Столица провинции гасконь франция


«Под небом Франции» — Д’Артаньян, Гасконь, туры, во, Францию | ОЛЬЧИ

Гимн Французской республики, как известно, - воинственная Марсельеза. Это французы так считают. А для постсоветского поколения одой этой прекрасной стране стала песенка Д’Артаньяна: «Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс – и в ваших жилах тоже есть огонь!» Чем жили эти земли Франции во времена мушкетеров и чем гордятся провинции республики в наше время?

Бургундия – истина в вине

Некогда Бургундия была, по сути, отдельной страной, гордым независимым королевством. Потом сдала позиции, превратившись в герцогство, одно из многих вокруг. Все они попали в итоге под власть французской короны, в XV веке сложила оружие перед Парижем и Бургундия. Ее история четко прослеживается в прозвищах правителей: Филипп Упорный, Жан Бесстрашный, Карл Смелый, и наконец, Шарль Неосторожный, не сумевший сохранить независимость малой родины.

Людовик XI, присоединивший, наконец, эту «жемчужину, поющую в раковине полей и холмов» к Франции, первый делом закатил пир горой а-ля Бургундия. Тамошние жители испокон веков больше, чем позвенеть доспехами на ратном поле, любили вкусно покушать и выпить. Из обыкновенной садовой горчицы они сотворили чудо, которое их правители без стыда за свое королевство посылали в подарок августейшим особам других стран! Имеются в виду горшочки с настоящим деликатесом - дижонской горчицей.

Еще одно чудо – бургундские вина. Знатоки утверждают, что в этой местности не может расти достойный виноделия виноград, а тем не менее, вино получается великолепное! Недаром «Du vin», означающее «вина», по-французски созвучно слову «Devin», то есть «Божественно»! Людовик наверняка так и воскликнул, вволю насладившись белым бургундским, известным поклонником которого являлся.

Ну а где виноград, там и улитки. Вы не любите улиток? Вы просто не умеете их готовить! Именно практичные бургундцы придумали рецепт приготовления виноградных улиток – не пропадать же добру!

В наши дни, чтобы испить настоящего игристого бургундского и закусить улиткой, не нужно быть королем, достаточно стать всего лишь туристом. И приехать в городок Бон, который по праву считается столицей виноделия Бургундии, и каждый ноябрь ждет ценителей вина на дегустацию и аукцион элитных вин.

Нормандия – суровый край

Северо-запад Франции. Край полей, лугов, яблочных садов и трудолюбивых жителей. Даже в названии местности звучат холодные нотки. Нормандию как герцогство создал легендарный Роллон Нормандский, предводитель суровых ребят – викингов. Его потомок, не менее легендарный Вильгельм Завоеватель, став в 1066 году королем Британии, по праву рождения считал Нормандию своей землей и пытался силой оружия присоединить ее к Англии. Но Франция никогда не разбазаривала квадратные метры, и ее стойкие солдаты раз за разом сбрасывали упрямых англичан в темные воды Ла-Манша – пролива, разделяющего Англию и нормандские земли.

Нормандия – единственная провинция Франции, где не вызревает виноград. Увы, этому краю не хватает тепла и солнца. Потомки викингов согреваются сидром и кальвадосом, благо, яблок здесь насчитывается аж четыреста сортов. Ну, а на закуску - популярные во всем мире нормандские сыры. Их готовят здесь по рецептам, которым скоро стукнет тысяча лет. Нормандцы – закостенелые консерваторы, они свято чтут многовековые традиции даже в мелочах.

Здешние соборы и замки больше похожи на мощные крепости, но все же есть город, в котором видна скрытая страсть и темперамент этого народа – Руан. Некогда столица Нормандии, сейчас Руан – живой музей. Здесь властвует не приземистый толстостенный нормандский стиль, а стремящаяся ввысь легкая ажурная готика. Не зря именно сюда поместил героев своего романа «Собор Парижской богоматери» Виктор Гюго. Здесь же развернулась реальная трагедия – на площади Старого рынка сожгли на костре Жанну д'Арк. Годы спустя раскаивающиеся нормандцы отстроили на этом месте церковь ее имени…

Земля цветов и Цвета

Едем по диагонали – юго-восток Франции, Прованс. Противоположность Нормандии во всем. Природа и климат совершенно иные, ведь Прованс омывают ласковые волны Средиземного моря. Столицу – Марсель — основали еще предприимчивые, жизнелюбивые греки. Здесь выращивают оливки, поклоняются цветам, боготворят солнце, море, уют и красоту родного дома. Матисс, Сезанн, Пикассо преклонялись перед Провансом, пытались передать его красоту на своих полотнах. Сам Ван Гог писал, что здешняя природа помогла ему почувствовать Его Величество Цвет. Но если бы было возможно передать не только цвет, но и аромат лавандовых лугов Прованса, он бы это сделал…

Наш век – время не художников, а дизайнеров, но и они попали под очарование прованского края. Стиль «прованс» нынче в моде: фасады домов расписывают цветочными орнаментами, на потолках и стенах домов рисуют искусственные трещины, дубовую мебель специальным образом старят. Расцветки должны быть непременно оттенков лаванды, терракоты и подсолнухов, разбавленные мягким сливочным фоном. Попробуйте оформить в стиле «прованс» кухню, и жизнь станет радостней, милее, уютнее. На такой кухне должно пахнуть розмарином, тмином, базиликом и медом, в холодильнике непременно стоять майонез «Провансаль», созданный, понятное дело, в Провансе, а на деревянном столе с вышитыми салфеточками – «рататуй», овощное рагу, получившее у нас известность благодаря одноименному мультфильму.

Поднимем бокал за Шампань!

Наверное, исключительный случай, когда не хочется разрушать стереотипы. Да, Шампань, это, разумеется, прежде всего историческая родина известного на весь мир шампанского. И до сих пор именно здесь трудятся лучшие дома шампанских вин – «Моэт и Шандон», «Вдова Клико» и «Рюинар». Традиции виноделия хранятся местными жителями, как зеница ока. Как и века назад, они ухаживают за виноградниками, холят и лелеют каждую бутылочку, ведь шампанское для них – не поилец, а кормилец!

Но было бы неверным утверждать, что жизнь в Шампани вертится исключительно вокруг бутылок с волшебными пузырьками. История маленького края на северо-востоке Франции полна событиями мирового уровня. В достопамятные времена (в конце V века нашей эры) в столице Шампани Реймсе крестили по католическому обряду человека, которого все французы до сих пор именуют не иначе как «Отец нации». Это был король тогдашней Галлии Хлодвиг. Отсюда пошла традиция короновать наследников престола Франции именно в Реймсе, «крестить властью».

Правда, ритуал давно уже канул в Лету вместе с августейшими особами, однако Реймсский собор, где проходила церемония, возвышается над простыми смертными до сих пор, несмотря на все войны и пожары, и входит в список всемирного наследия ЮНЕСКО.

Здесь же, в Шампани, произошло еще одно событие глобального значения - 7 мая 1945 года Франция и Германия подписали документ о прекращении боевых действий. Нечего и говорить, что виноделы на радостях откупорили не одну бутылочку «Вдовы Клико»!

«Пока на белом свете есть Гасконь!»

Все провинции, цветущие и процветающие под небом Франции, интересны на свой лад, но… «Но умнице Фортуне, ей Богу не до вас, пока на белом свете есть Гасконь!».

Молодой и задиристый, бедный, но гордый Д’Артаньян перебрался в столицу – в блистательный Париж, стал служить мушкетером самого короля, однако сердце его осталось верным малой родине! За что же гасконцы так любят свой край?

Коль скоро мы интересовались, что пьют и едят во всех выше перечисленных провинциях, заглянем и на кухню Гаскони. В отличие от большинства французов, гасконец не поклонник вина, он любит напиток покрепче – арманьяк. Это не просто коньяк, арманьяк старше, насыщеннее, его делают из винограда только одного урожая (в коньяке смешаны разные) и лишь в одном месте мира - в Гаскони. А на закуску тоже имеется фирменное блюдо – гусиная печень. Гусей здесь держат и откармливают исключительно ради этого деликатеса. Откармливают гуся долго, а вот готовить его печень нужно очень быстро. Кусочки обжаривают мгновенно, так, чтобы сверху образовалась хрустящая корочка, а внутри осталась тающая во рту мякоть, и вуа-ля – фуа-гра! Бон апети!

Но, конечно, не только кулинарные изыски манили доблестного Д’Артаньяна домой. И уж, конечно, не на архитектурные достопримечательности его тянуло полюбоваться – это забава современных туристов. Разгадка проста, и она кроется в особом характере гасконцев. Нигде славный мушкетер не чувствовал бы себя в кругу близких по духу людей – рвущихся в бой, готовых защищать друзей и любимых до последней капли крови. А еще – жаждущих славы! Благородный и при этом амбициозный характер выходцев из Гаскони вошел во Франции в поговорку. Именно поэтому истинный гасконец не может спокойно сидеть дома у камина, он рвется искать приключений на свою голову!

«Ничто нам не по вкусу, кроме славы!» - пел персонаж Боярского, и потомки мушкетеров подтвердят это утверждение сегодня. Недаром и в наши дни активно действует «Компания мушкетеров». Ее члены гордо носят соответствующие костюмы и шпаги, устраивают турниры и славятся своей лихостью и взаимовыручкой. Чтобы стать современным мушкетером, не обязательно быть потомком Д’Артаньяна или даже французом. Шанс есть у всех! Достаточно заручиться рекомендациями двух участников Компании и… совершить подвиг. Дерзайте! И умница Фортуна полюбит и вас!

www.olchy.ru

Города Гаскони в истории д’Артаньяна

Города Гаскони Люпиак, Ош, Табр, Кондом связаны с Шарлем де Бац - д’Артаньяном.  Знаменитый мушкетер д’Артаньян из «Трёх мушкетеров» происходит из Гаскони, однако города, с которыми связана история этого героя, упоминаются вскользь. Между тем жители гасконских городов и сегодня чтут память своего известного земляка. О мушкетёрских традициях, памятниках и праздниках в честь д’Артаньяна в Оше, Табре, Кондоме, Люпиаке – в этом очерке.

Люпиак, Ош, Табр, Кондом – небольшие города в Гаскони, которые упоминаются в истории д’Артаньяна. Самый маленький из них – Люпиак (Lupiac). Население этой французской коммуны составляет всего порядка 350 человек. На окраине городка, в замке Кастельмор родился исторический Шарль де Бац, по матери – де Фезанзак, принявший имя в честь одного из своих владений – Артаньян – уже по приезде в Париж.

Замок Кастельмор в Люпиаке – частное владение, последний владелец которого – бывший фермер, впоследствии мер Люпиака в 1965 – 2014 гг. и сенатор Ив Риспа (Yves Rispat, ум. 2015 г.). В 1998 г. в Люпиаке был организован Музей д’Артаньяна. В 2015 году в городке была установлена конная статуя д’Артаньяну в бронзе работы итальянского скульптора Дафны дю Барри (Daphné du Barry). Ежегодно здесь также проводится фестиваль, посвященный герою Дюма. Подробная информация о событиях в Люпиаке в честь д’Артаньяна размещена на сайте организаторов www.dartagnanchezdartagnan.org.

Город Ош – столица Гаскони, жители которой называют д’Артаньяна своим земляком. Зримым воплощением почитания славного мушкетера здесь является статуя работы Милле 1931 года, установленная у подножия одной из главных достопримечательностей Оша – монументальной лестницы. По этой лестнице в честь д’Артаньяна спортивный клуб Оша устраивает ежегодный символический забег. Одна из начальных школ в Оше тоже носит имя д’Артаньяна.

Гасконский город Кондом (Condom) тоже связан с историей д’Артаньяна. Этот живописный городок с красивыми особняками 18 века, музеем арманьяка и множеством замков в округе расположен в 45 км от  Оша. Население – всего 7478 жителей. Одна из достопримечательностей города – статуя д’Артаньяна и трех мушкетеров работы грузинского скульптора Зураба Церетели (2010 г.). В бронзе увековечены любимые герои советского фильма – М. Боярский, В. Смехов, И. Старыгин и В. Смирнитский.

Город Тарб (Tarbes) в Гаскони – самый известный в литературной истории знаменитого гасконца. В книге А. Дюма его герой приезжает в Париж именно из Табра. Об этом упоминается в эпизоде с вызовом на дуэль Атоса, Портоса и Арамиса. Атос предполагает вскользь и с некоторым пренебрежением к юному провинциалу, что он приехал из Дакса или По. «Из Тарба», – замечает в ответ гасконец.

Тарб – древний гасконский город в Верхних Пиренеях с населением 43 034 жителя в 2012 г., крупный промышленный центр. Тарб расположен в 70 км от города Ош, вблизи от всех курортных зон – менее чем в часе езды от Пиренейских гор, в двух часах от Атлантического океана и в трех – от Средиземного моря. Архитектура классицизма определяет исторический центр Табра, где сохранились особняки 18 – 19 вв.

Город Табр по праву гордится своими фонтанами, украшающими город, а также парком Масси. Красивейший парк с виллой Масси в немавританском стиле – одни из главных достопримечательностей Табра. Парки Табра сделали его одним из красивейших городов Франции – городом цветов. Можно отметить, что хотя Табр мало связан с подлинной историей д’Артаньяна, но интересен для посещения и отдыха.

Понравилась статья? Поддержи нас в социальных сетях, нажми:

www.gorodamira.biz

Гасконские Ланды — Франция — Планета Земля

На юго-западе Франции, у самой ее границы с Испанией, лежит обширная историческая область, хорошо известная в России по романам Александра Дюма как родина д'Артаньяна, — гордая и свободолюбивая Гасконь. Любопытно, что споры о границах этого региона ведутся до сих пор, так как его старинные карты чаще показывают не политические границы, а область бытования гасконского языка (одного из диалектов распространенного на юге Франции окситанского) и колоритной местной культуры. С уверенностью можно утверждать следующее: Гасконь простирается к северу от Пиренеев и к западу до реки Гаронна. Вся западная граница этой области выходит к морю — Бискайскому заливу, который в этой части нередко называют Гасконским. Свое название область получила благодаря баскам, которые осели здесь в VI в., спустившись после распада Римской империи с южных склонов Пиренеев, куда их загнали с территории Испании римляне. Латинское название басков — «васконы» — за счет замещения букв со временем превратилось в «гасконь».Гасконские Ланды — это обширная природная область, составляющая заметную часть самой Гаскони.Слово «ланды» происходит от французского «ландес», которое, в свою очередь, связано с галльским «ланда», т.е. «пустошь». Так неприветливо галлы прозвали данную местность неслучайно, ведь это — низменность, которая тянется на протяжении почти 230 км вдоль Бискайского залива и ранее представляла собой, по сути, безбрежное болото. С других сторон эта область ограничена низовьями рек Гаронны, Жиронды (на севере) и Адура (с юга). К такому специфическому характеру местности привело ее строение: верхние слои почвы (от 20 до 60 м) сложены кварцевым песком, в котором на глубине 20-100 см проходит особый слой, ортштейн. Этот пласт железистого песчаника отличается водонепроницаемостью, что приводит к скоплению и застою воды, попадающей с поверхности.В этом районе природой изначально созданы буквально все условия для постоянного скопления воды, ведь вся равнинная территория между Атлантическим океаном и Пиренеями имеет естественный наклон, превращающий прибрежные просторы в крупнейший европейский сток. При этом Ланды не подходят к самому побережью: от Серебряного берега Бискайского залива, славящегося своим светлым песком, заболоченный регион отделяют знаменитые высокие (80-100 м) песчаные дюны — одни из самых протяженных в Европе. Плюс к этому по восточным склонам дюн проходит цепь озер, вытянутых в меридиональном направлении. Благодаря дюнам пресная вода с океанической не смешивается.Самым затягивающим французским болотом Гасконские Ланды оставались вплоть до конца XVIII в., когда правительство наконец обратило внимание на обширный и почти необжитый регион, в котором обыденным способом передвижения была ходьба на ходулях, и решило привести его в порядок. Сначала были проведены мелиорационные работы, а полученный результат решили укрепить лесом. Дело выведения этого региона из затяжной депрессии начал еще Наполеон Бонапарт (1769-1821 гг.), которому очень помогли советы и опыт известного французского инженера Николя-Тома Бремонтье (1738-1809 гг.), прозванного благодарными жителями «благодетелем приморских департаментов». Там Бремонтье удалось остановить прибрежные пески и он начал разрабатывать идеи для программы осушения болотистой местности Ланд. Преемники Наполеона на удивление единодушно поддержали инициативу великого императора по преобразованию этого гасконского региона.Так в Гаскони появился самый большой во Франции и Европе лесной массив, выращенный человеком. До 80% посадки составляют сосны, а разнообразие пейзажу придают дуб, вяз, липа, каштан, ольха, лавр, земляничное дерево, слива, яблоня, вишня и их живописное соседство с виноградниками. Местные жители сменили, наконец, ходули на автомобили, а экономика и культура области пошли в рост. Население перестали подкашивать эпидемии болотистой малярии, оно значительно увеличилось и научилось использовать осушенные земли по-новому.С 1789 г Гасконские Ланды входят в состав трех французских департаментов это собственно Ланды, Жиронда, Ло-и-Гаронна. 2/3 этой области покрыто густыми лесами, которым на данный момент уже более 200 лет. А часть территории оставлена практически в нетронутом виде и с 1976 г существует в качестве национального природного парка «Режьеналь-де-Ланд-де-Гасконь».С тех пор как леса окрепли, они стали основой хозяйства: теперь здесь развита лесная промышленность флагман местной экономики с 1950 г. Наряду с ее традиционными направлениями процветает давнишний местный промысел — добыча смолы. После ее перегонки получается два соединения, которые активно используются далее: канифоль (70%) и скипидар (около 20%). Так что местная лесная промышленность подстегнула развитие химической и бумажной. В окрестностях местечка Парантис-а-Борн развивается небольшой нефтепромысел (ок. 1 млн т. нефти в год). На оставшихся пастбищах по-прежнему занимаются разведением крупного рогатого скота, а подсушивание почвы позволило начать в этом регионе с 1960-х гг выращивание кукурузы.Железная дорога, проведенная в Ланды еще в 1841 г., соединила с другими городами Франции сначала Ла-Тест, а затем и другие центры. Уже тогда Серебряный берег заявил о себе как курорт, который с середины XIX в. полюбили французы, а чуть позже — и иностранцы.Так что с самого начала XX в. регион получает значительные прибыли от сферы туризма. И не только от тех путешественников, которые продвигаются через Ланды на запад, к Серебряному берегу, прославленному столь удачным названием еще в 1905 г поэтом и журналистом Морисом Мартеном (1861-1941 гг.), остановившимся в курортном городке Мимизан. Он собрал 17 богемных персонажей — поэтов, музыкантов, художников и пригласил их в путешествие по побережью Аквитании. С его легкой руки с 1923 г прибрежные рыбацкие поселения, начиная с Мимизана, начали превращаться в модные курорты. Здесь даже сформировался своеобразный архитектурный стиль - «Баски-Ланды», который придает курортам этой части Бискайского залива оригинальный вид.Курортная зона простирается на 106 км. Здесь всегда есть волны, так что ее оценили серферы всего мира, а французские любители этого морского спорта даже организовали в одном из городков свою штаб-квартиру (город Оссегор). Богатый отмелями Аркашонский залив сделал городок Аркашон мировой устричной столицей.Если уйти с побережья и углубиться в сами Ланды, то можно найти много интересного. В основанный древними римлянами Дакс приезжают посмотреть на римские руины и воспользоваться услугами бальнеологических клиник, коими гордятся не только здесь, но и в десятках других городков области. Названный в честь бога Марса Мон-де-Марсан (административный центр департамента Ланды), «сердце» Ландов в Жиронде Ла-Тест и многие другие места позволяют глубоко погрузиться в оригинальную культуру края. А национальный парк «Режье-наль-де-Ланд-де-Гасконь» с восстановленной этнодеревней дает возможность увидеть, какими были эти земли на протяжении веков.

Общая информацияПограничные французские регионы: Медок, Бордо, Базаде, Кейран, Альбре, Тенарез, Арманьяк, Турсан, Шалосс, Орт, СеньянксАдминистративно-территориальное деление: 3 департамента, 11 земель.Департаменты: Жиронда, Ланды, Ло-и-Гаронна.Язык: французский, гасконский диалект.Крупнейшие города: Бордо, Ла-Тест, Аркашон, Дакс, Мон-де-Марсан.Крупнейшие реки: Гаронна, Адур.Важнейшие курорты: Дакс, Капбретон, Мимизан, Аркашон.Важнейшие аэропорты: международные аэропорты Бордо-Мериньяк и Биарриц-Англе- Байонн.ЦифрыГраницы исторической области с административным делением не совпадают.Департамент Ланды:Площадь: 9243 км2.Население: 392 592 чел. (2007 г.).Плотность населения: 42,5 чел/км2.Департамент Жиронда:Площадь: 10 725 км2.Население: 1 434 661 чел. (2009 г.).Плотность населения: 134 чел/км2.Департамент Ло-и-Гаронна:Площадь: 5361 км2.Население: 329 697 чел. (2009 г.).Плотность населения: 61,5 чел/км2.Леса: 14 000 км2.Береговая линия: более 100 км.ЭкономикаПромышленность: лесная (в том числе добыча смолы), нефтедобывающая, пищевая, химическая, фармацевтика.Сельское хозяйство: растениеводство (кукуруза, спаржа, морковь и др ), скотоводство (разведение крупного рогатого скота, свиней, овец), мясо-молочное животноводство (производство сыра).Виноградарство и виноделие.Устричный промысел.Сфера услуг: туризм, бальнеологические, транспорт.Климат и погодаОкеанический аквитанский. С мягкой зимой и теплым летом.Средняя температура января: +10°С.Средняя температура июля: +21°С.Среднегодовое количество осадков: от 800 до 1200 мм.До 2200 солнечных часов в год.Достопримечательности■ Доисторические пещеры, трюфельные поля, самые высокие в Европе дюны — Дюна-де-Пила (высота 115 м, длина 3 км, ширина 600 м; г. Аркашон), национальный парк «Режьеналь-де-Ланд-де-Гасконь - с восстановленной этнодеревней, крепости катаров.Любопытные факты■ Национальный природный парк «Режьеналь-де-Ланд-де-Гасконь» действительно сохранил колорит былой жизни. В 1960-х здесь реконструировали деревню Маркез по ее же образцу столетней давности — основной объект экомузея Больших Ланд Главная его особенность в том, что тут можно увидеть быт жителей Ландов. Между ее объектами ходит туристический поезд. Выставки старинной техники и местной культуры проходят в специальном отдельном павильоне из дерева и стекла, который стилизован современным архитектором Бруно Мадером под склад бревен. Но внутри он суперсовременен и экологичен: обогревается за счет ближайшего горячего источника, дерево оберегают противотермитные барьеры, естественный свет используется по максимуму, кондиционирование происходит за счет деревянной облицовки и слоя вторично использованной бумаги.■ Ранее в Ландах, чтобы подковать быка, привязанное животное приподнимали, ноги прикрепляли к 4 столбам и только затем приступали к подковыванию.■ Чтобы добыть из дерева смолу, надо вырубить из ствола щепку с кулак. Следующий выруб делается выше, когда смола перестает течь. За процессом следят специальные сторожа, которые знают смоляную историю буквально каждого дерева.■ Главным средством передвижения для сельского населения Гасконских Ланд ранее являлись ходули. Причем с ними местное население управлялось столь виртуозно, что пастухи, пока паслись их стада, умудрялись усесться на высокие подобия стульчиков (хотя это не очень удобно, и отдыхать они предпочитали на крышах домов) и, например, вязать. А жители г Намюра разбивались на лагери и устраивали прямо на центральной площади бои. Смысл состязания заключался в том, что противника надо было сбить с ног а сделать это можно было, виртуозно побивая своими ходулями его. На ходулях раньше умели передвигаться буквально все жители Ланд, да так ловко, что развиваемая скорость, говорят, позволяла обгонять иных коней, идущих на рыси. На концы ходуль надевали круглые кости — чтобы они не погружались глубоко в почву.■ Блюдо из печени перекормленных гусей и уток — фуагра — считается типично французским. В Гаскони до сих пор производят 75% этого оригинального продукта.■ Трюфели на обширных трюфельных полях Гаскони ищут специально обученные пестрые свиньи на поводках.

geosfera.org

Франция: История - Города и провинции - I

Ирина ОльтецианИстория Франции: провинции и города-----------------------------------------------------------------------------------

Общие тенденции

Потребовалось почти целое тысячелетие, насыщенное жестокими войнами и многочисленными брачными союзами, чтобы из разрозненных земель — княжеств, герцогств и графств — составилось единое Французское государство в его современных границах. Относительный мир, наступивший в Европе на рубеже X—XI вв. после затянувшихся нашествий и разграблений, способствовал возрождению торговли и быстрому развитию городов, которые большей частью формировались вокруг двух градостроительных и социальных полюсов: монастырской церкви и рыночной площади. Для купцов стало традицией встречаться на ярмарках, которые устраивались регулярно и оживляли медленное и размеренное существование поселений. 

В XI в. гордые и богатые феодалы Франции смотрели на своего короля как на бедного второстепенного властителя, поставленного во главе страны по их воле и от них же зависящего. Герцоги и графы, а также все остальные прямые вассалы короля вели себя как самостоятельные правители своих владений. Желая найти противовес феодальной системе и всемогуществу Церкви, возглавляемой папой, короли в начале ХII в. решили передать некоторым городам право создавать самоуправляемые коммуны, представлявшие — в идеале — общие интересы их жителей.

После получения «свобод» или «привилегий», установленных законами и подтвержденных документами, общественная жизнь городов активизировалась: возникла муниципальная власть во главе с мэрами и эшевенами. В то же время город еще долго мало чем отличался от деревни: внутри его стен существовали обширные виноградники и огороды, улицы оставались узкими и темными, эпидемии были частыми, а пожары постоянно уничтожали застройку. Лишь в ХVII в., — а в эту пору жители городов во Франции составляли всего пятую часть населения страны — интерес к благоустройству, утраченный в Европе со времени античности, стал снова возрождаться, обеспечивая определенный уровень безопасности и комфорта городской жизни. Изучение путей развития городов и областей позволяет теперь проследить как процесс формирования французского государства, так и пути образования французской нации. 

Сердце Франции 

Галльский, а позднее римский город Орлеан сформировался как городское поселение в середине IV в. н.э. На заре Средневековья город прославили жившие в нем знаменитые епископы: известно, что святой Эньян спас его от гуннов в 451 г.Знаменитый представитель династии Меровингов, которые не были тогда еще «ленивыми» королями, — Хлодвиг (481—511), а также его наследники жили здесь лишь эпизодически; потом они уступили это владение одному из своих графов. Во второй половине IX в. Орлеан попал в руки Капетингов, которые контролировали также графства Блуа и Парижа и многочисленные аббатства, среди которых было и аббатство Сент-Эньян.В X в. вместо обедневших и ослабевших потомков Карла Великого, всё еще сохранявших право на престол, знатные сеньоры стали выбирать в свои предводители воинственных и отважных графов Парижских, возглавлявших борьбу против «бича Божия» — норманнов.В 987 г. выбор знати пал на Гуго (Юга) Капета (умер в 996 г.), размеры владений которого были невелики и не тревожили амбициозных сеньоров, вручивших ему власть. Более того, даже знатное происхождение первого Капетинга впоследствии оспаривалось: три века спустя великий Данте Алигьери посвятит ему следующие строки:

Я был Гугон, Капетом нареченный,И не один Филипп и ЛюдовикНад Францией владычил, мной рожденный.

Родитель мой в Париже был мясник;Когда старинных королей не стало,Последний же из племени владыкОблекся в серое, уже сжималаМоя рука бразды державных сил…

При новой династии Орлеан становится средоточием королевской власти и остается таковым на протяжении двух или трех поколений. В ХI в. само название Francia относится как к королевству в целом, так и к королевскому домену, лежавшему между средними течениями Луары и Сены, между Парижем и Орлеаном. Когда требовалось уточнить, королевство называли Francia tota, т.е. «Вся Франция». Капетинги были первыми, чей домен находился в окружении так называемых королевских городов: Парижа, Компьена, Пуасси, Сен-Дени и Орлеана. Эта местность — колыбель Франции — получила затем название Иль-де-Франс. Данный топоним появился в 1387 г. и распространился в первой половине ХV в. Начиная с середины XII в. Орлеан уходит в тень Парижа, но сохраняет монопольное положение в сфере юридического образования: правовые школы этого города готовят всех королевских законоведов. Капетинги обосновываются в Париже, введя систему трех центров: резиденция в Иль-де-Ла Ситэ, коронование в Реймсе, где по легенде Хлодвиг был помазан Святым Реми. Аббатству Сен-Дени отводится специфическая функция хранилища королевских регалий. Этот город расположен на месте небольшого поселка древнеримского происхождения, который именовался Catullarum и стоял на римской дороге, в семи километрах к северу от Парижа. В середине III в. здесь мученически погиб и был погребен христианский миссионер. На его могиле стали происходить чудеса, и около 475 г. св. Женевьева построила там часовню. Меровинги вскоре заинтересовались чудотворным местом и выбрали его в качестве своей родовой усыпальницы.

Затем аббатство перешло к Каролингам. Некоторые его настоятели даже стали отождествлять ничем не примечательного св. Дени с его тезкой — епископом, которого поставил апостол Павел в I в. Приход к власти новой династии укрепил значение Сен-Дени, и аббатство стало хранителем корон и могил королей, заботилось об их здоровье, постоянно вознося о нем моления. Здесь же молились за упокой душ своих благодетелей.Расположенный за пределами городских стен Парижа, монастырь Сен-Дени, со своими поднимающимися высоко над городскими постройками башнями и колокольнями, превратился в XI—ХII вв. в одно из богатейших аббатств Франции.Значение Сен-Дени особенно выросло при Людовике VI Толстом (1108—1137); в это время монастырь добился многих льгот и даже стал свободным от епископской юрисдикции, формально подчиняясь лишь папе римскому, а фактически — только королю. Принадлежавшие аббатству угодья непрерывно увеличивались за счет дарений, покупок, всевозможных обменов и всяческих сделок, не всегда честных. Здешние аббаты периодически становились королевскими советниками. Наибольшей известностью в этом качестве пользовался знаменитый Сугерий (1081—1151); человек большого ума, таланта и энергии, он особенно высоко поднял авторитет монастыря, а также его доходы. Прославился Сугерий как ближайший советник двух королей — Людовика VI и Людовика VII (1137—1180), которым он деятельно помогая укреплять их власть. Отправляясь в крестовый поход, Людовик VII назначил Сугерия регентом (1147—1149) и доверил ему все свои полномочия. Однако в конце эпохи Средневековья, когда Сен-Дени держал в Столетней войне сторону англичан, для города наступили тяжелые времена. С тех пор он уже никогда не вернет своего былого значения и лишь в 1720 г. получит от короля и аббата минимум муниципальной автономии. Останется только культурная составляющая: во всех французских героических поэмах короли Франции называются королями Сен-Дени. Множество паломников стекались сюда, к святым реликвиям и к погребениям монархов. В аббатстве похоронены 25 французских королей, начиная с меровингского Дагобера I (629—639), 10 королев и 84 особы королевской крови — принцы и принцессы.

Хотя коронованные особы часто посещали аббатство, они никогда там не жили. Их резиденция располагалась неподалеку — в Париже, где у них не было соперников, где они активно влияли на выборы епископа, который впоследствии стал архиепископом, и где городская верхушка еще долго находилась от них в полной зависимости.В 1000 г. здесь насчитывалось 20 тысяч жителей, при Филиппе II Августе (1180—1223) население города выросло до 50 тысяч, а в 1300 г. оно достигло отметки в 200 тысяч. Так Париж стал самым крупным городом Европы — не только резиденция короля, но политический, экономический и интеллектуальный центр государства. Королевское присутствие в Париже порождало как ряд преимуществ, так и определенные неудобства. К первым в начале ХIII в. следует отнести масштабные градостроительные работы, связанные с расширением королевского дворца, возведение новых крепостных стен и мощение улиц, а также значительные субсидии, выделяемые на нужды Церкви. Прозвище «грязный город», присвоенное старой Лютеции Паризиорум, как назывался Париж при римлянах, теперь утрачивает свою актуальность: на протяжении всего XIII в. город был самой большой строительной площадкой в Европе. Именно в это время здесь выросли многочисленные монастыри, взявшие на себя попечение о нищих, знаменитая больница Hоtel-Dieu (дом Бога), коллежи для бедных студентов, в том числе и знаменитая Сорбонна. Королевское присутствие стимулирует экономическую активность, так как двор нуждается в обильном продовольственном снабжении, притом — хорошего качества. В столице открывается роскошный рынок: золотые и серебряные изделия, пергамент для книг, ткани из Фландрии — всё это находит в Париже многочисленных и состоятельных покупателей. Коммерция и банковская система развиваются рука об руку. А вот влияние королевского присутствия на развитие культуры не столь очевидно. Конечно, властители заказывают множество художественных произведений, а королевская администрация предоставляет талантливым студентам возможности реализовать свои способности, оказывает им покровительство, однако то же самое происходит и при дворах других крупных феодалов.Неудобства, возникающие для города от высокого соседства, не так уж ничтожны. Париж становится очень дорогим городом, а постоянные меры безопасности делают передвижение по нему достаточно затруднительным. Патрули и стража на заставах тщательно проверяют, нет ли среди приезжих преступников или бродяг, не брезгуя мздоимством, тем более что для торговцев существует масса правил и ограничений. Но главная проблема заключается в том, что столице не имеет и не будет иметь муниципальной автономии. Это характерно для всех королевских резиденций, где горожанам не рискуют поручать ни суд, ни самооборону. Так, Компьен получил право на самоуправление в 1153 г., после того как короли перестали там появляться, Пуасси — в 1221 г., Орлеан — в конце XVI в., а Париж — в 1977 г.! И хотя парижская буржуазия ХII в. разбогатела, она оставалась очень зависимой от власти, которая обеспечивала ее клиентами и рынками сбыта, искусственно создавая преимущества перед провинциальными центрами.Ганзейский союз, сформировавшийся в конце XII в., объединил купцов, торговавших водой. Он дал Парижу свои цвета — синий и красный, но не смог создать здесь коммуну. Выборный администратор купцов — прево — жестко контролировался тут королевской администрацией. Париж был к тому же, как уже говорилось, самым надзираемым городом во Франции. Под боком у короля было гораздо опаснее — по сравнению с другими городами — богохульствовать, говорить дурное о властях, заниматься науками, чьи связи с магией считались бесспорными. «Бог более чувствителен к грехам головы, чем к проступкам остальных частей тела», так что печальные последствия таких прегрешений в Париже наступали быстрее и были чувствительнее. Карл VI (1380—1422), пришедший к власти после смерти своего отца — Карла V Мудрого (1364—1380), установил в столице суровые порядки. Охотно защищая права городских коммун в других местах, он не спешил даровать их у себя под боком.

Королевский домен расширяется на север

Северная провинция Пикардия не была в Средние века феодальным владением — доменом, имея статус административного округа. Хотя графы Каролингов установили в здешней столице — Амьене — достаточно прочную власть, но продержалась она только до 1077 г. Пикардийский регион оказался в поле внимания Капетингов в тот момент, когда на соседних территориях coздавались почти независмые герцогства и графства. Пикардия не имела такого большого веса, как герцогство Нормандия или графство Фландрия с их развитыми городами. Королей привлекали богатство сельскохозяйственных культур провинции, хлебные житницы и виноторговля, порождавшие коммерческую активность в многочисленных городах (Амьен, Абвиль, Нуайон, Сен-Кантен, Лаон).

Развитие этих центров сопровождалось борьбой двух тенденций. Городская буржуазия — коммерсанты — стремилась захватить власть или, по крайней мере, добиться свобод в сфере финансов, правосудия, т.е. принять участие в управлении городом. Им противостоял сеньор — епископ или граф, а затем — и король, стремившийся играть роль арбитра и не допустить окончательной победы одной из сторон. В 1128 г. Людовик VI Толстый подписал в Лаоне хартию, которая гарантировала гражданам города некоторые свободы, включая право избирать мэра и назначать судей. В Амьене складывалось по-другому. Горожане заключили против графа союз с местным епископом, что привело к серьезному конфликту. Тогда, в 1115 г., Людовик VI отправился сюда — спасать положение. Противоречия удалось преодолеть и хартия, признающая городскую коммуну, была подписана через два года.В конце ХII и в XIII столетиях, при Людовике VII и Филиппе II Августе, короли уже увидели в независимых городах-коммунах надежных союзников против своеволия и заговоров крупных феодалов и могучих епископов. Освобождающиеся коммуны получали от своих сеньоров хартии и, несмотря на крайнее разнообразие форм городских учреждений, имели в своей организации некоторые общие черты. Во главе управления стояли выборные городские советы и магистраты. Такая коммуна, возникшая в условиях феодальных отношений, рассматривалась как коллективная сеньория, обладающая правами феодала: правом войны и мира, судебными функциями. Признавая необходимость дальнейшего развития городских коммун — союзников своей власти, король не упускал из виду и другую цель: расширение своего домена, где эти коммуны приходилось ограничивать. Филиппу II Августу удалось присоединить немало земель — благодаря браку с Изабеллой Геннегауской в 1180 г. он получил в качестве приданого провинции Артуа и Фландрию: местные коммуны доставили затем французским монархам массу хлопот.Амьенское графство было присоединено к короне в 1185 г., Вермандуа — в 1213 г. Став столицами областей королевства Франции, Амьен и Сен-Кантен не утратили своей автономии. Когда Филипп II Август выиграл сражения у англичан и императора (1198—1218) Оттона IV, это позволило королю Франции присоединить к короне все английские владения, расположенные севернее реки Луары. Правление Филиппа II Августа, длившееся более сорока лет, ознаменовалось четырехкратным увеличением королевского домена. Его сын — Людовик VIII (1223—1226) — продолжил отцовскую политику «собирания земель».

Морские ворота

Особое положение в системе феодальных владений на территории нынешней Франции занимала Нормандия. В конце IX в. вторгшихся в Северную Францию норманнов возглавил изгнанный то ли из Норвегии, то ли из Дании вождь викингов Хрольв Пешеход (Гангу-Хрольв), быстро превратившийся в Рольфа или Ролло. Его завоевания были признаны по договору 911 г., когда эта территория стала герцогством Нормандия, лишь номинально зависимым от короны. Густонаселенная страна включала в Средние века не менее шести епархий, которые подчинялись архиепископу Руана и приносили королевству самые большие церковные доходы. Байё — образцовый епископский город, стал исходным пунктом для завоевания Англии Вильгельмом Незаконнорожденным в 1066 г. Впоследствии нормандские герцоги приняли активное участие в борьбе за английский престол: в результате их конкурент Генрих I, ставший королем (1100—1135), овладел городом и разрушил его.В 1204 г. Байё без боя сдался королю Филиппу II Августу. Затем, на протяжении всей Столетней войны, Нормандия продолжала балансировать между Францией и Англией. В 1417 г. Байё оказал очень слабое сопротивление королю Англии Генриху V (1413—1422), в 1450 г. — еще меньшее сопротивление армии французского короля Карла VII (1422—1461). В результате герцогство Нормандия прекратило свое автономное существование. В составе королевства Франции Байё играл второстепенную роль: не имея выхода к морю, он был вытеснен Каном, но остался религиозным центром. Поскольку епископ был важной персоной, приближенной к королю, а его каноники, получавшие большие доходы с земель, — на привилегированном положении в Парижском университете, то Байё по-прежнему высоко котировался среди прочих нормандских городов. К тому же капитул епископской кафедры был хранителем исторической памяти и обладал бесценным сокровищем — знаменитыми гобеленами королевы Матильды. Эти бесконечной длины картины она, по преданию, выткала, когда ее муж — Вильгельм Завоеватель — сражался при Гастингсе с войсками англосаксонского короля Гарольда.«Самый нормандский» из здешних городов — Кан — образовался на острове, укрепленном еще королями викингов при слиянии рек Ори и Одон.Своим подъемом он обязан всё тому же герцогу Вильгельму, которого привлекали здесь два обстоятельства: наличие крупного защищенного порта в нижнем течении реки и отсутствие епископа. Вильгельм захватил власть, когда его соперники отправились в крестовый поход, и женился на дочери Генриха I Французского (1031—1060) Матильде. По настоянию папы супруги основали здесь мужской и женский монастыри, ставшие крупными культурными центрами.

На протяжении долгих лет Кан — вторая столица Нормандии. В 1204 г. Филиппу II Августу не пришлось предпринимать осаду города, который сдался без боя. Но Нормандия так и не вошла в состав королевских владений.Поэтому Кан довольно быстро приспособился к английской оккупации, тем более что англичане придали ему блеск столицы, поместив здесь интендантство, Торговую палату и открыв в 1432 г. университет. Когда Столетняя война завершилась, Кан продолжал оставаться «городом англичан», где они чувствовали себя как дома.В отличие от нормандских Кана и Байё, Руан возник еще в римскую эпоху. Когда было создано Нормандское герцогство, он был уже большим городом, где находилась резиденция архиепископа. В разные годы Руану удавалось конкурировать с Парижем и сохранять свои права при норманнах, англичанах и французах, не теряя при этом своего лица. Значение официальной столицы Нормандии, крупного порта нижней Сены, оперативной базы викингов, центра англо-нормандской империи предопределило взлет Руана. В 1150 г. английский король, бывший одновременно герцогом Нормандии и, стало быть, вассалом короля Франции, признал муниципальную автономию города, а подписанная им хартия получила характеристику образцовой и послужила моделью для Лондона и всех городов на Западе Франции.В 1204 г. Руан договорился с Филиппом II Августом и перешел под власть Капетингов, ничего не потеряв от этой смены сюзерена. С конца ХIII в. Руан со своими 40 тысячами жителей — второй город в королевстве. Его городская аристократия служит в королевской администрации, а местные интеллектуалы задают тон в Парижском университете.В 1315 г., в силу изменений, последовавших за смертью Филиппа IV Красивого (1285—1314) и знаменовавших усиление центробежных тенденций в государстве, провинция получила т.н. «Хартию Нормандцев» — эхо «Великой Хартии» в Англии, которая вплоть до 1789 г. рассматривалась как символ нормандского сепаратизма.Во время Столетней войны позиция городских властей Руана была скорее ориентирована на Францию, где можно было позволить себе некоторую самостоятельность, нежели на Англию, чьи военачальники требовали безоговорочного подчинения и денег для ведения боевых действий. В 1419 г. Генриху V Английскому удалось преодолеть сопротивление руанцев лишь после шестимесячной осады. Тридцать лет английской оккупации были отмечены восстаниями и заговорами, за которыми следовали жестокие репрессии. Жанна д’Арк, переданная или проданная англичанам герцогом Бургундским, была эскортирована сюда из Компьена. Тут же ее судили, а затем сожгли на площади Старого Рынка 30 мая 1431 г.Без сопротивления сдался Руан Карлу VII в 1449 г. А через 18 лет Людовик XI (1461—1483) вынудил местное представительное собрание сословий — Штаты Нормандии — провозгласить окончательное присоединение герцогства к французской короне. От былой независимости горожанам осталось лишь изображение герцога (930—942) Вильгельма Длинная Шпага на стене кафедрального собора.

Страна знаменитых вин

Начиная с XII в. широкую известность приобретают города провинции Шампань, расположенные вдоль дороги, соединявшей промышленно развитые Италию и Фландрию. Знаменитая Шампанская ярмарка, на которую съезжались продавцы и покупатели из Германии, Нидерландов, Франции, Италии и других стран, оставалась на протяжении двух веков самым крупным торговым и банковским центром Западной Европы.Появившееся в Средние века географическое название Шампань унаследовано из поздней античной традиции: слово «Campania» означает открытую сельскую местность — так называлась одна из территорий и в самой Италии (Кампания). Верденский договор между наследниками Карла Великого (843 г.) положил начало новым государствам на территории бывшей Западной Римской империи, которая некогда распалась на мелкие административные округа — «паги». Из объединения некоторого числа этих округов в течение Х и XI вв. сформировалось и знаменитое графство Шампань.В 928 г. эта благодатная земля досталась в наследство талантливому представителю Каролингов — Герберту, графу де Вермандуа, который владел большой территорией к северу, востоку и западу от Парижа. Захватив контроль над Реймсом, он назначил здешним архиепископом своего пятилетнего сына. После ранней смерти отца тот не смог сохранить гегемонии, и наследство было разделено между братьями. Герберту-младшему досталось графство Шато-Тьерри, а Альберту — графство Мо. Что касается их сестры, то она вышла замуж за Тибо-Плута, графа Тура, Блуа и Шартра. Так, к 1000 г. образовались все составные части карты Шампани; оставалось свести их воедино. Серия удачных браков и пресечение боковых линий обеспечили успех ветви Тибо. В 1022 г. внуку Плута, Эду II, удалось собрать под своей властью все земли в долине Луары, а также графства Реймса, Шалона, Шато-Тьерри, Мо и Труа. Удачливый «наследник всех своих родных» оказался хозяином огромного княжества, протянувшегося от Тура до берегов рек Мез и Эны. Ему, разумеется, хотелось еще больше консолидировать свои владения, которые уже теперь вызывали недовольство короля Генриха I, в чьи земли они вклинивались.Смерть Эда II в 1037 г. и последовавший затем раздел его владений между сыновьями позволили королю переломить ситуацию, взяв под контроль Реймс и Шалон. Это событие на несколько веков предопределило расстановку сил в провинции. На севере появилась «королевская» Шампань, поддерживаемая церковными сеньорами, преданными монарху графами-епископами и герцогами-архиепископами Реймса (последняя епархия включала и Арденны); «графская» Шампань отступила на юг: Тибо III, старший сын Эда II, женится на Адель де Бар-сюр-Об, после чего старший из их сыновей — Этьен-Генрих — получил графство Блуа, а самый младший — Гуго — стал первым носителем титула графа Шампани. Гуго умер в Палестине, вступив в Орден тамплиеров, и его земли отошли к графу Блуа Тибо Великому, которого можно считать не формальным, а настоящим основателем графства Шампань. Он правил с 1125 по 1152 г., активно развивая торговые связи между Северной Италией и Фландрией: именно через его владения пролегала старая дорога из Средиземноморья в Нидерланды.Вообще-то, ярмарки стихийно возникали в Шампани вблизи замков и аббатств и до ХII в. Чтобы преодолеть их разобщенность, Тибо добивался концентрации торговли в нескольких избранных городах, что позволило защищать и контролировать товарные потоки. Ярмарки Шампани, которые первоначально были лишь товарными рынками, превращаются теперь в центры финансовых операций с участием иностранной клиентуры, главным образом итальянских банкиров. После смерти Тибо Великого его старший сын Генрих уступил младшему брату дедовское графство Блуа и сохранил за собой титул графа Шампани и Брие. Генрих умел противостоять королю Франции и так прославился своей щедростью, что получил прозвище Генрих-Либерал. Он был женат на дочери Людовика VII и скандально знаменитой Алиеноры Аквитанской — Мари де Франс, которая, будучи покровительницей поэтов, придала своему двору исключительный блеск.В эту эпоху амбиции графов Шампани распространялись — вместе с их боевыми дружинами — до самых дальних горизонтов: в 1192 г. граф Генрих II вступил на трон Иерусалимского королевства, а затем — уже поближе — унаследовал корону Наварры. Чтобы добиться лояльности этого могучего рода, Капетинги прибегли к политике супружеских союзов. Людовик VII женился (третьим браком) на Адели Шампанской, сестре Генриха I, который в свою очередь, приходился французскому королю зятем (см. выше). Людовик IХ Святой (1226—1270) отдал свою старшую дочь Изабеллу за Тибо V.Брат и наследник Тибо — Генрих Толстый — женился на Бланш или Бланке — племяннице св. Людовика. Их двухлетняя дочь Жанна наследовала Шампань и Наварру, а ее мать получила регентство над этим пиренейским королевством. Так как Наварре грозил король Арагона Педро, то Бланш вступила в соглашение со своим братом — французским королем Филиппом III: до совершеннолетия Жанны на него возлагалось управление Наваррой. Согласно тому же договору, после совершеннолетия Жанна должна вступить в брак с наследником французского престола — будущим Филиппом Красивым.Это бракосочетание состоялось в 1284 г., а в следующем году Филипп становится королем Франции и — одновременно — королем Наварры и графом Шампани. Он заботился о сохранении шампанской автономии, но его сын Людовик X (1314—1316) присоединил графство к королевским владениям.Все эти и последовавшие затем события блестяще описаны французским писателем Морисом Дрюоном в исторической эпопее «Проклятые короли». У Людовика X осталась дочь Жанна. Ее устранили от наследования короны Франции, но прав на Шампань и Наварру не отняли, выдав замуж за Филиппа д’Эвре, ее собственного дядю и племянника Филиппа IV Красивого. Их сын Карл, прозванный Злым и бывший также владельцем Наварры (1349—1387), стал одним из инициаторов Столетней войны; санкции против бунтовщика не замедлили последовать: в 1361 г. король Франции Иоанн II Добрый (1350—1364) объявил о безоговорочном присоединении Шампани к французской короне. К этому времени графство стало одним из главных театров военных действий и к началу ХV в. перешло в руки англичан. Впрочем, благодаря Жанне д’Арк Карл VII был всё же коронован здесь — в Реймсе. Вскоре ему удалось вернуть всю Шампань. Столетняя война, столкновения Франциска I (1515—1547) с императором Карлом V и, наконец, религиозные войны второй половины ХVI в. (в Шампани — из-за близости Германии и Швейцарии — было много протестантов) сильно подорвали экономическое благосостояние провинции, и она уже никогда не могла достичь лидерства времен XI—XII вв.

Земля наследника престола

Провинция Дофине долгое время входила в состав Германской империи. Добившись независимости, владетели Дофине титуловались дофинами. Последнему из них — Гумберту II — провинция принадлежала с 1338 г. Его единственный сын Андре трагически погиб: неловкая кормилица уронила его в реку Изер. Оставшись без наследников и страдая от хронического недостатка денег, дофин поведал о таком затруднительном положении своему духовнику-картезианцу. Благочестивый монах разделял мнение архиепископа Лиона: провинция Дофине должна стать французской. В 1343 г. Гумберт нанес первый визит в Венсенский замок, к королю Филиппу VI, первому представителю (с 1328—1350) ветви Валуа из династии Капетингов. Принимали Гумберта как нельзя более радушно. И было отчего! Дофине — большая провинция: ее территория, составляющая более двух миллионов гектаров, в ее состав входят восемь графств и пять баронств; Дофине — богатая провинция: она насчитывает до пяти епархий и семь отделений Мальтийского ордена; Дофине — провинция, представляющая стратегический интерес: настоящее буферное государство между королевством Франции и Савойей, часто тяготеющей к Германии.В 1343 г. Гумберт получил солидные субсидии и выбрал в качестве наследника внука короля Филиппа VI — пятилетнего Карла. Счастливый дед не скупился на обещания: Дофине останется независимым государством: его не включат в состав Франции; сувереном здесь станет принц, который навсегда сохранит титул и герб древних дофинов. Успокоенный Гумберт покинул леса Венсена и вернулся в Гренобль. Наконец, через шесть лет, 30 марта 1349 г. сделка завершилась. Филипп VI отчислил последнему независимому дофину 40 тысяч золотых экю; ему также обещали выдавать 10 тысяч лир в виде ежегодной пожизненной пенсии. Гумберт отправился в Лион, где его ждал одиннадцатилетний принц Карл, будущий король Карл V Мудрый (1364—1380) — просвещенный ум, основатель Национальной библиотеки. Этому нaследнику французских королей Гумберт вручил скипетр, кольцо и шпагу дофинов, а сам поступил в Орден доминиканцев. На духовной стезе он сделал неплохую карьеру, став в 1352 г. герцогом-архиепископом Реймса и пережив Филиппа VI как минимум на пять лет.Карл V, став королем Франции, хранил верность договору: он подарил Дофине своему сыну и наследнику, сохранив все учреждения, созданные Гумбертом: Гренобльский совет — будущий парламент Дофине, Университет в Гренобле, Счетную палату. Все Валуа, а затем и все Бурбоны продолжали эту традицию. Казалось, они испытывали гордость, сохраняя «привычки милой старины», пусть и смотревшиеся некоторым анахронизмом. Так продолжалось вплоть до событий 1789 г., когда «связь времен порвалась». Провинция Дофине утратила свой статус независимого государства и была без всякой сентиментальности разделена на департаменты: Верхние Альпы, Дром, Изер.

Плоды семейных неурядиц

19 октября 1453 г. капитулировал английский гарнизон Бордо. Этот эпизод Столетней войны не только знаменовал окончательную победу Франции, но подводил черту под трехвековым существованием англо-гасконского государства — вассальных владений английской короны на тихоокеанском побережье Франции. В разное время эти владения имели разные названия — Аквитания, Гиень, Гасконь — и не имели устойчивых границ. А началось всё со скандала, когда наследница последнего герцога Аквитанского, знаменитая героиня баллад и хроник, — Алиенора — разошлась после пятнадцати лет супружества с французским королем Людовиком VII, чтобы отдать руку, сердце и наследственные земли наследнику английского престола Генриху Плантагенету. Став королем Англии (1154—1189), Генрих II сосредоточил в своих руках на континенте герцогства Аквитанию, Гасконь и Нормандию, графства Анжу, Мэн, Бретань, Пуату и Турень — половину всех французских земель. Завладев западным побережьем Франции, Плантагенеты, а затем и их наследники — династия Ланкастеров — особое внимание уделили укреплению двух больших портовых городов Аквитании — Бордо и Байонны. Последняя служила их главным оплотом против Наварры и Кастилии, связанных с Францией. Из порта Байонны в Северную Европу экспортировались аквитанские вина и тулузская вайда — растение, заменявшее синий заморский краситель — индиго. Сюда же ввозились английская шерсть и фламандские сукна. Здесь редко звучал классический французский: в Байонне обращались к своему королю на гасконском или на англо-нормандском языке.

Поражение англичан в Столетней войне означало для местных жителей не простое изменение суверенитета, но необходимость — порой мучительно — интегрироваться в новое лингвистическое, экономическое и культурное пространство. Именно в области языка эта интеграция была самой медленной. Еще в ХVI в. представители здешней элиты плохо говорили по-французски, а писали — и того хуже. Карл VII питал к новообретенному городу-крепости естественное недоверие, опасаясь измены горожан, не скрывавших своих симпатий к англичанам. Король решил создать более надежную защиту гарнизона: той же стратегии придерживались и его преемники, выстроившие здесь новый замок и усилившие кольцо крепостных стен. Со временем фортификационные сооружения стали защитой от Испании, чье могущество представляло теперь для Франции основную угрозу.

Подать голос | Share | url

eloise-la-feur.livejournal.com


Смотрите также