Сколько мусульман во франции


Сколько ислама во Франции? / Surfingbird знает всё, что ты любишь

Ислам во Франции вызывал беспокойство части общественного мнения еще задолго до январских терактов. Некоторые исследования подчеркивали существование враждебных настроений и переоценку места этой религии. В нынешних информационных реалиях страх ислама становится поистине вездесущим и подпитывается заявлениями определенных людей. Тем не менее, реальные цифры зачастую весьма далеки от таких представлений.

1. Сколько мусульман во Франции?

Проведенный летом 2014 года опрос институтом Ipsos MORI показал, что французы, как и британцы, серьезно переоценивают число находящихся на территории страны мусульман: в среднем они говорили о 23%, хотя на самом деле правильным ответом было 8%.    

2,8 миллиона? На самом деле с точными цифрами все несколько сложнее. Французские законы запрещают проводить перепись населения по его вероисповеданию, что затрудняет получение точных данных. Тем не менее, у нас имеются определенные оценки. Так, в проведенном на основе опросов исследовании «Жизненный путь и корни» говорится о 2,8 миллиона мусульман при 11,5 миллиона католиков среди людей от 18 до 50 лет в 2008 году. Иначе говоря, несовершеннолетние и престарелые граждане здесь не учитываются.

3,9 миллиона? Патрик Симон из Национального института демографических исследований (INED) экстраполирует полученные данные на все население и получает более высокие цифры: ислам во Франции исповедуют от 3,9 до 4,1 миллиона человек.

От 4 до 5 миллионов? Эти цифры мы слышим чаще всего. Они озвучены Министерством внутренних дел и представляют собой весьма приблизительную оценку: речь идет об экстраполяции с упором на географическое происхождение граждан. Можно сказать, что тут учитываются люди «мусульманской культуры» вне зависимости от того, являются ли они верующими в повседневной жизни или нет.

Речь идет о классической экстраполяции. Так, во многих опросах используется выражение «мусульманское происхождение», что может привести к путанице: у человека могут быть магрибские корни, но это не означает, что он обязательно исповедует ислам.

Интересный факт: по переписи 1906 года на мусульман приходилось 10% населения или 3,9 миллиона человек из 39 миллионов. Это объясняется включением в перепись Алжира, который в тот момент был французской колонией.

Как бы то ни было, в процессе просматривается очевидная динамика: число мусульман в стране за последние 30 лет возросло, тогда как католиков наоборот стало меньше.

2. Как исповедуют ислам? Кроме того, нужно уметь видеть разницу между теми, кто называет себя верующим, и теми, кто на самом деле ходит в храм. В действительности каждую неделю в церкви бывает лишь часть тех, кто называют себя католиками, что точно так же относится и к мусульманам: не все из них молятся каждый день и бывают в мечети.

По данным исследования, который провел Французский институт общественного мнения (IFOP) для газеты La Croix в 2011 году, верующими называли себя 75% выходцев из семей «мусульманского происхождения». В 2007 году речь шла о 71%, но в 2001 году таких людей было 78%. Подобные колебания связаны с декларативным характером исследования и отражают трудности с подсчетом точного числа верующих.

Чаще всего мусульманами называют себя иммигранты и потомки двух родителей-иммигрантов. Кроме того, в этих двух категориях наблюдается наименьшее число атеистов.  

Если подробнее, 41% людей «мусульманского происхождения» называли себя верующими и активными прихожанами (против 16% у католиков), 34% — верующими, но неактивными прихожанами (57% у католиков), а 25% — атеистами или просто людьми мусульманского происхождения (27% у католиков). И только 25% говорили, что обычно бывают в мечети по пятницам.

В опросе также отмечалось увеличение числа постящихся в месяц рамадан, которое достигло 71% против 60% в 1989 году. В то же время лишь 6% респондентов говорили, что уже совершили паломничество в Мекку, являющееся одним из столпов мусульманской веры.

Еще один интересный момент: по исследованию IFOP, треть людей мусульманского происхождения говорили, что употребляют спиртное, хотя это и запрещается исламом. В то же время почти три четверти опрошенных говорили, что систематически или время от времени приобретают халяльное мясо.  

В обнародованном в 2010 году исследовании INED отмечает следующее: «Наименьшее число атеистов наблюдается не только среди иммигрантов из исламских регионов, но и среди их потомков. В мусульманских семьях передача религиозных верований происходит чаще, чем среди католических, протестантских или буддистских».  

3. Сколько мечетей? Туманом окружено и число мечетей во Франции. По данным Министерства внутренних дел, в 2012 году на французской территории насчитывалось 2449 мусульманских храмов, в том числе 318 в заморских департаментах. Кроме того, в правительстве отметили, что с 2000 года их количество удвоилось.

Как бы то ни было, эти цифры вовсе не обязательно относятся к мечетям. По большей части французские мусульмане молятся в неприметных помещениях, хотя с 2000 года действительно наблюдается рост числа более приметных мечетей. В 2009 году в стране насчитывалось всего 64 мечети с минаретами на 2,5 тысячи мест мусульманского культа, что составляет примерно 2,5%.

Если соотнести число верующих мусульман с количеством мест для молитвы, то при 3 миллионах верующих получим 1,2 тысячи человек на храм. У католицизма с 40 тысяч церквей во Франции и 11 миллионами верующих получается цифра в 275 человек. 

4. Сколько среди мусульман радикалов? Но сколько же радикалов среди этих миллионов мусульман? Прежде всего, нужно остановиться на самом слове «радикал». Так, в исламе существует несколько практик и несколько школ.

Обычно считается, что наиболее радикальных настроений придерживаются суннитские салафиты, сторонники возвращения к «изначальному» исламу. Финансируемые монархиями Персидского залива салафитские течения за последние 20 лет заметно укрепили свои позиции в Европе и даже сумели навязать там определенные практики вроде ношения закрывающей лицо одежды.

По данным социолога Самира Амгхара за 2012 год, число салафитов во Франции составляет порядка 12—15 тысяч человек. Получается, что на 200 французских верующих приходится один салафит.  

Кроме того, салафитские или фундаменталистские взгляды вовсе не означают поддержку джихада и насилия. В салафизме существует радикальное течение, однако его представителей крайне мало.

Множество заблуждений окружает и вопрос перехода в ислам. В этой области точных цифр опять-таки не существует. В 2012 году консультант Министерства внутренних дел по религиозным вопросам Бернар Годар говорил о 4 тысячах ежегодных обращений в ислам и примерно 100 тысячах выходцев из христианских семей, которые в итоге сменили религию.

5. Настроения среди молодежиСпециалисты по исламу отмечают и другие моменты, которые могут объяснить страхи и заблуждения. Практика ислама сейчас приобретает особую заметность, в частности среди молодых поколений. Это касается, например, ношения никаба на улице и в школе.

Появление все большего числа магазинов халяльной продукции тоже вносит вклад в эту тенденцию. По данным специализирующейся в этой области компании Solis, в 2013 году объемы рынка составили 5,5 миллиарда евро на фоне активного роста за последние годы. В первую очередь это касается мяса, на которое приходится 88% оборота всей отрасли.

В 2013 году социолог Юг Лагранж опубликовал исследование, в котором отмечается большая приверженность к мусульманским обычаям и самосознанию среди молодежи: «Популярность религиозных практик и набожности растет среди иммигрантов, которые прибыли во Францию в возрасте до 16 лет, и детей иммигрантов, однако это не относится к тем, кто приехал уже взрослым». Речь идет о чувстве социальной изоляции, которое способствует появлению жесткой и иногда даже противоречащей республиканским ценностям мусульманской практики.    

По результатам его исследования, мусульманские предписания в пище и рамадан соблюдают 90% молодых людей в возрасте от 18 до 25 лет, что ощутимо больше, чем у старших категорий. Как и другие работы, она показала, что «живущие в «мигрантских районах» мусульмане значительно религиознее тех, кто рассеян по «смешанным районам» или  выросли в смешанных семьях». Именно это и ведет к неудаче интеграционных процессов: «Для той молодежи, которая добилась успеха в учебе и живет вдали от пригородов, ислам — это европейский, современный ислам, где отводится куда большее место человеческой личности».

surfingbird.com

Сколько ислама во Франции?. ИА "Инфо-Ислам"

Ислам во Франции вызывал беспокойство части общественного мнения еще задолго до январских терактов. Некоторые исследования подчеркивали существование враждебных настроений и переоценку места этой религии.

В нынешних информационных реалиях страх ислама становится поистине вездесущим и подпитывается заявлениями определенных людей. Тем не менее, реальные цифры зачастую весьма далеки от таких представлений.

Сколько мусульман во Франции?

Проведенный летом 2014 года опрос институтом Ipsos MORI показал, что французы, как и британцы, серьезно переоценивают число находящихся на территории страны мусульман: в среднем они говорили о 23%, хотя на самом деле правильным ответом было 8%.

2,8 миллиона? На самом деле с точными цифрами все несколько сложнее. Французские законы запрещают проводить перепись населения по его вероисповеданию, что затрудняет получение точных данных. Тем не менее, у нас имеются определенные оценки. Так, в проведенном на основе опросов исследовании «Жизненный путь и корни» говорится о 2,8 миллиона мусульман при 11,5 миллиона католиков среди людей от 18 до 50 лет в 2008 году. Иначе говоря, несовершеннолетние и престарелые граждане здесь не учитываются.

3,9 миллиона? Патрик Симон из Национального института демографических исследований (INED) экстраполирует полученные данные на все население и получает более высокие цифры: ислам во Франции исповедуют от 3,9 до 4,1 миллиона человек.

От 4 до 5 миллионов? Эти цифры мы слышим чаще всего. Они озвучены Министерством внутренних дел и представляют собой весьма приблизительную оценку: речь идет об экстраполяции с упором на географическое происхождение граждан. Можно сказать, что тут учитываются люди «мусульманской культуры» вне зависимости от того, являются ли они верующими в повседневной жизни или нет.

Речь идет о классической экстраполяции. Так, во многих опросах используется выражение «мусульманское происхождение», что может привести к путанице: у человека могут быть магрибские корни, но это не означает, что он обязательно исповедует ислам.

Интересный факт: по переписи 1906 года на мусульман приходилось 10% населения или 3,9 миллиона человек из 39 миллионов. Это объясняется включением в перепись Алжира, который в тот момент был французской колонией.

Как бы то ни было, в процессе просматривается очевидная динамика: число мусульман в стране за последние 30 лет возросло, тогда как католиков наоборот стало меньше.

Как исповедуют ислам?

Кроме того, нужно уметь видеть разницу между теми, кто называет себя верующим, и теми, кто на самом деле ходит в храм. В действительности каждую неделю в церкви бывает лишь часть тех, кто называют себя католиками, что точно так же относится и к мусульманам: не все из них молятся каждый день и бывают в мечети.

По данным исследования, который провел Французский институт общественного мнения (IFOP) для газеты La Croix в 2011 году, верующими называли себя 75% выходцев из семей «мусульманского происхождения». В 2007 году речь шла о 71%, но в 2001 году таких людей было 78%. Подобные колебания связаны с декларативным характером исследования и отражают трудности с подсчетом точного числа верующих.

Чаще всего мусульманами называют себя иммигранты и потомки двух родителей-иммигрантов. Кроме того, в этих двух категориях наблюдается наименьшее число атеистов.

Если подробнее, 41% людей «мусульманского происхождения» называли себя верующими и активными прихожанами (против 16% у католиков), 34% — верующими, но неактивными прихожанами (57% у католиков), а 25% — атеистами или просто людьми мусульманского происхождения (27% у католиков). И только 25% говорили, что обычно бывают в мечети по пятницам.

В опросе также отмечалось увеличение числа постящихся в месяц рамадан, которое достигло 71% против 60% в 1989 году. В то же время лишь 6% респондентов говорили, что уже совершили паломничество в Мекку, являющееся одним из столпов мусульманской веры.

Еще один интересный момент: по исследованию IFOP, треть людей мусульманского происхождения говорили, что употребляют спиртное, хотя это и запрещается исламом. В то же время почти три четверти опрошенных говорили, что систематически или время от времени приобретают халяльное мясо.

В обнародованном в 2010 году исследовании INED отмечает следующее: «Наименьшее число атеистов наблюдается не только среди иммигрантов из исламских регионов, но и среди их потомков. В мусульманских семьях передача религиозных верований происходит чаще, чем среди католических, протестантских или буддистских».

Сколько мечетей?

Туманом окружено и число мечетей во Франции. По данным Министерства внутренних дел, в 2012 году на французской территории насчитывалось 2449 мусульманских храмов, в том числе 318 в заморских департаментах. Кроме того, в правительстве отметили, что с 2000 года их количество удвоилось.

Как бы то ни было, эти цифры вовсе не обязательно относятся к мечетям. По большей части французские мусульмане молятся в неприметных помещениях, хотя с 2000 года действительно наблюдается рост числа более приметных мечетей. В 2009 году в стране насчитывалось всего 64 мечети с минаретами на 2,5 тысячи мест мусульманского культа, что составляет примерно 2,5%.

Если соотнести число верующих мусульман с количеством мест для молитвы, то при 3 миллионах верующих получим 1,2 тысячи человек на храм. У католицизма с 40 тысяч церквей во Франции и 11 миллионами верующих получается цифра в 275 человек.

Сколько среди мусульман радикалов?

Но сколько же радикалов среди этих миллионов мусульман? Прежде всего, нужно остановиться на самом слове «радикал». Так, в исламе существует несколько практик и несколько школ.

Обычно считается, что наиболее радикальных настроений придерживаются суннитские салафиты, сторонники возвращения к «изначальному» исламу. Финансируемые монархиями Персидского залива салафитские течения за последние 20 лет заметно укрепили свои позиции в Европе и даже сумели навязать там определенные практики вроде ношения закрывающей лицо одежды.

По данным социолога Самира Амгхара за 2012 год, число салафитов во Франции составляет порядка 12—15 тысяч человек. Получается, что на 200 французских верующих приходится один салафит.

Кроме того, салафитские или фундаменталистские взгляды вовсе не означают поддержку джихада и насилия. В салафизме существует радикальное течение, однако его представителей крайне мало.

Множество заблуждений окружает и вопрос перехода в ислам. В этой области точных цифр опять-таки не существует. В 2012 году консультант Министерства внутренних дел по религиозным вопросам Бернар Годар говорил о 4 тысячах ежегодных обращений в ислам и примерно 100 тысячах выходцев из христианских семей, которые в итоге сменили религию.

Настроения среди молодежи

Специалисты по исламу отмечают и другие моменты, которые могут объяснить страхи и заблуждения. Практика ислама сейчас приобретает особую заметность, в частности среди молодых поколений. Это касается, например, ношения никаба на улице и в школе.

Появление все большего числа магазинов халяльной продукции тоже вносит вклад в эту тенденцию. По данным специализирующейся в этой области компании Solis, в 2013 году объемы рынка составили 5,5 миллиарда евро на фоне активного роста за последние годы. В первую очередь это касается мяса, на которое приходится 88% оборота всей отрасли.

В 2013 году социолог Юг Лагранж опубликовал исследование, в котором отмечается большая приверженность к мусульманским обычаям и самосознанию среди молодежи: «Популярность религиозных практик и набожности растет среди иммигрантов, которые прибыли во Францию в возрасте до 16 лет, и детей иммигрантов, однако это не относится к тем, кто приехал уже взрослым». Речь идет о чувстве социальной изоляции, которое способствует появлению жесткой и иногда даже противоречащей республиканским ценностям мусульманской практики.

По результатам его исследования, мусульманские предписания в пище и рамадан соблюдают 90% молодых людей в возрасте от 18 до 25 лет, что ощутимо больше, чем у старших категорий. Как и другие работы, она показала, что «живущие в «мигрантских районах» мусульмане значительно религиознее тех, кто рассеян по «смешанным районам» или выросли в смешанных семьях». Именно это и ведет к неудаче интеграционных процессов: «Для той молодежи, которая добилась успеха в учебе и живет вдали от пригородов, ислам — это европейский, современный ислам, где отводится куда большее место человеческой личности».

Le Monde, перевод ИноСМИ.

www.info-islam.ru

Сколько ислама во Франции? | Мир | ИноСМИ

Ислам во Франции вызывал беспокойство части общественного мнения еще задолго до январских терактов. Некоторые исследования подчеркивали существование враждебных настроений и переоценку места этой религии. В нынешних информационных реалиях страх ислама становится поистине вездесущим и подпитывается заявлениями определенных людей. Тем не менее, реальные цифры зачастую весьма далеки от таких представлений.

1. Сколько мусульман во Франции?

Проведенный летом 2014 года опрос институтом Ipsos MORI показал, что французы, как и британцы, серьезно переоценивают число находящихся на территории страны мусульман: в среднем они говорили о 23%, хотя на самом деле правильным ответом было 8%.    

2,8 миллиона? На самом деле с точными цифрами все несколько сложнее. Французские законы запрещают проводить перепись населения по его вероисповеданию, что затрудняет получение точных данных. Тем не менее, у нас имеются определенные оценки. Так, в проведенном на основе опросов исследовании «Жизненный путь и корни» говорится о 2,8 миллиона мусульман при 11,5 миллиона католиков среди людей от 18 до 50 лет в 2008 году. Иначе говоря, несовершеннолетние и престарелые граждане здесь не учитываются.

3,9 миллиона? Патрик Симон из Национального института демографических исследований (INED) экстраполирует полученные данные на все население и получает более высокие цифры: ислам во Франции исповедуют от 3,9 до 4,1 миллиона человек.

От 4 до 5 миллионов? Эти цифры мы слышим чаще всего. Они озвучены Министерством внутренних дел и представляют собой весьма приблизительную оценку: речь идет об экстраполяции с упором на географическое происхождение граждан. Можно сказать, что тут учитываются люди «мусульманской культуры» вне зависимости от того, являются ли они верующими в повседневной жизни или нет.

Речь идет о классической экстраполяции. Так, во многих опросах используется выражение «мусульманское происхождение», что может привести к путанице: у человека могут быть магрибские корни, но это не означает, что он обязательно исповедует ислам.

Интересный факт: по переписи 1906 года на мусульман приходилось 10% населения или 3,9 миллиона человек из 39 миллионов. Это объясняется включением в перепись Алжира, который в тот момент был французской колонией.

Как бы то ни было, в процессе просматривается очевидная динамика: число мусульман в стране за последние 30 лет возросло, тогда как католиков наоборот стало меньше.

2. Как исповедуют ислам? Кроме того, нужно уметь видеть разницу между теми, кто называет себя верующим, и теми, кто на самом деле ходит в храм. В действительности каждую неделю в церкви бывает лишь часть тех, кто называют себя католиками, что точно так же относится и к мусульманам: не все из них молятся каждый день и бывают в мечети.

По данным исследования, который провел Французский институт общественного мнения (IFOP) для газеты La Croix в 2011 году, верующими называли себя 75% выходцев из семей «мусульманского происхождения». В 2007 году речь шла о 71%, но в 2001 году таких людей было 78%. Подобные колебания связаны с декларативным характером исследования и отражают трудности с подсчетом точного числа верующих.

Чаще всего мусульманами называют себя иммигранты и потомки двух родителей-иммигрантов. Кроме того, в этих двух категориях наблюдается наименьшее число атеистов.  

Если подробнее, 41% людей «мусульманского происхождения» называли себя верующими и активными прихожанами (против 16% у католиков), 34% — верующими, но неактивными прихожанами (57% у католиков), а 25% — атеистами или просто людьми мусульманского происхождения (27% у католиков). И только 25% говорили, что обычно бывают в мечети по пятницам.

В опросе также отмечалось увеличение числа постящихся в месяц рамадан, которое достигло 71% против 60% в 1989 году. В то же время лишь 6% респондентов говорили, что уже совершили паломничество в Мекку, являющееся одним из столпов мусульманской веры.

Еще один интересный момент: по исследованию IFOP, треть людей мусульманского происхождения говорили, что употребляют спиртное, хотя это и запрещается исламом. В то же время почти три четверти опрошенных говорили, что систематически или время от времени приобретают халяльное мясо.  

В обнародованном в 2010 году исследовании INED отмечает следующее: «Наименьшее число атеистов наблюдается не только среди иммигрантов из исламских регионов, но и среди их потомков. В мусульманских семьях передача религиозных верований происходит чаще, чем среди католических, протестантских или буддистских».  

3. Сколько мечетей? Туманом окружено и число мечетей во Франции. По данным Министерства внутренних дел, в 2012 году на французской территории насчитывалось 2449 мусульманских храмов, в том числе 318 в заморских департаментах. Кроме того, в правительстве отметили, что с 2000 года их количество удвоилось.

Как бы то ни было, эти цифры вовсе не обязательно относятся к мечетям. По большей части французские мусульмане молятся в неприметных помещениях, хотя с 2000 года действительно наблюдается рост числа более приметных мечетей. В 2009 году в стране насчитывалось всего 64 мечети с минаретами на 2,5 тысячи мест мусульманского культа, что составляет примерно 2,5%.

Если соотнести число верующих мусульман с количеством мест для молитвы, то при 3 миллионах верующих получим 1,2 тысячи человек на храм. У католицизма с 40 тысяч церквей во Франции и 11 миллионами верующих получается цифра в 275 человек. 

4. Сколько среди мусульман радикалов? Но сколько же радикалов среди этих миллионов мусульман? Прежде всего, нужно остановиться на самом слове «радикал». Так, в исламе существует несколько практик и несколько школ.

Обычно считается, что наиболее радикальных настроений придерживаются суннитские салафиты, сторонники возвращения к «изначальному» исламу. Финансируемые монархиями Персидского залива салафитские течения за последние 20 лет заметно укрепили свои позиции в Европе и даже сумели навязать там определенные практики вроде ношения закрывающей лицо одежды.

По данным социолога Самира Амгхара за 2012 год, число салафитов во Франции составляет порядка 12—15 тысяч человек. Получается, что на 200 французских верующих приходится один салафит.  

Кроме того, салафитские или фундаменталистские взгляды вовсе не означают поддержку джихада и насилия. В салафизме существует радикальное течение, однако его представителей крайне мало.

Множество заблуждений окружает и вопрос перехода в ислам. В этой области точных цифр опять-таки не существует. В 2012 году консультант Министерства внутренних дел по религиозным вопросам Бернар Годар говорил о 4 тысячах ежегодных обращений в ислам и примерно 100 тысячах выходцев из христианских семей, которые в итоге сменили религию.

5. Настроения среди молодежиСпециалисты по исламу отмечают и другие моменты, которые могут объяснить страхи и заблуждения. Практика ислама сейчас приобретает особую заметность, в частности среди молодых поколений. Это касается, например, ношения никаба на улице и в школе.

Появление все большего числа магазинов халяльной продукции тоже вносит вклад в эту тенденцию. По данным специализирующейся в этой области компании Solis, в 2013 году объемы рынка составили 5,5 миллиарда евро на фоне активного роста за последние годы. В первую очередь это касается мяса, на которое приходится 88% оборота всей отрасли.

В 2013 году социолог Юг Лагранж опубликовал исследование, в котором отмечается большая приверженность к мусульманским обычаям и самосознанию среди молодежи: «Популярность религиозных практик и набожности растет среди иммигрантов, которые прибыли во Францию в возрасте до 16 лет, и детей иммигрантов, однако это не относится к тем, кто приехал уже взрослым». Речь идет о чувстве социальной изоляции, которое способствует появлению жесткой и иногда даже противоречащей республиканским ценностям мусульманской практики.    

По результатам его исследования, мусульманские предписания в пище и рамадан соблюдают 90% молодых людей в возрасте от 18 до 25 лет, что ощутимо больше, чем у старших категорий. Как и другие работы, она показала, что «живущие в «мигрантских районах» мусульмане значительно религиознее тех, кто рассеян по «смешанным районам» или  выросли в смешанных семьях». Именно это и ведет к неудаче интеграционных процессов: «Для той молодежи, которая добилась успеха в учебе и живет вдали от пригородов, ислам — это европейский, современный ислам, где отводится куда большее место человеческой личности».

9141.dev.web-artel.ru

Франция: исламское будущее не за горами?

Западные блоггеры пишут, что, согласно данным новейших опросов общественного мнения, 32% французов разделяют идеи правоцентристской партии «Национальный фронт» (лидер — Марин Ле Пен). Дело в том, что эта партия выступает за ограничение иммиграции во Францию из мусульманских стран. 54% французов согласны с тем, что правительство дало чересчур много свободы мусульманам, которые делают ислам частью общественный жизни страны.

Парижские СМИ постоянно сообщают о беспорядках, поджогах и изнасилованиях, в которых участвуют мусульмане. Увы, женщины уже не могут ходить по улицам французских городов, не опасаясь мусульманских преследований. 70% заключённых в тюрьмах Франции составляют именно мусульмане. Между тем любой человек, заговоривший о проблемах исламизации, будет обвинён в исламофобии и нетерпимости.

В репортаже Ольги Скабеевой («Вести») рассказывается о том, что Париж меняет свой культурный облик на глазах. В аббатстве Сен-Дени два раза в неделю (в четверг и субботу) запрещено говорить по-французски. Можно только на арабском.

Вот частная школа для мусульман. В расписании первым уроком — Коран. И так — каждый день.

«С двух лет девочка из Марокко и все её восемь сестер носят чадру. В семье Аиши и не пытались учить французский.

Появляться в школе в джильбабах — больших бесформенных накидках, закрывающих все тело, кроме лица, — французский закон запрещает, но в этой школе светский закон не писан…»

Многие частные школы действуют подпольно. Их адресов не найти ни в Интернете, ни в справочниках. Формально они вообще не существуют.

«11-й, 18-й и 20-й муниципальные округа — это халяльное мясо на рынке, богатый выбор правоверной одежды со скидками — каждая вторая здесь ходит в бурке — и пять раз в день призыв муэдзина. В районе Бельвиль немусульман практически не осталось».

Точно сказать, сколько мусульман сегодня во Франции, никто не берётся. По данным, приводимым О. Скабеевой, не менее 10% жителей Франции совершают намаз (от шести до восьми миллионов человек). Двести тысяч человек мусульман в год во Францию прибывает легально, ещё столько же пересекает границу без документов.

Во Франции действует 2.200 мечетей. По подсчётам французского Исламского совета, каждому правоверному для совершения обряда нужен как минимум один квадратный метр. И это значит, что количество мечетей нужно удвоить.

Лидер «Национального фронта» Марин Ле Пен бьёт тревогу — заявляет, что Франция вот-вот станет мусульманской страной. Она считает, что нужно остановить поток эмигрантов путём официального запрета въезда.

Кто эти въезжающие? 43% из них никогда не пытались работать. 19% живут за чертой бедности — на улицах, в картонных коробках. При этом на семью этнических французов в среднем приходится один ребёнок, на мусульманскую — пять. Социологи посчитали: ещё 23 года, и Пятая республика станет мусульманской.

О том, как ассимилируются мигранты во французском обществе и происходит ли исламизация Пятой республики, в интервью «Голосу России» недавно рассказал исследователь при Центре социологических и политических исследований города Парижа Тарик Йилдиз.

Тенденцию исламизации аналитик считает общеевропейской. Тому он называет две причины: миграционные потоки нескольких десятков лет и демографическая составляющая: у иммигрантов более высокая рождаемость.

Численность мусульман, вероятно, будет продолжать увеличиваться. Но всё же демография мусульман, указывает Тарик Йилдиз, всё больше походит на демографию коренных французов: дети из многодетных семей сами заводят лишь двоих детей.

Во Франции была реализована особая идея мультикультурализма. Долгое время французская модель заключалась в ассимиляции, продолжает исследователь. То есть приезжающие во Францию могли вливаться во французское общество. Но в последние тридцать, даже двадцать лет произошёл переворот: под влиянием Евросоюза к иммигрантам появились некоторые требования, а заодно требования «адаптироваться к иностранцам» появились и к государствам. Но получилось так, что на практике людям не дали возможности «хорошо влиться в общество».

Общественное мнение сегодня восстаёт против иммиграции и интеграции. Недавнее исследование «Ipsos» уже констатировало несовместимость мусульманской религии и Французской республики.

«Я считаю, что в интересах государства урегулировать эти вопросы, поддерживать свою модель и не давать развиваться салафитским радикальным движениям, но принимая при этом толерантные движения, которые приспосабливаются к французской реальности».

Большая часть мусульман, по мнению аналитика, исповедует религию сдержанно. Эти люди «абсолютно не проблематичны с точки зрения интеграции». Существующие в обществе проблемы они переживают очень болезненно: ведь этих людей смешивают с радикальными исламистами. Но ведь они же в первую очередь и критикуют этих исламистов.

Наряду с ними существует другая часть иммигрантов, в которую входят те, кто склонен к салафизму. Эти люди финансируются из Саудовской Аравии или из других стран Персидского залива. Они находятся в открытом противостоянии с государством и не признают французскую модель.

Чтобы учитывать эти нюансы на государственном уровне, нужно отвечать на любой зашедший слишком далеко случай: например, когда салафиты не позволяют мужчине-врачу осматривать их жён. Государство не должно пропускать таких случаев, считает аналитик.

Тарик Йилдиз даёт на ближайшую перспективу пессимистичный прогноз: для изменения ситуации нужна политическая воля. Изменить ситуацию можно, «но нужно захотеть».

На сайте «Слово без границ» 22 февраля был опубликован фрагмент статьи Майи де ла Баум из «Нью-Йорк Таймс», посвящённой вопросу изменения исламской культурой облика Франции.

Правительственные борцы с терроризмом, пишет автор материала, не устают предупреждать, что обратившиеся в ислам граждане «представляют собой ключевой элемент террористической угрозы в Европе» — ведь они имеют западные паспорта и не выделяются внешним видом. Что касается французских мусульман, то последние считают подобные высказывания проявлением нетерпимости со стороны властей.

Так это или не так, но ислам во Франции принимают всё чаще. «Явление это приобрело впечатляющие масштабы, особенно с 2000 года», – говорит отвечающий за религиозные вопросы в МВД Бернард Годар. Мусульманские ассоциации утверждают, что число принявших ислам во Франции достигает 200 тысяч. Впрочем, точных статистических данных не существует. Главное, по мнению Годара, бывшего офицера французской разведки, здесь то, что сегодня изменилась сама «природа перехода в ислам».

Раньше ислам принимали, чтобы жениться или выйти замуж. Теперь всё иначе: молодёжь видит в этом средство социальной интеграции, особенно в мусульманских районах. Возник и термин: «обратная интеграция».

Ислам стал не только доминирующей социальной нормой, но и альтернативой окружающей бедности и страданиям — в первую очередь в пригородах.

Имам Хассен Чалгуми из парижского пригорода Дранси полагает, что распространению ислама способствует также официальный атеизм Франции, порождающий «духовную пустоту». «Секуляризм стал антирелигиозным, — говорит Чалгуми. — Таким образом, он создал противоположное явление. Это позволило людям открыть для себя ислам».

Рафаэлло Силлити, владелец небольшого магазина «Аверроэс» возле мечети в парижском пригороде Кретей, уверен, что французская культура и ислам вполне могут мирно уживаться.

Кстати, на общественные настроения влияют и новообратившиеся знаменитости, например, футболисты. Игрок французской сборной Николя Анелька принял ислам в 2004 году, сменил имя на Абдул-Салам Биляль Анелька. Игрок из северной Франции Франк Рибери принял ислам в 2006 году, чтобы жениться на мусульманке. Его стали звать Билялем Юсуфом Мухаммадом.

Несмотря на рост новообращённых и декларируемое миролюбие ислама, последний крупный опрос «Франция-2013: новый раскол» показывает: 74% граждан страны считает ислам нетерпимым и несовместимым с ценностями французского общества. 70% поддерживают утверждение, что в стране слишком много иностранцев, ещё 62% утверждают, что сегодня не чувствуют себя дома, как раньше, а 57% уверены, что нетерпимое отношение иммигрантов из бывших колоний к коренным французам стремительно набирает обороты.

Имам Хассен Чалгуми, которого французская пресса называет «имамом Республики», мусульманское сообщество — «еврейским имамом», а исламские фундаменталисты грозят ему расправой, недавно ответил на вопросы «Голоса России» о религии, ксенофобии и борьбе с расизмом.

На вопрос о недоверии коренных французов к исламу имам дал ответ:

«Нет дыма без огня. Свою роль, прежде всего, сыграла геополитическая ситуация. Арабские революции — Ливия, Тунис, Египет, война в Сирии, в Мали, бесконечные разговоры о вооруженных экстремистах. Кроме того, не стоит забывать, что 2012 год был непростым и для Франции: дело Мера, убийства, ликвидация террористических ячеек, выступления некоторых политиков, которые активно использовали ислам и его традиции в своих политических играх. Плюс публикации в СМИ в духе «Осторожно, ислам!» И вот результат: французы напуганы, и цифры соцопросов это подтверждают».

Ислам, говорит Хассен Чалгуми, — мирная религия. Политические манипуляции или использование религии экстремистами из «Аль-Каиды» очерняют ислам. В интервью имам выразил благодарность Франции за то, что она защищает умеренный ислам. Чалгуми — из тех, кто поддержал закон против ношения хиджаба.

Что касается острого вопроса о финансировании французской пропаганды радикального ислама, то имам признал: да, эта практика существует.

«Именно поэтому я пропагандирую ислам Франции. Мы пытаемся оказать давление на политиков, чтобы они взяли ситуацию под контроль, чтобы они сказали «стоп» иностранному вмешательству, чтобы они чётко дали понять, что наш ислам не продаётся. Мечети, в которых мы молимся, — это французские мечети, и если кто-то хочет оказать финансовую помощь, то пусть делает это при посредничестве государства или фондов без сомнительной репутации».

Ислам должен быть независимым, считает имам, основанным на духовных ценностях, свободным от политического влияния или внешнего вмешательства.

На вопрос о том, как примирить ислам и французов, имам ответил следующим образом. Во-первых, мусульмане должны противостоять экстремистам, осуждать действия экстремистов, открыто заявлять свою позицию. Во-вторых, Республика должна пресекать расизм. Таким образом, каждый должен навести порядок на своей территории.

источник

maximus67.livejournal.com

Мусульманская община во Франции. ИА "Инфо-Ислам"

Исламская община во Франции является одной из самых больших в Европе. В этой стране проживает примерно 5-6 миллионов мусульман, что составляет 8 процентов от общего числа жителей в этой стране.

Кстати, не правильно будет начинать историю ислама на территории Франции со времен миграции мусульман в эту страну в 20 веке. Первые мусульмане пришли на территорию современной Франции, на юг этой страны, которая граничила с Испанией, еще в 8 веке.

Хотя современные мусульмане не являются потомками тех арабов, тем не менее, у них есть основания считать, что территория Франции (как и Испании) не является для них чужой территорией.

Первая волна современной миграции относится к началу 20 века. После Первой мировой войны Франция потеряла большое количество населения и мигранты из Северной Африки должны были восполнить недостаточное количество рабочих рук. Интересно, что первое время французские власти помогали мусульманам в реализации их религиозных прав. Первые мечети были и вовсе открыты по инициативе французских предпринимателей. А в 1917 г. правительство этой страны приняло постановление, запрещавшее продажу спиртных напитков "колониальным рабочим".

А в 1926 году и вовсе произошло эпохальное событие. В Париже состоялось открытие Большой мечети, построенной по инициативе и на средства французского правительства в качестве жеста благодарности Франции солдатам-мусульманам, отдавшим за нее жизнь в годы Первой мировой войны.

Большинство современных мусульман этой страны, как и в других странах Европы, стремятся соблюдать свою религию. И как во всех остальных западных странах именно третье поколение мусульман в этой стране проявляет особенно повышенный интерес к своей религии.

Особенность Франции заключается не только в том, что там проживает самая большая в Европе мусульманская община, но также и в том, что Франция отличается особенной политикой в отношении религии, которая предполагает не просто разделение государства и религии, но и борьбу с любыми религиозными проявлениями в обществе. Это политика называется лаицизмом. Лаицизм довольно сильно отличает религиозную политику Франции от остальной Европы. Особенно этот контраст чувствуется в сравнении северной и (бывшей) протестантской Европой (Скандинавские страны, Нидерланды, Великобритания, частично Германия), где эта политика отличается большой либеральностью и терпимость. Также ничего общего лаицизм не имеет с современной Россией, где государство активно поддерживает традиционные конфессии.

На самом деле, в западных странах существует две модели светскости: «мягкая» светскость англо-саксонских государств и «жесткая» светскость, или просто лаицизм, франкоговорящих (Франция, французская часть Бельгии, Канады и Швейцарии). Остановлюсь вкратце на самом явлении лаицизма.

Лаицизм предполагает полное освобождение общества от влияния религии, это касается абсолютно всех сфер общества. Особенность лаицизма заключается в том, что оно выступает против любого проявления религиозности человека в общественном пространстве. Например, именно Франция прославилась активной борьбой с ношением хиджаба в школе и паранджи на улице.

Совершенно неверно утверждать, что лаицизм это и есть светская секулярность. Потому что в большинстве западных светских секулярных странах Северной Европе, США и Великобритании, не только не запрещают ношения религиозных символов, а наоборот даже часто приветствуют. Также и Россия, являясь светским секулярным обществом, не стремится также дискриминировать религиозных людей как во Франции, наоборот последние годы идет активная поддержка традиционных религиозных институтов и традиционных религиозных систем ценности.

На самом деле, лаицизм можно назвать радикальной светской идеологией. Более того, даже некоторые лидеры западного мира, например, бывший премьер-министр Великобритании выразил обеспокоенность в связи с ростом «агрессивного лаицизма» и его влиянием на британское общество.

Традиционно британская система ценностей относится очень терпимо к проявлению религиозности, однако французское влияние через пролив Ла-Манш оказывает свое негативное влияние и на некоторых британцев.

Люди не просвещённые в этих вопросах, в том числе и в нашей стране, которые берутся рассуждать о роли религии в обществе, часто любят ставить в пример именно Францию как образец отношения между религией и государством. Однако вряд ли эту страну можно считать примером для подражания. Так называемая французская модель светскости является достаточно проблематичной, ее даже можно назвать отсталой для реалий 21 века.

Лаицизм это очень узкое и жесткое понимание светскости, она преследует цель систематичного «выдворения» религии из общественной сферы государства и предполагает, что религиозные убеждения граждан являются исключительно их частным делом, их место — только в частной сфере, а никак не в общественной. На практике это выражает в систематическом гонении и репрессии в отношении религии.

Однако невозможно заставить человека отказаться от своей самой большой потребности – вере, вере во Всевышнего и следовании его заветам. Фактически история лаицизма, это борьба с этой потребностью. Например, самый известный пример применения лаицизма за пределами франкоязычных стран, является Турция времен Ататюрка, когда была массированная дискриминация ислама, когда сажали и убивали мусульман, когда азан переводили с арабского на турецкий язык, и именно тогда начали запрещать ношение платков в школе и учебных заведениях, заставляя мусульманок оголятся, либо выкидывая из системы образования. Несмотря на такие гонения в отношении большинство Турции, мусульмане этой страны смогли сбросить с себя правление агрессивных лаицистов.

Аналогичный процесс мы наблюдаем и в современной Франции. Агрессивная анти-религиозная политика на фоне разрешения на гей-браки, только сплотила ряды мусульман. Попытка давить на мусульманские общины привело даже к тому, что часть из них стала радикализироваться. На радикальный лаицизм, вполне ожидаемо, произошел соответствуй ответ в виде радикализации части мусульман. Таким образом, лаицизм во Франции только плодит проблемы в религиозной сфере.

Первые зримые проблемы стали проявляться еще в 1980-е годы. Тогда французское государство попыталось запретить мусульманкам приходить в головном платке в школу. В 1989 году несколько мусульманских девочек отказались снять платок ради требований школы, и борьба за хиджаб с того времени стала одной из важных тем не только для мусульман, но и для всей страны. Активная компания против хиджаба продолжилась и в 2000-е годы, когда в 2003 году была создана правительственная комиссия по вопросам взаимодействия религии и государства, которая активно боролась с ношением мусульманского платка.

В 2009 году президент Франции Николя Саркози выступил против ношения в общественных местах мусульманских платков. По мнению президента Франции, ношение хиджаба это не религиозный вопрос, это проблема касается прав женщин и их достоинств.

Объявляя войну «платкам» Саркози, конечно же, боролся не за права женщин и их достоинство. Это культурная война – война за самосознание. Насколько абсурден сам смысл заявления бывшего президента Франции! Как можно бороться за права женщин заставляя против их воли снимать платок? Действительно, абсурд!

Такая политика имеет на самом деле обратный эффект. Сегодня французские мусульмане даже могут влиять на результаты выборов, потому что более четко научились понимать, кто планирует их дискриминировать, а при ком им жить будет лучше. Именно поэтому на последних выборах они дружно проголосовали против Николя Саркози и он потерял свой пост. Мусульманская община Франции показала свое единство.

В чем причина такой агрессивной анти-религиозной политики Франции? Особенность французского общества и государственной политики заключается в том, что они всегда стремились ассимилировать народы, с которыми контактируют. Например, колонизовав Северную Африку, они активно распространяли там французский язык и французскую культуру. Поскольку они ставят свою культуру выше культур колонизированных народов, а соответственно ставят свою культуру выше мусульманской культуры, то они считают своей миссионерской целью обратить всех в свою франкоговорящую лаицизскую «веру».

Такая политика касается не только мусульманских колоний. Например, у большинства населения бывших колоний Франции имена и фамилии французские (за исключением разве что мусульманские регионы). Такая политика по культурному сближению центра и ее колоний и стала причиной того, что именно Франция первой столкнулась с волной мигрантов из бывших колоний. Ведь благодаря знанию французского языка жителям колониальных стран было проще освоиться на французской земле.

И сегодня Франция постепенно меняет свой внешний вид за счет увеличивающегося числа мусульман. Среди мусульман также немало и новобратившихся, либо бывших католиков, либо бывших светских. Сегодня по данным министерства внутренних дел Франции в этой стране проживает примерно 100 тысяч этнических французов принявших ислам. Скорее всего это заниженные цифры. Мусульманские организации считают, что в этой стране уже больше 200 тысяч французов приняли ислам. А, к примеру, в конце 1980-х годов их было около 50 тысяч. И если раньше ислам принимали в основном по семейным обстоятельствам (во время вступления в брак), то теперь происходит качественное изменение этого процесса. По всей видимости, французские арабы-мусульмане, которые были в течение многих десятилетий под давлением французской ассимиляционной модели, все-таки частично переняли французские традиции. Они переняли французскую модель взаимоотношения с другими народами и стали также как и французы, которые пытались ассимилировать арабов, стремится ассимилировать уже самих французов. Особенно активно это происходит в не очень благополучных районах французских городов, где они составляют большинство и доносят ценность мусульманской культуры до остальных французов.

Основными группами мусульманского населения является арабы из разных стран, а также многочисленна турецкая диаспора. Наиболее многочисленной из арабских диаспор составляют выходцы из Алжира (700-800 тыс.), примерно столько же мигрантов их Марокко (600 тыс.), большая также тунисская диаспора (300-400 тыс.). Турков во Франции проживают около 350 тыс. Также много мусульман из Сенегала, Мали, Нигера, Пакистана и Ирана.

Во Франции сегодня по разным данным от 1000 до 1500 мечетей, из них пять имеют соборный статус, они располагаются в Париже, Лионе и Марселе. В стране действует свыше 2000 исламских ассоциаций и культурных центров, также много представительств различных мусульманских организаций и партий со всего мира. Развивается халяльная индустрия.

Наверное, обратной стороной французской ассимиляционной политики может стать то, что во Франции мусульмане, которые не дали себя ассимилировать, будут стараться аналогичным образом привлечь в свою культуру и веру коренных французов.

Илдар Баязитов

www.info-islam.ru

Будущее Франции: мусульманская страна?: marc_aureli

Время от времени  Национальный институт статистических и экономических исследований (ИНСЕЕ) предлагает взглянуть на этнический состав французского общества. Исследование «Родившиеся во Франции у родителей иммигрантов»  (Être né en France d'un parent immigré), опубликованное в феврале 2017 года — одно из исследований.

Как и несколько других, исследование ИНСЕЕ предлагает частичное отображение этнического состава французского населения. Статистический анализ — с ответом на вечный вопрос: сколько во Франции мусульман? — воспринимался бы, как дискриминационный и возмутительный. С учетом «интеграционной модели» Франции, никто не осмелится идентифицировать людей с учётом их происхождения, вероисповедания, цвета кожи и так далее. Француз — это француз, какого бы цвета ни была его кожа или какая у него религия, и любой учёт населения, имеющего корни в странах, расположенных к югу от Сахары — например, уровень образования их или их детей, какая у родителей работа, сколько раз они посещают мечеть, провели ли они какое-то время в тюрьме — противозаконно, дискриминационно и вообще расистское. Это население должно исчезнуть в обобщенных данных французского населения.

Однако исследование обеспечивает кое-какой весьма наглядной информацией. В 2015 году 7,3 миллиона людей, родившихся во Франции, имеет как минимум одного из родителя-иммигранта (11% населения). Из этих 7,3 миллиона 45% европейского происхождения, большинство — дети иммигрантов, прибывших во Францию из Испании (8%) или Италии (12%) ещё в 1930-х или из Португалии в 1970-х и прибывающих по сей день. Можно предположить, хотя в самом исследовании этого не написано, что эти люди христианского происхождения.

Ещё одна группа состоит из африканцев. 42% из 7,3 миллионов детей, родившихся во Франции у родителей-иммигрантов, имеют африканские корни, главным образом это Северная Африка. Они прибыли из Алжира (15%), Марокко (11%), Туниса (5%) и стран, расположенных южнее Сахары (11%). Хотя в исследовании нет уточнения, но, по-видимому, подавляющее большинство — мусульмане.

Следующая группа, дети из семей турецких мигрантов, составляют 4% от 7,3 миллиона человек. Эти люди классифицируются как азиаты; они не включены в африканскую и мусульманскую группы. Большинство имеющих турецкие корни также предположительно мусульманине.

Следовательно, напрашивается вывод, что 46% потомков иммигрантов — мусульмане и 45% — христиане. Оставшиеся 9% либо из Восточной Азии, либо  из стран Южной и Северной Америки.

Критикуя ограниченность данных этого исследования, французский демограф Мишель Трибала опубликовала некоторые личные выводы на новостном сайте Atlántico. Во-первых Трибала выразила сожаление, что «нет цифр по населению иностранного происхождения за два поколения». Но, говорит она, не так уж сложно собрать их самостоятельно.

«Если мы добавим два поколения (иммигранты и дети иммигрантов), это даст всего 13,5 миллионов или 20,4% населения. Таким образом у нас в 2015 году чуть больше, чем каждый пятый житель иностранного происхождения, если брать два поколения».

На вопрос Gatestone, как она пришла к цифре 13,5 миллионов, она ответила:

«Очень просто. Я сложила население  иммигрантов в 2015 году (6,2 миллиона) к данным  ИНСЕЕ о 7,3 миллионов детей иммигрантов, и получилось 13,5 миллионов».

В своей статье на сайте  Atlántico Трибала утверждает, что более важен, чем картина данных 2015 года уровень роста, который к этим показателям привёл. Трибала рассчитала собственные оценки этого роста с началом отсчета в 1986-м, 1999-м и 2011-м годах, придя к данным об ошеломляюще быстром росте числа мигрантов за два поколения: 13,5 миллионов мигрантов в 2015 году (20,5%, 300 000 «исчезли» с французских заморских территорий), 12,1 миллиона было четырьмя годами ранее и 9,8 миллиона в 1999 году. Иными словами 19,2% в 2011 году и 16,8% в 1999-м. Население, состоящее из французов иностранного происхождения, выросло — если рассматривать только два поколения — на 9% только с 2011 года до 2015-го.

За тот же период число французских детей, родившихся во Франции от родителей, рожденных во Франции, выросло всего на 2,6%, — пишет Трибала.

Соответственно, французское население выросло существенно лишь за счет иммиграции. Но какой иммиграции? Христиан или мусульман? Трибала продолжает:

«Я показала, что ежегодная скорость роста иммигрантов между 1975-м и 1999-м годами была почти нулевой. Но всё совсем не так с 1999-2015-е... Население суб-сахарского происхождения — одно из наиболее быстро растущих. За четыре года (2011-2015) если рассматривать два поколения (иммигрантов и детей иммигрантов) население стран, расположенных южнее Сахары, по-видимому, выросло на 43%. Это население крайне молодо. В 2015 году 80% детей суб-сахарских иммигрантов было в возрасте до 25 лет (выделено автором).

Эти выводы подтверждены другим исследованием  ИНСЕЕ, «Демография  потомков иммигрантов» (Démographie des descendants d'immigrés), опубликованном в 2014 году.

«Население Турции и стран, расположенных южнее Сахары, растёт крайне быстрыми темпами (что может привести к его удвоению менее чем за 10 лет, если так будет продолжаться)... Общий уровень рождаемости женщин в Турции приблизительно 3, как и для женщин, родившихся в африканской суб-Сахаре. Это близко к 3,5 для женщин Северной Африки, и всего 2 для женщин, родившихся в Европе, особенно во Франции».

Иными словами, если мусульманское население Франции на сегодня можно оценить в 6 миллионов, то к 2020-2025 годам оно может вырасти до 12 миллионов.

И это ещё не беря в расчёт мусульманское население, иммигрировавшее во Францию из Северной Африки в 1960-х и начале 1970-х. Их несколько миллионов — никто не знает, сколько точно. Они стали французами очень давно, и для демографов их внуки и правнуки больше не считаются иммигрантами. Эти мусульмане входят в статистику, как французские граждане французских родителей. Они — мусульмане, но попадают в статистику.

Мусульманское население Франции может быстро вырасти до 15-17 миллионов, но никто не может знать точно насколько, пока не изменен закон, запрещающий официальный сбор этнических данных.

Эти вопросы не обсуждаются открыто в яростных предвыборных дебатах, разворачивающихся во Франции. Проблема «политически не корректна». Но в наши времена расширения исламизма эти цифры молчаливо ложатся на весы в пользу Марин Ле Пен.

Об авторе: Ив Маму — журналист и автор, проживающий во Франции. Он два десятка лет работал на ежедневную газету Le Monde,  вплоть до выхода на пенсию.
  1. Сколько мусульман во Франции? Ответить, на этот, казалось бы столь простой вопрос, во Франции крайне сложно, и отнюдь не случайно. Ведь это — один из самых охраняемых секретов страны. И к тому же, очень болезненный. Что, в общем, и объясняет желание скрыть реальные данные

Прим. редактора. Хотелось найти иллюстрацию к тексту — сценку, где концентрация французских мусульман на уровне 5-10%. Вот наилучший результат. Трое этнических французов (справа) «братаются» с 5 или 6-ю «атипичными»мусульманами. Надписи на их плакатах: «Ислам против терроризма», «Терроризм не обязательно принесен исламом».

Согласно CSA –структуре, организующей во Франции опросы на основе религиозной принадлежности, мусульман 6%. По данным IFOP, ведущей организации, занимающейся опросами, в 2011 году мусульман было 7%. Ежегодник статистических данных ЦРУ упоминает 7-9% в 2015 году. Институт INED насчитал 8% в 2009 году. А французское правительство, в одном из своих документов упомянуло о 9% в 2014 году. Тем не менее, неофициальные данные говорят о 13-15%.

А вот, более типичная

Вокруг этих цифр между французскими демографами разных политических взглядов, идёт ожесточённая война, мрачная и насыщенная взаимными оскорблениями. Те, что слева сильно занижают данные, те, что справа, особенно, далеко справа, наоборот, раздувают показатели до 15%.

Их схватки пытаются представить научными спорами, но в реальности, речь идёт о политике. Официальных же проверенны данных по-прежнему нет. Во Франции строго запрещено проводить демографические опросы, хотя этот запрет и был несколько ослаблен в 2007 году.

Население Франции составляет около 64.5 миллионов человек. Так что, можно примерно оценить количество французских мусульман.

Но стоит также учесть и невероятно высокую скорость прироста характерную для этой части общества. По разным оценкам, количество мусульман возросло в последнее время на 25-100 %, в разы быстрее среднего прироста населения во Франции.

2. И вот, в начале 2016 года журнал l’Obs («Новый обозреватель») опубликовал данные объёмного научного исследования, проведённого рядом известных организаций.

К слову, «прогрессивный»   журнал преподнёс их, как хорошие новости. Опрос охватил 9000 учеников средних школ по всей Франции, его качество гарантировал «национальный центр научных исследований» страны. Школьников опрашивали по поводу самоопределения и получили следующие результаты:

— 38.8 % не связали себя с какой-либо религией. Ясно, что в либеральном журнале это было воспринято с энтузиазмом – вот он, секуляризм в чистом виде

— 33.2 % определили себя как христиан

— 25.5 % назвали себя мусульманами

— 1.6  %   — евреями.

Другими словами, среди школьников средних классов, по крайней мере, четверть французских детей уже мусульмане. Характерна также степень приверженности к религии. Среди тех, кто определил себя христианами, лишь 40% сообщили, что «религия важна или очень важна для них». У мусульман же этот показатель достиг 83%. К слову, у тех из христиан, кто назвал себя «католиками» он вообще составил только 22%. Иными словами, католицизм теперь исчезающая религия во Франции, впрочем, и во всём мире.

Я голосую, значит, я существую!

Перед нами будущее Франции. И это будущее исламское. Речь даже идёт не о младенцах, что выразится через два десятилетия. Эти данные о подростках 16-18 лет, которые станут взрослыми в ближайшие годы. Часть из них проголосуют на всеобщих и президентских выборах уже в следующем году.

3. Показатели рождаемости говорят о том же. Долгие годы Франция гордилась своей высокой рождаемостью – больше двух детей на мать. Но вот уже несколько лет показатели опустились ниже двух детей. Официально они находятся на уровне 1.96. И это, включая матерей из числа иммигрантов и мусульман. Если же рассмотреть только коренных французских рожениц, показатель окажется 1.7. То есть, прирост населения коренных французов — отрицателен (меньше 2.1).

Показатель рождаемости во Франции самый низкий с 1976 года. И с каждым годом младенцев рождается всё меньше. При том, что населения растёт, хотя и умеренными темпами. В 2006 году во Франции родилось 829 400 младенцев, а в 2015, хотя население и стало больше, родилось уже меньше 800 тысяч младенцев. Снижение неуклонно продолжается из года в год. Как в Германии, хотя там всё ещё намного серьёзнее. К слову, в 1975 году во Франции были узаконены аборты.

Французские дети

Исследователи пытаются понять, почему так много пар в стране решают ограничиться двумя детьми. Одни считают, что это результат экономического спада, другие утверждают, что французы не видят будущего в своей стране. Есть и те, кто убеждён, будто причина в выплатах на детей, сокращающихся год от года, вследствие снижения экономических показателей страны.

Сюда следует добавить и кризис института брака. Если в 2005 году во Франции поженились 278 000 пар, в 2015 их количество снизилось до 231 000. Средний возраст вступления в брак, тоже растёт. Он уже достиг 34.9 лет для женщины, 37.4 для мужчины.

Уменьшение количества поженившихся пар можно объяснить относительно новым законом о «гражданском союзе», вступившем в силу в 2012 году и позволяющем юридическую связь без женитьбы. Действительно 170 000 пар пошли по этому пути. Закон позволяет с лёгкостью расторгать этот союз даже с одной стороны. Поэтому он воспринимается как не слишком устойчивый для создания семьи и рождения детей.

Низкий показатель рождаемости среди коренных французов означает то, что щедрые французские пенсии уже через несколько лет будет некому оплачивать.

Кстати, о смертности. Такого количества смертей не было зарегистрировано во Франции со времён Второй мировой войны.

В 2015 году скончалось 600 000 французов. На 7.3% больше, чем в 2014. Исследователи пытаются объяснить это особенно холодной зимой и жарким летом, а также гриппом. С экономической точки зрения, как ни цинично это бы не прозвучало, высокая смертность снижает пенсионную нагрузку на страну и её экономику. Но умершие были коренными французами, те же кто приходит им на смену мусульмане.

Количество мусульман растёт, и чем ниже возраст, тем их больше.

4. Французские официальные лица, как и администрация Барака Обамы решительно отказываются признавать связь между мусульманским населением и исламским террором.

С их точки зрения, это совершенно разные вещи. Но откуда берутся европейские террористы? Все они выходят из бездонных резервуаров иммигрантских кварталов. В большинстве своём они уроженцы Франции, Бельгии или других европейских стран. Это общество питает террор. А террор, в свою очередь, формирует общество.

Согласно опросу 2014 года, около 16% французов поддержали «Исламское государство», почти столько же, кстати, сколько и нынешнего президента Франсуа Олланда (18%). Значительная часть этих сторонников, разумеется, мусульмане.

Но вдобавок есть ещё радикальные левые, рыщущие в поисках простых решений всех проблем. А среди молодёжи в возрасте 18-24 лет, этот показатель и вовсе взлетает до 27%. Более четверти молодых французов поддерживают «Исламское государство».

Это страшные данные, ведь, достаточно одного – двух таких адептов, чтобы устроить бойню. Здесь же речь идёт о сотнях тысяч пассивных сторонников. Некоторые из них едут в Сирию и Ирак воевать за «Исламское государство» или других джихадистов. Франция теперь стала одним из основных поставщиков ближневосточных боевиков.

Иными словами, разделить мусульманское население и его нарастающую радикализацию невозможно. Интеграция мусульман невелика, поскольку коренное население уже не слишком симпатизирует им. Поэтому второе поколение мусульман становится, как правило, агрессивнее и радикальнее своих родителей-иммигрантов.

Migrants: "La vérité" (Stalingrad 75019 Paris) - 04/09/2016Опубликовано: 3 сент. 2016 г.

Сентябрь 2016 года, парижская площадь Сталинград выглядит как перевалочный пункт переселения народов — миллионы африканских мусульман двигаются на север, в сторону Европы, сотни тысяч уже достигли её и растеклись по разным странам. Парижская мэрия уже сообщила, что намерена основать два «лагеря беженцев» для них, прямо в Париже, накануне предоставления им гражданства. Немудрено, что темпы этого процесса будут неуклонно расти. Но если это «беженцы», почему среди них совсем не видно женщин?

Migrants: "La vérité" (Stalingrad 75019 Paris) - 06/09/2016Опубликовано: 6 сент. 2016 г.

Продолжение осенней прогулки по улицам Парижа. Куда исчезла прославленная красота этого города? Где сияние его корабля, того, что со столичной эмблемы? Французские СМИ — «заклятые друзья» Израиля, скрывают эти печальные картины от общественности. Ведь, парижский корабль должен лишь возноситься и никогда не опускаться…

5. В результате возникли целые районы, где мусульманская молодёжь в своей возрастной категории стала большинством или близка к тому.

Например, в парижском районе Сен-Дени, где их больше половины среди школьников. Или в городе Лилль на севере страны.

В расположенном на юге Марселе, втором по величине городе Франции с населением в 850 000 человек, по официальным данным 220 000 мусульман. Но судя по всему, их там намного больше. Вероятно, не менее 40%.

В городе стремительно увеличивается количество мечетей. Правда, обещанное строительство огромной мечети на вершине горы, возвышающейся над городом было остановлено, но вовсе не правыми, которые сопротивлялись строительству, а из-за конфликтов между самими мусульманами, среди которых и сунниты, и шииты, и арабы, и турки, из Магриба, и из Леванта.

«Жертвенные бараны» — надпись на стене марсельской школы ОРТ

А Марсель теперь считается самым опасным городом в Европе. И это вполне ожидаемо.

6. Всё идёт к тому, что до 2020 года мусульмане возглавят мэрии большого количества французских и вообще европейских городов.

Садик Хан — мэр Лондона

Так уже случилось в Лондоне. Выборы в британской столице задали тон и помогли мусульманам осознать, что их время пришло. Слаженное голосование мусульман, составляющих 30-40% и «просвещённых» левых обеспечивают исход голосования (как это и было в Лондоне).

Начало было положено в Роттердаме, где муниципалитет возглавил относительно умеренный мусульманин, а затем в Лондоне, где мэром стал также умеренный представитель ислама.

Проблема, однако в том, что это всегда начинается с умеренных, но по мере того, как процесс развивается и становится общепризнанным, появляются и экстремисты. К слову, мусульманский мэр ожидается в Амстердаме, Мальмо, Лутоне, Барселоне, Бирмингеме, Марселе, Брюсселе и ещё в других городах.

Мусульмане всё ещё являются меньшинством в европейских странах, но в больших городах их электорат уже стал решающей силой. При демократии, всё определяет демография. И они это хорошо осознают.

Во Франции уже возник ряд мусульманских партий. Например, «Демократический союз французских мусульман» (UDMF) с успехом баллотирующийся на выборах местного руководства.

«Нас вдохновляет успех Садик Хана, возглавившего мэрию Лондона, он наша модель»,

— гордо объясняет основатель партии Нагиб Азраги. Утверждения же о том, что во Франции нет места партиям на религиозной основе, он парирует напоминанием о германской партии «Христианских демократов», удивляясь, неужто им, в свою очередь, нельзя быть мусульманскими демократами?

«Мы будем заботиться о тех мусульманах, у которых нет представительства в других партиях»,

— объясняет он. Нет, он не стремится к тому, чтобы Франция жила по законам шариата, он просто добивается отмены запрета на головной убор (хиджаб) для мусульманских школьниц в общих школах, а также стремится к обязательному введению «халяльной» пищи во всех общественных учреждениях.

Он не единственный, кто уже осознал возрастающую электоральную силу мусульман.

Во Франции есть и «Турецкая мусульманская партия» PEJ, французский филиал партии Реджейпа Эрдогана. Другими словами, реальный инструмент подрывной деятельности Турции во Франции.

У этих партий обязательно привлекательные названия, упоминающие «справедливость», «равенство», «свободу», «процветание» и т.д.

Главное — не упоминать ислам. Турецко-французская партия уже готовится к всеобщим выборам в следующем году.

7. «Политкорректность» (иначе говоря по-французски pensee unique — «единомыслие») продолжает царить во Франции.

А потому, там по-прежнему запрещено указывать на то, что зачинщики беспорядков и погромщики — мусульмане. Их называют «молодёжь».

Любопытно, что в левом лагере, продолжавшееся долгие годы отрицание действительности, сменилось капитуляцией. Теперь там рассуждают о том, насколько замечательны иммигранты, какой огромный вклад они вносят в экономику страны и как успешнее привлечь их в ещё большем количестве.

Не на это ли намекал провокативный писатель Мишель Уэльбек, в своём недавнем романе — антиутопии «Покорность», о том, как французская элита отдаётся исламу, после того, как мусульманская партия приходит во Франции к власти.Уэльбек подвергся такому количеству угроз со стороны мусульман и левых, что был вынужден эмигрировать из страны, опасаясь за свою жизнь. «Единомыслие» не готово принимать иное мнение, и тот, кто дерзнёт —перестанет существовать.

На корабле осталось место лишь для одной идеи, но она столь неподъёмна, что рано или поздно потопит судно.

8. Отрешённость французской элиты от изменяющейся демографической реальности, ситуации на улицах городов и повседневных трудностей обычного гражданина — это системная проблема.

Она восходит к меритократии («власти достойных»), установленной во Франции с конца Второй мировой войны.

В стране есть несколько высших учебных заведений, в которых растят национальную элиту. Теоретически, отбор происходит с помощью экзаменов, доступных каждому французу. На самом же деле лишь детей элиты готовят таким образом, что они способны туда попасть.

Это Science Po (Парижский институт изучения политики), Ecole Normale Superieur (Высшая нормальная педагогическая школа), и, конечно, Ecole Nationale d’administration (Национальная школа администрации).

Среди политических лидеров и членов правительства Франции 70% — выпускники этих учебных заведений. Все они хорошо знакомы друг с другом, как правые, так и левые. Однако совсем не знакомы с тем, что представляет собой новая Франция.

Революция против этой чиновничьей гильдии, оторванной от общества, ещё грядёт. И это уже можно заметить в протестах против нового трудового законодательства, продолжающихся более полугода  на улицах крупных городов.

Французская система управления с оторванными от общества чиновниками и всесильным президентом с треском провалилась,  став лишь  надёжным рецептом нагромождения бед. К слову, тоже происходит и в США, где представители правых и левых институтов поддерживают друг друга и во многих отношениях представляют собой одну гильдию.

Поэтому Дональд Трамп с их точки зрения (включая и республиканцев) и является угрозой, ведь он, не один из них.

Большие французские города — это уже совсем не тот мир, каким была старая Европа. И террор джихадистов — лишь малая, тактическая проблема страны. Её стратегической проблемой является столкновение цивилизаций: между светской страной и исламским государством, которое намного больше, чем просто ИГИЛ и никуда не исчезнет, даже если тот будет уничтожен. Это и шариат, и буркини, и вопрос самоопределения граждан и самоопределения  страны в целом.

Святость против святости. Атеизм против шариата. Конфликт между святынями (res sacrae) никогда не заканчивается хорошо.

Новые лица, новые языки, новая религия и новое будущее для мира. Точно как в последней и, возможно, самой известной симфонии А. Дворжака (1841-1904), симфонии № 9, часто называемой просто симфонией Нового Света.

9. Евреи Франции, как обычно, последними осознают происходящие вокруг них глобальные процессы. Хотя, в большинстве своём и они уже понимают, что нет у них будущего в этой стране, несущейся навстречу исламу и радикализации всех политических лагерей, вплоть до грядущей гражданской войны.

Убивают евреев. Республика в опасности

Как и в случае с мусульманами, количество евреев Франции неизвестно, но оно неуклонно снижается с 600 тысяч в прошлом до менее полумиллиона сегодня. Это по-прежнему огромная община — третья после Израиля и США. Но евреи уезжают. Одни в Израиль, другие в Британию или французскую Канаду. Израиль мог бы сделать больше, чтобы привести их к себе. Но и без того алия возросла достигнув 8000 человек в год.

Поскольку Британия вышла из Европейского союза, вряд ли французские евреи смогут продолжать эмигрировать туда и дальше и потому израильское направление ещё возрастет.

Некоторые еврейские общины исчезают, например, в Лионе и Марселе. Там, недавно была продана синагога «Ор Тора» мусульманской организации «аль-Бадр», которая превратит её в мечеть.

К слову, «аль-Бадр» — это знаменитый бой, состоявшийся в 624 году, в котором армия Мухаммеда разгромила своих противников — жителей Мекки. Это была первая победа ислама на пути к установлению своей власти. Это символ внезапного разгрома «неверных». Поэтому, когда мусульмане воюют с «неверными», они зовут это «бадр». Внезапное нападение во время Войны Судного дня в 1973 году, египтяне тоже называют «битвой бадр».

Французские евреи просто хотели стать частью общества, мусульмане же стремятся властвовать над ним. Евреев становится всё меньше, мусульман — всё больше.

У евреев поджидает проблема и с другой стороны. Французское общество уже не слишком симпатизирует мусульманам, но и к евреям относится всё хуже. Для французов и мусульмане, и евреи стали «слишком заметны». И потому, если радикальные правые придут к власти в стране, евреям тоже придётся не сладко.

Евреям просто нечего больше искать во Франции. И чем раньше они оставят эту страну, тем будут целее. Хотелось бы, чтобы они ехали в Израиль.

10. Теперь становится намного яснее обсессия левого французского правительства в отношении Израиля.

Это всего лишь отчаянная попытка отвлечь внимание общества от его реальных проблем.

Вот они и устраивают очередную конференцию, под названием «мирная инициативу на Ближнем Востоке».

Не война суннитов и шиитов, не крушение Сирии, Ирака, Ливии и Йемена их заботит, а наши внутренние вопросы. Этот абсурд демонстрирует насколько сильно их прихватило. Но время обсессивного влезания в наши проблемы уже прошло. Поэтому все, кто пытались использовать нас для того, чтобы отвлечь внимание от своих проблем, теперь всё равно неумолимо к ним возвращаются.

Франция утратила власть над своей судьбой и никаких чудесных спасений на горизонте не предвидится. Скорее наоборот.  И как в 1940 году она предпочитает сдаться без боя.

Но может осталось место для надежды и оптимизма? Ведь девиз Парижа, чей символ — корабль: качается, но не тонет. Не тонет? Уже утонула…

Источник на ивритеПеревод Александра Непомнящего

marc-aureli.livejournal.com

Мусульмане решают судьбу выборов во Франции

18:3017.04.2017

(обновлено: 10:59 18.04.2017)

195465138

МОСКВА, 17 апр — РИА Новости, Игорь Гашков. Во Франции накануне выборов завершилось "Ежегодное собрание мусульман" — крупнейший исламский форум Западной Европы. В 2012 году именно мобилизация мусульман принесла победу кандидату от социалистов Франсуа Олланду. Хозяин форума, глава "Объединения исламских организаций Франции" (UOIF) Амар Ласфар призвал повысить явку и "спасти республику от крайне правой опасности". Со своей стороны националисты обещают в случае своей победы "всерьез" взяться за ислам.

Девушка в мусульманской одежде на улице Ле Мениль-Сен-Дени, Франция

Сколько во Франции мусульман?

Мигранты в ислам: бывшие европейские христиане присоединяются к джихадистамВ соответствии с законом 1978 года Франция запрещает этническую и конфессиональную статистику, включая официальные данные об общем числе приверженцев ислама. Строгое ограничение распространяется даже на уголовную хронику. Мусульманский фактор становится terra incognita — исследование этой темы затруднено.

Опубликованные в 2016 году данные социологической службы IFOP свидетельствуют о четырех миллионах мусульман в стране. Однако еще в 1996 году министр внутренних дел Франции Шарль Паскуа оценивал численность приверженцев ислама в пять миллионов. Появление новых данных привело к жарким спорам. Многие накануне выборов решили, что IFOP, занижая число мусульман, пробует "выпустить пар" протестного националистического голосования.

Притом что число мусульман во Франции едва ли могло снизиться, остается неясным, насколько оно возросло. Официально в страну каждый год въезжает 200 тысяч легальных мигрантов и неопределенное число нелегалов. До данных IFOP число мусульман во Франции оценивалось в шесть миллионов, но в действительности оно может быть и выше. 

"Создать исламское общество во Франции"

Франция недостаточно борется с терроризмом, считает Ле ПенОблик мусульманского избирателя во Франции определяется не только его многочисленностью (ислам — вторая религия в стране), но и воздействием исламистской пропаганды, ключевую роль в которой играют "Братья мусульмане". До недавнего времени в стране проповедовал имам Хани Рамадан, внук основателя этого движения Хасана Аль-Банны. Проповедник, обосновавшийся в Швейцарии, привлек к себе внимание антисемитскими заявлениями и в конце концов лишился визы. Однако связи с "Братьями мусульманами" не были прерваны. Базой движения во Франции является UOIF, а та контролирует свыше ста мечетей на всей территории страны.

Директор ассоциации Амар Ласфар определил ее цели так: "В исламе отсутствует понятие гражданства. Вместо него речь ведется об общинах. Мы работаем над тем, чтобы понятие общины было юридически признано республикой. Тогда мы сможем образовать нашу исламскую общину и вслед за тем применять свои собственные законы к нашему сообществу".

Де-факто Ласфар выступает за создание "исламских зон" во Франции, где вместо общереспубликанских законов применялись бы религиозные. С точки зрения исламской традиции подобный подход подкрепляется опытом Арабского халифата, в котором христиане пользовались юридической автономией. Мусульмане просят у Европейского союза "ответной вежливости", которая, однако, с точки зрения современных правовых норм, выглядит неприемлемой.

"Национальный фронт" Марин Ле Пен и близкая к нему организация "Национальная идентичность" (Les identitaires) требует роcпуска UOIF и запрета проводимых ею "Ежегодных форумов мусульман". Однако практика государственного управления (включая премьерство Франсуа Фийона в 2007-2012 годах) показывает, что власти Пятой республики стремятся не обострять отношения с умеренными исламистами.

Женщины в буркини на пляже в Нарбонне

Вдруг мусульмане проголосуют за правых?

Ле Пен: Россия и Франция должны объединиться против глобализмаВероятность неожиданного мусульманского голосования за кандидатов, не работавших с этой целевой аудиторией, сегодня оценивается низко. "Исламское сообщество традиционно поддерживает левых", — указывает Фатима Хемилла, докторант политологии в университете Экса, считающая, что речь идет о глубокой связи. Действительно, в Сен-Дени, городе, который считается одним из самых исламских во Франции, мэром являет представитель компартии. Другие исламские анклавы выбирают социалистов.

Однако в 2013 году, когда во Франции проходили митинги против признания гей-браков и легализации гомоусыновления, мусульмане выступили против левых. Сложившийся (и вскоре распавшийся) блок традиционных религий за отмену сексуальных реформ даже сегодня не забыт полностью. На волне консервативных манифестаций казалось, что часть мусульман может переориентироваться на правые партии. Произошедшие после теракты не позволили реализовать эту возможность.

Сегодня последействие событий 2013 года скорее отрицательное: мусульмане не испытывают никакого воодушевления ни в отношении правых, ни социалистов и могут не дойти до избирательных участков. В этой перспективе и стоит рассматривать усилия организаторов "Ежегодного исламского форума", сосредоточивших свои усилия не на антинационалистической пропаганде (в ней нет особенной надобности), а на попытках просто мобилизовать исламскую умму. Убедить мусульман, как и в 2012 году, снова решить судьбу Франции.

ria.ru


Смотрите также