Сколько во франции мусульман


Сколько ислама во Франции? / Surfingbird знает всё, что ты любишь

Ислам во Франции вызывал беспокойство части общественного мнения еще задолго до январских терактов. Некоторые исследования подчеркивали существование враждебных настроений и переоценку места этой религии. В нынешних информационных реалиях страх ислама становится поистине вездесущим и подпитывается заявлениями определенных людей. Тем не менее, реальные цифры зачастую весьма далеки от таких представлений.

1. Сколько мусульман во Франции?

Проведенный летом 2014 года опрос институтом Ipsos MORI показал, что французы, как и британцы, серьезно переоценивают число находящихся на территории страны мусульман: в среднем они говорили о 23%, хотя на самом деле правильным ответом было 8%.    

2,8 миллиона? На самом деле с точными цифрами все несколько сложнее. Французские законы запрещают проводить перепись населения по его вероисповеданию, что затрудняет получение точных данных. Тем не менее, у нас имеются определенные оценки. Так, в проведенном на основе опросов исследовании «Жизненный путь и корни» говорится о 2,8 миллиона мусульман при 11,5 миллиона католиков среди людей от 18 до 50 лет в 2008 году. Иначе говоря, несовершеннолетние и престарелые граждане здесь не учитываются.

3,9 миллиона? Патрик Симон из Национального института демографических исследований (INED) экстраполирует полученные данные на все население и получает более высокие цифры: ислам во Франции исповедуют от 3,9 до 4,1 миллиона человек.

От 4 до 5 миллионов? Эти цифры мы слышим чаще всего. Они озвучены Министерством внутренних дел и представляют собой весьма приблизительную оценку: речь идет об экстраполяции с упором на географическое происхождение граждан. Можно сказать, что тут учитываются люди «мусульманской культуры» вне зависимости от того, являются ли они верующими в повседневной жизни или нет.

Речь идет о классической экстраполяции. Так, во многих опросах используется выражение «мусульманское происхождение», что может привести к путанице: у человека могут быть магрибские корни, но это не означает, что он обязательно исповедует ислам.

Интересный факт: по переписи 1906 года на мусульман приходилось 10% населения или 3,9 миллиона человек из 39 миллионов. Это объясняется включением в перепись Алжира, который в тот момент был французской колонией.

Как бы то ни было, в процессе просматривается очевидная динамика: число мусульман в стране за последние 30 лет возросло, тогда как католиков наоборот стало меньше.

2. Как исповедуют ислам? Кроме того, нужно уметь видеть разницу между теми, кто называет себя верующим, и теми, кто на самом деле ходит в храм. В действительности каждую неделю в церкви бывает лишь часть тех, кто называют себя католиками, что точно так же относится и к мусульманам: не все из них молятся каждый день и бывают в мечети.

По данным исследования, который провел Французский институт общественного мнения (IFOP) для газеты La Croix в 2011 году, верующими называли себя 75% выходцев из семей «мусульманского происхождения». В 2007 году речь шла о 71%, но в 2001 году таких людей было 78%. Подобные колебания связаны с декларативным характером исследования и отражают трудности с подсчетом точного числа верующих.

Чаще всего мусульманами называют себя иммигранты и потомки двух родителей-иммигрантов. Кроме того, в этих двух категориях наблюдается наименьшее число атеистов.  

Если подробнее, 41% людей «мусульманского происхождения» называли себя верующими и активными прихожанами (против 16% у католиков), 34% — верующими, но неактивными прихожанами (57% у католиков), а 25% — атеистами или просто людьми мусульманского происхождения (27% у католиков). И только 25% говорили, что обычно бывают в мечети по пятницам.

В опросе также отмечалось увеличение числа постящихся в месяц рамадан, которое достигло 71% против 60% в 1989 году. В то же время лишь 6% респондентов говорили, что уже совершили паломничество в Мекку, являющееся одним из столпов мусульманской веры.

Еще один интересный момент: по исследованию IFOP, треть людей мусульманского происхождения говорили, что употребляют спиртное, хотя это и запрещается исламом. В то же время почти три четверти опрошенных говорили, что систематически или время от времени приобретают халяльное мясо.  

В обнародованном в 2010 году исследовании INED отмечает следующее: «Наименьшее число атеистов наблюдается не только среди иммигрантов из исламских регионов, но и среди их потомков. В мусульманских семьях передача религиозных верований происходит чаще, чем среди католических, протестантских или буддистских».  

3. Сколько мечетей? Туманом окружено и число мечетей во Франции. По данным Министерства внутренних дел, в 2012 году на французской территории насчитывалось 2449 мусульманских храмов, в том числе 318 в заморских департаментах. Кроме того, в правительстве отметили, что с 2000 года их количество удвоилось.

Как бы то ни было, эти цифры вовсе не обязательно относятся к мечетям. По большей части французские мусульмане молятся в неприметных помещениях, хотя с 2000 года действительно наблюдается рост числа более приметных мечетей. В 2009 году в стране насчитывалось всего 64 мечети с минаретами на 2,5 тысячи мест мусульманского культа, что составляет примерно 2,5%.

Если соотнести число верующих мусульман с количеством мест для молитвы, то при 3 миллионах верующих получим 1,2 тысячи человек на храм. У католицизма с 40 тысяч церквей во Франции и 11 миллионами верующих получается цифра в 275 человек. 

4. Сколько среди мусульман радикалов? Но сколько же радикалов среди этих миллионов мусульман? Прежде всего, нужно остановиться на самом слове «радикал». Так, в исламе существует несколько практик и несколько школ.

Обычно считается, что наиболее радикальных настроений придерживаются суннитские салафиты, сторонники возвращения к «изначальному» исламу. Финансируемые монархиями Персидского залива салафитские течения за последние 20 лет заметно укрепили свои позиции в Европе и даже сумели навязать там определенные практики вроде ношения закрывающей лицо одежды.

По данным социолога Самира Амгхара за 2012 год, число салафитов во Франции составляет порядка 12—15 тысяч человек. Получается, что на 200 французских верующих приходится один салафит.  

Кроме того, салафитские или фундаменталистские взгляды вовсе не означают поддержку джихада и насилия. В салафизме существует радикальное течение, однако его представителей крайне мало.

Множество заблуждений окружает и вопрос перехода в ислам. В этой области точных цифр опять-таки не существует. В 2012 году консультант Министерства внутренних дел по религиозным вопросам Бернар Годар говорил о 4 тысячах ежегодных обращений в ислам и примерно 100 тысячах выходцев из христианских семей, которые в итоге сменили религию.

5. Настроения среди молодежиСпециалисты по исламу отмечают и другие моменты, которые могут объяснить страхи и заблуждения. Практика ислама сейчас приобретает особую заметность, в частности среди молодых поколений. Это касается, например, ношения никаба на улице и в школе.

Появление все большего числа магазинов халяльной продукции тоже вносит вклад в эту тенденцию. По данным специализирующейся в этой области компании Solis, в 2013 году объемы рынка составили 5,5 миллиарда евро на фоне активного роста за последние годы. В первую очередь это касается мяса, на которое приходится 88% оборота всей отрасли.

В 2013 году социолог Юг Лагранж опубликовал исследование, в котором отмечается большая приверженность к мусульманским обычаям и самосознанию среди молодежи: «Популярность религиозных практик и набожности растет среди иммигрантов, которые прибыли во Францию в возрасте до 16 лет, и детей иммигрантов, однако это не относится к тем, кто приехал уже взрослым». Речь идет о чувстве социальной изоляции, которое способствует появлению жесткой и иногда даже противоречащей республиканским ценностям мусульманской практики.    

По результатам его исследования, мусульманские предписания в пище и рамадан соблюдают 90% молодых людей в возрасте от 18 до 25 лет, что ощутимо больше, чем у старших категорий. Как и другие работы, она показала, что «живущие в «мигрантских районах» мусульмане значительно религиознее тех, кто рассеян по «смешанным районам» или  выросли в смешанных семьях». Именно это и ведет к неудаче интеграционных процессов: «Для той молодежи, которая добилась успеха в учебе и живет вдали от пригородов, ислам — это европейский, современный ислам, где отводится куда большее место человеческой личности».

rb1.surfingbird.ru

Де Факто

Ислам во Франции вызывал беспокойство части общественного мнения еще задолго до январских терактов. Некоторые исследования подчеркивали существование враждебных настроений и переоценку места этой религии. В нынешних информационных реалиях страх ислама становится поистине вездесущим и подпитывается заявлениями определенных людей. Тем не менее реальные цифры зачастую весьма далеки от таких представлений.

Сколько мусульман во Франции?

Проведенный летом 2014 года опрос институтом Ipsos MORI показал, что французы, как и британцы, серьезно переоценивают число находящихся на территории страны мусульман: в среднем они говорили о 23%, хотя на самом деле правильным ответом было 8%.   

2,8 МИЛЛИОНА? НА САМОМ ДЕЛЕ С ТОЧНЫМИ ЦИФРАМИ ВСЕ НЕСКОЛЬКО СЛОЖНЕЕ. Французские законы запрещают проводить перепись населения по его вероисповеданию, что затрудняет получение точных данных. Тем не менее у нас имеются определенные оценки. Так, в проведенном на основе опросов исследовании "Жизненный путь и корни" говорится о 2,8 миллиона мусульман при 11,5 миллиона католиков среди людей от 18 до 50 лет в 2008 году. Иначе говоря, несовершеннолетние и престарелые граждане здесь не учитываются.

3,9 миллиона? Патрик Симон из Национального института демографических исследований (INED) экстраполирует полученные данные на все население и получает более высокие цифры: ислам во Франции исповедуют от 3,9 до 4,1 миллиона человек.

От 4 до 5 миллионов? Эти цифры мы слышим чаще всего. Они озвучены Министерством внутренних дел и представляют собой весьма приблизительную оценку: речь идет об экстраполяции с упором на географическое происхождение граждан. Можно сказать, что тут учитываются люди мусульманской культуры вне зависимости от того, являются ли они верующими в повседневной жизни или нет.

Речь идет о классической экстраполяции. Так, во многих опросах используется выражение "мусульманское происхождение", что может привести к путанице: у человека могут быть магрибские корни, но это не означает, что он обязательно исповедует ислам.

Интересный факт: по переписи 1906 года на мусульман приходилось 10% населения, или 3,9 миллиона человек из 39 миллионов. Это объясняется включением в перепись Алжира, который в тот момент был французской колонией.

Как бы то ни было, в процессе просматривается очевидная динамика: число мусульман в стране за последние 30 лет возросло, тогда как католиков наоборот стало меньше.

Как исповедуют ислам?

Кроме того, нужно уметь видеть разницу между теми, кто называет себя верующим, и теми, кто на самом деле ходит в храм. В действительности каждую неделю в церкви бывает лишь часть тех, кто называет себя католиками, что точно так же относится и к мусульманам: не все из них молятся каждый день и бывают в мечети.

ПО ДАННЫМ ИССЛЕДОВАНИЯ, КОТОРОЕ ПРОВЕЛ ФРАНЦУЗСКИЙ ИНСТИТУТ общественного мнения (IFOP) для газеты La Croix в 2011 году, верующими называли себя 75% выходцев из семей мусульманского происхождения. В 2007 году речь шла о 71%, но в 2001 году таких людей было 78%. Подобные колебания связаны с декларативным характером исследования и отражают трудности с подсчетом точного числа верующих.

Чаще всего мусульманами называют себя иммигранты и потомки двух родителей-иммигрантов. Кроме того, в этих двух категориях наблюдается наименьшее число атеистов. 

Если подробнее, 41% людей мусульманского происхождения называли себя верующими и активными прихожанами (против 16% у католиков), 34% — верующими, но неактивными прихожанами (57% у католиков), а 25% — атеистами или просто людьми мусульманского происхождения (27% у католиков). И только 25% говорили, что обычно бывают в мечети по пятницам.

В опросе также отмечалось увеличение числа постящихся в месяц рамадан, которое достигло 71% против 60% в 1989 году. В то же время лишь 6% респондентов говорили, что уже совершили паломничество в Мекку, являющееся одним из столпов мусульманской веры.

Еще один интересный момент: по исследованию IFOP, треть людей мусульманского происхождения говорили, что употребляют спиртное, хотя это и запрещается исламом. В то же время почти три четверти опрошенных говорили, что систематически или время от времени приобретают халяльное мясо. 

В обнародованном в 2010 году исследовании INED отмечает следующее: "Наименьшее число атеистов наблюдается не только среди иммигрантов из исламских регионов, но и среди их потомков. В мусульманских семьях передача религиозных верований происходит чаще, чем среди католических, протестантских или буддистских". 

Сколько мечетей?

Туманом окружено и число мечетей во Франции. По данным Министерства внутренних дел, в 2012 году на французской территории насчитывалось 2449 мусульманских храмов, в том числе 318 в заморских департаментах. Кроме того, в правительстве отметили, что с 2000 года их количество удвоилось.

КАК БЫ ТО НИ БЫЛО, ЭТИ ЦИФРЫ ВОВСЕ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ОТНОСЯТСЯ К МЕЧЕТЯМ. По большей части французские мусульмане молятся в неприметных помещениях, хотя с 2000 года действительно наблюдается рост числа более приметных мечетей. В 2009 году в стране насчитывалось всего 64 мечети с минаретами на 2,5 тысячи мест мусульманского культа, что составляет примерно 2,5%.

Если соотнести число верующих мусульман с количеством мест для молитвы, то при 3 миллионах верующих получим 1,2 тысячи человек на храм. У католицизма с 40 тысячами церквей во Франции и 11 миллионами верующих получается цифра в 275 человек.

Сколько среди мусульман радикалов?

Но сколько же радикалов среди этих миллионов мусульман? Прежде всего нужно остановиться на самом слове "радикал". Так, в исламе существует несколько практик и несколько школ.

ОБЫЧНО СЧИТАЕТСЯ, ЧТО НАИБОЛЕЕ РАДИКАЛЬНЫХ НАСТРОЕНИЙ придерживаются суннитские салафиты, сторонники возвращения к "изначальному" исламу. Финансируемые монархиями Персидского залива салафитские течения за последние 20 лет заметно укрепили свои позиции в Европе и даже сумели навязать там определенные практики вроде ношения закрывающей лицо одежды.

По данным социолога Самира Амгхара за 2012 год, число салафитов во Франции составляет порядка 12-15 тысяч человек. Получается, что на 200 французских верующих приходится один салафит. 

Кроме того, салафитские или фундаменталистские взгляды вовсе не означают поддержку джихада и насилия. В салафизме существует радикальное течение, однако его представителей крайне мало.

Множество заблуждений окружает и вопрос перехода в ислам. В этой области точных цифр опять-таки не существует. В 2012 году консультант Министерства внутренних дел по религиозным вопросам Бернар Годар говорил о 4 тысячах ежегодных обращений в ислам и примерно 100 тысячах выходцев из христианских семей, которые в итоге сменили религию.

Настроения среди молодежи

Специалисты по исламу отмечают и другие моменты, которые могут объяснить страхи и заблуждения. Практика ислама сейчас приобретает особую заметность, в частности, среди молодых поколений. Это касается, например, ношения никаба на улице и в школе.

ПОЯВЛЕНИЕ ВСЕ БОЛЬШЕГО ЧИСЛА МАГАЗИНОВ ХАЛЯЛЬНОЙ ПРОДУКЦИИ тоже вносит вклад в эту тенденцию. По данным специализирующейся в этой области компании Solis, в 2013 году объемы рынка составили 5,5 миллиарда евро на фоне активного роста за последние годы. В первую очередь это касается мяса, на которое приходится 88% оборота всей отрасли.

В 2013 году социолог Юг Лагранж опубликовал исследование, в котором отмечается большая приверженность к мусульманским обычаям и самосознанию среди молодежи: "Популярность религиозных практик и набожности растет среди иммигрантов, которые прибыли во Францию в возрасте до 16 лет, и детей иммигрантов, однако это не относится к тем, кто приехал уже взрослым". Речь идет о чувстве социальной изоляции, которое способствует появлению жесткой и иногда даже противоречащей республиканским ценностям мусульманской практики.   

По результатам его исследования мусульманские предписания в пище и рамадан соблюдают 90% молодых людей в возрасте от 18 до 25 лет, что ощутимо больше, чем у старших категорий. Как и другие работы, она показала, что живущие в мигрантских районах мусульмане значительно религиознее тех, кто рассеян по смешанным районам или  выросли в смешанных семьях. Именно это и ведет к неудаче интеграционных процессов: "Для той молодежи, которая добилась успеха в учебе и живет вдали от пригородов, ислам — это европейский, современный ислам, где отводится куда большее место человеческой личности".

Александр ПУШАР, Самюэль ЛОРАН, LE MONDE, ФРАНЦИЯ

defacto.am

Мусульмане во Франции: портреты и статистика

 «Ислам призывает к миру, а не к террору»

Корреспондент «НВ» во Франции побывала в иммигрантских пригородах Парижа и узнала, какие настроения царят среди мусульман в связи с ситуацией вокруг журнала «Шарли эбдо»

Теракт в редакции «Шарли эбдо» поверг в шок подавляющее большинство европейцев, выразивших солидарность с убитыми журналистами. Но если мнение коренных французов широко представлено в мировых СМИ, то настроения в среде местных мусульман, по большей части приезжих, к сожалению, известны немногим. Чтобы восполнить этот пробел, собкор «НВ» во Франции отправилась в самые неблагополучные районы в пригородах Парижа, пообщалась с их жителями и выяснила, что французские последователи Пророка ныне оказались перед сложным политическим и духовным выбором.

«В мечети нет политики»

Если бы 44-й король Франции Людовик IX Святой узнал, что в его родном городе сегодня живут так много мусульман, то он бы наверняка перевернулся в гробу. Уроженец Пуасси, он стал одним из самых почитаемых французских монархов. Будучи глубоко верующим человеком, Людовик основал часовню Сент-Шапель в центре Парижа и возглавил несколько крестовых походов против «неверных мусульман», за что был канонизирован Католической церковью в 1297 году.

Пуасси находится в пригороде Парижа – в 20 километрах от Версаля и в 8 километрах от Сен-Жерменского леса. Этот город в наши дни далёк от христианства. Да, в нём есть католическая церковь и протестантский храм, но на соседних улицах можно найти три мечети и несколько мусульманских молитвенных домов. И если в центре до сих пор стоит памятник Людовику Святому, то окраина более десяти лет считается «островом ислама». Ещё бы – из 37 тысяч человек 10 процентов составляют именно мусульмане!

Французы называют такие кварталы «зоной» или «жилым массивом». Приехав сюда, я на несколько минут задерживаю взгляд на городском пейзаже. В России такой район назвали бы спальным: безвкусные девятиэтажки здесь кажутся серыми и однообразными. Несмотря на субботу, людей на улицах видно немного. Большинство из них – бородатые мужчины, одетые в куртки поверх джелабы (традиционные балахоны для жителей Северной Африки. – Прим. ред.). С удивлением отмечаю, что многие здесь носят обувь на босу ногу, хотя на улице всего плюс один. Женщины же закрывают свои волосы и лица бурками или тёмными платками.

Войдя в районное кафе-бар, сразу понимаю: это было смелое решение. Я чувствую себя очень неуютно, будучи единственной женщиной в баре, да ещё и с непокрытой головой. Вокруг мужчины собрались у барной стойки, чтобы посмотреть последние футбольные новости и поболтать с соседями. Бармен глядит на меня с неодобрением. Что делать, приходится быстро заказывать эспрессо у стойки и переходить в наступление, знакомясь с моим пожилым соседом.

Абделькадер приехал во Францию 12 лет назад из Туниса вслед за своим сыном по программе «воссоединения семей». Сначала он помогал сыну с его рестораном, а потом вышел на пенсию. Морщинки на его загорелом лице были проделаны солнечными лучами родного города. Узнав, что я ещё не была в Тунисе, он начинает активно приглашать в гости, рассказывая о сказочном родном крае. О положении мусульман во Франции у него своё мнение.

– Правительство и муниципальные власти не хотят выделять средства на постройку новых мечетей, – жалуется Абделькадер. – А в некоторых городах даже отбирают помещения для молитв. Но если у нас нет денег на организацию нашего культа, то не стоит удивляться хаосу, когда каждый молится там, где может. Марин Ле Пен выступает против уличных молитв, но если нам не дают построить или открыть мечеть, то правительство не сможет контролировать практику ислама. А ведь нам, мусульманам, молитва приносит успокоение, помогает справиться с чувством ностальгии и даёт силы жить дальше. Поймите, мечеть – это не гнездо террористов, а духовное место, где нет политики.

«Это ответ на попытки нас изолировать»

Между тем мой эспрессо выпит, и я снова оказываюсь на улице. «Неужели это пригород Парижа? – думаю я про себя. – Скорее это место похоже на Каир или Дамаск». Гуляя в толпе бородатых мужчин и замотанных в платки женщин, размышляю о том, что ислам – одна из тех религий, в которой отсутствует институт Церкви. И если каждый из 1800 имамов во Франции трактует Коран в силу своей образованности и личных ценностей, то как увеличение их количества приведёт к контролю над качеством речей?..

На «жилой зоне» духовную сторону жизни определяют мечети, а материальную – халяльные магазины. Их главная продукция – халяльное мясо. Оно изготавливается таким образом: животное зарезают без предварительного оглушения, оно умирает от истечения кровью, а его голова при этом должна быть обращена в сторону Мекки. Сегодня во Франции только три мечети – в Лионе, Эври и Париже – могут официально выдавать документы мясникам, совершающим церемониальное убийство животных. В последнее время профессия мясника становится всё более востребованной, поскольку магазины стараются продавать только халяльное мясо для представителей бурно растущей мусульманской общины. При этом во Франции появляются целые супермаркеты, в которых продаётся не только мясо, но и другие продукты, соответствующие «благочестивым нормам истинного ислама».

В одном из таких магазинов я встречаю Латифу, пышную женщину в длинных одеждах, которые скрывают всё её тело, оставляя открытым только лицо. В магазин она пришла без мужа, но с двумя детьми. Её дети никак не могут найти здесь популярных во Франции конфет-тянучек, потому что это не халяль: в производстве лакомства используется желатин на основе свиного жира. Я спрашиваю её, что она почувствовала, когда узнала об убийстве карикатуристов из журнала «Шарли эбдо».

– У меня был шок, когда я услышала о терактах, – вспоминает Латифа. – Особенно о том, что преступление совершили исламисты. Жаль, что их тоже убили. Ведь мы могли бы больше узнать о том, почему они пошли стрелять в рисовальщиков и из-за кого произошла эта трагедия.

На мой вопрос о причинах трагедии Латифа начинает взволнованно оправдываться.

– Мы не виноваты, – говорит она. – Такое чувство, что все беды происходят только из-за мусульман. Как только происходит какой-нибудь теракт, то сразу на нас все ополчаются. Но это Земмуры (Эрик Земмур – известный во Франции журналист, автор книги-бестселлера «Самоубийство Франции», в которой говорится об опасности увеличения числа иммигрантов в стране. – Прим. ред.) и Ле Пены сеют семена ненависти к мусульманам. Разве мы какие-то опасные инопланетяне? Нет, мы тоже французы! Сейчас столько грязи льётся на мусульман – ничего удивительного, что это провоцирует насилие. То, что произошло 7 января в Париже, – это ответ на попытки нас изолировать.

– Но виноват ли ислам в появлении исламизма? – спрашиваю я.

– Ислам призывает к миру, а не к террору, – сразу же отвечает Латифа. – Ислам не учит ни мщению, ни убийству, а призывает к свету. И это не нравится тем, кто думает по-другому – в силу своего невежества или расизма. Кстати, вы, журналисты, усугубляете проблему, слишком часто путая ислам с исламизмом!

Действительно, с Латифой трудно не согласиться. Журналисты во Франции крайне редко говорят и пишут о мусульманах и неохотно дают им слово, из-за чего большинство французов до терактов искренне считали исламизм и ислам синонимичными понятиями.

«Если ты мусульманин, то многие сразу же видят в тебе исламиста»

Возвращаясь домой, я решаю остановиться у станции метро Belleville. С французского это слово переводится как «Красивый город». Вместе с площадью Праздников в 19-м районе эта часть Парижа считается одним из самых главных островков ислама во французской столице. На улице Бельвиль можно часто услышать арабскую речь или французский с сильным арабским акцентом. Все лавки и магазины здесь ориентированы на мусульман, надписи практически все выполнены на арабском, а слово «халяль» часто смешивается в них со словом «Аллах».

На улице я знакомлюсь с молодыми людьми. Муниру 29 лет, он работает программистом на левом берегу Сены, но продолжает жить с семьёй в родном «Красивом городе». Сегодня он пригласил к себе на ужин своего друга Карима, спортивного тренера 25 лет. Оба приятеля, как и большинство моих собеседников-мусульман, испытывают смешанные чувства по поводу шумихи вокруг «Шарли эбдо».

– Я знаю, что должен сохранять спокойствие, – признаётся Мунир. – Сейчас не время реагировать даже на карикатуры, нарисованные на пророка Мухаммеда. Это та цена, которую нам приходится платить, живя во Франции. Я ведь хочу, чтобы коренные жители видели во мне в первую очередь француза, а не мусульманина. Но это, поверьте, непросто!

– Всё-таки сложно сдержать чувство возмущения?..

– Да. Объясните мне: почему они продолжают рисовать карикатуры на Пророка? Они ведь знают, что для мусульман это унижение. Публикуя рисунки, они показывают ещё раз, что наши религиозные чувства здесь вообще никого не волнуют. С одной стороны, во Франции все могут свободно выбирать себе веру. Но с другой стороны, можно свободно критиковать и насмехаться над религией. Но мы ведь не насмехаемся и не рисуем карикатуры на папу римского или Иисуса Христа!

– Многие ваши единоверцы разделяют ваши чувства?

– Конечно. Сейчас во Франции все на нервах. Если даже министр юстиции Тобира открыто говорит, что у нас можно нарисовать карикатуру на пророка Мухаммеда, то не стоит ничему удивляться. Попробуй сказать что-нибудь против – меня могут посадить в тюрьму на 10 месяцев «за оправдание терроризма». Если ты мусульманин, то многие сразу же видят в тебе исламиста-радикала.

– То, что карикатуристов из «Шарли эбдо» расстреляли за карикатуры, для нас всех шок и трагедия! – в сердцах восклицает его друг Карим. – Ни в коем случае нельзя доходить до такого варварства! Но я не могу понять, почему путь к свободе слова обязательно должен проходить через попрание ислама. Почему они свободны вытирать ноги о нашу религию и все так восхищаются их новыми карикатурами на Пророка? И почему я должен спокойно всё это терпеть? Поймите, я не хочу никого убивать и ни в коем случае не призываю к оружию. Я просто не могу понять, почему именно карикатуры на Пророка становятся символом свободы слова. Да, я осуждаю действия убийц-террористов, но я не могу принять действия «Шарли эбдо».

На вопрос о том, кем стоит считать террористов, расстрелявших 17 человек, Мунир отвечает, что «нормальные мусульмане себя так не ведут».

– Это были молодые бандиты «с района», – говорит молодой человек. – Я лично их не знал, но таких полно на нашей улице. Они собираются каждый вечер у парадных, и если ты их попросишь уйти и не шуметь, они только пошлют тебя куда подальше. Эти молодые парни ничего не боятся, потому что полиция уже давно опустила руки. Мой сосед, тоже мусульманин, пару раз звонил в участок и просил разогнать их по домам, но полицейские даже не хотят выезжать. Говорят: «Они вам что-то сделали? Нет? Ну тогда потерпите, они сами успокоятся». После десяти вечера моя жена уже боится выходить на улицу. На полицию рассчитывать невозможно, а бандиты слушают только «старших братьев». Получается, что порядок на улицах зависит от этих бородатых «старших братьев», «настоящих мусульман», а не от действий полиции. И куда смотрит правительство? Сначала пускают дела в районе на самотёк, а потом все удивляются, почему в «нашей милой Франции» растут семена исламизма!

резюме

Мусульмане попали в ловушку Французской Республики

Говорят, что любая свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого. И только время покажет, чья свобода выиграет битву за историю. Или тех, кто считает, что светскость, право на самовыражение и религиозное самоопределение включают возможность смеяться над религией соседа. Или свобода тех, кого такая позиция унижает и оскорбляет.

Пока же складывается впечатление, что мусульмане Франции попали в ловушку Французской Республики. Отныне каждый должен определиться, что для него важнее – республика и её ценности, включая абсолютную свободу слова, или верность исламу и его традициям. Это крайне непростой духовный и политический выбор, который для многих французских мусульман будет сопряжён с серьёзными внутренними конфликтами.

Что поделаешь, времена действительно изменились. Относительно благополучная эпоха, когда ислам мог спокойно сосуществовать с идеалами французов-республиканцев, похоже, ушла в прошлое. И последователям Пророка во Франции всё труднее выбрать между «Я – Шарли» и «Я – мусульманин». Подписаться под обоими утверждениями значит для мусульман, что они спокойно должны относиться к карикатурам на основателя их вероучения. А если сохранить верность религии, то неизбежно возрастёт риск быть отторгнутыми коренными французами и оказаться причисленными к исламистам. Недавно Франсуа Олланд сказал, что «мусульмане – первые жертвы исламизма». Возможно, в этот раз он оказался полностью прав.

только факты

• С 1872 года во Франции запрещено проводить статистические исследования по религиозным вопросам, поэтому даже сегодня сложно сказать точно, сколько в стране проживает мусульман. По данным исследований Pew Research Center, а также центров Ined и Insee, во Франции в 2010 году насчитывалось 4 миллиона 710 тысяч мусульман, что составляет примерно 7,5 процента от общего населения страны.

• Опрос Ipsos показал в октябре 2014-го следующий парадокс: большинство французов думают, что в стране проживают не менее 31 процента мусульман, потому что «они везде».

• Сегодня в стране 2100 мечетей. Для сравнения: в 1985 году их было только 900. 41 процент французов отрицательно относятся к постройке новых мечетей, и муниципалитеты Франции могут запретить строить мечети с минаретами, чтобы минареты не привлекали внимания.

• Исследования 2010 года позволяют нарисовать такой портрет французского мусульманина:

80% – позитивно относятся к христианам,

70% – соблюдают пост в Рамадан,

43% – за раздельные часы открытия бассейнов для женщин и мужчин,

40% – консерваторы,

39% – против гомосексуализма,

20% – регулярно посещают мечеть,

8%   – женщин носят вуаль или бурку.

• Помимо мусульман французское население состоит из 43% католиков, 2% протестантов, 0,5% православных, 0,5% иудеев, 0,5% буддистов. При этом целых 45%, то есть половина населения страны, считает себя атеистами.

Статистика иммигрантов Парижского региона

Самая романтическая столица мира притягивает все больше и больше иностранцев, и все чаще они становятся французскими иммигрантами. Сегодня из 2 миллионов парижан 17,5 % – иностранцы. Короче говоря, каждый пятый парижанин. Главный город страны, как лакмусовая бумажка, показывает одну из главных характеристик современной Франции как многонационального государства.

Французские пригороды внушают многим иностранцам страх: благодаря прессе, кажется, что там живут одни дикие иммигранты, каждым утром для разминки мускулов разбивающие пару-тройку машин простых французов. Это не так. И пригороды Парижа – разные, подобно районам столицы Франции. Но количество иностранцев и иммигрантов здесь действительно много. Разбираемся в деталях:

Пригороды Парижа объединены с Парижем в один «Парижский регион», в котором проживает 12 миллионов жителей. Первым кольцом Париж окружают департаменты: на западе – О-де-Сен, на северо-востоке – Сен-Сен-Дени и на юго-востоке – Валь-де-Марн. Вторым большим кольцом следуют: Ивелин, Валь-д’Уаз, Сена-и-Марна и Эсон. Во всем Парижском регионе треть иностранцев – выходцы из ЕС и других европейских стран. Их почти не видно, потому что они лучше всего ассимилированы французским обществом. Основные европейцы-иммигранты здесь – выходцы из латинских стран: испанцы, итальянцы и португальцы.

Что происходит с остальными двумя третями инострацев? Париж – более интернациональный город: здесь выходцы из Магриба и Турции составляют 21 %, черные африканцы – 16 %, в категорию «и другие национальности» попадает целых 29 %. Пригороды Парижа больше окрашены в зеленый цвет ислама, вместе с 32 % выходцами из Магриба и Турции. В столице также больше бросается в глаза черный цвет кожи 22 % африканцев. «И другие» здесь составляют только 15 %.

Самым «арабским» и «африканским» департаментом Парижского региона является самый населенный из них – Сен-Сен-Дени. Половина населения первого кольца пригородов Парижа живет в этом департаменте. Из них – 27 % населения – иностранцы. Среди иностранцев около 60 % – арабы и черные африканцы. Конечно, это своеобразие Сен-Сен-Дени «очевидно», и именно этот департамент стал символом самых опасных парижских пригородов. Если считать население вместе с соседними департаментами, О-де-Сен и Валь-де-Марн, каждый пятый здесь – иностранец, и каждый десятый – араб, турок или африканец.

Главными представителями мусульманского мира среди иностранцев в пригородах Парижа являются в порядке убывания: алжирцы (13,4 %), марокканцы (9,9 %), турки (4,5 %) и тунисцы (4,1 %). Вместе с черными африканцами они составляют 7,4 % от общего населения Подпарижья.

Эта статистика основывается на опубликованных отчетах Национального института статистики и экономических исследований от 2011 г. Но чтобы представить себе общее количество иммигрантов в Парижском регионе, к этим данным необходимо добавить иностранцев, уже получивших французское гражданство, то есть еще 10 %. Получается, что в Париже проживает 27,5 %, а в его пригородах – 24 % жителей иностранного происхождения в первом поколении. Так, в Парижском регионе каждый четвертый – иммигрант.

 

// Елена Развозжаева, собкор «НВ» во Франции”Невское время”, 27 января 2015

http://nvspb.ru/tops/islam-prizyvaet-k-miru-a-ne-k-terroru-56520

plumerusse.com

Сколько ислама во Франции? / Surfingbird знает всё, что ты любишь

Ислам во Франции вызывал беспокойство части общественного мнения еще задолго до январских терактов. Некоторые исследования подчеркивали существование враждебных настроений и переоценку места этой религии. В нынешних информационных реалиях страх ислама становится поистине вездесущим и подпитывается заявлениями определенных людей. Тем не менее, реальные цифры зачастую весьма далеки от таких представлений.

1. Сколько мусульман во Франции?

Проведенный летом 2014 года опрос институтом Ipsos MORI показал, что французы, как и британцы, серьезно переоценивают число находящихся на территории страны мусульман: в среднем они говорили о 23%, хотя на самом деле правильным ответом было 8%.    

2,8 миллиона? На самом деле с точными цифрами все несколько сложнее. Французские законы запрещают проводить перепись населения по его вероисповеданию, что затрудняет получение точных данных. Тем не менее, у нас имеются определенные оценки. Так, в проведенном на основе опросов исследовании «Жизненный путь и корни» говорится о 2,8 миллиона мусульман при 11,5 миллиона католиков среди людей от 18 до 50 лет в 2008 году. Иначе говоря, несовершеннолетние и престарелые граждане здесь не учитываются.

3,9 миллиона? Патрик Симон из Национального института демографических исследований (INED) экстраполирует полученные данные на все население и получает более высокие цифры: ислам во Франции исповедуют от 3,9 до 4,1 миллиона человек.

От 4 до 5 миллионов? Эти цифры мы слышим чаще всего. Они озвучены Министерством внутренних дел и представляют собой весьма приблизительную оценку: речь идет об экстраполяции с упором на географическое происхождение граждан. Можно сказать, что тут учитываются люди «мусульманской культуры» вне зависимости от того, являются ли они верующими в повседневной жизни или нет.

Речь идет о классической экстраполяции. Так, во многих опросах используется выражение «мусульманское происхождение», что может привести к путанице: у человека могут быть магрибские корни, но это не означает, что он обязательно исповедует ислам.

Интересный факт: по переписи 1906 года на мусульман приходилось 10% населения или 3,9 миллиона человек из 39 миллионов. Это объясняется включением в перепись Алжира, который в тот момент был французской колонией.

Как бы то ни было, в процессе просматривается очевидная динамика: число мусульман в стране за последние 30 лет возросло, тогда как католиков наоборот стало меньше.

2. Как исповедуют ислам? Кроме того, нужно уметь видеть разницу между теми, кто называет себя верующим, и теми, кто на самом деле ходит в храм. В действительности каждую неделю в церкви бывает лишь часть тех, кто называют себя католиками, что точно так же относится и к мусульманам: не все из них молятся каждый день и бывают в мечети.

По данным исследования, который провел Французский институт общественного мнения (IFOP) для газеты La Croix в 2011 году, верующими называли себя 75% выходцев из семей «мусульманского происхождения». В 2007 году речь шла о 71%, но в 2001 году таких людей было 78%. Подобные колебания связаны с декларативным характером исследования и отражают трудности с подсчетом точного числа верующих.

Чаще всего мусульманами называют себя иммигранты и потомки двух родителей-иммигрантов. Кроме того, в этих двух категориях наблюдается наименьшее число атеистов.  

Если подробнее, 41% людей «мусульманского происхождения» называли себя верующими и активными прихожанами (против 16% у католиков), 34% — верующими, но неактивными прихожанами (57% у католиков), а 25% — атеистами или просто людьми мусульманского происхождения (27% у католиков). И только 25% говорили, что обычно бывают в мечети по пятницам.

В опросе также отмечалось увеличение числа постящихся в месяц рамадан, которое достигло 71% против 60% в 1989 году. В то же время лишь 6% респондентов говорили, что уже совершили паломничество в Мекку, являющееся одним из столпов мусульманской веры.

Еще один интересный момент: по исследованию IFOP, треть людей мусульманского происхождения говорили, что употребляют спиртное, хотя это и запрещается исламом. В то же время почти три четверти опрошенных говорили, что систематически или время от времени приобретают халяльное мясо.  

В обнародованном в 2010 году исследовании INED отмечает следующее: «Наименьшее число атеистов наблюдается не только среди иммигрантов из исламских регионов, но и среди их потомков. В мусульманских семьях передача религиозных верований происходит чаще, чем среди католических, протестантских или буддистских».  

3. Сколько мечетей? Туманом окружено и число мечетей во Франции. По данным Министерства внутренних дел, в 2012 году на французской территории насчитывалось 2449 мусульманских храмов, в том числе 318 в заморских департаментах. Кроме того, в правительстве отметили, что с 2000 года их количество удвоилось.

Как бы то ни было, эти цифры вовсе не обязательно относятся к мечетям. По большей части французские мусульмане молятся в неприметных помещениях, хотя с 2000 года действительно наблюдается рост числа более приметных мечетей. В 2009 году в стране насчитывалось всего 64 мечети с минаретами на 2,5 тысячи мест мусульманского культа, что составляет примерно 2,5%.

Если соотнести число верующих мусульман с количеством мест для молитвы, то при 3 миллионах верующих получим 1,2 тысячи человек на храм. У католицизма с 40 тысяч церквей во Франции и 11 миллионами верующих получается цифра в 275 человек. 

4. Сколько среди мусульман радикалов? Но сколько же радикалов среди этих миллионов мусульман? Прежде всего, нужно остановиться на самом слове «радикал». Так, в исламе существует несколько практик и несколько школ.

Обычно считается, что наиболее радикальных настроений придерживаются суннитские салафиты, сторонники возвращения к «изначальному» исламу. Финансируемые монархиями Персидского залива салафитские течения за последние 20 лет заметно укрепили свои позиции в Европе и даже сумели навязать там определенные практики вроде ношения закрывающей лицо одежды.

По данным социолога Самира Амгхара за 2012 год, число салафитов во Франции составляет порядка 12—15 тысяч человек. Получается, что на 200 французских верующих приходится один салафит.  

Кроме того, салафитские или фундаменталистские взгляды вовсе не означают поддержку джихада и насилия. В салафизме существует радикальное течение, однако его представителей крайне мало.

Множество заблуждений окружает и вопрос перехода в ислам. В этой области точных цифр опять-таки не существует. В 2012 году консультант Министерства внутренних дел по религиозным вопросам Бернар Годар говорил о 4 тысячах ежегодных обращений в ислам и примерно 100 тысячах выходцев из христианских семей, которые в итоге сменили религию.

5. Настроения среди молодежиСпециалисты по исламу отмечают и другие моменты, которые могут объяснить страхи и заблуждения. Практика ислама сейчас приобретает особую заметность, в частности среди молодых поколений. Это касается, например, ношения никаба на улице и в школе.

Появление все большего числа магазинов халяльной продукции тоже вносит вклад в эту тенденцию. По данным специализирующейся в этой области компании Solis, в 2013 году объемы рынка составили 5,5 миллиарда евро на фоне активного роста за последние годы. В первую очередь это касается мяса, на которое приходится 88% оборота всей отрасли.

В 2013 году социолог Юг Лагранж опубликовал исследование, в котором отмечается большая приверженность к мусульманским обычаям и самосознанию среди молодежи: «Популярность религиозных практик и набожности растет среди иммигрантов, которые прибыли во Францию в возрасте до 16 лет, и детей иммигрантов, однако это не относится к тем, кто приехал уже взрослым». Речь идет о чувстве социальной изоляции, которое способствует появлению жесткой и иногда даже противоречащей республиканским ценностям мусульманской практики.    

По результатам его исследования, мусульманские предписания в пище и рамадан соблюдают 90% молодых людей в возрасте от 18 до 25 лет, что ощутимо больше, чем у старших категорий. Как и другие работы, она показала, что «живущие в «мигрантских районах» мусульмане значительно религиознее тех, кто рассеян по «смешанным районам» или  выросли в смешанных семьях». Именно это и ведет к неудаче интеграционных процессов: «Для той молодежи, которая добилась успеха в учебе и живет вдали от пригородов, ислам — это европейский, современный ислам, где отводится куда большее место человеческой личности».

surfingbird.ru

СКОЛЬКО ИСЛАМА ВО ФРАНЦИИ? - golosarmenii.am

Ислам во Франции вызывал беспокойство части общественного мнения еще задолго до январских терактов. Некоторые исследования подчеркивали существование враждебных настроений и переоценку места этой религии. В нынешних информационных реалиях страх ислама становится поистине вездесущим и подпитывается заявлениями определенных людей. Тем не менее реальные цифры зачастую весьма далеки от таких представлений. 

 Сколько мусульман во Франции?

Проведенный летом 2014 года опрос институтом Ipsos MORI показал, что французы, как и британцы, серьезно переоценивают число находящихся на территории страны мусульман: в среднем они говорили о 23%, хотя на самом деле правильным ответом было 8%.    

2,8 МИЛЛИОНА? НА САМОМ ДЕЛЕ С ТОЧНЫМИ ЦИФРАМИ ВСЕ НЕСКОЛЬКО СЛОЖНЕЕ. Французские законы запрещают проводить перепись населения по его вероисповеданию, что затрудняет получение точных данных. Тем не менее у нас имеются определенные оценки. Так, в проведенном на основе опросов исследовании "Жизненный путь и корни" говорится о 2,8 миллиона мусульман при 11,5 миллиона католиков среди людей от 18 до 50 лет в 2008 году. Иначе говоря, несовершеннолетние и престарелые граждане здесь не учитываются.

3,9 миллиона? Патрик Симон из Национального института демографических исследований (INED) экстраполирует полученные данные на все население и получает более высокие цифры: ислам во Франции исповедуют от 3,9 до 4,1 миллиона человек.

От 4 до 5 миллионов? Эти цифры мы слышим чаще всего. Они озвучены Министерством внутренних дел и представляют собой весьма приблизительную оценку: речь идет об экстраполяции с упором на географическое происхождение граждан. Можно сказать, что тут учитываются люди мусульманской культуры вне зависимости от того, являются ли они верующими в повседневной жизни или нет.

Речь идет о классической экстраполяции. Так, во многих опросах используется выражение "мусульманское происхождение", что может привести к путанице: у человека могут быть магрибские корни, но это не означает, что он обязательно исповедует ислам.

Интересный факт: по переписи 1906 года на мусульман приходилось 10% населения, или 3,9 миллиона человек из 39 миллионов. Это объясняется включением в перепись Алжира, который в тот момент был французской колонией.

Как бы то ни было, в процессе просматривается очевидная динамика: число мусульман в стране за последние 30 лет возросло, тогда как католиков наоборот стало меньше.

Как исповедуют ислам?

Кроме того, нужно уметь видеть разницу между теми, кто называет себя верующим, и теми, кто на самом деле ходит в храм. В действительности каждую неделю в церкви бывает лишь часть тех, кто называет себя католиками, что точно так же относится и к мусульманам: не все из них молятся каждый день и бывают в мечети.

ПО ДАННЫМ ИССЛЕДОВАНИЯ, КОТОРОЕ ПРОВЕЛ ФРАНЦУЗСКИЙ ИНСТИТУТ общественного мнения (IFOP) для газеты La Croix в 2011 году, верующими называли себя 75% выходцев из семей мусульманского происхождения. В 2007 году речь шла о 71%, но в 2001 году таких людей было 78%. Подобные колебания связаны с декларативным характером исследования и отражают трудности с подсчетом точного числа верующих.

Чаще всего мусульманами называют себя иммигранты и потомки двух родителей-иммигрантов. Кроме того, в этих двух категориях наблюдается наименьшее число атеистов.  

Если подробнее, 41% людей мусульманского происхождения называли себя верующими и активными прихожанами (против 16% у католиков), 34% - верующими, но неактивными прихожанами (57% у католиков), а 25% - атеистами или просто людьми мусульманского происхождения (27% у католиков). И только 25% говорили, что обычно бывают в мечети по пятницам.

В опросе также отмечалось увеличение числа постящихся в месяц рамадан, которое достигло 71% против 60% в 1989 году. В то же время лишь 6% респондентов говорили, что уже совершили паломничество в Мекку, являющееся одним из столпов мусульманской веры.

Еще один интересный момент: по исследованию IFOP, треть людей мусульманского происхождения говорили, что употребляют спиртное, хотя это и запрещается исламом. В то же время почти три четверти опрошенных говорили, что систематически или время от времени приобретают халяльное мясо.  

В обнародованном в 2010 году исследовании INED отмечает следующее: "Наименьшее число атеистов наблюдается не только среди иммигрантов из исламских регионов, но и среди их потомков. В мусульманских семьях передача религиозных верований происходит чаще, чем среди католических, протестантских или буддистских".  

Сколько мечетей?

Туманом окружено и число мечетей во Франции. По данным Министерства внутренних дел, в 2012 году на французской территории насчитывалось 2449 мусульманских храмов, в том числе 318 в заморских департаментах. Кроме того, в правительстве отметили, что с 2000 года их количество удвоилось.

КАК БЫ ТО НИ БЫЛО, ЭТИ ЦИФРЫ ВОВСЕ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ОТНОСЯТСЯ К МЕЧЕТЯМ. По большей части французские мусульмане молятся в неприметных помещениях, хотя с 2000 года действительно наблюдается рост числа более приметных мечетей. В 2009 году в стране насчитывалось всего 64 мечети с минаретами на 2,5 тысячи мест мусульманского культа, что составляет примерно 2,5%.

Если соотнести число верующих мусульман с количеством мест для молитвы, то при 3 миллионах верующих получим 1,2 тысячи человек на храм. У католицизма с 40 тысячами церквей во Франции и 11 миллионами верующих получается цифра в 275 человек. 

Сколько среди мусульман радикалов?

Но сколько же радикалов среди этих миллионов мусульман? Прежде всего нужно остановиться на самом слове "радикал". Так, в исламе существует несколько практик и несколько школ.

ОБЫЧНО СЧИТАЕТСЯ, ЧТО НАИБОЛЕЕ РАДИКАЛЬНЫХ НАСТРОЕНИЙ придерживаются суннитские салафиты, сторонники возвращения к "изначальному" исламу. Финансируемые монархиями Персидского залива салафитские течения за последние 20 лет заметно укрепили свои позиции в Европе и даже сумели навязать там определенные практики вроде ношения закрывающей лицо одежды.

По данным социолога Самира Амгхара за 2012 год, число салафитов во Франции составляет порядка 12-15 тысяч человек. Получается, что на 200 французских верующих приходится один салафит.  

Кроме того, салафитские или фундаменталистские взгляды вовсе не означают поддержку джихада и насилия. В салафизме существует радикальное течение, однако его представителей крайне мало.

Множество заблуждений окружает и вопрос перехода в ислам. В этой области точных цифр опять-таки не существует. В 2012 году консультант Министерства внутренних дел по религиозным вопросам Бернар Годар говорил о 4 тысячах ежегодных обращений в ислам и примерно 100 тысячах выходцев из христианских семей, которые в итоге сменили религию.

Настроения среди молодежи

Специалисты по исламу отмечают и другие моменты, которые могут объяснить страхи и заблуждения. Практика ислама сейчас приобретает особую заметность, в частности, среди молодых поколений. Это касается, например, ношения никаба на улице и в школе.

ПОЯВЛЕНИЕ ВСЕ БОЛЬШЕГО ЧИСЛА МАГАЗИНОВ ХАЛЯЛЬНОЙ ПРОДУКЦИИ тоже вносит вклад в эту тенденцию. По данным специализирующейся в этой области компании Solis, в 2013 году объемы рынка составили 5,5 миллиарда евро на фоне активного роста за последние годы. В первую очередь это касается мяса, на которое приходится 88% оборота всей отрасли.

В 2013 году социолог Юг Лагранж опубликовал исследование, в котором отмечается большая приверженность к мусульманским обычаям и самосознанию среди молодежи: "Популярность религиозных практик и набожности растет среди иммигрантов, которые прибыли во Францию в возрасте до 16 лет, и детей иммигрантов, однако это не относится к тем, кто приехал уже взрослым". Речь идет о чувстве социальной изоляции, которое способствует появлению жесткой и иногда даже противоречащей республиканским ценностям мусульманской практики.    

По результатам его исследования мусульманские предписания в пище и рамадан соблюдают 90% молодых людей в возрасте от 18 до 25 лет, что ощутимо больше, чем у старших категорий. Как и другие работы, она показала, что живущие в мигрантских районах мусульмане значительно религиознее тех, кто рассеян по смешанным районам или  выросли в смешанных семьях. Именно это и ведет к неудаче интеграционных процессов: "Для той молодежи, которая добилась успеха в учебе и живет вдали от пригородов, ислам - это европейский, современный ислам, где отводится куда большее место человеческой личности".

Александр ПУШАР, Самюэль ЛОРАН, LE MONDE, ФРАНЦИЯ

golosarmenii.am

Ошеломительная французская статистика — Израиль. Реперы бытия

Статья известного израильского востоковеда д-ра Гая Бехора, описывает демографическую и политическую трагедию Франции. Но, многие из указанных проблем, характерны отнюдь не только для Франции. Они верны и в отношении Западного мира в целом, включая США. Кто знает, сколько лет отделяют от подобной трагедии Америку?

 Александр Непомнящий

 

 

================================================

Гай Бехор

Сколько мусульман живёт во Франции? Сколько там сторонников Исламского государства? Что там вообще происходит с демографией? Париж вновь сдался без боя? И что нам с того?

Сразу после того, как немецкий офицер встретившись с двумя французскими представителями, удостоверился, что Париж «открытый город» и никакого сопротивления не будет, солдаты генерал-лейтенанта Богислава фон Штудница 87-й пехотной дивизии Третьего рейха вступили на улицы французской столицы.

 Батальон за батальоном они прошли по Елисейским полям, устанавливая посты, захватывая правительственные офисы и другие стратегические позиции. Трудно себе представить, но 14 июня 1940 года Париж пал без единого выстрела, без какого-либо сопротивления.

 Французское правительство сначала сбежало в Тур, затем устремилось в Бордо. Французские дипломаты будто растворились в воздухе, а вслед за ними и многие парижане. Столица Франции, которую немцы пытались захватить на протяжении 4 лет во время Первой мировой войны – сдалась немецкой армии без боя.

 Однако французы по-прежнему, и в каком-то смысле, даже по праву, гордятся тем, что они не пошли ко дну. Недаром, девизом Парижу, на чьём гербе изображён корабль служит фраза —  «качается, но не тонет» (Fluctuat nec mergitur).

 

  1. Сколько мусульман во Франции? Ответить, на этот, казалось бы столь простой вопрос, во Франции крайне сложно, и отнюдь не случайно. Ведь это — один из самых охраняемых секретов страны. И к тому же, очень болезненный. Что, в общем, и объясняет желание скрыть реальные данные.
Прим. редактора. Хотелось найти иллюстрацию к тексту — сценку, где концентрация французских мусульман на уровне 5-10%. Вот наилучший результат. Трое этнических французов (справа) «братаются» с 5 или 6-ю «атипичными»мусульманами. Надписи на их плакатах: «Ислам против терроризма», «Терроризм не обязательно принесен исламом».

Согласно CSA –структуре, организующей во Франции опросы на основе религиозной принадлежности, мусульман 6%. По данным IFOP, ведущей организации, занимающейся опросами, в 2011 году мусульман было 7%. Ежегодник статистических данных ЦРУ упоминает 7-9% в 2015 году. Институт INED насчитал 8% в 2009 году. А французское правительство, в одном из своих документов упомянуло о 9% в 2014 году. Тем не менее, неофициальные данные говорят о 13-15%.

А вот, более типичная

Вокруг этих цифр между французскими демографами разных политических взглядов, идёт ожесточённая война, мрачная и насыщенная взаимными оскорблениями. Те, что слева сильно занижают данные, те, что справа, особенно, далеко справа, наоборот, раздувают показатели до 15%.

Их схватки пытаются представить научными спорами, но в реальности, речь идёт о политике. Официальных же проверенны данных по-прежнему нет. Во Франции строго запрещено проводить демографические опросы, хотя этот запрет и был несколько ослаблен в 2007 году.

Население Франции составляет около 64.5 миллионов человек. Так что, можно примерно оценить количество французских мусульман.

Но стоит также учесть и невероятно высокую скорость прироста характерную для этой части общества. По разным оценкам, количество мусульман возросло в последнее время на 25-100 %, в разы быстрее среднего прироста населения во Франции.

 

2. И вот, в начале 2016 года журнал l’Obs («Новый обозреватель») опубликовал данные объёмного научного исследования, проведённого рядом известных организаций.

К слову, «прогрессивный»   журнал преподнёс их, как хорошие новости. Опрос охватил 9000 учеников средних школ по всей Франции, его качество гарантировал «национальный центр научных исследований» страны. Школьников опрашивали по поводу самоопределения и получили следующие результаты:

 — 38.8 % не связали себя с какой-либо религией. Ясно, что в либеральном журнале это было воспринято с энтузиазмом – вот он, секуляризм в чистом виде

— 33.2 % определили себя как христиан

— 25.5 % назвали себя мусульманами

— 1.6  %   — евреями.

Другими словами, среди школьников средних классов, по крайней мере, четверть французских детей уже мусульмане. Характерна также степень приверженности к религии. Среди тех, кто определил себя христианами, лишь 40% сообщили, что «религия важна или очень важна для них». У мусульман же этот показатель достиг 83%. К слову, у тех из христиан, кто назвал себя «католиками» он вообще составил только 22%. Иными словами, католицизм теперь исчезающая религия во Франции, впрочем, и во всём мире.

Я голосую, значит, я существую!

Перед нами будущее Франции. И это будущее исламское. Речь даже идёт не о младенцах, что выразится через два десятилетия. Эти данные о подростках 16-18 лет, которые станут взрослыми в ближайшие годы. Часть из них проголосуют на всеобщих и президентских выборах уже в следующем году.

 

 

3. Показатели рождаемости говорят о том же. Долгие годы Франция гордилась своей высокой рождаемостью – больше двух детей на мать. Но вот уже несколько лет показатели опустились ниже двух детей. Официально они находятся на уровне 1.96. И это, включая матерей из числа иммигрантов и мусульман. Если же рассмотреть только коренных французских рожениц, показатель окажется 1.7. То есть, прирост населения коренных французов — отрицателен (меньше 2.1).

Показатель рождаемости во Франции самый низкий с 1976 года. И с каждым годом младенцев рождается всё меньше. При том, что населения растёт, хотя и умеренными темпами. В 2006 году во Франции родилось 829 400 младенцев, а в 2015, хотя население и стало больше, родилось уже меньше 800 тысяч младенцев. Снижение неуклонно продолжается из года в год. Как в Германии, хотя там всё ещё намного серьёзнее. К слову, в 1975 году во Франции были узаконены аборты.

Французские дети

Исследователи пытаются понять, почему так много пар в стране решают ограничиться двумя детьми. Одни считают, что это результат экономического спада, другие утверждают, что французы не видят будущего в своей стране. Есть и те, кто убеждён, будто причина в выплатах на детей, сокращающихся год от года, вследствие снижения экономических показателей страны.

Сюда следует добавить и кризис института брака. Если в 2005 году во Франции поженились 278 000 пар, в 2015 их количество снизилось до 231 000. Средний возраст вступления в брак, тоже растёт. Он уже достиг 34.9 лет для женщины, 37.4 для мужчины.

Уменьшение количества поженившихся пар можно объяснить относительно новым законом о «гражданском союзе», вступившем в силу в 2012 году и позволяющем юридическую связь без женитьбы. Действительно 170 000 пар пошли по этому пути. Закон позволяет с лёгкостью расторгать этот союз даже с одной стороны. Поэтому он воспринимается как не слишком устойчивый для создания семьи и рождения детей.

Низкий показатель рождаемости среди коренных французов означает то, что щедрые французские пенсии уже через несколько лет будет некому оплачивать.

Кстати, о смертности. Такого количества смертей не было зарегистрировано во Франции со времён Второй мировой войны.

В 2015 году скончалось 600 000 французов. На 7.3% больше, чем в 2014. Исследователи пытаются объяснить это особенно холодной зимой и жарким летом, а также гриппом. С экономической точки зрения, как ни цинично это бы не прозвучало, высокая смертность снижает пенсионную нагрузку на страну и её экономику. Но умершие были коренными французами, те же кто приходит им на смену мусульмане.

Количество мусульман растёт, и чем ниже возраст, тем их больше.

 

4. Французские официальные лица, как и администрация Барака Обамы решительно отказываются признавать связь между мусульманским населением и исламским террором.

С их точки зрения, это совершенно разные вещи. Но откуда берутся европейские террористы? Все они выходят из бездонных резервуаров иммигрантских кварталов. В большинстве своём они уроженцы Франции, Бельгии или других европейских стран. Это общество питает террор. А террор, в свою очередь, формирует общество.

Согласно опросу 2014 года, около 16% французов поддержали «Исламское государство», почти столько же, кстати, сколько и нынешнего президента Франсуа Олланда (18%). Значительная часть этих сторонников, разумеется, мусульмане.

Но вдобавок есть ещё радикальные левые, рыщущие в поисках простых решений всех проблем. А среди молодёжи в возрасте 18-24 лет, этот показатель и вовсе взлетает до 27%. Более четверти молодых французов поддерживают «Исламское государство».

Это страшные данные, ведь, достаточно одного – двух таких адептов, чтобы устроить бойню. Здесь же речь идёт о сотнях тысяч пассивных сторонников. Некоторые из них едут в Сирию и Ирак воевать за «Исламское государство» или других джихадистов. Франция теперь стала одним из основных поставщиков ближневосточных боевиков.

Иными словами, разделить мусульманское население и его нарастающую радикализацию невозможно. Интеграция мусульман невелика, поскольку коренное население уже не слишком симпатизирует им. Поэтому второе поколение мусульман становится, как правило, агрессивнее и радикальнее своих родителей-иммигрантов.

 

 

Сентябрь 2016 года, парижская площадь Сталинград выглядит как перевалочный пункт переселения народов — миллионы африканских мусульман двигаются на север, в сторону Европы, сотни тысяч уже достигли её и растеклись по разным странам. Парижская мэрия уже сообщила, что намерена основать два «лагеря беженцев» для них, прямо в Париже, накануне предоставления им гражданства. Немудрено, что темпы этого процесса будут неуклонно расти. Но если это «беженцы», почему среди них совсем не видно женщин?

 

 

Продолжение осенней прогулки по улицам Парижа. Куда исчезла прославленная красота этого города? Где сияние его корабля, того, что со столичной эмблемы? Французские СМИ — «заклятые друзья» Израиля, скрывают эти печальные картины от общественности. Ведь, парижский корабль должен лишь возноситься и никогда не опускаться…

 

5. В результате возникли целые районы, где мусульманская молодёжь в своей возрастной категории стала большинством или близка к тому.

Например, в парижском районе Сен-Дени, где их больше половины среди школьников. Или в городе Лилль на севере страны.

В расположенном на юге Марселе, втором по величине городе Франции с населением в 850 000 человек, по официальным данным 220 000 мусульман. Но судя по всему, их там намного больше. Вероятно, не менее 40%.

В городе стремительно увеличивается количество мечетей. Правда, обещанное строительство огромной мечети на вершине горы, возвышающейся над городом было остановлено, но вовсе не правыми, которые сопротивлялись строительству, а из-за конфликтов между самими мусульманами, среди которых и сунниты, и шииты, и арабы, и турки, из Магриба, и из Леванта.

«Жертвенные бараны» — надпись на стене марсельской школы ОРТ

А Марсель теперь считается самым опасным городом в Европе. И это вполне ожидаемо.

 

6. Всё идёт к тому, что до 2020 года мусульмане возглавят мэрии большого количества французских и вообще европейских городов.

Садик Хан — мэр Лондона

 

Так уже случилось в Лондоне. Выборы в британской столице задали тон и помогли мусульманам осознать, что их время пришло. Слаженное голосование мусульман, составляющих 30-40% и «просвещённых» левых обеспечивают исход голосования (как это и было в Лондоне).

Начало было положено в Роттердаме, где муниципалитет возглавил относительно умеренный мусульманин, а затем в Лондоне, где мэром стал также умеренный представитель ислама.

Проблема, однако в том, что это всегда начинается с умеренных, но по мере того, как процесс развивается и становится общепризнанным, появляются и экстремисты. К слову, мусульманский мэр ожидается в Амстердаме, Мальмо, Лутоне, Барселоне, Бирмингеме, Марселе, Брюсселе и ещё в других городах.

Мусульмане всё ещё являются меньшинством в европейских странах, но в больших городах их электорат уже стал решающей силой. При демократии, всё определяет демография. И они это хорошо осознают.

Во Франции уже возник ряд мусульманских партий. Например, «Демократический союз французских мусульман» (UDMF) с успехом баллотирующийся на выборах местного руководства.

«Нас вдохновляет успех Садик Хана, возглавившего мэрию Лондона, он наша модель»,

— гордо объясняет основатель партии Нагиб Азраги. Утверждения же о том, что во Франции нет места партиям на религиозной основе, он парирует напоминанием о германской партии «Христианских демократов», удивляясь, неужто им, в свою очередь, нельзя быть мусульманскими демократами?

«Мы будем заботиться о тех мусульманах, у которых нет представительства в других партиях»,

— объясняет он. Нет, он не стремится к тому, чтобы Франция жила по законам шариата, он просто добивается отмены запрета на головной убор (хиджаб) для мусульманских школьниц в общих школах, а также стремится к обязательному введению «халяльной» пищи во всех общественных учреждениях.

Он не единственный, кто уже осознал возрастающую электоральную силу мусульман.

Во Франции есть и «Турецкая мусульманская партия» PEJ, французский филиал партии Реджейпа Эрдогана. Другими словами, реальный инструмент подрывной деятельности Турции во Франции.

У этих партий обязательно привлекательные названия, упоминающие «справедливость», «равенство», «свободу», «процветание» и т.д.

Главное — не упоминать ислам. Турецко-французская партия уже готовится к всеобщим выборам в следующем году.

 

7. «Политкорректность» (иначе говоря по-французски pensee unique — «единомыслие») продолжает царить во Франции.

А потому, там по-прежнему запрещено указывать на то, что зачинщики беспорядков и погромщики — мусульмане. Их называют «молодёжь».

Любопытно, что в левом лагере, продолжавшееся долгие годы отрицание действительности, сменилось капитуляцией. Теперь там рассуждают о том, насколько замечательны иммигранты, какой огромный вклад они вносят в экономику страны и как успешнее привлечь их в ещё большем количестве.Не на это ли намекал провокативный писатель Мишель Уэльбек, в своём недавнем романе — антиутопии «Покорность», о том, как французская элита отдаётся исламу, после того, как мусульманская партия приходит во Франции к власти.Уэльбек подвергся такому количеству угроз со стороны мусульман и левых, что был вынужден эмигрировать из страны, опасаясь за свою жизнь. «Единомыслие» не готово принимать иное мнение, и тот, кто дерзнёт — перестанет существовать.

На корабле осталось место лишь для одной идеи, но она столь неподъёмна, что рано или поздно потопит судно.

 

8. Отрешённость французской элиты от изменяющейся демографической реальности, ситуации на улицах городов и повседневных трудностей обычного гражданина — это системная проблема.

Она восходит к меритократии («власти достойных»), установленной во Франции с конца Второй мировой войны.

В стране есть несколько высших учебных заведений, в которых растят национальную элиту. Теоретически, отбор происходит с помощью экзаменов, доступных каждому французу. На самом же деле лишь детей элиты готовят таким образом, что они способны туда попасть.

Это Science Po (Парижский институт изучения политики), Ecole Normale Superieur (Высшая нормальная педагогическая школа), и, конечно, Ecole Nationale d’administration (Национальная школа администрации).

Среди политических лидеров и членов правительства Франции 70% — выпускники этих учебных заведений. Все они хорошо знакомы друг с другом, как правые, так и левые. Однако совсем не знакомы с тем, что представляет собой новая Франция.

Революция против этой чиновничьей гильдии, оторванной от общества, ещё грядёт. И это уже можно заметить в протестах против нового трудового законодательства, продолжающихся более полугода  на улицах крупных городов.

Французская система управления с оторванными от общества чиновниками и всесильным президентом с треском провалилась,  став лишь  надёжным рецептом нагромождения бед. К слову, тоже происходит и в США, где представители правых и левых институтов поддерживают друг друга и во многих отношениях представляют собой одну гильдию.

Поэтому Дональд Трамп с их точки зрения (включая и республиканцев) и является угрозой, ведь он, не один из них.

 

Большие французские города — это уже совсем не тот мир, каким была старая Европа. И террор джихадистов — лишь малая, тактическая проблема страны. Её стратегической проблемой является столкновение цивилизаций: между светской страной и исламским государством, которое намного больше, чем просто ИГИЛ и никуда не исчезнет, даже если тот будет уничтожен. Это и шариат, и буркини, и вопрос самоопределения граждан и самоопределения  страны в целом.

 Святость против святости. Атеизм против шариата. Конфликт между святынями (res sacrae) никогда не заканчивается хорошо.

 Новые лица, новые языки, новая религия и новое будущее для мира. Точно как в последней и, возможно, самой известной симфонии А. Дворжака (1841-1904), симфонии № 9, часто называемой просто симфонией Нового Света. 

 

9. Евреи Франции, как обычно, последними осознают происходящие вокруг них глобальные процессы. Хотя, в большинстве своём и они уже понимают, что нет у них будущего в этой стране, несущейся навстречу исламу и радикализации всех политических лагерей, вплоть до грядущей гражданской войны.

Убивают евреев. Республика в опасности

Как и в случае с мусульманами, количество евреев Франции неизвестно, но оно неуклонно снижается с 600 тысяч в прошлом до менее полумиллиона сегодня. Это по-прежнему огромная община — третья после Израиля и США. Но евреи уезжают. Одни в Израиль, другие в Британию или французскую Канаду. Израиль мог бы сделать больше, чтобы привести их к себе. Но и без того алия возросла достигнув 8000 человек в год.

Поскольку Британия вышла из Европейского союза, вряд ли французские евреи смогут продолжать эмигрировать туда и дальше и потому израильское направление ещё возрастет.

Некоторые еврейские общины исчезают, например, в Лионе и Марселе. Там, недавно была продана синагога «Ор Тора» мусульманской организации «аль-Бадр», которая превратит её в мечеть.

К слову, «аль-Бадр» — это знаменитый бой, состоявшийся в 624 году, в котором армия Мухаммеда разгромила своих противников — жителей Мекки. Это была первая победа ислама на пути к установлению своей власти. Это символ внезапного разгрома «неверных». Поэтому, когда мусульмане воюют с «неверными», они зовут это «бадр». Внезапное нападение во время Войны Судного дня в 1973 году, египтяне тоже называют «битвой бадр».

Французские евреи просто хотели стать частью общества, мусульмане же стремятся властвовать над ним. Евреев становится всё меньше, мусульман — всё больше.

У евреев поджидает проблема и с другой стороны. Французское общество уже не слишком симпатизирует мусульманам, но и к евреям относится всё хуже. Для французов и мусульмане, и евреи стали «слишком заметны». И потому, если радикальные правые придут к власти в стране, евреям тоже придётся не сладко.

Евреям просто нечего больше искать во Франции. И чем раньше они оставят эту страну, тем будут целее. Хотелось бы, чтобы они ехали в Израиль.

 

 

10. Теперь становится намного яснее обсессия левого французского правительства в отношении Израиля.

Это всего лишь отчаянная попытка отвлечь внимание общества от его реальных проблем.

Вот они и устраивают очередную конференцию, под названием «мирная инициативу на Ближнем Востоке».

Не война суннитов и шиитов, не крушение Сирии, Ирака, Ливии и Йемена их заботит, а наши внутренние вопросы. Этот абсурд демонстрирует насколько сильно их прихватило. Но время обсессивного влезания в наши проблемы уже прошло. Поэтому все, кто пытались использовать нас для того, чтобы отвлечь внимание от своих проблем, теперь всё равно неумолимо к ним возвращаются.

Франция утратила власть над своей судьбой и никаких чудесных спасений на горизонте не предвидится. Скорее наоборот.  И как в 1940 году она предпочитает сдаться без боя.

Но может осталось место для надежды и оптимизма? Ведь девиз Парижа, чей символ — корабль: качается, но не тонет. Не тонет? Уже утонула…

 

Источник на иврите
Перевод Александра Непомнящего

Сентябрь 2016

 

 

Поделиться ссылкой:

Понравилось это:

Нравится Загрузка...

Похожее

israelections2015.wordpress.com

Мусульмане решают судьбу выборов во Франции

Во Франции накануне выборов завершилось «Ежегодное собрание мусульман» — крупнейший исламский форум Западной Европы.

В 2012 году именно мобилизация мусульман принесла победу кандидату от социалистов Франсуа Олланду.

Хозяин форума, глава «Объединения исламских организаций Франции» (UOIF) Амар Ласфар призвал повысить явку и «спасти республику от крайне правой опасности».

Со своей стороны националисты обещают в случае своей победы «всерьез» взяться за ислам.

© AP Photo/ Christophe EnaДевушка в мусульманской одежде на улице Ле Мениль-Сен-Дени, Франция

Сколько во Франции мусульман?

В соответствии с законом 1978 года Франция запрещает этническую и конфессиональную статистику, включая официальные данные об общем числе приверженцев ислама. Строгое ограничение распространяется даже на уголовную хронику. Мусульманский фактор становится terra incognita — исследование этой темы затруднено.

Опубликованные в 2016 году данные социологической службы IFOP свидетельствуют о четырех миллионах мусульман в стране.

Однако еще в 1996 году министр внутренних дел Франции Шарль Паскуа оценивал численность приверженцев ислама в пять миллионов.

Появление новых данных привело к жарким спорам. Многие накануне выборов решили, что IFOP, занижая число мусульман, пробует «выпустить пар» протестного националистического голосования.

Притом что число мусульман во Франции едва ли могло снизиться, остается неясным, насколько оно возросло. Официально в страну каждый год въезжает 200 тысяч легальных мигрантов и неопределенное число нелегалов.

До данных IFOP число мусульман во Франции оценивалось в шесть миллионов, но в действительности оно может быть и выше.

«Создать исламское общество во Франции»

Облик мусульманского избирателя во Франции определяется не только его многочисленностью (ислам — вторая религия в стране), но и воздействием исламистской пропаганды, ключевую роль в которой играют «Братья мусульмане».

До недавнего времени в стране проповедовал имам Хани Рамадан, внук основателя этого движения Хасана Аль-Банны.

Проповедник, обосновавшийся в Швейцарии, привлек к себе внимание антисемитскими заявлениями и в конце концов лишился визы. Однако связи с «Братьями мусульманами» не были прерваны. Базой движения во Франции является UOIF, а та контролирует свыше ста мечетей на всей территории страны.

Директор ассоциации Амар Ласфар определил ее цели так: «В исламе отсутствует понятие гражданства. Вместо него речь ведется об общинах.

Мы работаем над тем, чтобы понятие общины было юридически признано республикой. Тогда мы сможем образовать нашу исламскую общину и вслед за тем применять свои собственные законы к нашему сообществу».

Де-факто Ласфар выступает за создание «исламских зон» во Франции, где вместо общереспубликанских законов применялись бы религиозные.

С точки зрения исламской традиции подобный подход подкрепляется опытом Арабского халифата, в котором христиане пользовались юридической автономией.

Мусульмане просят у Европейского союза «ответной вежливости», которая, однако, с точки зрения современных правовых норм, выглядит неприемлемой.

«Национальный фронт» Марин Ле Пен и близкая к нему организация «Национальная идентичность» (Les identitaires) требует роcпуска UOIF и запрета проводимых ею «Ежегодных форумов мусульман».

Однако практика государственного управления (включая премьерство Франсуа Фийона в 2007–2012 годах) показывает, что власти Пятой республики стремятся не обострять отношения с умеренными исламистами.

© AFP 2017/ Raymond RoigЖенщины в буркини на пляже в Нарбонне

Вдруг мусульмане проголосуют за правых?

Вероятность неожиданного мусульманского голосования за кандидатов, не работавших с этой целевой аудиторией, сегодня оценивается низко.

«Исламское сообщество традиционно поддерживает левых», — указывает Фатима Хемилла, докторант политологии в университете Экса, считающая, что речь идет о глубокой связи.

Действительно, в Сен-Дени, городе, который считается одним из самых исламских во Франции, мэром являет представитель компартии. Другие исламские анклавы выбирают социалистов.

Однако в 2013 году, когда во Франции проходили митинги против признания гей-браков и легализации гомоусыновления, мусульмане выступили против левых.

Сложившийся (и вскоре распавшийся) блок традиционных религий за отмену сексуальных реформ даже сегодня не забыт полностью. На волне консервативных манифестаций казалось, что часть мусульман может переориентироваться на правые партии. Произошедшие после теракты не позволили реализовать эту возможность.

Сегодня последействие событий 2013 года скорее отрицательное: мусульмане не испытывают никакого воодушевления ни в отношении правых, ни социалистов и могут не дойти до избирательных участков.

В этой перспективе и стоит рассматривать усилия организаторов «Ежегодного исламского форума», сосредоточивших свои усилия не на антинационалистической пропаганде (в ней нет особенной надобности), а на попытках просто мобилизовать исламскую умму. Убедить мусульман, как и в 2012 году, снова решить судьбу Франции.

Игорь Гашков

Подпишитесь на нас Вконтакте, Google plus, Одноклассники

pravdoryb.info


Смотрите также