может убедить Карла оказать помощь восставшим против Испании Нидерландам. Войны с Испанией боялись, Екатерина Медичи была уверена, что она закончится большой бедой для ослабленной сейчас Франции. И в лучшие свои годы французы уже проигрывали Испании, а сейчас к этой борьбе они были тем более не готовы. Неизвестно, изначально ли было так задумано и кому было известно о заговоре, однако 22 августа в Колиньи, спокойно, ничего не подозревая, идущего по улице Парижа, выстрелили из открытого окна. Только благодаря тому, что в этот момент адмирал нагнулся, чтобы поправить обувь, он не был убит на месте. Выстрелом его лишь ранило, а на одной руке у него оторвало палец. Сопровождавшие его люди тут же кинулись в дом, но стрелявшему удалось сбежать, у окна же была найдена ещё дымящаяся аркебуза. Колиньи доставили к нему в апартаменты и вызвали врача. Карл IX, узнав о происшествии, лично навестил адмирала и поставил у его двери дополнительную охрану из своих солдат. Как выяснилось, дом, откуда стреляли, принадлежал кому-то из людей де Гизов, давних противников Колиньи. Гизы враждовали с адмиралом и гугенотами не только по политическим и религиозным причинам, они считали, что Франсуа де Гиз был убит выстрелом в спину именно по вине Колиньи, подосланным им убийцей, и поклялись отомстить адмиралу. Ни у кого не было сомнений в том, что это они организовали покушение. Также никто не сомневался, что это приведёт к обострению отношений между партиями и что гугеноты будут мстить за своего раненого вождя и потребуют справедливого возмездия. Король же, которому де Гизы были нужны, не мог выступить против герцогов и наказать их. Царственная семья была не на шутку обеспокоена, следующие два дня проходило что-то похожее на тайное экстренное совещание, на котором присутствовали король и его брат герцог Анжуйский, Екатерина, канцлер Бираг и некоторые другие вельможи. Неизвестно, кому из них первому в голову пришла мысль нанести «превентивный удар», пока вся гугенотская знать находится в Париже. В субботу вечером милиции приказали крепко запереть городские ворота. Примерно в два часа ночи к резиденции Колиньи пришли люди Генриха Гиза с ним во главе, к которым тут же примкнули и солдаты, охранявшие адмирала. Раненый Колиньи и его помощник были тут же убиты, а позже в дома знатных гугенотов стали врываться люли Гиза и герцога Анжуйского. Убивали гугенотов даже и в самом Лувре. Генриху Наваррскому и младшему принцу Конде, а также некоторым другим знатным гугенотам сохранили жизнь, однако лишь после обещания, что они вскоре перейдут в католичество. Историки пишут о том, что Генриху и Конде удалось уцелеть лишь благодаря заступничеству Маргариты, в этот момент ощутившей себя будущей протестантской королевой и действительно проявившей стойкость и храбрость. Но это была лишь первая часть расправы над гугенотами. Часть, которая точно была организована с позволения самого короля.

«Утро у ворот Лувра». Эдуар Деба-Понсан

Хотя говорят обычно о ночи 24 августа, на самом же деле самое страшное началось лишь утром. Источники указывают на то, что на следующий день народ, услышавший весть об убийстве Колиньи, возрадовался. Одновременно парижане узнали о том, что на кладбище Невинноубиенных этой ночью внезапно расцвёл сухой боярышник, что тут же было истолковано католическими проповедниками как знак, что люди начали богоугодное и праведное дело. Неизвестно, исходили ли непосредственные указания от короля или Екатерины, однако народ вслед за солдатами стал резать и убивать гугенотов повсюду, где их находил. Мало кому из них удалось выжить в этой мясорубке, однако протестанты, жившие в предместье Парижа, прослышав о происходящем, вовремя убежали. Современные историки всё же сомневаются в том, что Карл IX мог отдавать какие-то указания по поводу массовой резни, к тому же, на следующий день он сам приказал прекратить беспорядки. Впрочем, приказ был отдан не очень решительно, и католики к нему не сочли нужным прислушаться, а серьёзного противостояния им никто не оказал. Волна ненависти перекинулась и на другие города. Помимо Парижа, убийства совершались ещё в 12 провинциях, как например, в Лионе, Орлеане, Руане, Мо, Бордо и др. Правда, там не было столь многочисленных общин гугенотов, и пострадало меньше людей. Любопытно, что волнение не распространилась повсеместно, а число жертв было меньшим, чем можно было бы ожидать. Можно предположить, что французы, живущие не в Париже, были настроены менее фанатично и агрессивно. Кроме того, некоторые чиновники сами взяли протестантов под защиту, как было, например, в Дижоне, где граф де Шарни, наместник провинции, не спеша отдавать гугенотов на растерзание толпы, заключил их в крепость и приставил стражу, рассудив, что если король и в действительности хочет их смерти, то торопиться всё равно незачем, ведь монарх ещё может и передумать.

Кого убивали в Варфоломеевскую ночь

Резня длилась повсюду в течение шести недель. Сложно назвать точное число потерь, современные историки осторожно говорят, что жертв было не менее пяти тысяч. Убийства обусловливались не одними лишь религиозными причинами. 24 августа убивали не только протестантов, но и просто нелюбимых соседей, таких же католиков. Прикрываясь борьбой с еретиками, расправлялись с теми, чьей собственностью хотели завладеть, тех, кому были должны деньги. Люди и просто сводили старые счёты, т.к. в этих беспорядках невозможно было ничего разобрать. Гибли и женщины, в том числе беременные, и дети, и старики, ожесточённая толпа не щадила никого.

Миллес. Варфоломеевская ночь

История Варфоломеевской ночи содержит множество мифов. Одним из них является миф о белых крестах, которые якобы наносили на дома, и о белых повязках на одежде католиков. На самом деле данная бойня вряд ли могла быть так тщательно организована и спланирована, что кто-то думал об одежде и опознавательных знаках. К тому же, списки всех гугенотов и без того были у парижан, т.к. они обязательно должны были регистрироваться во дворце, незачем было помечать дома. Да и сами гугеноты носили традиционную для них чёрную одежду, их было легко узнать. Историки предполагают, что миф о белых крестах возник позднее в пересказе гугенотов, ассоциировавших данные события с библейским текстом и убитыми младенцами.

Итоги и последствия Варфоломеевской ночи

В последующие за 24 августа дни Карл IX увидел результат того, что они сами пробудили и, кажется, был всерьёз напуган и расстроен. Говорят даже о том, что данное событие он уже никогда не мог забыть и оно оставило след на его и без того хрупком здоровье. После того, как волнения утихли, Екатерина Медичи и двор поспешили взять ответственность за совершившееся на себя, объявив повсюду, что это они приказали расправиться с гугенотами, которые готовили заговор против короля и оскорбляли священные ценности, религию и обряды. Но ужаснее всего была даже не сама резня, а то, что папа Григорий XIII, узнав о ней, отслужил хвалебную мессу и даже велел выбить памятную табличку с ангелами, изображающую данное событие. Благосклонно отнеслись к убийствам многие католики, король Испании и вовсе сказал, что «превозносит сына, имеющего такую мать, и мать, имеющую такого сына». Правда, некоторым правителям, как королеве Англии или Максимилиану II, императору Германии, убийства показались бесчеловечными и несправедливыми. На событие отозвался и русский царь Иван Грозный, который тоже в своём письме Максимилиану II сожалел о невинно убиенных младенцах. Сложно сказать, насколько Екатерина изначально была причастна к заговору и какое отношение она имела к организации массовых убийств, но сама она никогда не жалела о жертвах Варфоломеевской ночи и с готовностью воспользовалась данным событием в политических целях. Многие считали, что всё это она задумала ещё тогда, когда заключала невыгодный для католиков мир в 1570 году, что совсем уж маловероятно. Протестанты же изображали Екатерину как чудовище и во многом повлияли на восприятие Варфоломеевской ночи впоследствии. Но даже если Екатерина и не была организатором бойни, её очень хорошо характеризует один небольшой эпизод. Генрих Бурбон вскоре после убийств вынужден был перейти в католичество. Когда на одной церемонии он склонился перед алтарём, как обычный католик, Екатерина Медичи, увидев это, в присутствии многих иностранных послов громко и радостно рассмеялась, ей было приятно унизить своего врага, никакого сочувствия к убитым протестантам у неё не было и в помине. По-видимому, это была очень хладнокровная и жестокая женщина. Так что Дюма не так уж сильно ошибся в её характере.

Александр Фрагонар. Сцена в спальне Маргариты Валуа в Варфоломеевскую ночь

Говоря о зверствах католиков, будет неправильным совсем не упомянуть о том, чем вообще была вызвана такая ненависть их к протестантам, а то это выглядит совсем непонятным. Дело в том, что Варфоломеевская ночь, хотя оправдывать никакие зверства ни при каких обстоятельствах абсолютно недопустимо, была вызвана не просто религиозными различиями, догматическими спорами. Сами гугеноты были не столь добры к католикам, как мы иногда думаем. В тех местах, где их вера преобладала или где их было много, они вели себя крайне вызывающе, устраивали погромы, нападали на католиков, врывались в христианские храмы, издевались над иконами, открыто высмеивали христианские обряды, нарушали закон и способствовали разжиганию ненависти, не выполняя условий Сен-Жерменского мира. Поэтому и Варфоломеевская ночь воспринимались как возмездие за всё это. Да и война сильно озлобила обе стороны, сами гугеноты некогда пытались даже похитить короля, захватить его вместе с матерью в плен, пока те отдыхали в провинции близ Монсо.

Хотя, казалось бы, правящему дому была выгодна Варфоломеевская ночь, тем более что после убийств многие протестанты вынуждены были перейти в католичество, а тысячи других бежали в другие страны, на самом деле резня лишь вызвала ещё одну, новую религиозную войну во Франции, способствовала продолжению вражды и экономическим потерям, а мир ещё долго не мог воцариться. В итоге власть всё равно была вынуждена пойти на уступки гугенотам. Многие из самих католиков выделились в отдельную партию «политиков» и стали искать мира, ужаснувшись совершённому и не желая повторений подобных зверств. Протестанты же считали, что видят в Варфоломеевской ночи истинное лицо католицизма и использовали это событие для собственной пропаганды, боролись за независимость внутри самой Франции.

Восприятие и образ Варфоломеевской ночи в искусстве

Мы в большинстве своём совсем мало знаем о Реформации и Религиозных войнах, Варфоломеевская же ночь, хотя и была лишь частным эпизодом, причём не единственным примером крайней жестокости и нетерпимости, сохранилась в памяти у многих людей, далёких от исторической науки. Во многом это заслуга Дюма, который известен в России даже больше, чем во Франции, и других писателей: Проспера Мериме, Бальзака, Генриха Манна. Они сформировали образ этого события в массовом сознании. И если в частностях они могли ошибаться и отступать от фактов и хотя не во всём их картина произошедшего достоверна, но зато их произведения обладают большой художественной силой и выразительностью. Помимо литературы, на наше восприятие повлияли также кинематограф и театр, роман Дюма часто экранизировался. Варфоломеевская ночь нашла отражение во многих фильмах, к ней обращались не раз и художники.

Варфоломеевская ночь для всех нас остаётся символом бездумной жестокости, религиозной вражды, ненависти к тем, кто чем-то отличается от остальных. В наше время не лишним бывает вспомнить о том, до чего может дойти человек, когда перестают работать законы, когда он думает, что насилием и жестокостью может и должен защитить свою веру, свои идеалы и ценности. Это явное заблуждение – нельзя отстаивать свою веру, убивая людей.

Использованная литература

1. Варфоломеевская ночь, событие и споры.  М., 2001. Под ред. П.В. Уварова.

2. Йегер, О. Всемирная история. Том 3. Новая история.

historicaldis.ru

24 августа 1572 г. в Париже произошла массовая резня гугенотов (Варфоломеевская ночь)

В ночь на 24 августа 1572 г., в канун дня святого Варфоломея, в Париже началось массовое избиение протестантов. Организатором бойни традиционно считают мать французского короля Карла IX Екатерину Медичи (с подачи итальянских советников, таких как Альбера де Гонди и Лодовико Гонзага) и Генриха де Гиза, герцога Лотарингского, который был организатором и руководителем многочисленного и влиятельного движения - Католической Лиги. Это кровавое событие произошло всего спустя шесть дней после свадьбы лидера гугенотов и короля Наварры Генриха и королевской сестры Маргариты Валуа, в связи с которой значительная часть самых знатных и богатых гугенотов собрались в преимущественно католическом Париже.

Бракосочетание лидера гугенотов с сестрой французского короля Карла IX и дочерью Екатерины Медичи должно было стать символом укрепления мира между французами разных конфессий. Однако в реальности, это событие стало удобным моментом для ликвидации Католической Лигой множества своих политических противников и нанесения серьёзного удара по гугенотам. Во французскую столицу приехали сотни дворян – протестантов, которые сопровождали короля Генриха Наваррского на брачной церемонии. Чтобы убийцы ночью не ошиблись в поисках жертв, всем католикам Парижа было велено нацепить на шляпы белые кресты. Кроме того, гугенотов можно было отличить по чёрной одежде, а их дома пометили белыми крестами. Колиньи был убит один из первых, его тело подвергли оскорблениям.

Политическая акция была усилена стихией толпы. Горожане-католики с раздражением восприняли наплыв гугенотов в Париж. Ненависть подогревалась ростом налогов, цен на продовольствие, предметы первой необходимости, людей раздражала показная роскошь, устроенная по случаю королевской свадьбы. Кровь привела к тому, что город оказался во власти черни. Преступники совершали свои тёмные дела, люди убивали своих кредиторов, просто иностранцев (немцев, фламандцев), грабили соседей, избавлялись от родственников. Генрих Наваррский и Конде, жившие в Лувре, спаслись тем, что перешли в католичество. Бойня в Париже привела к волне насилия, которая прокатилась в других городах и селениях в масштабах всей страны. Были убиты тысячи людей, но организаторы решили главную задачу – эта резня стала коренным переворотом в Религиозной войне во Франции, гугенотам был нанесён сокрушительный удар. Десятки тысяч гугенотов сбежали в другие страны. Католичество одержало победу во Франции.

Необходимо сказать о цинизме западников и их российских лакеев, которые любят говорить о «кровавом» Иване Грозном, при котором за всё его длинное правление было казнено примерно 4 – 7 тыс. человек (значительная часть из них была сторонниками децентрализации Русского государства, т. е. с языком 20 столетия представители «пятой колонны»). В Париже и Франции было уничтожено больше людей за один день, чем за всё правление Ивана Васильевича!

Предыстория

Реформационные идеи во Франции начали распространяться с 20-х годов XVI века. Сильная королевская власть, отсутствие раздробленности и большая самостоятельность французской церкви от Рима, позволили сохранить во Франции преобладание католической церкви. Король и дворянство были в целом довольны католической церковью. В 1516 году между королём Франциском I и Римом был заключён Болонский конкордат. Папа согласился с тем, что король выбирал кандидатов на высшие церковные должности во Франции, а Рим их только утверждал. Король мог долгое время не замещать открывшиеся вакансии и брать доходы с церковных земель в свою пользу (церковь была крупнейшим землевладельцем Франции). Постепенно церковь стала государственным учреждением. Прелаты церкви назначались из дворянских семей, высшие церковные должности стали уделом младших членов аристократических фамилий Франции.

Необходимо учесть и тот факт, что крестьянская масса была в целом довольна изменениями, которые произошли в 15-16 столетия, ухудшение их положения не произошло. В результате крестьяне в подавляющем большинстве были равнодушны к идеям Реформации.

Королевская власть первоначально не препятствовала распространению протестантских идей в стране. Французский король Франциск I поддерживал протестантских князей в Германии, т. к. это наносило удар по Габсбургам. Однако у идей Реформации не было широкой социальной базы во Франции. За реформацию выступали некоторые аристократы, дворяне, представители интеллигенции, буржуазии в крупных торговых городах. До середины 1540-х годов протестантские общины были небольшими, так в Париже было всего 300-400 человек.

Ситуация изменилась в 1534 году. Приверженец протестантизма Маркур, в связи с арестами нескольких протестантов, выступил с резкими тезисами. Фактически он обвинил папу и весь клир в обмане, идолопоклонстве и богохульстве. По его мнению, Церковь занималась всякими пустяками вроде колокольного звона, пения, пустых церемоний, бормотания молитв и пр. Это выступление мобилизовало католиков Франции. Еретиков стали отправлять на костёр. Так, в январе 1535 года было сожжено 35 лютеран и ещё 300 человек арестовали. Королевская власть попыталась запретить печать и закрыть все типографии, но вскоре выяснилось, что это невозможно. Поэтому, печатное дело поставили под особый контроль парламентской комиссии. С 1538 года началось сближение французского короля с императором и Римом. Протестантов стали жестко преследовать, либеральные времена окончательно ушли в прошлое.

В 1540-1550-е годы во Франции распространяется учение Кальвина. Сторонников Реформации во Франции стало значительно больше. Идеи кальвинизма были близки буржуазии, особенно учение об абсолютном предопределении. Кроме того, кальвинизм создавал мощные организации, которые могли противостоять другим протестантским направлениям и контрреформации. В этот период во Франции ряды кальвинистов укрепляются за счёт дворянства и католических клириков из низшего, разночинного клира, которые переходят в протестантизм. Правительство Генриха II (правил с 1547 г. — по 1559 г.) ужесточает меры против протестантов. В октябре 1547 года при парламенте была создана т. н. «Огненная палата», которая вела дела по делам ереси. Большинство приговорённых было из среды низшего духовенства и ремесленников, т. к. дворяне и богатые буржуа имели средства и влияние, чтобы откупиться, замять дело, или сбежать за границу.

В отличие от Германии, где главной движущей силой Реформации выступило крестьянство и Нидерландов, где в революционном движении преобладала буржуазия, во Франции борьбу начало дворянство (французская буржуазия в большинстве своём не решилась взяться за оружие). Причём дворяне, когда их притязания провалились, снова в своей массе перешли в католичество. Зажиточная буржуазия, когда после отмены Нантского эдикта в 1685 году началось массовое изгнание гугенотов из Франции, была вынуждена уехать из страны. Дворяне мечтали о конфискации церковных земель и получения политических прав. Крупные гугенотские сеньоры мечтали о разделе Франции на ряд самостоятельных провинций, о возвращении во времена до объединения государства под сильной властью короля. В результате «гугеноты религиозные» далеко не всегда были заодно с «гугенотами политическими». Их интересы сильно различались.

В региональном плане оплотом гугенотов стал юг Франции, который позже всех остальных областей был включён в состав единого французского государства и всегда был центром различного рода ересей (достаточно вспомнить Альбигойские войны – серию военных кампаний, инициированных Римом по искоренению ереси катаров в области Лангедок). Южные города пользовались большой автономией, и усиление центральной власти сопровождалось нарушением привилегий горожан. Наиболее известные центры – это Ла-Рошель, Ним, Монтобан, Монпелье. До Варфоломеевской ночи они защищали свои старые права и прежде всего, право свободы от королевских гарнизонов. Наличие королевского гарнизона означало полное подчинение города центральной власти (особенно в сфере выплаты всех податей, которые постоянно росли).

Однако до 24 августа 1572 года города не шли на открытый конфликт с королевской властью. Варфоломеевская ночь привела к восстанию почти всего дворянства на юге страны. Даже в этот момент города не сразу порвали с королем. Лишь после того, как в городах власть захватили радикальные элементы («рьяные»), они начинают поддерживать дворянство и финансировать его.

Верность католичеству и королю сохранило дворянство севера, северо-востока страны, большая часть бюрократического аппарата, которая была создана королевской властью, буржуазия северных городов, в первую очередь Парижа. Столица сыграла огромную роль в религиозной войне во Франции – это был огромный город с 300 – 500 тыс. населением (данные различных исследователей отличаются). Северная буржуазия выступала с лозунгом: «единый бог, единый король, единая вера, единый закон». Париж имел слишком много преимуществ от единства страны и сильной центральной власти, чтобы выступить против короля и католичества. Осталось верным старой религии и большая часть крестьянства. Ересь во Франции была порождением города, дворянства и интеллигенции. Мелкое крестьянское хозяйство во Франции не было разрушено, как в Англии, не произошло и резкое ухудшение жизни крестьян, как в Германии. Поэтому крестьяне в своей массе сохранили верность католицизму и королю. К тому же крестьяне видели в гугенотах-дворянах классового врага, который мог вернуть страну во времена феодальных войн, регулярных грабежей и насилий.

1559 году трон занял Франциск II. Он ничего не понимал в государственных делах, поэтому вся власть перешла в руки дядям его жены Марии (шотландская королева Мария Стюарт) Гизам. Франсуа Гиз возглавил армию, епископ Лотарингский и кардинал взял в руки гражданское управление. Это привело к созданию двух властных противоборствующих группировок. Гизы привлекли на свою сторону мать короля Екатерину Медичи, но оттерли от власти любимца покойного короля Генриха II коннетабля Монморанси и его родственников адмирала Колиньи и двух его братьев, а также постарались отделаться от ближайших родственников королевского дома, Бурбонов. Принцы крови и вельможи образовали единый фронт против Гизов. Старший представитель Бурбонов Антуан по браку с королевой Наваррской стал королем крошечного государства на границе Франции и Испании. Его жена была страстной поклонницей учения Кальвина, обиженный принц также стал склоняться к кальвинизму. В результате Наварра стала центром оппозиции.

Ситуацию ухудшил ещё один фактор. Франция заключила мир с Габсбургами. Большая часть армии была распущена. Множество офицеров и солдат осталось без дела. Многие были южанами и составили первые кадры дворянского мятежа. Французские и немецкие кальвинистские священники объявили, что недовольные могут взяться за оружие в борьбе с «узурпаторами» (Гизами). Был составлен заговор, во главе которого встал Конде. Он планировал отстранить от власти Гизов, созвать генеральные Штаты и обеспечить интересы Бурбонов и французских протестантов. Заговорщики собирались захватить короля и действовать от его имени. Если бы Франциск стал упорствовать, его решили низложить и отстранить от власти Гизов. Заговор получил название Амбуазского, так как королевский двор тогда находился в замке Амбуаз.

Гизы узнали о заговоре и вызвали Колиньи. Его спросили о причинах недовольства. Адмирал объяснил появление заговора преследованием протестантов и предложил издать эдикт, который успокоит страну. Эдикт от 8 марта 1560 года приостановил гонения за религию и обещал амнистию всем, кроме заговорщиков и кальвинистских проповедников. Вожди заговорщиков успокоились, но дворяне решили попробовать реализовать план захвата короля самостоятельно. В Амбуаз были двинуты войска, но они потерпели поражение. Эдикт от 8 марта был отменён и всех арестованных казнили без суда и следствия. Пленных солдат и командиров вешали на виселицах, стенах Амбуазского замка и топили в Луаре. Однако истинные зачинщики не пострадали. Они обратились за материальной помощью к Англии и протестантским германским князьям. В свою очередь Гизы попросили помощи у испанского монарха. Стране появились слухи о близкой высадке английского десанта.

Гизы от имени короля вызвали ко двору Антуана и Конде. Их арестовали и предали суду. Конде был приговорён к смерти. Его спасла неожиданная смерть короля – он скончался 5 декабря 1560 года. Новым королем стал несовершеннолетний Карл IX (правил с 1560 г. по 1574 г.) и законным опекуном стал Антуан Бурбон. Екатерина Медичи смогла заставить его отказаться от своего права на опеку, но приблизила к себе, чтобы ослабить влияние Гизов. В декабре 1560 года в Орлеане были созваны Генеральные штаты, в 1561 году Штаты созвали в Понтуазе. Однако они не смогли, да и не хотели, вернуть мир в стране. В январе 1562 года правительство издало «эдикт терпимости». Кальвинистам даровали свободу вероисповедования вне городов и собрания в городах. Этот закон озлобил католиков и не мог полностью удовлетворить протестантов (большинство гугенотов жило в городах).

В Париже время от времени происходили погромы и избиения протестантов. На юге Франции жертвами становились католики. Страна скатывалась к гражданской войне на религиозной почве. 1 марта 1562 года Франсуа Гиз устроил бойню в месте Васси. Париж после этого события встретил Гиза, как героя. Это событие привело к серии расправ над кальвинистами. В Париже протестантов изгоняли под угрозой виселицы. Протестанты ответили погромами католиков, гугеноты заняли Лион, Орлеан, Тулузу, Бурж. Страна окончательно раскололась и началась религиозная война.

topwar.ru

ВАРФОЛОМЕЕВСКАЯ НОЧЬ

Резня в Варфоломеевскую ночь в Париже. XVI в. Худож. Фр. Дюбуа Амьенский (Музей Арло. Лозанна)

Резня в Варфоломеевскую ночь в Париже. XVI в. Худож. Фр. Дюбуа Амьенский (Музей Арло. Лозанна) [франц. la nuit de la Saint Barthélemy], название, к-рое получили события в Париже в ночь с 23 на 24 авг. (т. е. перед днем памяти ап. Варфоломея) 1572 г., «избиение» гугенотов, собравшихся на свадьбу франц. принц. Маргариты Валуа и Генриха Бурбона, кор. Наварры (буд. франц. кор. Генриха IV). Один из самых кровавых эпизодов религ. войн между католиками и гугенотами во Франции; до наст. времени В. н. воспринимается как символ религ. фанатизма.

Правительство кор. Карла IX и его матери Екатерины Медичи, не сумев предотвратить гражданские войны, начавшиеся в 1562 г., старалось лавировать между «партиями» гугенотов и католиков. Неоднократно предпринимались попытки замирить страну путем установления сосуществования этих конфессий. В 1570 г. был подписан Сен-Жерменский мир, к-рым правительство, опасавшееся чрезмерного усиления ультракатолич. партии, возглавляемой лотарингскими герцогами Гизами, предоставило гугенотам уступки. Представители гугенотов были включены в Королевский совет, где особое влияние приобрел адмирал Гаспар де Колиньи, фактический руководитель франц. гугенотов. Мир должен был скрепить брак сестры короля Маргариты Валуа и вождя гугенотов Генриха Бурбона.

18 авг. 1572 г. состоялась свадьба. На церемонию съехались наиболее видные представители гугенотского дворянства. В Париже, большинство населения к-рого оставалось католич., широко распространились слухи о гугенотском заговоре, целью к-рого называли в т. ч. и убийство короля. 22 авг. Колиньи был ранен выстрелом из аркебуза в руку. Стрелявший успел скрыться, но, как выяснило следствие, стреляли из дома человека, связанного с семейством Гизов. Гугеноты потребовали от короля наказать герц. Генриха Гиза, виновного, по их мнению, в покушении. В пятницу и в субботу заседал своеобразный «кризисный комитет»: король, Екатерина Медичи, брат короля герц. Анжуйский, маршал Таван, канцлер Бираг и еще неск. вельмож,- был принят план нанесения превентивного удара гугенотам, уничтожения собравшихся в Париже представителей кальвинист. аристократии. Примерно в 2 ч. ночи к дому Колиньи явились люди Гиза, к к-рым примкнули солдаты из королевской охраны. Они убили адмирала и выкинули тело на улицу. Ворота города были закрыты, и началось массовое избиение гугенотов.

Утром разнеслась весть, что расцвел сухой боярышник на кладбище Невинноубиенных, это было интерпретировано как чудо: якобы Бог показывал, что католики начали «святое дело». Резня продолжалась еще неделю, перекинувшись из Парижа в нек-рые провинциальные города (Бордо, Тулузу, Орлеан, Лион). Полагают, что в Париже погибли ок. 2 тыс. чел.- гугенотская знать и члены их семей, парижане, подозреваемые в кальвинизме. Общее число погибших по всей Франции в погромах кон. авг.- нач. сент. составляло не менее 5 тыс. чел. Жизнь Генриху Бурбону и его кузену, младшему принцу Конде, сохранили, заставив их под угрозой смерти принять католичество.

Утром 24 авг. король отдал приказ о немедленном прекращении беспорядков, выступив с заявлением, что все случилось по его воле. Но он не аннулировал прежний Сен-Жерменский мир, а, напротив, подтвердил его статьи о религ. свободе на специальном заседании Парижского парламента, отменив лишь право гугенотов иметь собственные крепости и войска. В письмах, разосланных протестант. государям, правительство и близкие к нему публицисты утверждали, что король не покушался на религ. свободу подданных. Речь якобы шла о ликвидации гугенотского заговора против короля, но вмешательство парижской черни привело к излишнему кровопролитию. Папе Римскому Григорию XIII и испан. кор. Филиппу II Екатерина Медичи писала, что случившееся есть осуществление давнего ее плана восстановить католич. единоверие в стране. Известия о В. н. были с радостью встречены в Риме и Мадриде и вызвали озабоченность в Англии, Германии и Польше. Царь Иоанн IV Грозный осудил избиение мирных подданных (Лурье Я. Вопросы внешней и внутренней политики в посланиях Ивана IV // Послания Ивана Грозного / Под ред. В. П. Адриановой-Перетц. М.; Л., 1951).

Существует неск. концепций о событиях В. н. Первая, «классическая», возлагает ответственность на правительство, гл. обр. на Екатерину Медичи. В своем крайнем виде эта версия была высказана еще в гугенотских памфлетах. В той или иной степени она воспроизведена в романах О. де Бальзака, А. Дюма, П. Мериме, Г. Манна, в исторических экранизациях и популярных изданиях. В наст. время эта т. зр. существует в более смягченной форме, снимающей вину с Екатерины Медичи, поскольку разжигание религ. фанатизма никак не вяжется с предшествующей политикой королевы, и до и после В. н. делавшей все возможное, чтобы установить мир в стране (И. В. Лучицкий, Ж. Гарриссон). «Ревизионистская» концепция была предложена франц. исследователем Ж. Л. Буржоном, к-рый возлагает ответственность не на короля и правительство, а на заинтересованных в устранении Колиньи Гизов, кор. Испании Филиппа II и папу Римского. По мнению Буржона, 23-24 авг. 1572 г. в Париже вспыхнул городской мятеж, где оголтелая жестокость толпы соседствовала с продуманным планом действий его закулисных руководителей, использовавших недовольство парижан растущими налогами и наступлением короля на старые городские вольности. Представители 3-го направления стремятся объяснить события, рассматривая их глазами участников. По мнению Б. Дифендорф, антигугенотская спонтанная реакция была вызвана не происками иностранной агентуры и не случайным стечением обстоятельств, но вытекала из стремления католиков предотвратить распад общества в результате религ. раскола. Для Р. Десимона события 1572 г., как и вся история религ. войн, укоренены в глобальных социальных изменениях. В. н. была вызвана сопротивлением традиц. городской системы новой логике абсолютизма, менявшей само существо связи индивида и общества. Для Д. Крузе, чьи исследования основаны на анализе большого числа различного рода памфлетов, «летучих листков», дневников и мемуаров, политических трактатов, памятников худ. лит-ры и живописи, В. н. была порождена конфликтом 3 идей: 1) ренессансной гуманистической монархии, основанной на неоплатонической идее всеобщей любви и единения; мистический акт свадьбы призван был покончить с распрями и войнами и установить «золотой век»; 2) тираноборческой традиции, согласно к-рой король только тогда король, когда он справедлив и правит по воле народа, а если он становится тираном или руководим тиранами, то бороться с ним можно любыми средствами, на первых порах такие настроения были в большей степени свойственны гугенотам; 3) представления о государе как главе «общины верных», ответственного перед Церковью и Богом за спасение душ своих подданных. Гугеноты были страшны католикам не только сами по себе, но еще и тем, что вызывают неминуемый гнев Божий и приближают конец света. «Христианнейший король» должен выполнить волю Божию и дать приказ истребить еретиков; в противном случае он сам может быть заподозрен в пособничестве диаволу.

В. н. не принесла выгод королевской власти: война вспыхнула с новой силой, кальвинист. дворянство и города оказали ожесточенное сопротивление католикам. В ходе последующих войн правительство вынуждено было идти им на уступки. Но гугеноты взяли курс на создание практически независимого гос-ва на юге и юго-западе Франции. Однако, безусловно, В. н. явилась своеобразным шоком для французов. Гугеноты ждали ее повторения, католики боялись реванша - «Варфоломеевской ночи для католиков». Но несмотря на то что ожесточненные сражения религ. войн продолжались еще четверть века, ничего подобного во Франции больше не повторилось. В. н. явилась своеобразной точкой отсчета в начавшемся процессе эволюции франц. католицизма в сторону большего внимания к внутренней религиозности человека.

Лит.: Лучицкий И. В. Гугенотская аристократия и буржуазия на юге после Варфоломеевской ночи (до Булонского мира). СПб., 1870; Garrisson J. La S. Barthélemy. Brux., 1987; idem. Le massacre de la S. Barthélemy: Qui est responsable? // L'histoire. 1989. Vol. 126. P. 50-55; Bourgeon J.-L. Charles IX et la S. Barthélemy. Gen., 1995; idem. L'assassinat de Coligny. Gen., 1992; Diefendorf B. Beneath the Cross: Catholics and Huguenots in 16th Century. P.; N. Y.; Oxf., 1991; Crouzet D. La nuit de la S. Barthélemy: Un rêve perdu de la Renaissance. P., 1995; Варфоломеевская ночь: Событие и споры: (Мат-лы «круглого стола», май 1997 г.) / Под ред. П. Ю. Уварова. М., 2001; Десимон Р. Варфоломеевская ночь и парижская «ритуальная революция» // Там же. С. 138-189; Эрланже Ф. Резня в ночь на св. Варфоломея: Пер. с франц. СПб., 2002.

П. Ю. Уваров

www.pravenc.ru

Тайны Варфоломеевской ночи во Франции — Сайт о паранормальных явлениях и уфологии Salik.biz

В ночь на 24 августа 1572 г., то есть в канун Дня святого Варфоломея, в столице Франции вырезали, по различным оценкам, от 2 000 до 4 000 протестантов, которые прибыли в Париж на свадьбу короля Наварры Генриха Бурбона.

С того времени словосочетание «Варфоломеевская ночь» стало нарицательным, а произошедшее не перестает волновать воображение писателей и кинорежиссеров. Но, завороженные вакханалией насилия, художники как правило упускают ряд важных деталей. Их зафиксировали историки.

Если с вниманием изучить исторические данные, то станет понятным – резня в Варфоломеевскую ночь имела совсем не религиозную подкладку. А вот религия явилась замечательным знаменем для людей, желающих добиться своей цели любыми способами. Цель оправдывает средства – такой девиз испокон веков был известен не слишком чистоплотным политикам и другим общественным деятелям. Но чего же удалось достичь в результате дикой резни в далеком 1572-м?

Съезд победителей

Жуткая и на первый взгляд ничем не мотивированная резня, устроенная во Франции мирными обывателями столицы в ночь на святого Варфоломея, станет более понятной, если учесть, что в течении десятилетия страна не вылезала из кровопролитной войны. Формально религиозной, а по сути – гражданской.

Точней, за период с 1562-го по 1570 год по Франции прошли целых три опустошительные религиозные войны. Католики, бывшие в большинстве на севере и востоке страны, сражались с протестантами-кальвинистами, прозванными во Франции гугенотами. Ряды гугенотов составляли как правило представители третьего сословия – провинциальная буржуазия и ремесленники, а также дворяне из южных и западных провинций, недовольные выстраиванием вертикали королевской власти.

Враждующие партии возглавляла феодальная знать, которая стремилась ограничить королевскую власть: католиков – герцог Генрих де Гиз и его родня, гугенотов – король Наварры Антуан Бурбон (отец будущего Генриха IV), а после его смерти – принц де Конде и адмирал Гаспар де Колиньи. Кроме этого, немаловажную роль в интриге сыграла королева-мать Екатерина Медичи, фанатичная католичка, фактически правившая Францией от имени своего слабовольного сына – короля Карла IX.

За внешне религиозным характером войн четко проступал давний династический конфликт. Угроза нависла над королевским домом Валуа: болезненный Карл IX не имел детей, а нетрадиционная сексуальная ориентация его вероятного наследника – брата Генриха (герцога Анжуйского и будущего короля Генриха III) – была всем известна. В то же время угасавшему и вырождавшемуся семейству бросали вызов две пассионарные боковые ветви царствующего дома: Бурбоны и Гизы.

Молодой король Наварры Генрих Бурбон был опасен для королевы-матери не как еретик, а скорей как вероятный претендент на трон, к тому же известный своей любвеобильностью и завидной жизненной силой. Не зря молва приписывала Екатерине отравление матери Генриха – Жанны Д'Альбре.

Но ближе к осени 1570 г. в войне настала кратковременная передышка. По Сен-Жерменскому мирному договору, подписанному в августе, гугеноты получили ряд важных уступок со стороны королевской власти. Им даровали частичную свободу отправления культа, передали ряд крепостей, а Колиньи был введен в Королевский совет, игравший в то время роль правительства Франции. В качестве примирительной PR-акции (а также с целью ограничить растущее влияние Гизов) Екатерина Медичи посоветовала королю выдать замуж свою сестру Маргариту за молодого вождя гугенотов – Генриха Наваррского.

В лагере его сподвижников царила эйфория, им показалось, что они – одержали победу. Колиньи даже сделал предложение для сплочения католического и гугенотского дворянства выступить вместе против короля Испании Филиппа II, который, поддерживая католиков Франции, в то же время постоянно угрожал французским интересам в Италии и Фландрии. Но адмирал не смог учесть, что в душе Екатерины материнские чувства возьмут верх над государственными интересами. Все по тому, что ее вторая дочь, Елизавета, была замужем за королем Испании. А кроме этого, в случае возможной победы над испанцами влияние Колиньи на короля, мечтавшего о воинских подвигах, могло бы стать непреодолимым.

Впрочем, и показная дружба с предводителем гугенотов тоже была только тактическая уловка слабовольного короля, всеми силами старавшегося выйти из-под слишком плотной материнской опеки. И наконец, назначенную еще в 1569 г., в самый разгар третьей религиозной войны, королевскую награду за голову адмирала – 50 000 экю – никто официально не отменил.

Тем не менее к середине августа 1572 г. в столицу Франции на свадебное торжество съехался весь цвет гугенотской аристократии, а также сотни средних и мелких дворян. Они прибывали в Париж вместе с женами, детьми и челядью и подобно всем провинциалам стремились пустить парижанам пыль в глаза. Высокомерие и вызывающая роскошь гугенотов вызывали раздражение: после опустошительных войн города Франции (в отличие от быстро восстановившейся провинции) переживали не наилучшие времена, став центрами нищеты, голода и социального расслоения, чреватого взрывом.

Стихийный и неосознанный ропот обнищавших и оголодавших парижан умело был направлен в богоугодное русло многочисленными католическими проповедниками, с щедростью оплаченными Гизами, испанцами и папой. С кафедр Сорбонны и городских амвонов в адрес наводнивших город «лиц гугенотской национальности» летели проклятия; на них же, еретиков, возлагали всю ответственность за невзгоды, переживаемые Францией.

По Парижу поползли слухи о будто бы раскрытом заговоре, имевшем целью убийства короля и захвата власти, о тревожных знамениях, грозивших парижанам невиданными испытаниями. Вместе с тем провокаторы не скупились на красочные описания богатств, якобы привезенных с собой гугенотами.

По плану народного гнева

В этой обстановке 17 августа проходило бракосочетание Генриха Наваррского и Маргариты Валуа. Пышность церемонии, которая была запланирована как акт гражданского примирения, вызывала у парижан не благоговение и восторг, а ярость и раздражение. А после неудачного покушения 22 августа на Колиньи, который отделался легкой раной, страсти накалились до предела.

О том, что заказали лидера гугенотов королева-мать, ее младший сын и герцог де Гиз, в Париже говорилось открыто. И неудача покушения вызвала раздражение в обеих группировках. Гугеноты хотели сатисфакции, и король, которого заказчики покушения поставили перед свершившимся фактом, был вынужден вместе с братом, матерью и свитой навестить раненого. У постели Колиньи он публично выразил адмиралу сочувствие и обещал взять под королевскую защиту всех его сподвижников. Оставшись с королем наедине, адмирал посоветовал ему поскорей выйти из под материнской опеки.

Содержание этого приватного разговора дошло до ушей королевы-матери, успевшей наладить в столице образцовую систему «стука», и участь Колиньи была предрешена. Тем временем гугенотов до такой степени вдохновило королевское унижение, что они начали вести себя еще более вызывающе. Раздавались даже призывы в срочном порядке покинуть Париж и начать подготовку к новой войне.

Эти настроения тоже дошли до дворца, и тут начал нервничать сам Карл, чем неприменули воспользовались враги Колиньи. Выбрав момент, мать и брат навязали королю идеальный, по их мнению, вариант разрешения появившейся проблемы: довести начатое дело до конца. Это было решением вполне в духе захвативших в то время Европу идей Макиавелли: прав всегда сильный, цель оправдывает средства, победителей не судят.

Поначалу было решено убить в превентивных целях лишь Колиньи и его ближайшее окружение. По мнению организаторов акции, это устрашит остальных гугенотов и подавить реваншистские настроения в их рядах. Распространенная версия о том, что король будто бы в раздражении воскликнул: «Раз вы не смогли убить одного Колиньи, то тогда убейте их всех до одного, чтобы никто не смел бросить мне в лицо, что я клятвопреступник», – основана только на одном единственном свидетельстве очевидца. Которым был герцог Анжуйский, мечтавший о троне и ради достижения заветной цели готовый запустить и поддержать любой компромат на братца Карла.

Скорей всего, идея «окончательного решения гугенотской проблемы» созрела в ходе обсуждения в голове у королевы-матери и была поддержана герцогом де Гизом. А вот в чью голову пришла другая далеко идущая мысль – вовлечь в планируемую акцию «широкие народные массы», придав ей имидж народного возмущения, а не очередного дворцового заговора, – так и осталось тайной. Как и то, почему автору такого заманчивого предложения не пришла мысль об очевидных последствиях спровоцированного народного гнева. Исторический опыт показывает: вакханалия санкционированного насилия очень быстро становится неуправляемой.

Вечером 23 августа, сразу же после того как было решено привлечь народные массы, Лувр тайно посетил бывший старшина городского купечества Марсель, который пользовался в Париже огромным влиянием. Ему было поручено организовать горожан – буржуа, торговцев и бедноту – для проведения широкомасштабной акции против понаехавших в Париж гугенотов. Правоверных парижан разбили на группы по месту жительства, от каждого дома выделялся вооруженный мужчина. Всем группам были розданы списки заранее отмеченных домов, в которых проживали еретики.

И только с наступлением темноты в Лувр вызвали преемника Марселя – купеческого старшину Ле Шаррона, которому королева-мать изложила официальную версию «гугенотского заговора». Что бы его предотвратить парижскому муниципалитету предписывалось: закрыть городские ворота, связать цепями все лодки на Сене, мобилизовать городскую стражу и всех горожан, которые способны носить оружие, разместить вооруженные отряды на площадях и перекрестках и выставить пушки на Гревской площади и у городской ратуши.

Все это начисто опровергает пущенную со временем версию по поводу спонтанного характера начавшейся резни. В действительности она была тщательно спланирована, приготовления провели на удивление оперативно. И к наступлению сумерек речь шла уже не об избирательном политическом убийстве, а про тотальное уничтожение заразы, своего рода религиозно-политическом геноциде.

«Неокончательное решение» гугенотской проблемы

Все события Варфоломеевской ночи известны до деталей, скрупулезно собранных и зафиксированных в монографиях историков.

Услыхав условный сигнал – колокольный звон церкви Сен-Жермен-л'Оксерруа, отряд дворян из свиты герцога де Гиза, который был усилен наемниками-швейцарцами, отправился к дому, где жил Колиньи. Убийцы изрубили адмирала мечами, скинули его тело на мостовую, после чего отрубили голову. Обезображенное тело после еще долго таскали по столичным улицам, перед тем как повесить за ноги на привычном месте казней – площади Монфокон.

Как только с Колиньи покончили, началась массовая бойня: колокольный набат церквей Парижа отозвался похоронным звоном по нескольким тысячам гугенотов и членов их семей. Их убивали в постелях, на улицах, выбрасывая тела на мостовые, а потом – в Сену. Нередко жертвы перед смертью подвергались зверским истязаниям, были зафиксированы также многочисленные случаи надругательств над телами убитых.

Свиту короля Наваррского швейцарцы закололи в покоях Лувра, где ночевали высокие гости. А самого Генриха и принца де Конде король и Екатерина Медичи пощадили, вынудив под угрозой смерти принять католичество. Чтобы окончательно унизить новообращенных, их отвели на «экскурсию» к повешенному обезглавленному телу адмирала.

И все-же, несмотря на тщательно составленный план, истребить всех еретиков в столице Франции за одну ночь не удалось. К примеру, несколько соратников адмирала, остановившихся в предместье Сен-Жермен-де-Пре, смогли прорвать линии городской стражи и покинуть город. Герцог де Гиз лично преследовал их на протяжении нескольких часов, но догнать не смог. Других переживших Варфоломеевскую ночь добивали еще в течение почти недели. Точное число жертв осталось неизвестно; по ряду дошедших до нас деталей (к примеру, могильщикам только на одном парижском кладбище было заплачено 35 ливров за захоронение 1 100 тел) историки оценивают количество убитых в 2 000-4 000 человек.

После столицы волна насилия кровавым колесом прошлась по провинции: от крови, пролитой в Лионе, Орлеане, Труа, Руане и других городах, вода в местных реках и водоемах на несколько месяцев сделалась непригодной для питья. Всего, по разным оценкам, за две недели во Франции убили от 30 до 50 000 человек.

Как и следовало ожидать, в скором времени резня по религиозным мотивам превратилась в простую в резню: почувствовав вкус крови и безнаказанности вооруженные лавочники и городской плебс убивали и грабили дома даже верных католиков, если там можно было чем поживиться.

Как написал один французский историк, «в те дни гугенотом мог себя назвать любой, у кого были деньги, высокое положение и свора алчных родственников, которые не остановились бы ни перед чем, чтобы побыстрей вступить в права наследования». Пышным цветом расцвело сведение личных счетов и всеобщее доносительство: городские власти не затрудняли себя проверкой поступивших сигналов и тут же посылали по указанному адресу команды убийц.

Разгул насилия привел в шок даже его организаторов. Королевские указы с требованием о прекращении резни выходили один за другим, священники с церковных амвонов тоже призывали правоверных христиан остановиться, но запущенный маховик уличной стихии уже не была в состоянии остановить никакая власть. Только через неделю убийства сами собой пошли на спад: пламя «народного гнева» стало потухать, и вчерашние убийцы вернулись к своим семьям и повседневным обязанностям.

Уже 26 августа король официально принял на себя ответственность за резню, заявив, что это делалось по его приказу. В письмах, разосланных в провинцию, папе и зарубежным монархам, события Варфоломеевской ночи интерпретировались как всего лишь превентивная акция против готовившегося заговора. Известие о массовом убийстве гугенотов с одобрением было встречено в Мадриде и Риме и с осуждением – в Англии, Германии и других странах, где были сильны позиции протестантов. Парадоксально, но действия французского королевского двора осудил даже такой известный в истории «гуманист», как русский царь Иван Грозный.

Инвестиции в религиозный фанатизм

Жестокости, творившиеся в Варфоломеевскую ночь, красочно описаны в десятках исторических романов, включая самые известные: «Королеву Марго» — Александр Дюма и «Юные годы короля Генриха IV» Генриха Манна. Хватает и экранизаций первого романа: от сусального и причесанного отечественного сериала до брутально-натуралистичного французского фильма Патриса Шеро.

Но практически во всех художественных оценках Варфоломеевской ночи авторы до такой степени заворожены внешней иррациональностью и массовым характером насилия, что спешат объяснить их разгулом религиозного фанатизма, вообще влиянием темных демонов на податливую злу человеческую натуру.

Между тем у парижских буржуа и черни, которые методично вырезали не только дворян-гугенотов, но и их жен и детей, были и другие мотивы. В том числе сугубо материальные.

Во-первых, нет сомнений, что Варфоломеевская ночь явилась преднамеренно спровоцированным бунтом «низов» против «верхов», только умело переведенным с социальных рельсов (иначе мало не показалось бы и католическому дворянству, и жировавшему духовенству) на религиозные. Парижане, как уже было сказано, летом 1572 г. изрядно оголодали и обнищали, а прибывшие гугеноты послужили очевидным социальным раздражителем. Хотя и среди них не все могли похвастаться богатством, каждый из приезжих, будь то самый последний разорившийся дворянчик, предпочитал спустить в Париже последнее су, только бы произвести необходимое впечатление.

Во-вторых, католикам-парижанам щедро было заплачено за убийство гугенотов. Во время посещения Лувра экс-старшина купечества Марсель получил несколько тысяч экю от Гизов и духовенства (королевская казна была, как всегда, пуста) на раздачу капитанам штурмовых групп. Есть свидетельства и того, что убийцам платили «по головам», как каким-то охотникам за скальпами в Новом Свете, и для получения без канители желанного «нала» надо было представить весомое подтверждение своих претензий, для чего подходили головы, носы, уши и прочие части тел жертв.

А ответ на вопрос, зачем погромщики начали убивать вместе с дворянами-гугенотами их жен, детей и прочих родственников, некоторые исследователи предлагают поискать в тогдашнем королевском законодательстве. В частности, в тех статьях его, которые определяли процедуру и характер наследования движимого и недвижимого имущества.

Не вдаваясь в тонкости, все имущество вассала французской короны после его смерти переходило к родственникам, а за неимением их по истечении определенного срока поступало в королевскую казну. Так, например, поступали с имуществом казненных заговорщиков, формально не подлежавшим конфискации: установленный срок проходил, а претенденты из родственников не объявлялись (ибо это грозило им самим лишением головы: объявить их сообщниками было раз плюнуть), и все имущество уходило в казну.

Нет никаких достоверных свидетельств того, что кто-то из организаторов Варфоломеевской ночи сознательно и заранее продумал в том числе и такой меркантильный вопрос. Но известно, что погромщики получили от Екатерины Медичи и герцогов Анжуйского и де Гиза четкие инструкции, суть которых сводилась к одному: не оставлять в живых никого – в том числе и родню приговоренных. С другой стороны, это могла быть и понятная во времена кровной мести дополнительная страховка.

Кровавый опыт Варфоломеевской ночи крепко усвоили по крайней мере двое из высокопоставленных очевидцев. Одним был английский посол в Париже сэр Фрэнсис Уолсингем. Пораженный неоправданной беспечностью гугенотов, позволивших заманить себя в примитивную западню и не имевших даже лазутчиков во вражеском лагере, он задумался о разведывательной службе, которую и была им создана через годы в Англии.

А вторым – счастливо избежавший участи большинства своих соратников Генрих Наваррский. Значительно позднее, после бегства из столицы Франции, возвращения в лоно кальвинизма, еще одной вспыхнувшей религиозной войны, насильственной смерти двух королей (Карла IX и Генриха III) и герцога де Гиза, он победит Католическую лигу. И ценой еще одного (на сей раз добровольного) перехода в католичество займет французский престол, произнеся свою историческую фразу: «Париж стоит мессы».

В. Гаков

salik.biz


Смотрите также