Революция 1789 во франции


Великая французская революция (1789-1799 годы)

Этапы Великой французской революции

На первом этапе Великой французской революции (1789-1791 годы) во Франции была свержена абсолютная монархия и уч­реждена конституционная монархия с ограниченным избирательным правом.

На втором этапе революции (сентябрь 1791 — август 1792 года) на­чались революционные войны, в результате которых был свергнут Людовик XVI.

На третьем этапе революции (август 1792 — май 1793 года) во Франции была установлена республика, в которой сначала в большинстве были жирондисты, а затем якобинцы. Последние установили режим диктатуры, организовали важные для крестьян и армии реформы.

Четвертый этап Великой французской революции (1793-1794 годы) завершается свержением якобинской диктатуры в результате термидорианского переворота.

На последнем, пятом этапе революции (1794-1799 годы) власть оказалась в руках «новых богачей», возросло влияние генералов. Новая Конституция предусматривала создание нового правительства — Директории. Главную роль в этот период сыграл Наполеон Бонапарт, который завершил Великую французскую революцию государственным переворотом 18 брюмера.

Причины Великой французской революции

см. Причины Великой французской революции

Предреволюционный кризис (1788-1789)

Помимо непосредственных причин Великой французской революции, усилению напряжения в обществе способствовали некоторые косвенные причины. Среди них — хозяйственный и экономический упадок во Франции.

Хозяйственный упадок (безработица и неурожаи)

По договору 1786 года, заключенному королем с Англией, на француз­ский рынок поступило большое количество дешевых английских това­ров. Французская промышленность оказалась неспособной к конку­ренции. Мануфактуры закрывались, а множество рабочих было выброшено на улицы (только в Париже безработными стали 80 тысяч человек).

Одновременно на деревню обрушился неурожай 1788 года, а следом за ним — необычайно суровая для Франции зима 1788-1789 го­дов, когда морозы доходили до -20°. Погибли виноградники, оливковые деревья, посевы хлеба. Многие крестьяне, по свидетельству современ­ников, ели траву, чтобы не умереть с голода. В городах санкюлоты отдавали за хлеб последние монеты. В тавернах распевали песни, на­правленные против власти, по рукам ходили афиши и листки, высмеи­вающие и ругающие правительство.

Экономический упадок

Молодой король Франции Людовик XVI стремился исправить положение в стране. Он назначил генеральным контролером финансов банкира Неккера. Тот принялся сокращать расходы на содержание двора, предлагал со­бирать налоги с земель дворян и духо­венства, а также обнародовал финан­совый отчет, в котором были указаны все денежные доходы и расходы в го­сударстве. Однако аристократы вовсе не хотели, чтобы народ знал о том, кто и как тратит деньги казны. Неккер был отправлен в отставку.

Тем временем положение во Франции ухудшалось. Упа­ли цены на хлеб, и французские дво­ряне, привыкшие продавать его на рынке, стали терпеть убытки. Пытаясь найти новые источники доходов, одни дворяне извлекали из прадедовских архивов полуистлевшие грамоты об уплате крестьянами 300 лет назад об­роков за право жениться или переез­жать из деревни в деревню. Другие вы­думывали новые оброки, например, за пыль, поднимаемую крестьянскими коровами на дороге сеньора. Луга, водо­пои и леса, которыми испокон века пользовались крестьянские общины, дво­ряне объявляли своей полной собственностью и требовали за выпас скота или рубку леса отдельную плату. Возмущенные крестьяне подавали жалобы в ко­ролевские суды, но они, как правило, решали дело в пользу дворян.

Карикатура: крестьянин, священник и дворянин

Созыв Генеральных штатов во Франции (1789)

см. Созыв Генеральных штатов во Франции (1789 год)

Король Франции Людовик XVI, созывая Генеральные штаты, надеялся на введение новых налогов для восстановления казны и погашения долгов. Однако участники собрания, воспользовавшись ситуацией, вопреки королю решили исправить положение крестьян и буржуазии в стране, выдвинув свои требования.

Через некоторое время противники старых порядков объявили о создании Учредительного (Национального) собрания, которое быстро набрало популярность. Королю, понимая, что на его стороне находилось меньшинство, пришлось признать его.

Начало Великой французской революции (14 ию­ля 1789 года)

см. Начало Великой французской революции

Параллельно с созывом Генеральных штатов, король Людовик XVI собирал войска для удержания ситуации под контролем. Но жители начали восстание, которое быстро набрало обороты. На сторону восстания перешли и сторонники короля. Это послужило началом Великой французской революции.

Революция, начавшаяся со взятия Бастилии, постепенно охватила всю Францию и привела к свер­жению неограниченной (абсолютной) монархии.

Учредительное собрание (1789-1791 годы)

см. Учредительное собрание во Франции (1789-1791 годы)

Основной задачей Учредительного собрания был отказ от прежнего порядка во Франции — абсолютной монархии, и установления нового — конституционной монархии. Для этого собрание начало разработку Конституции, которая была принята в 1791 году.

Король не признавал работу Учредительного собрания, и пытался бежать из страны, однако Его попытка провалилась. Несмотря на противостояние короля и собрания, Конституция не предусматривала отстранение Людовика XVI, а лишь ограничивала его во власти.

Карта Европы в эпоху Великой французской революции (1789-1799)

Законодательное собрание (1791-1792 годы)

см. Законодательное собрание во Франции (1791-1792 годы)

После образования Законодательного собрания, предусмотренного по Конституции 1791 года, произошел раскол французского общества на политические течения в революции. Оно разделилось на «правых» конституционалистов, «левых» жирондистов, и «крайне левых» якобинцев.

Конституционалисты, по сути, не были самыми «правыми». Тех, кто больше всех придерживался старых порядков, то есть был полностью на стороне короля, называли роялистами. Но поскольку их в Законодательном собрании осталось единицы, то «правыми» считали тех, чья единственная цель заключалась не в революционных действиях, а лишь в утверждении Конституции.

Начало революционных войн во Франции (конец 1792 года)

см. Начало революционных войн во Франции (1792 год)

Так как роялисты были категорически против революции, то почти все эмигрировали из Франции. Они надеялись заручиться помощью из-за границы в восстановлении королевской власти, в первую очередь — от стран-соседей. В связи с тем, что революционные события во Франции имели прямую угрозу распространиться на всю Европу, то некоторые страны встали на помощь роялистам. Была создана первая антифранцузская коалиция, которая направила свои силы на подавление революции во Франции.

Начало революционных войн было неудачным для революционеров: союзники первой антифранцузской коалиции подошли вплотную к Парижу.

Свержение монархии

см. Свержение монархии во Франции (1792 год)

Но, не смотря на провальное начало войны, революционеров было не остановить: они не только добились свержения своего короля Людовика XVI, но и сумели расширить революционное движение за пределы Франции.

Тем самым был положен конец старому порядку — монархии, и взят курс на новый — республиканский.

Первая французская республика

см. Первая французская республика

22 сентября 1792 года Франция была объявлена республикой. После обнаружения доказательств о предательствах Людовика XVI, было решено казнить короля.

Это событие послужило причиной ещё одной революционной войны первой антифранцузской коалиции в 1793 году. Теперь коалиция расширилась за счет нескольких стран, вошедших в неё.

Ещё одной из первых проблем республики стал мятеж крестьян — гражданская война, длившаяся с 1793 по 1796 год.

Якобинская диктатура

см. Якобинская диктатура (1973-1974 годы)

Попытку удержания во Франции республиканского строя предприняли якобинцы, которых в новом высшем государственном органе власти — Национальном Конвенте — было большинство. Они начали устанавливать режим революционной диктатуры.

Развитие французской революции привело к свержению монархии и установлению якобинской диктатуры, которая разрешила большинство скопившихся во Франции противоречий и смогла организовать армию, которая дала отпор си­лам контрреволюции.

Термидорианский переворот

см. Термидорианский переворот (1794 год) Материал с сайта http://doklad-referat.ru

В результате злоупотребления революционным террором, а также из-за недовольства крестьян некоторыми экономическими реформами якобинцев, в обществе последних произошел раскол. 9 термидора (дата по нововведенному календарю французов) произошли ключевые события в дальнейшем политическом развитии Франции — так называемые термидорианцы положили конец якобинской диктатуре. Это событие получило название «Термидорианский переворот».

Директория во Франции (1795 год)

см. Директория во Франции (1795 год)

Приход к власти термидорианцев означал создание новой Конституции, по которой высшим органом власти явилась Директория. Власть оказалась в сложном положении, так сказать между двух огней: с одной стороны против них были настроены оставшиеся якобинцы, с другой — эмигрировавшие «белые», у которых осталась надежда на восстановление королевского порядка, и на возврат их имущества. Последние продолжали противостоять Франции во время всё ещё идущих революционных войн.

Внешняя политика Директории

см. Внешняя политика Директории

Остановить нападения Первой антифранцузской коалиции и повернуть ход войны вспять армия Директории смогла благодаря генералу Наполеону Бонапарту. Его непобедимая армия с завидным успехом завоевывала для Франции новые территории. Это привело к тому, что Франция теперь стремилась завладеть европейским господством.

Успехи завершились в 1799 году, когда союзники Второй антифранцузской коалиции одержали ряд побед. Территория Франции даже на время оказалась под угрозой вражеской интервенции.

Окончание Великой французской революции

см. Переворот 18 брюмера

Завершающим моментом Великой французской революции является государственный переворот 18 брюмера (9 ноября) 1799 года, установивший вместо Директории диктатуру Наполеона Бонапарта.

На этой странице материал по темам: Вопросы по этому материалу:

doklad-referat.ru

Религия и революция 1789 г. Во франции

С.Ф. Блуменау

РЕЛИГИЯ И РЕВОЛЮЦИЯ 1789 г. ВО ФРАНЦИИ.

СМЕНА ВЕХ В ИСТОРИОГРАФИИ СТРАНЫ.

Новая и новейшая история, 1998, №3.

В наши дни интерес к тому, что происходило с церковью и религиозными чувствами французов в конце XVIII - начале XIX в., высок. И это неудивительно: короткий исторический этап перенасыщен потрясениями в церковных делах, которых хватило бы на века эволюционного развития. Интенсивное обращение науки к этим вопросам сменялось периодами относительного равнодушия, о чем свидетельствует и французская историография последних пятидесяти лет. За эти годы не раз пересматривались приоритеты религиозно-церковной проблематики, неодинаковым было и воздействие ее результатов на истолкование Великой французской революции. Основная цель статьи - проследить сдвиги в изучении церкви и религиозного сознания, измерить влияние новых подходов и результатов исследований на осмысление революционной истории.

В 40-60-е годы тема религии была непопулярна, чему имелись веские причины. Вышедшее на передний план во французской науке направление "Анналов" связывало религиозную историю, так же как политическую, дипломатическую и военную, с традиционным событийным историописанием и потому не придавало ей большого значения. В изучении же собственно Французской революции XVIII в. инициатива принадлежала в ту пору исследователям, испытавшим воздействие марксизма и рассматривавшим ее сквозь призму противоречий социально-экономического свойства.

Те сравнительно немногочисленные авторы, которых привлекала драма церкви в революционную эпоху, были учеными демохристианской ориентации: А. Латрей, Ж. Лефлон, А. Дансетт, Д. Ропс1. Эти историки критически оценивали церковную организацию конца Старого порядка. Как и государственная власть, она виделась неспособной к самореформированию, в существенной мере ответственной за будущие трагические катаклизмы. Напротив, преобразования начала революции трактовались историками-демохристианами как оправданные, даже необходимые. Гонения же на священников и дехристианизация ими осуждались. Но результаты революции воспринимались не как катастрофа для католической церкви, а как временный кризис, позднее преодоленный.

В 1946-1950 гг. вышел двухтомник профессора Лионского университета Андре Латрея "Католическая церковь и Французская революция", переизданный в 1970 г.2 Автор отмечал, что если большинство населения соблюдало церковные обряды в предреволюционные времена, то аристократия, просвещенные круги, буржуазия проявляли прохладное отношение к вере. Пропаганда философов и деятельность масонских лож содействовали революционному взрыву. Но принципиально важно, что Латрей отбрасывает "выдумку о заговоре масонов" как движущей силе революции. В отличие от клерикалов ученый настаивает на правомерности секуляризации церковных имуществ и ее эффективности для "дела национальной обороны". Вообще патриотический подход, актуализированный второй мировой войной и движением Сопротивления, в котором католики сыграли значительную роль, был характерен для историков-демохристиан. Что же до Латрея, то он зашел довольно далеко в одобрении религиозной политики властей, солидаризуясь с А. Оларом и А. Матьезом и считая вполне приемлемым для церкви гражданское устройство духовенства.

Поворотным моментом, с которого автор начинает критически относиться к курсу революции в церковной сфере, стало 20 сентября 1792 г., когда была осуществлена секуляризация брака и актов гражданского состояния, что сделало государство полностью светским. Но, подводя итог, он вовсе не проклинает революцию. Если социальное влияние церкви в ее результате и уменьшилось, то многие все же остались привержены вере или вернулись к ней. К тому же трудности, пережитые церковью, стимулировали центростремительные тенденции, способствовавшие исчезновению течений, мешавших единству3.

Крупным знатоком религиозно-церковной проблематики был Адриан Дансетт - кавалер Ордена Почетного легиона, избранный в Академию моральных и политических наук. В "Религиозной истории современной Франции" ученый подчеркивал, что в бедствиях церкви при революции повинны она сама и абсолютизм. Первая часто забывала о своей духовной миссии, в то время как большие богатства отвращали от нее людей. Королевская же власть проводила кастовую, продворянскую политику, увеличивавшую напряженность в обществе. "В конце Старого порядка добродетели системы были исчерпаны, проявлялись только ее недостатки и пороки", - писал историк4. Обращаясь к началу революции, к событиям, повлекшим за собой раскол духовенства, Дансетт возлагал вину не столько на деятелей Конституанты, чью неопытность и негибкость он готов был простить, сколько на короля и министров. Передачу имуществ церкви нации историк оправдывал. Объясняя причины репрессий против священнослужителей, он замечал, что в глазах революционной Франции "неприсягнувшие" и "аристократы" были тесно и, не без основания, связаны.

В отличие от Латрея автор настаивает на нараставшей к началу революции апатии большинства населения к религиозным вопросам. Позднейшее восстановление традиционной религии вызвано, по его мнению, не глубиной веры, а давними привычками людей. Указывая на секуляризацию разных сторон жизни в революционное время, Дансетт констатировал не крах, а только кризис церкви, за которым последовала реконструкция в XIX в.

Особенностью книг авторов-демохристиан было то, что в их центре стояли судьбы церкви как института, а не умонастроения прихожан. К тому же они носили преимущественно сводный, а не исследовательский характер. Все это, наряду с уже описанной ситуацией в послевоенной науке, также способствовало недооценке роли религиозного фактора в событиях Французской революции XVIII в. В обобщающих трудах по ее истории религиозная тема звучала слабо.

Некоторые изменения обнаруживаются с конца 60-х годов: появляются исследовательские работы, анализируются религиозные чувства самого населения. На изучение Французской революции оказывают влияние подходы "Анналов". Делаемый ими акцент на долговременных процессах истории оберегает от абсолютизации революционного разрыва с прежней жизнью. Подчеркивается связь и преемственность между тем, что имело место при Старом порядке, и тем, что происходило в пору революции.

Марксист и одновременно приверженец анналовских методов Мишель Вовель изучил тысячи завещаний марсельцев, выясняя, содержались ли в них просьбы о посмертной мессе. Речь идет о своеобразном тесте, проливающем свет на крепость религиозных убеждений. Оказывается, что, если в начале XVIII в. такие просьбы характерны для большинства завещаний, то перед революцией вырисовываются существенные перемены. К 1789 г. на мессе продолжали настаивать дворяне - 80%, тогда как буржуа, желавших ее, было только 40%, розничных торговцев - 50%, ремесленников - 35%, наемных работников - 40%5.

Новые веяния в умонастроениях, которые, по мнению ученого, обозначились уже в середине XVIII в., нашли свое продолжение в революционное время. "Революция и религия. Дехристианизация II г."6 - так называется изданная в 1976 г. и основанная на разнообразной источниковой базе работа М. Вовеля, касающаяся 21-го департамента, расположенного в юго-восточной части Франции. Наиболее любопытны материалы об отошедших от церкви и женившихся духовных лицах. "Отрекшихся" оказалось 3,5 тыс. из 20-25 тыс. священников. Автор систематизирует сведения об отказах от сана в территориальном и хронологическом аспектах. Такие факты, как 48 "отречений" в один день в дистрикте Марселя и 202 за одну декаду в Провансе, наводят на мысль о спланированности7.

Большую роль в этой, как и в других дехристианизаторских акциях, играли пришлые силы: комиссары Конвента, "революционные армии", активисты-чужаки. Но М. Вовель возражает против представлений о том, что дехристианизация направлялась из Парижа, напоминая про успехи последней весной 1794 г., когда правительственные комитеты выступали против нее. В кампанию были вовлечены и местные деятели из муниципалитетов и народных обществ. Выводы историка не лишены некоторой противоречивости. Не считая действия против церкви народным движением, М. Вовель тут же добавляет, что они не были организованы "незначительным меньшинством". Он подчеркивает, что дехристианизация не возникла на пустом месте, а была подготовлена десакрализацией сознания французов во второй половине XVIII в.

Иная, противоположная прослеженной М. Вовелем, тенденция преемственности в умонастроениях между Старым порядком и революцией нередко отмечается в литературе 70-х годов. Речь идет о связи между традиционной религией и революционными культами. Ее помогает установить изучение революционных праздников. Хотя те и сопровождались грубыми выпадами против католической церкви, священников, связанная с "Анналами" исследовательница М. Озуф в труде "Революционный признак: 1789-1799 гг." обнаруживает в них проявления религиозности, пусть и в превращенной форме8. В этой связи ею упоминались церемонии, посвященные "святым патриотам" - Марату, Бруту, Ликургу. О перенесении религиозных чувств с прежних объектов на новые говорили участники состоявшегося в 1974 г. в Клермон-Ферране коллоквиума о революционных праздниках. Характеризуя последние в пограничном районе Север-Па-де-Кале, Л. Тренар полагал, что будучи продолжением праздничной традиции, они оставались по своей сущности религиозными, удовлетворяя соответствующие духовные потребности людей9. С такой трактовкой соглашался и А. Собуль, также усматривавший общее между религиозными праздниками прошлого и секционными 1793 г. и указавший на превращение здесь старой религии в гражданскую10. Еще один ученый - Б. Плонжерон - считал, что имело место "заражение" революционного праздника религиозными чертами, но отметил усилия власть имущих по его "очистке" от начал, связанных с верой11.

Аббат Бернар Плонжерон - профессор Католического института в Париже известен как крупный авторитет в истории религии и церкви XVIII в. Он представляв левый фланг христианско-демократической историографии, старается примирить революцию и религию. В вышедшей в 1969 г. книге "Религиозное сознание в революции" ученый напоминал, что многие католики расценивали происходившее в конце века как "симбиоз принципов 89 г. и христианской идеи", причем мероприятия властей в церковной сфере и дехристианизация не смогли поколебать этот подход. Симпатизируя такой позиции, Б. Плонжерон обнаруживал в дехристианизации, наряду с негативным, позитивное начало. Первое он связывал с применением силы второе видел в атеистических проповедях, культе Разума, гражданской религии считая, что это способствовало религиозным настроениям, хотя и в видоизмененной форме12.

Принадлежность к церковным структурам не помешала автору заметить, что ко времени революции церковь не сумела пересмотреть отношений с государством, папским престолом, решить другие животрепещущие вопросы. А в жизни многое менялось: поколения 1740 и 1760 гг. оказались внимательными к идеям Просвещения. При этом восприятие религии сильно разнилось у критически настроенной элиты и у народа. Показательно, что в Академической библиотеке книг по религиозно тематике было только 2%, а в книжном магазине Брике, где покупателем бы, простой люд, их насчитывалось 49%. Отношение низов к праздникам и смерти тоже проходило через призму божественного13.

Большой интерес вызывает исследование Б. Плонжерона "Теология и политика век Просвещения: 1770-1820 гг." (1973 г.)14, посвященное противостоянию традиционалистов и новаторов внутри церковной организации. Автором подчеркивается, что галликане-янсенисты, в отличие от своих оппонентов-ультрамонтан, шли навстречу свежим веяниям. С 1870-х годов к прежнему расслоению добавилась новая граница, которая, будучи политической, разделила священнослужителей на консерваторов и демократов. Историк высоко оценил гражданское мужество и политические позиции тех, кто после раскола церкви в 1791 г. присягнули революционному государству, но, не без горечи, замечал, что конституционный клир "задохнулся от прагматизма Просвещения". Для исходивших от него текстов характерны ссылки на Суверена-Законодателя, Природу, Разум, но в них нет упоминания о Боге. Попытки решения проблем в светских, философских рамках без обращения к собственному религиозному началу содействовали пассивности христиан, вели к ослаблению влияния церкви15.

Изыскания Б. Плонжерона, М. Вовеля, других ученых способствовали приращению знаний о религии и церкви во Франции XVIII в. Исследователи, принимавшие революцию и ее наиболее радикальный период, подчеркивали, что церковная политика власти и поведение революционных сил имели корни в предшествующей истории страны, продолжали и развивали оформившиеся ранее тенденции. При этом место религиозно-церковной проблематики в потоке работ о Французской революции XVIII в. и роль ее в общей интерпретации оставались ограниченными. Поворот во второй половине 60-х годов к изучению рационалистически мыслящей элиты временно ослабил внимание к широким слоям населения, в умонастроениях которых религия имела куда большее значение.

Пора серьезных сдвигов наступила в 80-е годы. Именно тогда традиционные сюжеты революционной истории были потеснены решительным обращением к массовому сознанию. Но ментальные стереотипы и обыденные реакции французов при Старом порядке проистекали из представлений, ядром которых была вера в Бога. И поведение людей в самой революции существенно зависело от их религиозности. В этом свете популярность религиозно-церковной проблематики выглядит закономерной. Религиозному фактору придавали теперь большее значение и в связи с пересмотром взглядов на Вандею и шуанрию - причину этих восстаний на западе стали усматривать в неприятии населением церковной реформы 1790-1791 гг. и замене местных неприсягнувших кюре "чужаками". Локальные исследования юга страны также обнаружили здесь значимость и остроту религиозной проблемы.

В 1983 г. вышла первая книга коллективного труда "Церковь и религия. Региональная история", касающаяся западной Франции. Этот том, как и последующие, состоял из очерков, написанных разными авторами и посвященных отдельным диоцезам - церковным округам во главе с епископом. Так, этюд о диоцезе Руана принадлежал Н.-Ж. Шалин16. Исследовательница из Нормандии подчеркивала, что дехристианизация была поддержана лишь 500 членами народных обществ, узурпировавшими право говорить от имени 80 тыс. руанцев. Дехристианизаторы закрыли все церкви, заставили отречься от сана многих священников, а конституционного епископа посадили в тюрьму. Ответом на преследования была подпольная активность духовенства и верующих; при необходимости проводили "слепые мессы", когда отсутствовавшего священнослужителя заменял старик или представитель религиозного братства. Н.-Ж. Шалин отмечала существенные различия между западной и восточной частями диоцеза - областями Ко и Брэ. Показательно, что в первой преобладало неприсягнувшее духовенство, а во второй - присягнувшее. Автор поставила закономерный вопрос: не являлось ли это отражением глубоких расхождений в умонастроениях прихожан?

Тема получила развитие в статье о диоцезе Анже17 С. Шассаня, более известного своими исследованиями о французской промышленности и предпринимателях. Историк констатировал географически крайне неравномерное распределение конституционных священников и неприсягнувших. Он полагал, что это не случайно, а связано с настроениями населения. Революция вскрыла противоречия между востоком департамента Мэн и Луара, принявшим новые ценности, и западом, приверженным традиционной ментальности.

М. Лагре из университета Ренн-2, написавший о департаменте Иль-и-Вилен18 в мятежной Бретани, не был склонен проводить непосредственную связь между устремлениями прихожан и позицией клира. Придерживавшееся здесь ультрамонтанства духовенство отказалось присягать. Что же касается местных жителей, то падение в результате революции контрреформаторской модели религии позволило проявиться своеобразному народному христианству. При этом обнаруживалась самостоятельность религиозного фактора от политики, о чем свидетельствует культ мучеников. В тех частях департамента, где преобладали "синие", святым, порой, провозглашался погибший контрреволюционер, а там, где жили сторонники короля, таковыми могли объявить и республиканца.

Но в литературе 80-х годов чаще настаивали на наличии на западе Франции тесной связи между религиозностью и политическими симпатиями. К такому вывод подталкивали результаты новых исследований антиреспубликанских восстаний в регионе. Прежде контрреволюционные движения здесь относили на счет конфронтации социально-экономического характера, и выдающийся знаток проблемы П. Буа в труде "Крестьяне Запада (1960 г.)"19 выводил их из острейшей конкуренции сельских жителей с городскими буржуа за землю. В политике, как на основе данных по департаменту Сарта доказывал ученый, неприятие деревней города проявлялось в том, что крестьяне препятствовали избранию горожан в местные органы власти. Но это положение, а вместе с ним и вся интерпретация П. Буа были поставлены под сомнение. Конкретное изыскание Ж.-Л. Ормьера из Высшей школы исследований по социальным наукам показывает, что в департаментах Мэн и Луара и Майенн, являвшийся очагом мятежа, на ведущие посты в администрацию в результате выборов попали городские жители. Трактовка выступлений против республики, как проистекавших из конфликта села с городом, казалась тем более уязвимой, что в Вандее среди мятежников было много горожан, в частности, ткачей Шоле. Сам Ж.-Л. Ормьер в статье "Религия и политика на Западе" (1985 г.) из причин контрреволюции на первый план выдвигает гражданское устройство церкви, поскольку этот акт в отличие от других факторов породил недовольство "во всех зонах" будущего восстания20.

Изменение взглядов на Вандею и шуанрию отчетливо проявилось на проходившем в Бретани, в г. Ренне, в 1985 г. коллоквиуме "Сопротивление революции"21. Мятежи были вызваны, по мнению историков, тем, что революция посягнула на традиционные религиозные представления населения, его приверженность своим кюре. Отмечается, что истовая вера сплачивала разнородные социальные элементы, участвовавшие в вандейском движении. Подводя итоги прений, один из организаторов коллоквиума Р. Дюпюи заключил: "Церковь вопреки тому, что предполагает П. Буа, играла решающую роль в генезисе недовольства"22. Этот вывод основывается и материалах собственного исследования историка из Ренна "От революции к шуанрии. Крестьяне в Бретани: 1788-1794 гг."23 Дюпюи констатировал, что с весны 1791 г. "религиозный вопрос становится решающим" в конфронтации крестьян с властями.

Другим регионом, где часто отвергались церковные нововведения революции, был юг страны. Об этом свидетельствуют предпринятые исследования. Одно из них стало основой увенчанного Академией законодательства труда Ж.-К. Мейера из Тулузского университета "Религиозная жизнь в Верхней Гаронне во время революции 1789-1801 гг."24 Интересуясь, как и М. Вовель, присутствием в завещаниях просьб о мессе, автор, в отличие от него, констатировал их широкую распространенность и, следовательно, силу религиозных чувств местных жителей. Что же касается священников, то 60% отказались присягать. В результате - от 1/10 до 1/5 приходов лишились своих кюре. Дехристианизация привела к расхищению богатств храмов, их закрытию, запрещению церковных служб, замененных культом богини Разума. Но Ж.-К. Мейер полагает, что "особенно тяжелыми были последствия религиозного преследования при Директории"25. Суждение представляется спорным, поскольку за это время в ссылку было отправлено 57 человек и лишь один - казнен.

Курс властей встречал пассивное, но упорное сопротивление населения: декади26 саботировались, новорожденным давали имена святых, а вокруг преследовавшихся духовных лиц создавался героический ореол. Опираясь на материалы Ж.-К. Мейера, автор предисловия к книге Ж. Годшо указал, что из 1800 подозрительных треть попадала в их число за суждение по вопросам религии27. Определяя роль религиозных мотивов в роялистском восстании на Тулузском юге в 1799 г., ученый не избежал двойственности в оценке. С одной стороны, он замечал, "что религиозное подполье все больше трансформировалось в роялистские банды" и имел место "фактический союз между лидерами новой Вандеи и неприсягнувшими священниками". Но, с другой, - не нашел доказательств непосредственного развязывания восстания духовенством, констатируя, что после его подавления виновным был признан лишь один служитель культа. Не оспаривая необходимости найти ответ на этот вопрос, мы полагаем, однако, более значимым иной вопрос, - о том, насколько религиозные чувства подтолкнули к выступлению сотни его рядовых участников, и были ли связаны в их умах привычная вера и монархические настроения? К сожалению, эта проблема автором не ставилась.

Положение дел в разных местах юга рассматривалось во втором томе упоминавшегося коллективного труда "Церковь Франции и революция". Введение к нему и исследование диоцеза Монпелье принадлежит профессору университета Поля Валери Ж. Шолви28. Он зафиксировал, что культ Разума был чисто административным, республиканский календарь и декади имели лишь эфемерный успех. В конце концов "желание воссоединиться с религиозной традицией станет неодолимым".

К критической оценке церковной политики революции и подчеркиванию стойкости религиозных убеждений людей пришли характеризующие ситуацию в диоцезах Марселя, Тулузы и Бордо П. Гираль, Ж.-К. Мейер, Р. Дарико29. Первый констатировал, что революционный культ, сменивший традиционный, не имел никаких корней. Второй установил, что антицерковные мероприятия наталкивались на набожность прихожан. А третий, связывая линию революции в церковных вопросах и волны насилия, обнаруживал, что разрядка, последовавшая за Термидором, позволила проявиться глубоким религиозным устремлениям народных слоев.

Отличную от других авторов позицию занял М. Вовель, предложивший очерк о диоцезе Экса30. Историк подчеркнул, что в антиклерикальном напоре лета 1792 г. здесь принимали участие даже сельские массы. Но и он признал, что восстановление традиционного культа было воспринято населением с желанием.

Интересны и показательны материалы состоявшегося в 1989 г. в Ниме международного коллоквиума "Религия, революция и контрреволюция на Юге", где, наряду с маститыми учеными, выступали архивисты, учителя истории. Профессор М. Перонне из Монпелье отметил, что на политическом поведении южан сказалось присутствие протестантского меньшинства31. Исследователь М. Риу уточнил, что в департаменте Арпеш враждебность к протестантам, которых новые власти уравняли в правах, привела немало католиков в лагерь контрреволюции32.

Многие докладчики указывали на активное противодействие населения юга церковным реформам, начатым в 1790 г., их недолговечность. О движении протеста, развернувшемся в Южном Руэрге уже с января 1791 г., сообщил Ж. Фрейсань из архива Мило33. И Ж. Шолви доказывал, что нововведения в церковной сфере насаждались сверху, тогда как сопротивление им носило массовый и плебейский характер34. Он подчеркнул, что религия - одна из опор народной культуры. М. Риу же объяснял "большой возврат" к вере в начале XIX в. стремлением людей уйти от бремени личной ответственности, принесенного индивидуализмом - порождением революции. Касаясь изменений названий коммун в департаменте Гар, которым скоро вернули прежние или дали новые имена святых, А. Дебан констатировал эфемерность перемен35.

Конкретные исследования стимулировали появление общих работ о религиозной истории Революции. По мере приближения ее 200-летия тенденция усиливалась. При этом выявилось типичное для французской науки многообразие точек зрения, позиций.

Книга Ж. де Вигери "Христианство и революция" (1986 г.) состоит из лекций, прочитанных им в университете Анже и в Национальном центре заочного обучения36. Она пронизана консервативно-клерикальными настроениями. Автор писал о случившейся до революции "первой дехристианизации", связанной с деятельностью просветителей, представлявших религию "бесчеловечной и одновременно смешной", чтобы "убить вековое уважение к ней". Но у многих французов "подлинная религия жила в душах"37. Большинство населения отвергало курс революции в отношении церкви. Историк сильно преувеличил, утверждая, что сопротивление охватило всю страну уже с января 1791 г. Для его взглядов показательно, что даже Конкордат, заключенный Наполеоном с римским папой, Ж. де Вигери трактует как антирелигиозную политику.

Иных воззрений придерживается автор множества трудов по истории религии П. Пьерар, выпустивший в 1988 г. книгу "Церковь и революция"38. По его мнению церковная организация не только вначале приняла революцию, но и в предшествовавшие ей годы сама активно реформировалась. Она оказалась вовлеченное "католическое Просвещение" и обновилась в соответствии с идеалом бедной церкви-проповедника народной культуры. И народ тянулся к религии не потому, что видел в ней прибежище от революции, а в церкви - вдохновителя контрреволюции, но вследствие глубины религиозных чувств. П. Пьерар привел убедительные примеры того, как в самые драматические этапы Французской революции - во время штурма Бастилии или восстания 31 мая 1793 г. - санкюлоты проявляли себя людьми верующими.

Показательны симпатии автора к конституционной церкви. Он указывал на наличие среди ее представителей многих гонимых и мучеников, замечая, что "контрреволюционная пропаганда систематически стирала эту страницу религиозной истории". Одновременно П. Пьерар критически высказывался о неприсягнувших и Конкордате, полагая, что последний "заморозил" народное христианство39.

В очерке "Религия и революционная Франция (1980 г.)"40 Я. Фошуа в качестве одной из ключевых черт, объясняющих развитие событий, фигурирует гражданское устройство духовенства. Подход историка к реформе был двойствен. В одном месте Я. Фошуа пишет, что она ускорила "сползание" революции вниз, в другом - оценивал перемены в жизни церкви как "приход нового мира"41. Рассматривая причины такой неоднозначности, надо иметь в виду, что автор - сотрудник института P. Apoна, возглавлявшегося лидером неолиберального направления Ф. Фюре, а введение к работе написано единомышленником последнего Д. Рише. У неолибералов резко критическая характеристика революционного радикализма сочетается с высокой общей оценкой политических преобразований революции. Такая линия принята и Я. Фошуа. Недаром в его книге две части: в первой показаны преследование церкви и "революционный вандализм", во второй, напротив, - созидательная деятельность революции в духовной сфере, утверждение передовых идей и принципов, новых церемоний и гражданских культов.

Рост в 80-е годы внимания к вопросам религии в изучении революционной эпохи несомненен. При этом церковно-религиозные сюжеты занимают все большее место и в обобщающих трудах о революции, и в исследованиях отдельных французских регионов, предпринятых к ее 200-летию, и в других работах. Религиозный фактор рассматривается в качестве одного из первостепенных различными направлениями в науке, в том числе и теми, по которым позиции сторон во многом противоположны.

В пронизанной настроениями катастрофизма книге - размышлении одного из крупнейших историков современной Франции, лидера неоконсерваторов П. Шоню "Великое деклассирование" (1989 г.) именно нововведения революции в церковной сфере трактуются как наиболее губительные для будущего страны. Считая разрушительной акцией гражданское устройство духовенства, автор осудил также секуляризацию церковных земель и даже отмену десятины - меры, которые были приняты не только нацией, но и большинством священнослужителей. О главных мотивах гражданской войны на западе, в которой его симпатии оказались на стороне восставших, П. Шоню пишет, что крестьяне-вандейцы "боролись и умирали за самую фундаментальную из свобод - религиозную"42.

В 80-е годы "повороту к религии" оказалась подверженной и "классическая" историография, ориентированная на социальную интерпретацию революции. Ее выдающийся современный представитель Ж. Годшо незадолго до смерти опубликовал труд "Французская революция на Тулузском юге" (1986 г.)43 - первый из серии "Провинциальная история Французской революции". Здесь автор отказался не только от некоторых проякобинских симпатий, унаследованных от своего учителя А. Матьеза, но и от акцента на социально-экономические вопросы. Это вызвано как эволюцией его взглядов, так и особенностями изучаемого района. Ж. Годшо установил, что главной проблемой, будоражившей Тулузский юг зимой 1791-1792 гг., была не опасность войны, волновавшая парижан, а церковный раскол. В дальнейшем "дехристианизация встречала в деревнях огромное сопротивление". Антицерковные меры оборачивались враждебностью не только якобинизму, но и республике вообще44.

В опубликованной докторской диссертации марксиста Г. Лемаршана из Руанского университета "Конец феодализма в области Ко" (1989 г.)45 значительное место занимают материалы, связанные с церковью и верой, далекие от аграрной истории, которой непосредственно посвящена работа. Автор рассмотрел столкновения на религиозной почве на западе Нормандии с июня 1791 г. по сентябрь 1792 г., но особое внимание уделил дехристианизации. Хотя его мысли об этом движении не лишены противоречивости, исследователь все же отнес дехристианизацию в области Ко на счет небольшой группы людей, опиравшихся на перемены в умонастроениях, произошедшие в XVIII в., но наталкивавшиеся на сопротивление населения, не готового к столь радикальным мерам.

Значительное увеличение научной литературы, так или иначе затрагивавшей тему религии и церкви, сказалось на общих характеристиках революционной эпохи. В 80-е годы явления и события религиозной истории были широко и правомерно вплетены в саму ткань повествования о Французской революции. Но, поскольку политика властей в церковной сфере, сопровождавшаяся преследованиями священников и дехристианизацией, выставляла революцию в негативном свете, то происходило некоторое "поправение" историографии. Революция и религия характеризовались исследователями как глубоко враждебные друг другу реальности. О положении дел в стране судили по результатам исследований "горячих точек", преимущественно на западе и юге Франции, где в силу привязанности к церкви и традиционной культуре жители особенно тяжело воспринимали нововведения. Это усиливало упрощенное черно-белое восприятие взаимоотношений революции и церкви, когда первая оказывалась окрашенной сугубо в темные тона, а на стороне ортодоксального крыла второй предполагалось большинство населения.

Ситуация в историографии существенно изменилась в 90-е годы. Произошел отход от некоторого схематизма, присущего построениям религиозной истории революции в предшествовавшее время. В 70-е годы подчеркивалось, что церковь перед революцией была неспособной к самореформированию, а значительная часть французов прониклась равнодушием в отношении веры. Наступление революционных властей на церковные структуры казалось поддержанным многими и отчасти оправданным. Место прежнего культа заняли новые, которые, по предположению исследователей, удовлетворяли религиозные потребности людей. В следующее десятилетие, напротив, утвердилось мнение о сильной религиозности большинства населения, его решительном противодействии церковным реформам и замене традиционного католицизма гражданской религией. В наши дни успешно преодолеваются крайности этих подходов, устанавливается взвешенное видение. По мере углубления в проблему перед учеными открывается вся ее сложность и многогранность. Становится ясно, что отношения революции и религии отличались в зависимости от времени и места событий, на разных этапах революционной драмы, в том или ином регионе. Серьезные отличия в крепости веры обнаруживаются нередко и в соседних районах одного департамента, что требует обстоятельного анализа на уровне микроистории.

Новые историографические веяния хорошо передает работа Ж. Шолви "Религия во Франции с конца XVIII века до наших дней", вышедшая в 1991 г.46 Прежние суждения историка о тяге народа к традиционной церкви, решительной ее поддержке перед лицом гонений со стороны революционного государства сменились иными, не столь однозначными характеристиками. Теперь ученый повел речь о секуляризации сознания части населения до революции. О том, что философия Просвящения оставляла в умах элиты мало места для религиозной веры, писали многие. Но автор сослался на несоблюдение пасхальных обрядов значительными городскими слоями и привел на этот счет убедительную статистику. Он заключил, что соединение настроений элиты с недовольством приходских кюре и верующих злоупотреблениями высшего духовенства, неудовлетворительным распределением десятины и доходов, поступавших с церковной собственности, привели с началом революции к быстрому падению галликанской церкви.

Но одно дело - критический взгляд на часть клира или отдельные церковные течения, а другое - отношение к христианству как таковому. Религия, ее обиходные стороны и торжественные ритуалы, крест и колокол были необходимым элементом самого существования огромной массы людей, важной составляющей народной культуры. Поэтому попытки вытравить традиционную веру из сознания французов с помощью гражданских культов-однодневок и революционного календаря завершились провалом.

Значительным своеобразием отличаются подходы, предложенные авторами третьего тома труда "История религиозной Франции"47, опубликованного в 1991 г. Это проявилось уже в нестандартной группировке материала, в предпочтении, отданном проблемному принципу перед хронологическим. Авторский коллектив состоял из ученых, придерживающихся различных воззрений: наряду с М. Вовелем в него вошли далекие от марксизма К. Ланглуа из Руанского университета и Ф. Бутри - руководитель исследований Французской школы в Риме, а также представитель "якобинской" историографии профессор Европейского института во Флоренции Д. Жюлья - специалист по проблеме образования в эпоху Старого порядка и революции. Редактором является ректор Безансонской академии Ф. Жутар. Этих историков объединяет отказ от крайностей: мнения о торжествовавшей во всем дехристианизации и, наоборот, преувеличенных представлений о силе религиозных чувств населения.

В книге отмечается существенное ослабление влияния религии на поведение людей в интимной жизни. Если в последние десятилетия XVII в. на семью в среднем приходилось по 6,85 ребенка, то перед революцией только 4,54, что объясняется регулированием рождаемости, в которое оказалась вовлеченной половина всех супружеских пар. В ходе самой революции стали даже игнорировать запреты, налагаемые церковным календарем на сексуальные отношения.

Но далеко не во всем динамика перемен была столь однозначной. Это касается и места религиозной литературы в массе книжной продукции. Жюлья принципиально корректирует ставший общим местом в историографии вывод о падении выпуска книг религиозного содержания. Хотя в 1784-1788 гг. они составляли только 10% впервые изданной литературы, среди переизданий их удельный вес составил 63%.

Вопреки часто пессимистическим для церкви оценкам в науке, авторы труда отметили позитивные изменения, происходившие в XVIII в. с корпусом священнослужителей в сфере образования и общеинтеллектуального уровня. Это сделало более благоприятным духовный климат в приходах, а интериоризация и индивидуализация религиозной жизни позволили верующим легче справиться с трудностями, принесенными революцией.

Для авторского коллектива показательно, что даже М. Вовель, прежде характеризовавший вторую половину XVIII в. однолинейно как время быстро прогрессировавшей дехристианизации, в рассматриваемой книге развивал не вполне согласующийся с этим утверждением тезис о переносе сакральности в ходе революции на новые гражданские ценности. Общей взвешенной линии соответствовало и заключение Ф. Жутара. Отмечая поражение революционных новаций в религиозной сфере, он указывает на широкое внедрение благодаря революции светскости в общественную жизнь48.

В научной литературе часто ищут связь между религиозными настроениями жителей того или иного региона и их политическими симпатиями. Усилия в этом направлении предпринял М. Вовель в монографии "Открытие политики: геополитика Французской революции", вышедший в 1993 г.49 Историк подчеркнул значимость религиозного фактора в революции, которая особенно возросла в 1791 г. Среди наиболее важных показателей, с которыми в регионах коррелирует политическое поведение населения, он называет процент присягнувших священников и степень размаха дехристианизации. Главной причиной неприятия революции на западе Франции Вовель считает преданность тамошних крестьян традиционным церковным установлениям50.

В 1994 г. в свет вышла книга "Религия и революция"51, основанная на материалах коллоквиума, проходившего в Сен-Флоренс-де-Вией, на западе Франции. В ней отчетливей, чем раньше, проявилось своеобразие нынешнего этапа в изучении религиозно-церковной истории Французской революции конца XVIII в. Отношения религии и революции здесь представлены особенно нюансировано. О том, что они были не только и далеко не всегда враждебными, убедительно показано в главах книги, посвященных юго-востоку Франции.

В одной из них, предложенной исследовательницей из Прованса марксистом М. Кюбелье52, речь идет о деятельности иерарха конституционной церкви архиепископа Ж.Б. Ру. Тот считал, что революция избавит веру от наслоений "темных веков", приведет к первозданной чистоте. Его гибель на эшафоте в 1794 г. связана не с гонениями на церковь, а с участием в антиякобинском федералистическом движении.

Особый интерес представляет поведение как всего корпуса священнослужителей, так и верующих в департаменте Вар, о чем написал другой профессор университета Прованса Б. Кузен. С гражданским устройством духовенства согласились 94% приходских кюре. О политической лояльности местного клира свидетельствовал такой факт: хотя более сотни священников, возобновивших свою деятельность с 1796 г., присоединились не к конституционной, а к римской церкви, это не помешало им присягнуть Директории. Что же касается населения, то его мужская часть проявляла интерес к внешним формам культа, но не отличалась ни силой религиозных чувств, ни скрупулезным исполнением церковных предписаний. Иной была позиция женщин, привязанных к традиционной вере и активно поддержавших священников. Эта особенность наблюдается не только в регионе, но и по стране в целом. В самом департаменте религиозные мотивы не играли важной роли в частных катаклизмах, его потрясавших. О правомерности такого вывода автора свидетельствуют и цифры погибших священнослужителей - 16 за все революционное десятилетие53.

Широко принятое представление о том, что на западе Франции религия и революция уж точно были антиподами, развеивает профессор университета Ренн П.Р. Дюпюи в главе, касающейся положения дел в департаменте Иль-и-Вилен в Бретани. Также вопреки сложившемуся в науке мнению, будто бы позиция священников всецело зависела от умонастроений прихожан, он, напротив, настаивает на большом влиянии кюре, игравших в бретанской деревне роль элиты. Поначалу лояльный к революции клир использовал вопрос о присяге духовенства, чтобы склонить центральную власть к более терпимому курсу. Но та в своем радикализме бросала все новые вызовы, угрожавшие культурной и политической идентичности сельской общины. Последним из них, имевшим большое значение, стал объявленный в феврале 1793 г. набор 300 тыс. человек в армию. О религии же в качестве первопричины гражданской войны на западе говорили и республиканцы, и их противники, желая придать ей солидное идеологическое основание. Так жакерия против могущественного государства превратилась в конфликт традиционной веры и идей Просвещения54.

Исследование, проведенное в другой местности западной Франции, дало несколько отличные результаты. Профессор университета в Пуатье Ж. Пере, характеризующий положение дел в департаменте Де-Севр в воевавшей Вандее, пришел к выводу, что для единения мятежников основополагающими были общинная и религиозная солидарность55. В целом книга свидетельствует об отходе в 90-х годах от прежних однозначных представлений о религиозной природе конфликтов на западе страны. Показательна в этом смысле историографическая глава, принадлежавшая перу авторитета в области исторической антропологии Ф. Лебрена и объясняющая восстание совокупностью факторов, среди которых религиозные чувства имели важное, но не исключительное значение56.

Касаясь судеб религии в масштабах всей страны, авторы книги не согласились с представителями крайних течений в историографии, относящими к последствиям революции упадок церкви и веры. Удар, по их мнению, был нанесен не христианству как таковому, а церковному засилью в светских делах. Ф. Лебрен считает, что лучше говорить не о дехристианизации, а об оспаривании "традиционного, сильно клерикализированного католицизма". Его поддерживал Ж. Шолви, отметивший, что народный антиклерикализм не доходил до неприятия религии57.

За истекшие после второй мировой войны полвека в изучении религии и церкви эпохи Французской революции XVIII в. несколько раз происходили серьезные повороты. Менялись аспекты исследований и интерпретации, иначе оценивалась роль религиозного фактора в революционной истории. В первые послевоенные десятилетия проблемой занимались мало, а религиозные мотивы в поведении участников событий учитывались слабо. Позднее благодаря сдвигам во французской исторической науке в целом тема церкви и религии при Старом порядке и революции стала одной из приоритетных. Это способствовало достижениям в изучении религиозных настроений французов XVIII в. Оборотной стороной медали явились некоторые перекосы, допущенные в 80-е годы, когда историки были склонны искать корни Вандеи и шуанрии в основном в сильной религиозности жителей восставших районов. На современном этапе историографии революции наметился отказ от этого и других однолинейных представлений. Сегодня традиционная набожность населения западной Франции рассматривается лишь как один, хотя и очень важный элемент в совокупности факторов, вызвавших антиреспубликанские выступления. Исследователи перестают также видеть в религии и революции только антиподов как часто полагали раньше. Они доказывают, что реальная жизнь была сложней, а ситуация менялась по ходу революции и в зависимости от места действия на территории страны и отдельных регионов.

1 Leflon J. Histoire de l'Englise, t. XX. La Crise révolutionnaire: 1789-1846. Paris, 1946; Latreille A. L'Église catholique et la Révolution française, t. 1-2. Paris, 1946-1950; Rops D.L. L'Église des Révolutions en face des nouyeaux destins. Paris, 1960; Dansette A. Histoire religieuse de la France contemporaine: L'Église catholique dans la mêlée politique et sociale. Paris, 1975.

2 Latreille A.L. Énglise catholigue et la Révolution française, t. 1-2. Paris, 1970 (далее ссылки по этому изданию).

3 Latreille A. Op. cit., t. 1, p. 213, 225; t. 2. p. 277, 282, 284.

4 Dansette A. Op. Cit., p. 15, 18, 21-23, 47, 51.

5 Vovelle M. Piété baroque et déchristianisation en Provence au XVIII siècle. Paris, 1973; idem. L'Étlite ou le mensonge des mots. - Annales. Économies. Sociétés. Civilizations (далее - AESC), 1974, № 1.

6 Vovelle M. Religion et révolution. La déchristianisation de 1'an II. Paris, 1976.

7 О том, что многие священники действовали под сильным нажимом и из страха, свидетельствует возобновление в III г., когда непосредственная угроза для жизни отпала, 40% "отрекшихся" в Марселе своих функций. См.: Cholvy G. Рец. на: Vovelle M. Religion et révolution. La déchristianisation de 1'an II. - Annales historiques de la Révolution française (далее - AHRF), 1978, № 3.

8 Ozouf M. La fête révolutionnaire: 1789-1799. Paris, 1978, p. 317-338.

9 Trenard L. Les fêtes révolutionnaires dans une région frantière Nord-Pas-de-Calais. - Les fêtes de la révolution: - Colloque de Clermond-Ferrand (juin 1874): Actes recuellis et presentés par Ehrard J. et Viallaneix P. Paris, 1977, p. 213, 220-221.

10 Discussion. - Ibid., p. 298.

11 Plongeron В. La fête révolutionnaire devant la critique chrétienne: 1793-1802. - Ibid., p. 538-539, 547, 551.

12 Plongeron B. Conciene religieuse en révolution: Regards sur l'historiographie religieuse de la Révolution française. Paris, 1969, p. 105-108.

13 Plongeron B. Le fait religieux dans l'histoire de la Révolution: Objet, methodes, voies nouvelles. – Voies nouvelles pour l'histoire de la Révolution française. Paris, 1978, p. 243, 253, 264.

14 Plongeron B. Théologie et politique su siècle des Lumières: 1770-1820. Genève, 1973.

15 Ibid., p. 179, 192, 244, 252, 315.

16 Choline N.-J. Diocèse de Rouen. 9 L'Église de la France et la Révolution: Histoire regionale, t. I. L'Quest, Paris, 1983.

17 Chassagne S. Angers. – Ibid.

18 Lagrée M.L. Ille-et-Villaine. – Ibid.

19 Bois P. Paysans de l'Quest: Des structures économiques et sociales sux options politiques depuis l'époque révolutionnaire dans la Sarthe. Le Mans, 1960.

20 Ormières J.-L. Politique et religion dans l'Quest. - AESC. 1985, № 5.

21 Les résistances à la Révolution: Actes du Colloques de Rennes. Paris. 1987.

22 Dupuy R. Esquisse d'un bilan provisoire. - Les résistances..., p. 472.

23 Dupuy Ft. Dé la Révolution à la chouannerie: Paysans en Bretagne. 1788-1794. Paris, 1968.

24 Meyer J.-CI. La vie religieuse en Haute-Caronne sous la Révolution: 1789-1801. Paris, 1982.

25 Ibid., p. 343.

26 Десятый день - выходной по революционному календарю вместо воскресенья.

27 Godechot J. Préface. -Meyer J.-CI. La vie religieuse..., p. X.

28 Cholvy C. Introduction générale. - Idem. Montpellier. - L'Église de la France et la Révolution: Histoire regionale, t. 2. Le Midi. Paris, 1984.

29 Guiral P. Marseille; Meyer J.-CI. Toulouse; Darricau R. Berdeaux. – Ibid.

30 Vovelle M. Aix-en Prevence. – Ibid.

31 Peronnet M. Religion, révolution, contre-révolution dans le Midi. - Religion, révolution, contre-révolution dans le Midi: 1789-1799. Paris, 1990.

32 Riou M. Religion et révolution dans le departement de 1'Ardeche. – Ibid.

33 Frayssenge .J. Religion et contre-révolution en Rouerque méridional. – Ibid.

34 Cholvy G. La Révolution et la question religieuse: Mutations et résistances culturelles. – Ibid.

35 Debant A. Changements des nommes des communes du Gard en l'an II. – Ibid.

36 De Vifuwrie J. Christianisme et Révolution: Cing Lecons d'histoire de la Révolution française. Paris, 1986.

37 Ibid., p. 7, 13, 41.

38 Pierrard P. L'Église et la Révolution: 1789-1889. Paris, 1988.

39 Ibid., p. 91, 108-109.

40 Fauchois Y. Religion et la France révolutionnaire. Paris, 1989.

41 Ibid., p. 14-15, 49.

42 Chaunu P. Le Grand declassement: À propos d'uns commémoration. Paris, 1989, p. 10.

43 Godechot J. La Révolution française dans le Midi toulousain. Toulouse, 1985.

44 Ibid., p. 152, 201, 214.

45 Lemarchand C. La fin du féodalisme dans le pays de Caux: Conjoncture économique et demographique et structure sociale dans la région de grande culture dé la crise du XVII siècle à la stabilisation de la Révolution: 1640-1795. Paris, 1989.

46 Cholvey С. La religion et France de la fin du XVIlI-e à nos jours. Paris, 1991.

47 Histoire de la France religieuse, t. 3. Paris, 1991.

48 Ibid., р. 511, 527-528.

49 Vovelle M. La découverte de la politique: geopolitique de la révolution française. Paris, 1993.

50 Ibid., p. 88, 340.

51 Religion et Révolution. Paris, 1994. См. также рецензию Л.А. Пименовой на это издание. - Новая и новейшая история, 1996, № 3.

52 Religion et Révolution, p. 105-118.

53 Ibid., p. 141-147.

54 Ibid., p. 71-77.

55 Ibid., p. 57-69.

56 Ibid., p. 44.

57 Ibid., p. 19-45.

refdb.ru

ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1789-1799 г.г. История Франции

Конституционная реформа Франции 1789-1790 г.г.

Учредительное собрание вслед за королем также переехало в Париж, где и продолжило работу над Конституцией. И хотя аграрные волнения и городские беспорядки спорадически вспыхивали в различных частях страны на протяжении и последующих полутора лет, тем не менее, на это время эпицентр Революции переместился с улицы в зал парламентских заседаний. Здесь шла основная борьба между различными политическими силами.

Еще в сентябре, обсуждая вопрос о праве вето короля на принимаемые Собранием законы, депутаты разделились на две части: сторонники абсолютного вето сели справа, сторонники суспенсивного (отлагательного) вето – слева. С этого времени понятия «правый» и «левый» приобрели тот политический смысл, в котором их употребляют и сегодня.

Осенью 1789 г. в Собрании уже достаточно четко обозначилось деление депутатов на ряд политических групп («партий»). Роялисты, наиболее видными ораторами которых были аббат Мори и кавалерийский офицер Казалес, противились какому бы то ни было ограничению королевских прерогатив.

Монархисты Мунье, Малуэ, Клермон-Тоннером и др. – весной – летом 1789 г. участвовали в борьбе против абсолютизма и поддержали декреты 5-11 августа, однако в ходе работы над Конституцией выступили за абсолютное вето короля и двухпалатный парламент по образцу английского. После событий 5–6 октября Мунье эмигрировал, а остальные монархисты сблизились с роялистами.

Большинство Собрания составляли сторонники Конституции – «конституционалисты». Среди них было много крупных политических фигур – Лафайет, Талейран, Сийес и др. Левее их находился «триумвират» Барнав Дюпор Ш. Ламет. Крайне левую позицию занимали провинциальные адвокаты Ф.Н.Л. Бюзо, Ж. Петион и М. Робеспьер. И над всеми группами возвышался Мирабо, харизматический лидер «левого» крыла Собрания.

Хотя «левое» большинство вместе голосовало за проводимые Собранием реформы, между его вождями постоянно шла скрытая борьба за влияние. Мирабо и Лафайет интриговали друг против друга. «Триумвират» боролся против обоих. Робеспьер, не участвовавший в работе ни одного из комитетов, резко критиковал едва ли не все меры, принимавшиеся его либеральными коллегами. Характерно, что когда возникла реальная возможность для Мирабо стать министром, другие «левые» лидеры инициировали закон, запретивший депутатам входить в правительство. После этого Мирабо вступил в тайную переписку с королем, так пытаясь влиять на его политику. Их контакты продолжались до самой смерти Мирабо в апреле 1791 г.

Помимо участия в работе Собрания, депутаты значительную часть времени проводили в политических клубах, где в кругу единомышленников обсуждали вопросы политики и определяли свою парламентскую стратегию. Большинство «левых» депутатов входило в «Бретонский клуб», переименованный затем в «Общество друзей Конституции». После переезда Собрания в Париж, этот клуб разместился в бывшем монастыре св. Якова, отчего стал называться Якобинским.

Важнейшим средством влияния на общественное мнение была пресса. Имена таких революционных журналистов, как К. Демулен, Ж.П. Бриссо и др. получили широкую известность. Особо среди «левых» изданий выделялась призывами к насилию газета бывшего врача Ж.П. Марата «Друг народа».

Прежде всего, Учредительному собранию предстояло найти выход из финансового кризиса, еще больше углубившемуся летом – осенью 1789 г. Доходы государства катастрофически упали. В обстановке хаоса и вакуума власти большинство населения просто перестало платить налоги. В ноябре 1789 г., по предложению Талейрана, Собрание национализировало собственность церкви. Выставленные на продажу «национальные имущества» стали обеспечением для бумажных денег – ассигнат, выпущенных в оборот для покрытия государственных расходов.

После этого Учредительное собрание вплотную занялось разработкой нового государственного устройства Франции, которое предстояло закрепить в Конституции. В основу нового строя был положен принцип разделения властей: законодательная власть принадлежала Национальному собранию, исполнительная – монарху. Король больше не мог объявлять войну и заключать мир, но сохранял за собой право назначать министров и послов, командовать армией, руководить администрацией.

Провозглашалось равенство граждан перед законом, независимо от их происхождения и вероисповедания. Дворянские титулы упразднялись. Вместе с тем, на основании имущественного ценза вводилось деление граждан на «активных» и «пассивных». Только «активные» мужчины от 25 лет и старше, платившие прямой налог в размере трехдневной заработной платы и не находившиеся в услужении – получали право избирать должностных лиц и служить в национальной гвардии.

Отменялись все привилегии и другие формы государственной регламентации экономической деятельности – цеха, корпорации, монополии и т. д. Ликвидировались таможни внутри страны на границах различных областей. Вместо многочисленных прежних налогов вводилось три новых – на земельную собственность, движимое имущество и торгово-промышленную деятельность.

Новое административное деление страны упростило и унифицировало систему местной администрации. Вместо прежних провинций с различными нормами обычного права и своими исторически сложившимися административными институтами, было создано 83 департамента, примерно равных по размеру и по численности населения. Все административные единицы получали выборные органы управления.

14 июля 1790 г. в Париже на Марсовом поле состоялся грандиозный праздник Федерации. Представители всех департаментов принесли торжественную клятву верности «нации, закону и королю». Тем самым все провинции Французского королевства, присоединенные в разное время и по-разному, нередко насильственно, далеко не схожие между собой по истории и культуре, добровольно подтвердили свою принадлежность к единой и неделимой нации.

История Франции: История Франции: полный курс

france.promotour.info

Великая Французская Революция 1789-1794 ГГ

ГЛАВА I

ВЕЛИКАЯ ФРАНЦУЗСКАЯ БУРЖУАЗНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1789-1794 ГГ.

К концу XVIII в. во Франции сложились все предпосылки буржуазной революции. Капиталистический уклад, прогрессивный для того времени, достиг значительного развития. Но утверждению нового, капиталистического способа производства препятствовал феодально-абсолютистскии строй, феодальные производственные отношения. Только революция могла разрушить эту преграду.

1. Франция накануне революции

Складывание революционной ситуации.

Глубокие противоречия отделяли так называемое третье сословие от привилегированных сословий - духовенства и дворянства, являвшихся оплотом феодально-абсолютистского строя. Составляя примерно 99% населения Франции, третье сословие было политически бесправно, зависело от обоих привилегированных сословий и от самодержавной королевской власти. При том уровне развития капитализма, которого достигла Франция к концу XVIII в., под средневековой единой оболочкой третьего сословия скрывались классовые группы, совершенно разнородные по своему имущественному и социальному положению. Тем не менее все классы и классовые группы, входившие в состав третьего сословия, страдали, хотя далеко не в одинаковой степени, от феодально-абсолютистского строя и были кровно заинтересованы в его уничтожении.

Развитие капиталистических отношений властно требовало расширения внутреннего рынка, а это было невозможно без уничтожения феодального гнета в деревне. Поскольку феодализм коренился прежде всего в сельском хозяйстве, главным вопросом надвигавшейся революции был аграрный вопрос.

В 80-х годах XVIII столетия, когда глубоко обострились основные противоречия феодального общества, Францию поразили торгово-промышленный кризис 1787-1789 гг. и неурожай 1788 г. Масса малоимущих крестьян, работавших в деревнях на капиталистическую мануфактуру и скупщиков, лишилась из-за кризиса в промышленности своего приработка. Многие крестьяне-отходники, обычно уходившие в крупные города осенью и зимой на строительные работы, тоже не находили применения своему труду. В небывалых размерах возросли нищенство и бродяжничество; в одном Париже число безработных и нищенствующих составляло почти треть всего населения. Нужда и бедствия народа достигли предела. Нарастание волны крестьянских и плебейских восстаний свидетельствовало, что низы - многомиллионное крестьянство, эксплуатируемое и угнетаемое дворянами, церковью, местной и центральной властью, мелкая городская буржуазия, ремесленники, рабочие, задавленные непосильным трудом и крайней нищетой, и городская беднота - не хотят больше жить по-старому.

Пробуждение третьего сословия. Лубок конца XVIII в.

После неурожая 1788 г. народные восстания охватили многие провинции королевства. Восставшие крестьяне взламывали хлебные амбары и помещичьи закрома, заставляли торговцев хлебом продавать его по более низкой, или, как тогда говорили, «честной», цене.

В то же время верхи не могли больше управлять по-старому. Острый финансовый кризис и банкротство государственной казны вынуждали монархию срочно изыскивать средства, чтобы покрывать текущие расходы. Однако даже на собрании «нотаблей», созванном в 1787 г. и состоявшем из представителей высшего дворянства и должностных лиц, король Людовик XVI встретился с решительной оппозицией и требованием реформ. Повсеместную поддержку нашло требование о созыве Генеральных штатов, не собиравшихся в течение 175 лет. Король вынужден был в августе 1788 г. дать согласие на их созыв и вновь назначил главою финансового ведомства популярного среди буржуазии министра, уволенного им в 1781 г., банкира Неккера.

В своей борьбе против привилегированных сословий буржуазия нуждалась в поддержке народных масс. Весть о созыве Генеральных штатов возбудила в народе огромные надежды. Продовольственные волнения в городах стали все больше переплетаться с политическим движением, руководимым буржуазией. Выступления рабочих и других плебейских элементов городского населения стали принимать бурный, открыто революционный характер. Крупные народные волнения происходили в 1788 г. в Ренне, Гренобле, Безансоне; при этом в Ренне и Безансоне часть войск, двинутых на подавление восстания, отказалась стрелять в народ.

Осенью 1788 г., зимой и весной 1789 г. рабочие и городская беднота во многих городах, в том числе и в таких крупных, как Марсель, Тулон, Орлеан, нападали на дома чиновников, захватывали зерно на складах, устанавливали твердые пониженные цены на хлеб и на другие продукты питания.

В конце апреля 1789 г. вспыхнуло восстание в Сент-Антуанском предместье Парижа. Восставшие разгромили дома ненавистного им владельца мануфактуры обоев Ревельона и другого промышленника - Анрио. Против восставших были двинуты отряды гвардии и кавалерии, но рабочие оказали стойкое сопротивление, пустив в ход камни, булыжники с мостовой, черепицу с крыш. В завязавшейся кровопролитной схватке несколько сот человек было убито и ранено. Восстание было подавлено, но рабочие отбили у войск трупы своих убитых товарищей и через несколько дней величественной и грозной траурной демонстрацией проводили их на кладбище. Восстание в Сент-Антуанском предместье произвело большое впечатление на современников. Оно показало, как высоко вздымается волна народного гнева, какие огромные силы она таит в себе.

Верхи - король и феодальная аристократия - оказались бессильными остановить нарастание народного возмущения. Старые рычаги, с помощью которых королевские власти удерживали народ в повиновении, теперь отказывали. Насилие репрессии не достигали больше цели.

Вопреки расчетам двора решение о созыве Генеральных штатов не принесло успокоения, а лишь способствовало усилению политической активности широких масс. Составление наказов депутатам, обсуждение этих наказов, сами выборы депутатов третьего сословия - все это в течение длительного времени накаляло политическую атмосферу. Весной 1789 г. общественное возбуждение охватило всю Францию.

Генеральные штаты. Превращение их в Учредительное собрание

5 мая 1789 г. в Версале открылись заседания Генеральных штатов. Король и депутаты от дворянства и духовенства стремились ограничить Генеральные штаты функциями совещательного органа, призванного, по их мнению, разрешить лишь частный вопрос - финансовые затруднения казны. Напротив, депутаты третьего сословия настаивали на расширении прав Генеральных; штатов, добивались превращения их в высший законодательный орган страны.

Открытие Генеральных штатов. Гравюра И. С. Гельмана по рисунку Ш. Монне.

В течение месяца с лишним длились бесплодные пререкания о порядке ведения заседаний - посословно (что дало бы перевес дворянству и духовенству) или совместно (что обеспечило бы руководящую роль депутатам третьего сословия, располагавшим половиной всех мандатов).

17 июня собрание депутатов третьего сословия решилось на смелый акт: оно провозгласило себя Национальным собрaнием, пригласив остальных депутатов присоединиться к ним. 20 июня в ответ на попытку правительства сорвать очередное заседание Национального собрания депутаты третьего сословия, собравшись в здании манежа (в зале для игры в мяч), дали клятву не расходиться, пока не будет выработана конституция.

Клятва в зале для игры в мяч. Гравюра П. Н. Герена по рисунку Ж. М. Моро.

Три дня спустя по распоряжению короля было созвано заседание Генеральных штатов, на котором король предложил депутатам разделиться по сословиям и заседать порознь. Но депутаты третьего сословия не подчинились этому приказу, продолжали свои заседания и привлекли на свою сторону часть депутатов других сословий, в том числе группу влиятельных представителей либерального дворянства. 9 июля Национальное собрание объявило себя Учредительным собранием - высшим представительным и законодательным органом французского народа, призванным выработать для него основные законы.

Король и поддерживавшие его приверженцы феодально-абсолютистского строя не хотели мириться с решениями Национального собрания. В Париж и Версаль стягивались верные королю войска. Королевский двор подготовлял разгон Собрания. 11 июля Людовик XVI дал отставку Неккеру и предписал ему покинуть столицу.

2. Начало революции. Падение абсолютизма

Взятие Бастилии

12 июля произошли первые столкновения между народом и войсками. 13 июля над столицей загудел набат. Рабочие, ремесленники, мелкие торговцы, служащие, студенты заполнили площади и улицы. Народ стал вооружаться; были захвачены десятки тысяч ружей.

Но в руках правительства оставалась грозная крепость - тюрьма Бастилия. Восемь башен этой крепости, окруженной двумя глубокими рвами, казались несокрушимой твердыней абсолютизма. С утра 14 июля толпы народа ринулись к стенам Бастилии. Комендант крепости отдал приказ открыть огонь. Несмотря на жертвы, народ продолжал наступать. Рвы были преодолены; начался штурм крепости. Плотники и кровельщики сооружали леса. Артиллеристы, перешедшие на сторону народа, открыли огонь и пушечными ядрами перебили цепи одного из подъемных мостов. Народ ворвался в крепость и овладел Бастилией.

Победоносное восстание 14 июля 1789 г. явилось началом революции. Королю и феодальной партии пришлось под давлением народных масс пойти на уступки. Неккера вернули к власти. Король признал решения Национального собрания.

В эти дни в Париже возник орган городского самоуправления - муниципалитет, составленный из представителей крупной буржуазии. Была сформирована буржуазная национальная гвардия. Командующим ее стал маркиз Лафайет, создавший себе популярность участием в войне североамериканских колоний Англии за независимость.

Взятие Бастилии. Офорт Ж. Ф. Жанине.

Падение Бастилии произвело огромное впечатление не только во Франции, но и далеко за ее пределами. В России, в Англии, в германских и итальянских государствах все передовые люди восторженно приветствовали революционные события в Париже.

«Муниципальная революция» и крестьянские восстания

Революция стремительно распространялась по всей стране.

18 июля началось восстание в Труа, 19-го - в Страсбурге, 21-го - в Шербуре, 24-го - в Руане. В Страсбурге восставший народ был в течение двух дней полным хозяином города. Рабочие, вооруженные топорами и молотками, взломали двери городской ратуши, и народ, ворвавшись в здание, сжег все хранившиеся там документы. В Руане и Шербуре местные жители, вышедшие на улицу с возгласами: «Хлеба!», «Смерть скупщикам!», заставили продавать хлеб по пониженным ценам. В Труа восставший народ захватил оружие и овладел ратушей.

В провинциальных городах упразднялись старые органы власти и создавались выборные муниципалитеты. Нередко королевские чиновники и старые городские власти в страхе перед народными волнениями предпочитали без сопротивления уступать власть новым, буржуазным муниципалитетам.

Весть о восстании в Париже, о падении грозной Бастилии дала мощный толчок крестьянскому движению. Крестьяне вооружались вилами, серпами и цепами, громили помещичьи усадьбы, сжигали феодальные архивы, захватывали и делили помещичьи луга и леса.

Русский писатель Карамзин, проезжавший в августе 1789 г. через Эльзас, писал: «Везде в Эльзасе приметно волнение. Целые деревни вооружаются». То же наблюдалось и в других провинциях. Крестьянские восстания, начавшиеся в центре страны, Иль-де-Франсе, разливаясь непреодолимым потоком, в конце июля и в августе охватили почти всю страну. В провинции Дофинэ из каждых пяти дворянских замков было сожжено или разрушено три. В Франш-Конте было разгромлено сорок замков. В Лимузене крестьяне соорудили перед замком одного маркиза виселицу с надписью: «Здесь будет повешен всякий, кто вздумает платить ренту помещику, а также сам помещик, если он решится предъявить такое требование».

Охваченные страхом дворяне бросали свои усадьбы и бежали в большие города из бушующей огнем крестьянских восстаний деревни.

Крестьянские восстания заставили Учредительное собрание спешно заняться аграрным вопросом. В решениях, принятых 4-11 августа 1789 г., Учредительное собрание провозгласило, что «феодальный режим полностью уничтожается». Однако только так называемые личные повинности и церковная десятина упразднялись безвозмездно. Прочие феодальные повинности, вытекавшие из держания крестьянином земельного участка, подлежали выкупу. Выкуп устанавливался в интересах не только дворянства, но и той части крупной буржуазии, которая усиленно скупала земли, принадлежавшие дворянству, а вместе с ними приобретала и феодальные права.

«Декларация прав человека и гражданина»

Крестьянские восстания и «муниципальная революция» в городах расширили и закрепили победу, одержанную народом Парижа 14 июля .1789 г. Власть в стране фактически перешла в руки буржуазии. Буржуазия главенствовала в муниципалитетах Парижа и других городов Франции. Вооруженная сила революции - национальная гвардия - находилась под ее руководством. В Учредительном собрании господство также принадлежало буржуазии и примкнувшему к ней либеральному дворянству.

Буржуазия была тогда революционным классом. Она боролась против феодально-абсолютистского строя и стремилась к его уничтожению. Идеологи буржуазии, возглавлявшие третье сословие, отождествляли общественные идеалы своего класса с интересами всей французской нации и даже всего человечества.

26 августа 1789 г. Учредительное собрание приняло «Декларацию прав человека и гражданина»- важнейший документ Французской революции, имевший всемирно-историческое значение. «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах»,- говорилось в Декларации. Этот революционный принцип был возвещен в то время, когда в большей части мира человек оставался еще рабом, вещью, когда в Российской империи и в других феодально-абсолютистских государствах насчитывались миллионы крепостных крестьян, а в колониях буржуазно-аристократической Англии и в Соединенных Штатах Америки процветала работорговля. Провозглашенные Декларацией принципы были смелым, революционным вызовом старому, феодальному миру. Естественными, священными, неотчуждаемыми правами человека и гражданина Декларация объявляла свободу личности, свободу слова, свободу убеждений, право на сопротивление угнетению.

Декларация прав человека и гражданина. Плакат.

В эпоху, когда феодально-абсолютистский порядок еще господствовал почти во всей Европе, буржуазно-демократические, антифеодальные принципы Декларации прав человека и гражданина сыграли большую прогрессивную роль. Они произвели громадное впечатление на современников и оставили глубокий след в общественном сознании народов. Однако таким же «священным» и нерушимым правом Декларация объявила и право собственности. Правда, в этом заключался тогда и элемент прогрессивного - защита буржуазной собственности от покушений феодально-абсолютистского строя. Но прежде всего право собственности было обращено против неимущих слоев. Его провозглашение создавало на деле наилучшие условия для новой формы эксплуатации человека человеком - для капиталистической эксплуатации трудящихся.

Резкое несоответствие между гуманистическими принципами, широкими демократическими обещаниями Декларации и реальной политикой Учредительного собрания обнаружилось очень скоро.

В Учредительном собрании руководящую роль играла партия конституционалистов, выражавшая интересы верхушки буржуазии и либерального дворянства. Лидеры этой партии - блестящий оратор, гибкий и двуличный политический делец граф Мирабо, скрытный и изворотливый аббат Сиейес и другие - пользовались большим влиянием и популярностью в Учредительном собрании. Они были сторонниками конституционной монархии и ограниченных реформ, которые должны были упрочить господство крупной буржуазии. Поднявшись к власти на гребне народного восстания, крупная буржуазия сразу же обнаружила свое стремление не допустить глубоких демократических преобразований.

Через пять дней после того, как Учредительное собрание с воодушевлением приняло Декларацию прав человека и гражданина, оно стало обсуждать законопроект об избирательной системе. По утвержденному Собранием закону граждане делились на активных и пассивных. Пассивными объявлялись граждане, не обладавшие имущественным цензом,- они были лишены права выбирать и быть избираемыми. Активными считались граждане, обладавшие установленным цензом,- им предоставлялись избирательные права. В прямом противоречии с принципом равенства, провозглашенным в Декларации, буржуазия старалась узаконить свое господство и оставить трудящихся политически бесправными.

Народное выступление 5-6 октября

Король и придворная партия отнюдь не были склонны мириться с завоеваниями революции и деятельно готовились к контрреволюционному перевороту. Король не утверждал Декларацию прав человека и гражданина и августовские декреты о ликвидации феодальных прав. В сентябре в Версаль были вызваны новые войска. 1 октября в королевском дворце произошла контрреволюционная манифестация реакционного офицерства. Все это свидетельствовало о намерении короля и его окружения разогнать Учредительное собрание и с помощью военной силы подавить революцию.

Поход женщин из Парижа в Версаль. Лубок конца XVIII в.

Осенью 1789 г. продовольственное положение в Париже снова резко ухудшилось. Беднота голодала. В широких массах трудящихся столицы, в особенности среди женщин, часами простаивавших в очередях за хлебом, росло недовольство. Оно усиливалось еще и под влиянием настойчивых слухов о контрреволюционных приготовлениях двора. 5 октября огромные толпы народа двинулись в Версаль. Народ окружил королевский дворец, а на рассвете 6 октября ворвался туда. Король вынужден был не только утвердить все решения Учредительного собрания, но и, по требованию народа, переехать со своей семьей в Париж. Вслед за королем туда же перенесло свои заседания и Учредительное собрание.

Это новое революционное выступление народных масс Парижа, как и в июльские дни, сорвало контрреволюционные замыслы двора и помешало осуществить разгон Учредительного собрания. Король после переезда в столицу оказался под бдительным надзором народных масс и уже не мог открыто сопротивляться революционным преобразованиям. Учредительное собрание получило возможность беспрепятственно продолжать свою работу и проводить дальнейшие буржуазные реформы.

Конфискация церковных земель. Буржуазное законодательство Учредительного собрания

В ноябре 1789 г. Учредительное собрание, чтобы ликвидировать финансовый кризис и сломить власть церкви, являвшейся важной опорой феодального строя, постановило конфисковать церковные земли, объявить их «национальным имуществом» и пустить в продажу. Одновременно было принято постановление о выпуске так называемых ассигнатов - государственных денежных обязательств, стоимость которых обеспечивалась доходом от продажи церковных земель. Десигнатами предполагалось оплатить государственный долг, но в дальнейшем они превратились в обычные бумажные деньги.

Духовенство до и после утраты своих владений. Сатирическая листовка.

В мае 1790 г. был узаконен порядок продажи «национальных имуществ» мелкими участками с рассрочкой платежей до 12 лет. Однако вскоре дробление земельных участков было отменено, а рассрочка сокращена до четырех лет. При таких условиях лишь зажиточные крестьяне имели возможность приобретать церковные земли. Вместе с тем законами, принятыми в марте и мае 1790 г., Учредительное собрание установило очень тяжелые условия выкупа крестьянами феодальных повинностей.

Крестьянство открыто выражало свое недовольство политикой буржуазного Учредительного собрания и вновь становилось на путь борьбы. Осенью 1790 г. опять начались крестьянские волнения, запылали помещичьи усадьбы.

Во многих местах крестьяне, нападая на замки и усадьбы, сжигали все архивные документы и прекращали феодальные платежи. Нередко крестьяне смежных деревень договаривались между собой, что «никто не должен уплачивать поземельного налога и что тот, кто уплатит таковой, будет повешен».

Учредительное собрание направляло в провинции, охваченные крестьянским движением, войска, национальную гвардию, чрезвычайных уполномоченных. Но все попытки потушить огонь крестьянских восстаний были тщетными.

В 1789-1791 гг. Учредительное собрание осуществило ряд других реформ, утверждавших во Франции основы буржуазного общественного строя. Оно отменило сословное деление, наследственные титулы дворянства, изъяло из ведения духовенства регистрацию актов рождения, брака, смерти, поставило церковь и ее служителей под контроль государства. Вместо прежнего средневекового административного устройства вводилось единообразное деление Франции на 83 департамента, упразднялись цехи, отменялась правительственная регламентация промышленного производства, уничтожались внутренние таможенные пошлины и другие ограничения,препятствовавшие развитию промышленности и торговли.

Все эти преобразования, имевшие исторически прогрессивный характер, соответствовали интересам буржуазии и призваны были обеспечить благоприятные условия для развития ее торговой и промышленной деятельности.

В то же время Учредительное собрание приняло законы, специально направленные против трудящихся. Так, вскоре после событий 5-6 октября 1789 г. был принят закон, разрешавший применять военную силу для подавления народных восстаний.

Рабочее движение. Закон Ле Шапелье

Еще более отчетливо классовая сущность политики буржуазного Учредительного собрания проявилась в преследовании рабочего движения. Во Франции в конце XVIII в. не было крупной машинной индустрии и, следовательно, не было еще фабричного пролетариата. Однако имелись многочисленные категории наемных рабочих: рабочие централизованных и рассеянных мануфактур, ремесленные подмастерья и ученики, строительные рабочие, портовые рабочие, чернорабочие и т. д. Некоторые группы рабочих, особенно выходцы из деревни, были еще связаны с земельной или иной собственностью, и для них работа по найму часто являлась лишь подсобным занятием. Но для все большего числа рабочих наемный труд становился основным источником существования. Рабочие составляли уже значительную часть населения крупных городов. В Париже к моменту революции насчитывалось до 300 тыс. рабочих с их семьями.

Рабочие находились в бесправном положении и всецело зависели от хозяев. Заработная плата была низкой и отставала от роста цен. 14-18-часовой рабочий день являлся обычным даже для квалифицированных рабочих. Бичом для рабочих была безработица, особенно усилившаяся накануне революции в результате торгово-промышленного кризиса.

В Париже продолжались рабочие волнения. В августе 1789 г. около 3 тыс. работников портняжных мастерских устроили демонстрацию, требуя повышения заработной платы; демонстрантов рассеял отряд национальной гвардии. Возникали волнения и среди безработных, занятых на организованных муниципалитетом землекопных работах. Рабочие грозили даже сжечь ратушу.

В 1790-1791 гг. создались рабочие организации, частично связанные своим происхождением с дореволюционными компаньонажами, но в основном представлявшие собой союзы нового, профессионального типа. Самыми активными в то время были типографские рабочие, более грамотные и сознательные по сравнению с другими категориями рабочих. В 1790 г. в Париже возникла первая организация типографщиков - «типографское собрание», разработавшее особый «регламент», принятый «общим собранием представителей рабочих». Он предусматривал, в частности, организацию взаимопомощи на случай болезни и старости. Осенью того же года была основана более развитая и оформленная организация типографских рабочих - «Типографский и филантропический клуб». Клуб этот начал издавать собственный печатный орган. Он организовал дело взаимопомощи среди рабочих и возглавил их борьбу против предпринимателей. Подобные же объединения типографских рабочих возникли и в других городах.

Такие развитые профессиональные организации, как «Типографский клуб», были тогда исключением. Но и рабочие других профессий предпринимали попытки создать свои объединения. Так, например, возник «Братский союз» плотников, в состав которого вошли многие тысячи рабочих.

Весной 1791 г. в Париже произошли крупные забастовки. Наиболее активно в них участвовали типографские рабочие и плотники, как более организованные, но бастовали и рабочие других профессий - кузнецы, слесари, столяры, башмачники, каменщики, кровельщики, всего до 80 тыс. человек.

Забастовочное движение, руководимое рабочими организациями («Типографский клуб», «Братский союз» плотников и др.), вызвало большую тревогу среди хозяев. Они поспешили обратиться сперва к парижскому муниципалитету, а затем и непосредственно к Учредительному собранию с требованием принять решительные меры против забастовщиков.

Учредительное собрание пошло навстречу домогательствам предпринимателей и по предложению депутата Ле Шапелье издало 14 июня 1791 г. декрет, запрещавший рабочим под страхом денежных штрафов и тюремного заключения объединяться в союзы и проводить стачки. Два дня спустя, 16 июня, Учредительное собрание посталовило закрыть «благотворительные мастерские», организованные в 1789 г. для безработных.

Органы власти тщательно следили за проведением в жизнь закона Ле Шапелье. За нарушение его применялись строгие наказания. Маркс писал, что этот закон втискивал «государственно-полицейскими мерами конкуренцию между капиталом и трудом в рамки, удобные для капитала...»( К. Маркс, Капитал, т. 1, М. 1955, стр. 745.)

Конституция 1791 г.

В 1791 г. Учредительное собрание закончило составление конституции. Франция провозглашалась конституционной монархией. Высшая исполнительная власть предоставлялась королю, высшая законодательная власть - Законодательному собранию. В выборах могли участвовать только так называемые активные граждане, составлявшие менее 20% населения. Конституция не отменила существовавшее в колониях рабство.

По сравнению с государственно-правовой системой феодально-абсолютистского строя конституция 1791 г. носила прогрессивный характер. Но она ясно раскрывала классовую природу победившей буржуазии. Составители конституции стремились увековечить не только имущественное неравенство людей, но и- в прямом противоречии с Декларацией 1789 г. - политическое неравенство граждан.

Антидемократическая политика Учредительного собрания вызывала все более резкое недовольство в народе. Крестьяне, рабочие, ремесленники, мелкие собственники оставались не удовлетворенными в своих социальных и политических требованиях; революция не дала им того, чего они от нее ожидали.

В Учредительном собрании интересы демократических кругов представляла группа депутатов, возглавлявшаяся адвокатом из Арраса - Максимилианом Робеспьером (1758-1794), убежденным, непреклонным сторонником демократии, к голосу которого все больше прислушивались в стране.

Клубы и народные общества. Демократическое движение в 1789-1791 гг.

За годы революции политическая активность народных масс сильно возросла. В Париже важнейшую роль играли органы районного самоуправления - дистрикты, позднее преобразованные в секции. В них часто происходили собрания, ставшие подлинной политической школой для столичного населения. Руководители буржуазного муниципалитета стремились уничтожить непрерывность заседаний дистриктов и секций и превратить их только в избирательные собрания, очень редко созываемые, но демократические элементы всячески этому противились.

В столице и в провинциальных городах возникли различные политические клубы. Наибольшее влияние имели клуб якобинцев и клуб кордельеров. Они назывались так по имени монастырей, в помещении которых собирались. Официальное название якобинского клуба было «Общество друзей конституции», а клуба кордельеров - «Общество друзей прав человека и гражданина».

Состав якобинского клуба в 1789-1791 гг. был довольно пестрым; клуб объединял буржуазных политических деятелей различных оттенков - от Мирабо до Робеспьера.

Клуб кордельеров, возникший в апреле 1790 г., служил политическим центром для простых людей, принимавших активное участие в событиях революции. В его составе было много «пассивных граждан», в его заседаниях участвовали также и женщины. Среди деятелей этого клуба выделялись блестящий оратор Жорж Дантон (1759-1794) и талантливый журналист Камилл Демулен. С трибуны клуба кордельеров раздавалась резкая критика антидемократической политики Учредительного собрания и цензовой конституции 1791 г.

В «Социальном клубе» и созданной им широкой организации«Всемирная федерация друзей истины» на первый план выдвигались социальные требования; клуб издавал газету «Железные уста». Организаторами «Социального клуба» были аббат Клод Фоше и журналист Н. Бонвилль.

Жан-Поль Марат. Гравюра А. Туркати по рисунку Г. Симона.

Огромное влияние на революционно-демократическое движение имела газета «Друг народа», издававшаяся Маратом. Врач и ученый, Жан-Поль Марат (1743-1793) с первых же дней революции целиком отдался революционной борьбе. Непоколебимый защитник интересов и прав народа, друг бедняков, революционер-демократ, мужественный борец за свободу. Марат страстно ненавидел тиранию и угнетение. Он раньше других разгадал, что на смену феодальному гнету приходит гнет «аристократии богатства». На страницах своей подлинно народной газеты и в своих боевых памфлетах Марат разоблачал контрреволюционные планы и действия двора, антинародную политику Неккера, склонность к измене вождей партии конституционалистов - Мирабо, Лафайета и др., усыплявших бдительность народа фразами о «братстве», о «доверии». Марат учил революционной решимости, призывал народ не останавливаться на полпути, идти до конца, до полного сокрушения врагов революции.

Двор, дворянство, крупная буржуазия ненавидели Марата, преследовали и травили его. Сочувствие и поддержка народа позволяли Марату продолжать из подполья, где ему нередко приходилось скрываться, борьбу за дело революционной демократии.

Вареннский кризис

Король и его окружение, не имея возможности действовать открыто,втайне подготовляли контрреволюционный переворот.

С первых дней революции началось бегство французской аристократии за границу. В Турине, а затем в Кобленце был создан центр контрреволюционной эмиграции, поддерживавший тесные связи с абсолютистскими правительствами Европы. В эмигрантской среде обсуждались планы интервенции иностранных держав против революционной Франции. Людовик XVI поддерживал через тайных агентов связь с эмигрантами и европейскими дворами. В секретных письмах на имя испанского короля и других европейских монархов он отрекался от всего, что вынужден был делать после начала революции; он заранее санкционировал все, что его уполномоченные сочтут необходимым предпринять для восстановления его «законной власти».

Утром 21 июня 1791 г. Париж был разбужен гулом набата. Набат возвещал необычайную весть: король и королева бежали. Негодование охватило народ. Перед лицом очевидной измены, чреватой опасными последствиями для революции, массы начали вооружаться.

Бегство короля составляло часть давно подготовленного и тщательно продуманного заговора. Король должен был бежать в пограничную крепость Монмеди, где стояли войска под командованием ярого монархиста маркиза де Буйе, а оттуда во главе контрреволюционных войск двинуться на Париж, разогнать Собрание и восстановить феодально-абсолютистский режим. Заговорщики рассчитывали также, что бегство короля из Парижа побудит иностранные державы Осуществить интервенцию в целях восстановления во Франции старых порядков.

Арест короля в Варенне. Лубок 90-х годов XVIII в.

Однако, когда карета короля была уже недалеко от границы, почтовый смотритель Друэ опознал Людовика XVI, переодевшегося лакеем, и, подняв на ноги местное население, бросился вдогонку. В местечке Варенн король и королева были задержаны и взяты под стражу вооруженными крестьянами. Сопровождаемые несметною толпою вооруженных людей король и королева, как пленники народа, были возвращены в Париж.

Очевидная для всех измена короля породила острый политический кризис. Клуб кордельеров возглавил движение народных масс, настаивавших на отрешении короля-изменника от власти. Требование республики, с которым и ранее выступали кордельеры, теперь приобрело много сторонников не только в столице, но и в провинции. Такое требование выставляли местные клубы в Страсбурге, Клермон-Ферране и в ряде других городов. В деревне снова усилилась борьба крестьянства против феодальных порядков. В пограничных департаментах крестьяне стали создавать Добровольческие батальоны.

Стоявшая у власти крупная буржуазия не желала, однако, ликвидировать монархический режим. Пытаясь спасти и реабилитировать монархию, Учредительное соорание приняло решение, поддерживавшее лживую версию о «похищении» короля. Кордельеры развернули агитацию против этой политики Собрания. Якобинский клуб раскололся. Революционно-демократическая его часть поддержала кордельеров. Правая часть клуба - конституционалисты -16 июля вышла из его состава и создала новый клуб - клуб фельянов, называвшийся так но имени монастыря, в котором происходили его заседания.

17 июля по призыву клуба кордельеров многие тысячи парижан, главным образом рабочие и ремесленники, собрались на Марсовом поле, чтобы поставить свои подписи под петицией, требовавшей низложения короля и предания его суду. Против мирной народной демонстрации была двинута национальная гвардия под командованием Лафайета. Национальная гвардия открыла огонь. Несколько сот раненых и много убитых осталось на Марсовом поле.

Расстрел 17 июля 1791 г. означал открытый переход крупной монархической буржуазии на контрреволюционные позиции.

Законодательное собрание

В конце сентября 1791 г., исчерпав свои полномочия, учредительное собрание разошлось. 1 октября того же года открылось Законодательное собрание, выбранное на основе цензовой избирательной системы.

Правую часть Законодательного собрания составляли фельяны - партия крупных финансистов и негоциантов, судовладельцев-работорговцев и плантаторов, владельцев копей и крупных земельных собственников, промышленников, связанных с производством предметов роскоши. Эта часть крупной буржуазии и примыкавшее к ней либеральное дворянство были заинтересованы в сохранении монархии и конституции 1791 г. Опираясь на многочисленную группу депутатов центра, фельяны первое время играли в Законодательном собрании руководящую роль.

Левую часть собрания составляли депутаты, связанные с якобинским клубом. Вскоре они раскололись на две группы. Одна из них получила название жирондистов (наиболее видные депутаты этой партии были избраны в департаменте Жиронда).

Жирондисты представляли торгово-промышленную и новую землевладельческую буржуазию, главным образом южных, юго-западных и юго-восточных департаментов, заинтересованную в коренном буржуазном переустройстве общества. Они были настроены более радикально, чем фельяны. На первых порах они также поддерживали конституцию 1791 г., но в дальнейшем перешли на республиканские позиции и превратились в буржуазных республиканцев. Виднейшими ораторами жирондистов были журналист Бриссо и Верньо.

В якобинском клубе политика жирондистов подвергалась критике со стороны Робеспьера и других деятелей, представлявших интересы наиболее демократических слоев тогдашней Франции. Их поддерживала крайне левая группа депутатов в Законодательном собрании. Эти депутаты получили название монтаньяров, так как в Законодательном собрании, а позднее в Конвенте, они занимали места на самых верхних скамьях в зале заседаний, на «горе» (по-французски гора - lamontagne). С течением времени термин «монтаньяры» стал отождествляться с термином «якобинцы».

Жирондисты и монтаньяры вначале выступали совместно против контрреволюционной партии двора и против правящей партии фельянов, но потом между жирондистами и монтаньярами начались разногласия, перешедшие в открытую борьбу.

Политическая обстановка в стране в начале 1792 г.

В 1792 г. экономическое положение Франции ухудшилось. Торгово-промышленный кризис, несколько ослабевший в 1790-1791 гг., вновь обострился. Особенно быстрыми темпами свертывались отрасли промышленности, работавшие ранее на двор и аристократию, а также на экспорт. Почти полностью прекратилось производство предметов роскоши. Росла безработица. После вспыхнувшего в августе 1791 г. на острове Сан-Доминго (Гаити) восстания негров-рабов исчезли из продажи колониальные товары - сахар, кофе, чай. Возросли цены и на другие продукты питания.

В январе 1792 г. в Париже начались крупные волнения на почве дороговизны и продовольственных лишений. В Бордо весной 1792 г. произошла стачка плотников и пекарей. Рабочие боролись за повышение заработной платы в связи с ростом дороговизны. В Законодательное соорание поступали многочисленные петиции от рабочих и бедноты с требованием установления твердых цен на продукты питания и обуздания спекулянтов. Волновалась и сельская беднота. В некоторых районах Франции вооруженные отряды голодающих крестьян захватывали и делили между собой зерно, силой устанавливали продажу хлеба и других продуктов по твердым ценам.

По-прежнему оставался нерешенным главный вопрос революции - аграрный. Крестьяне стремились добиться уничтожения всех феодальных повинностей без выкупа. С конца 1791 г. аграрные волнения вновь усилились.

В то же время все более активизировались контрреволюционные силы, боровшиеся за восстановление феодально-абсолютистского строя. На юге аристократы, как называли тогда сторонников феодализма, пытались поднять контрреволюционный мятеж. Усиленную контрреволюционную агитацию вело католическое духовенство, значительная часть которого отказалась присягнуть новой конституции и признать новые порядки.

Королевский двор и другие контрреволюционные силы, готовясь к решающему удару против революции, делали теперь главную ставку на вооруженную интервенцию иностранных держав.

3. Начало революционных войн. Свержение монархии во Франции

Подготовка интервенции против революционной Франции

Революция во Франции способствовала подъему антифеодальной борьбы в других странах. Не только в Лондоне и Петербурге, Берлине и Вене, в Варшаве и Будапеште, но и за океаном прогрессивные общественные круги с жадностью ловили вести из революционной Франции. Декларация прав человека и гражданина и другие документы революции были переведены и изданы во многих странах Европы, в Соединенных Штатах и в Латинской Америке. Лозунг «Свобода, равенство, братство», провозглашенный Французской революцией, воспринимался повсюду как начало нового века, века свободы.

Чем очевиднее становилось сочувствие к Французской революции и ее прогрессивным идеям со стороны передовой общественности всех стран, тем большую ненависть к революционной Франции обнаруживали европейские феодально-абсолютистские государства и буржуазно-аристократическая Англия.

Главным организатором и вдохновителем контрреволюционной коалиции была Англия. Английские правящие круги опасались, что с падением феодализма укрепится международное положение Франции, а также усилится радикально-демократическое движение в самой Англии.

Английская дипломатия стремилась примирить враждовавшие тогда между собой Австрию и Пруссию и использовать их объединенные силы против Франции. На это были направлены усилия и царской России. Летом 1790 г. на Рейхенбахской конференции при посредничестве Англии удалось урегулировать основные разногласия между Пруссией и Австрией. В августе 1791 г. в замке Пильниц австрийский император и прусский король подписали декларацию о совместных действиях для оказания помощи французскому королю. Пильницкая декларация означала сговор об интервенции против Франции.

Конфликт, возникший между Францией и немецкими князьями, которых революция лишила владений в Эльзасе, привел в начале 1792 г. к дальнейшему резкому обострению отношений Австрии и Пруссии с Францией.

Начало войны с Австрией и Пруссией

Людовик XVI, его приближенные, большинство офицеров и генералов со своей стороны, стремились ускорить войну, полагая, что Франция не выдержит внешнего натиска и что, как только интервенты продвинутся в глубь страны, с их помощью удастся подавить революцию. Понимая это, Робеспьер в якобинском клубе возражал против немедленного объявления войны. Он требовал предварительного очищения командного состава армии от контрреволюционеров и предостерегал, что в противном случае генералы-аристократы откроют врагу дорогу на Париж. Но жирондисты поддерживали предложение об объявлении войны. Опасаясь дальнейшего роста классовой борьбы, они рассчитывали на то, что война отвлечет внимание народных масс от внутренних проблем. Близко связанные с буржуазией крупных торговых центров (Бордо, Марсель и др.), жирондисты надеялись также, что успешная война приведет к расширению границ Франции, укреплению ее экономических позиций, ослаблению ее главного соперника - Англии. Вопрос о войне привел к резкому обострению борьбы между якобинцами - сторонниками Робеспьера и жирондистами.

20 апреля 1792 г. Франция объявила войну Австрии. Вскоре в войну против Франции вступила и союзница Австрии - Пруссия.

Предсказания Робеспьера сбылись. В первые же недели войны французская армия, во главе которой продолжали оставаться аристократы или же генералы, совершенно не понимавшие особенностей революционной войны, потерпела ряд тяжелых поражений.

Тайный сговор короля и аристократов с иностранными интервентами, о котором раньше лишь догадывались, теперь, после изменнических действий генералов, становился явным. Якобинцы указывали на это в своих речах и памфлетах и звали массы к борьбе как против внешней, так и против внутренней контрреволюции. Народ увидел, что пришла пора защищать с оружием в руках родину и революцию, неотделимые теперь для него друг от друга. Слово «патриот», распространившееся как раз в это время в народе, приобрело двуединый смысл: защитник родины и революции.

Миллионные массы крестьянства понимали, что интервенты несут с собой восстановление ненавистного феодально-абсолютистского строя. Значительная часть буржуазии и зажиточные крестьяне уже успели приобрести, главным образом за счет церковных имуществ, земельную собственность. К концу 1791 г. было продано церковных земель более чем на полтора миллиарда ливров. Вторжение интервентов и возможность реставрации дореволюционного режима создавали прямую угрозу этой новой собственности и ее владельцам.

Перед лицом почти открытой измены правительства и многих генералов, слабости и бездеятельности Законодательного собрания народные массы по собственному почину выступили на защиту революционной Франции. В городах и деревнях спешно формировались батальоны волонтеров; создавались комитеты по сбору пожертвований для их вооружения. Местные демократические клубы и организации требовали от Законодательного собрания принятия чрезвычайных мер для обороны отечества и революции.

Под давлением народных масс Законодательное собрание 11 июля 1792 г. приняло декрет, объявлявший «отечество в опасности». Согласно этому декрету все пригодные к военной службе мужчины подлежали призыву в армию.

Народное восстание 10 августа 1792 г. Низвержение монархии

С каждым днем становилось все более очевидным, что победа над внешней контрреволюцией невозможна без разгрома внутренней контрреволюции. Народ настойчиво требовал низложения короля и сурового наказания генералов-предателей. Коммуна (орган городского самоуправления) Марселя в конце июня 1792 г. приняла петицию с требованием упразднения королевской власти. Такое же требование выдвигалось и в ряде других департаментов. В июле в некоторых секциях Парижа явочным порядком было отменено деление граждан на «активных» и «пассивных». Секция Моконсей, в которой проживало много рабочих и ремесленников, приняла постановление, гласившее, что секция «не признает более Людовика XVI королем французов».

ЗЕЛЕНЩИЦА. Ж. Л. Давид. 1795 г. Лувр. Париж.

В течение июля в Париж прибывали вооруженные отряды добровольцев из провинции - федераты. Марсельские федераты распевали «Песнь Рейнской армии», написанную молодым офицером Руже де Лилем. Эта песня, получившая название Марсельезы, стала боевым гимном французского народа.

Федераты установили тесный контакт с якобинцами и создали свой орган - Центральный комитет. Отражая революционную решимость широких народных масс провинции, федераты представили Законодательному собранию петиции, в которых настаивали на отрешении короля от власти и созыве избранного демократическим путем Национального Конвента для пересмотра конституции.

В то самое время, когда в стране нарастал мощный революционный подъем, был опубликован манифест герцога Брауншвейгского, командующего прусской армией, сконцентрированной у границ Франции. В обращении к французскому населению он откровенно заявлял, что целью похода является восстановление во Франции власти короля, и грозил «бунтовщикам» беспощадной расправой. Манифест герцога Брауншвейгского, цинично раскрывавший контрреволюционные цели интервенции, вызвал огромное возмущение в стране и ускорил свержение монархии.

Народные массы Парижа под руководством якобинцев стали открыто готовиться к восстанию. Две трети парижских секций присоединились к постановлению секции Моконсей, требовавшему низложения Людовика XVI.

В ночь на 10 августа набат возвестил начало нового восстания в столице. Народ собирался по секциям, формировал отряды. Комиссары секций провозгласили себя революционной Коммуной Парижа и возглавили восстание. Батальоны национальной гвардии из рабочих предместий, а также отряды федератов, прибывшие из департаментов, двинулись к Тюильрийскому дворцу - резиденции короля. Дворец этот представлял собой укрепленный замок; на подступах к дворцу была сосредоточена артиллерия. Но отряд марсельских добровольцев вступил в братание с артиллеристами и под возгласы «Да здравствует нация!» увлек их за собой. Путь к дворцу был открыт. Король и королева укрылись в здании Законодательного собрания.

Казалось, что народное восстание добилось бескровной победы. Но в момент, когда отряды восставших ворвались во внутренний двор Тюильрийского замка, засевшие там наемники-швейцарцы и офицеры-монархисты открыли огонь. Народ сначала отхлынул, оставив десятки убитых и раненых, но уже через несколько минут разгорелся ожесточенный бой. Жители столицы, а также отряды федератов ринулись на штурм дворца. Часть его защитников была перебита, остальные капитулировали. В этом кровопролитном сражении народ потерял около 500 человек убитыми и ранеными.

Так была свергнута монархия, существовавшая во Франции около тысячи лет. Французская революция поднялась на новую ступень, вступила в новый период. Развитие революции по восходящей линии объяснялось тем, что в революционный процесс были втянуты широчайшие массы крестьянства, рабочих, плебейства. Французская буржуазная революция все явственнее обнаруживала свой народный характер.

Новое аграрное законодательство

В результате восстания 10 августа 1792 г. власть в столице перешла фактически в руки революционной Коммуны Парижа. Законодательное собрание объявило Людовика XVI только временно отрешенным от власти, но по настоянию Коммуны король и его семья подверглись аресту. Был издан декрет о созыве Национального Конвента, в борах которого могли участвовать все мужчины, достигшие 21 года, без всякого Деления граждан на «активных» и «пассивных».

Законодательное собрание назначило новое правительство - Временный исполнительный совет, состоявший из жирондистов: единственным якобинцем в совете был Дантон.

После победоносного восстания 10 августа, показавшего, какие огромные силы таятся в народе, было невозможно медлить с рассмотрением требований крестьянства.

Взятие Тюильри. Гравюра П. Г. Берто по рисунку Ж. Л. Приера.

Законодательное собрание, еще недавно пренебрежительно откладывавшее рассмотрение сотен крестьянских петиций, теперь с поспешностью, выдававшей его страх перед грозной силой народного гнева, занялось аграрным вопросом.

14 августа Законодательное собрание приняло декрет о разделе общинных земель. Конфискованные земли эмигрантов было разрешено сдавать мелкими участками от 2 до 4 арпанов (примерно от 0,5 до 1 га) в бессрочное владение за годовую ренту или передавать в полную собственность с уплатой наличными. На следующий день было принято постановление о прекращении всех судебных преследований по делам, связанным с бывшими феодальными правами. 25 августа Законодательное собрание постановило отменить без выкупа феодальные права тех владельцев, которые не могли юридически их доказать соответствующими документами.

Аграрное законодательство августа 1752 г., удовлетворившее часть требований крестьянства, было прямым результатом свержения монархии.

Победа при Вальми

Ближайшим последствием победоносного народного восстания 10 августа был и перелом в ходе военных действий. 19 августа прусская армия перешла границу Франции и, развивая наступление, вскоре проникла в глубь страны. 23 августа прусские войска взяли крепость Лонгви, без боя сданную врагу комендантом-изменником. 2 сентября пал Верден, последняя крепость, прикрывавшая подступы к столице. Интервенты шли на Париж, уверенные в легкой победе.

В эти дни смертельной опасности, нависшей над революционной Францией, якобинцы в противовес жирондистам, проявлявшим колебания, слабость и трусость, обнаружили огромную революционную энергию. Они подняли на ноги все демократическое население Парижа. Мужчины и женщины, дети, старики - все стремились внести свой вклад в общее дело борьбы с ненавистным врагом. «Набат гудит, но это не сигнал тревоги, а угроза врагам отечества. Чтобы победить их, нужна смелость, еще раз смелость, всегда смелость, и Франция будет спасена», - говорил Дантон.

В Париже распространились слухи о подготовке мятежа заключенными в тюрьмах контрреволюционерами. Народ и уходящие на фронт добровольцы вечером 2 сентября ворвались в тюрьмы. С 2 по 5 сентября в тюрьмах было казнено свыше тысячи контрреволюционеров. Это был стихийный акт самообороны революции в момент величайшей для нее опасности.

20 сентября 1792 г. у селения Вальми произошло решающее сражение. Вышколенным, хорошо вооруженным войскам интервентов противостояли войска революционной Франции, значительную часть которых составляли необученные и необстрелянные, плохо вооруженные добровольцы. Прусские офицеры с чванливой самоуверенностью предвещали быструю и решающую победу над «революционным сбродом». Но они торжествовали рано. С пением Марсельезы, с возгласами «Да здравствует нация!» французские солдаты стойко отбили двукратную атаку неприятеля и заставили его отступить.

Великий немецкий поэт Гете, очевидец сражения, прозорливо заметил, что битва при Вальми положила начало новой эпохе в мировой истории. Вальми было первой победой революционной Франции над феодально-монархическими государствами Европы.

Вскоре французы перешли в наступление по всему фронту, изгнали интервентов из пределов Франции и вступили на территорию соседних стран. 6 ноября 1792 г. была одержана крупная победа над австрийцами при Жемаппе, после чего французские войска заняли всю Бельгию и Рейнскую область.

4. Конвент. Борьба между жирондистами и якобинцами

Открытие Конвента. Провозглашение республики

В день победы при Вальми в Париже открылись заседания Национального Конвента, избранного на основе всеобщего избирательного права. В Конвенте было 750 депутатов. 165 из них принадлежали к жирондистам, около 100 - к якобинцам. Париж избрал своими депутатами только якобинцев, в том числе Робеспьера, Марата и Дантона. Остальные депутаты не примыкали ни к одной партии - их иронически прозвали «равниной» или «болотом».

Первыми актами Конвента были декреты об упразднении монархии и установлении во Франции республики, воспринятые народом с величайшим удовлетворением.

С первых же дней как в самом Конвенте, так и за его пределами завязалась борьба между жирондистами и якобинцами. Хотя жирондисты не участвовали в восстанин 10 августа и народное восстание победило вопреки им, они стали теперь правящей партией. В их руках находился Временный исполнительный совет, к ним перешла на первых порах руководящая роль и в Конвенте.

Жирондисты представляли те слои торгово-промышленной и землевладельческой буржуазии, которые уже успели добиться осуществления своих основных экономических и политических требований. Жирондисты боялись народных масс, не хотели дальнейшего развития революции, пытались остановить, затормозить ее, ограничить достигнутыми пределами.

Декрет Конвента о ликвидации королевской власти.

Якобинцы же отражали интересы революционно-демократической, главным образом мелкой, буржуазии, которая в блоке с широкими народными массами города и деревни стремилась развивать революцию дальше. Сила якобинцев - этих передовых буржуазных революционеров - состояла в том, что они не боялись народа, а опирались на него и смело возглавляли его борьбу за дальнейшее углубление революции. Как указывал В. И. Ленин, в период Французской революции конца XVIII в. «мелкие буржуа могли еще быть великими революционерами».(В. И. Ленин, О продовольственном налоге, Соч., т. 32, стр. 338.)

Жиронда пыталась остановить революцию; Гора, опираясь на народные массы, стремилась двинуть революцию вперед. В этом заключалась сущность борьбы Горы с Жирондой, отсюда вытекали все их разногласия.

Казнь Людовика XVI

Среди многих политических вопросов, служивших предметом спора и борьбы между жирондистами и якобинцами, в конце 1792 г. наибольшую остроту приобрел вопрос о судьбе бывшего короля. Народные массы давно требовали предания свергнутого короля суду. Якобинцы поддерживали это справедливое требование народа. Когда в Конвенте начался судебный процесс над королем, жирондисты стали прилагать все усилия, чтобы спасти его жизнь. И для жирондистов, и для якобинцев было очевидным, что вопрос о судьбе бывшего короля - это не личный, а политический вопрос. Казнить короля - значило смело идти вперед по революционному пути, сохранить ему жизнь - значило задержать революцию на достигнутом уровне и пойти на уступку внутренней и внешней контрреволюции.

Все старания жирондистов спасти жизнь Людовику XVI или хотя бы отсрочить казнь потерпели крушение. По требованию Марата было проведено поименное голосование депутатов Конвента по вопросу о судьбе Людовика XVI. «... Вы спасете родину... и вы обеспечите благо народа, сняв голову с тирана», - говорил Марат в своей речи в Конвенте. Большинство депутатов высказалось за смертную казнь и за немедленное приведение приговора в исполнение. 21 января 1793 г. Людовик XVI был казнен.

Создание первой коалиции против революционной Франции

Правительства Англии, Испании, Голландии и других государств использовали казнь бывшего французского короля как предлог для разрыва с Францией и присоединения к контрреволюционной коалиции.

Реакционные монархические правительства Европы были крайне обеспокоены успехами французских революционных армий и симпатиями, которые проявляли к ним демократические слои населения Бельгии и западных германских земель. Французская республиканская армия вступала на территорию чужих государств с ярким революционным лозунгом: «Мир хижинам, война дворцам!». Проведение этого лозунга в жизнь вызывало ярость феодально-аристократических кругов и восторженное сочувствие народных масс. В Бельгии, в прирейнских провинциях Германии французских республиканских солдат встречали как освободителей. Тем непримиримее становились господствующие классы европейских монархий.

Продвижение французских войск в Бельгию и распространение революционных настроений в самой Англии вызвали сильную тревогу в английских правящих кругах и побудили их перейти к открытой войне против революционной Франции.

Людовик XVI перед судом Конвента. Гравюра Дж. Вандрамини по рисунку Д. Пелегрини.

В январе 1793 г. французский посол был выслан из Англии. 1 февраля Конвент объявил Англии войну.

Англия возглавила первую коалицию реакционных европейских государств, окончательно оформившуюся к весне 1793 г. В состав ее вошли Англия, Австрия, Пруссия, Голландия, Испания, Сардиния, Неаполь, многие мелкие немецкие государства.

Русская императрица Екатерина II, еще до этого порвавшая дипломатические отношения с Францией и оказывавшая всемерную помощь дворянской эмиграции, издала после казни Людовика XVI указ о расторжении торгового договора с Францией, о запрещении впускать в русские порты французские суда и в пределы империи - французских граждан. Но в открытую войну с революционной Францией царская Россия все еще не вступала: если в прежние годы этому мешала турецкая война, то теперь правительство Екатерины II было занято польскими делами.

Ухудшение экономического положения и обострение политической борьбы

Война, потребовавшая напряжения всех сил страны, резко ухудшила экономическое положение Франции. Ведение военных операций большого масштаба и содержание крупных армий вызвали огромные расходы, Это обстоятельство, а также нарушение обычных хозяйственных связей и свертывание ряда отраслей промышленности породили острый экономический кризис.

Жирондистское правительство пыталось покрыть расходы на войну увеличением выпуска бумажных денег. Количество выпущенных в обращение ассигнатов оказалось очень велико. Это привело к их резкому обесценению и, как следствие этого, к стремительному росту цен на товары, в особенности продовольственные. Зажиточные крестьяне и крупные торговцы-оптовики, скупавшие зерно, придерживали хлеб, не выпускали его на рынок, рассчитывая нажиться на дальнейшем повышении цен. В результате хлеб, а вслед за ним и другие продукты потребления стали вовсе исчезать из продажи или продавались из-под полы, по спекулятивным ценам.

На почве голода и лишений росло недовольство рабочих, мелких ремесленников, сельской и городской бедноты. С осени 1792 г. в Париже, в провинциальных городах и сельских местностях развернулось массовое движение. Рабочие устраивали стачки, требуя улучшения условий труда и введения твердых цен (максимума) на продукты питания. В Туре и некоторых других городах беднота силой добивалась установления твердых цен на хлеб.

Требование максимума стало к началу 1793 г. всеобщим требованием плебейских масс. Оно поддерживалось многочисленными петициями, обращенными к Конвенту, и активными массовыми действиями - выступлениями на улицах, нападениями на магазины и продовольственные склады, столкновениями с властями и торговцами.

Выразителями настроений плебейских масс являлись парижские секции, особенно секции плебейских кварталов, неоднократно выступавшие перед Конвентом с петициями об установлении твердых цен на предметы продовольствия. Наиболее отчетливо формулировал это требование один из видных деятелей клуба кордельеров, бывший священник Жак Ру, в первые годы революции близкий к Марату и скрывавший его от преследований. Вместе с Жаком Ру выступали среди народных масс его сторонники Теофиль Леклерк, Варле и др. Жирондисты, ненавидевшие Жака Ру и других народных агитаторов, дали им прозвище «бешеные», которым когда-то во Флоренции окрестили самых яростных приверженцев Савонаролы. Наряду с максимумом на все продукты питания «бешеные» требовали решительного обуздания спекуляции и ажиотажа. Они осуждали крупную собственность и имущественное неравенство.

Якобинцы вначале высказывались против максимума и относились отрицательно к агитации «бешеных», но, понимая необходимость решительных революционных мероприятий и активного участия народных масс в борьбе против контрреволюции и интервенции, с апреля 1793г. изменили свою позицию и стали выступать за установление твердых цен. Одновременно они предложили для покрытия растущих военных расходов ввести чрезвычайный налог на крупных собственников в виде принудительного займа.

Жирондисты, рьяно защищая корыстные интересы торгово-промышленной буржуазии и крупных землевладельцев, решительно отвергали эти требования, видя в них покушение на «священное право собственности» и «свободу торговли».

Антинародную политику жирондисты проводили и в аграрном вопроса. Еще осенью 1792 г. они добились фактической отмены выгодных для деревенской бедноты августовских декретов о порядке распродажи эмигрантских земель. Тем самым у крестьянства было отнято одно из его важнейших завоеваний. В апреле 1793 г. жирондисты провели в Конвенте декрет о порядке продажи «национальных имуществ», направленный против бедного и среднего крестьянства. Декрет, в частности, запрещал практиковавшиеся во многих местах временные соглашения малоимущих крестьян для совместной покупки земельного участка из фонда «национальных имуществ» с последующим его разделом между владельцами.

В ответ на эту политику жирондистов, грубо ущемлявшую интересы среднего и беднейшего крестьянства, произошли новые крестьянские выступления в департаментах Гар, Ло, Сена-и-Уаза, Марна и некоторых других. Огромная социальная сила революции - крестьянство - все еще дожидалась осуществления своих коренных требований.

Жирондисты - пособники контрреволюции

В марте 1793 г. французские войска в Бельгии, которыми командовал генерал Дюмурье, тесно связанный с жирондистами, потерпели поражение в битве при Неервиндене, после чего Дюмурье, вступив в переговоры с австрийцами, попытался двинуть свою армию в контрреволюционный поход на Париж. Потерпев в этой предательской попытке неудачу, Дюмурье бежал в лагерь противника. Ближайшим последствием измены Дюмурье, как и всей политики жирондистов, не желавших вести войну по-революционному, было отступление французских войск из Бельгии и Германии. Война была вновь перенесена на территорию Франции.

В марте 1793 г. вспыхнуло контрреволюционное восстание в Вандее, которое распространилось и на Бретань. В мятеже приняли активное участие местные крестьяне, находившиеся под сильным влиянием католической церкви и недовольные объявленной Конвентом всеобщей мобилизацией. Вскоре восстание было возглавлено дворянами-эмигрантами, получавшими помощь от Англии.

Положение республики снова стало угрожающим. Но народные массы проявили замечательную революционную энергию и инициативу. Добровольцы тысячами вступали в армию. Сознавая, что без удовлетворения главных требований народа невозможно достижение победы над врагом, якобинцы, вопреки яростному сопротивлению жирондистов, добились принятия Конвентом 4 мая 1793 г. декрета о введении твердых цен на зерно по всей Франции, а 20 мая - решения о выпуске принудительного займа.

Жирондисты ожесточенно противились этим и всем другим мероприятиям, необходимым для защиты революции и обороны страны, и, пользуясь внешними и внутренними затруднениями республики, усиливали борьбу против революционных масс Парижа и якобинцев. Еще в апреле они добились предания Революционному трибуналу, учрежденному Конвентом для борьбы с контрреволюцией, Марата - самого любимого народом революционера-демократа, изобличавшего двоедушие и предательство жирондистов. Но Революционный трибунал оправдал «друга народа», и Марат с триумфом возвратился в Конвент.

Несмотря на эту неудачу, жирондисты не отказались от намерения разгромить Парижскую коммуну и другие революционно-демократические органы. С этой целью они настояли на создании особой комиссии Конвента, так называемой «комиссии 12-ти», которая должна была возглавить борьбу против революционно-демократического движения в Париже. Жирондисты организовали контрреволюционный переворот в Лионе и попытались захватить власть в ряде других городов.

Восстание народных масс Парижа 31 мая - 2 июня 1793 г.

Политика жирондистов, скатившихся к контрреволюции и национальной измене, сделала неизбежным новое народное восстание. 31 мая 1793 г. секции Парижа, создавшие из своих представителей повстанческий комитет, двинулись к зданию Конвента. Вместе с санкюлотами(«Санкюлотами» («sans-culottes») тогда назывались демократические слои населения: санкюлоты носили длинные брюки, а не «кюлот» (короткие брюки), как аристократы. ) шли и отряды национальной гвардии, командование над которой было передано якобинцу Анрио.

Явившись в Конвент, представители секций и Коммуны Парижа потребовали упразднить «комиссию 12-ти» и арестовать ряд жирондистских депутатов. Робеспьер произнес обвинительную речь против Жиронды и поддержал требование парижских секций. Конвент постановил распустить «комиссию 12-ти», но не согласился на арест жирондистских депутатов.

Триумф Марата. Фрагмент картины Л. Буальи.

Таким образом, выступление 31 мая не дало решающего результата. Борьба продолжалась. 1 июня Марат в страстной речи призвал «суверенный народ» подняться на защиту революции. С утра 2 июня 80 тыс. национальных гвардейцев и вооруженных граждан окружили здание Конвента, на которое по приказу Анрио были направлены жерла пушек. Конвент вынужден был подчиниться требованиям народа и принять декрет об исключении из своего состава 29 депутатов-жирондистов.

Народное восстание 31 мая - 2 июня нанесло окончательный удар политическому господству крупной буржуазии. Не только буржуазно-монархическая партия фельянов, но и буржуазно-республиканская партия жирондистов, также защищавшая интересы крупных собственников и боявшаяся народа, оказалась неспособной пойти на революционные меры, необходимые для решения задач буржуазно-демократической революции и для успешной борьбы с внешней и внутренней контрреволюцией. Жирондисты, как прежде фельяны, стали помехой делу революции и превратились в контрреволюционную силу. Господство Жиронды было сломлено, власть перешла к якобинцам.

Париж в 1790-1794 гг.

Восстание 2 июня 1793 г. Гравюра П. Г. Берто по рисунку Ж. Свебака-Дефонтена.

Французская буржуазная революция поднялась на высший этап. В результате восстания 31 мая - 2 июня 1793 г. во Франции установилась якобинская революционно-демократическая диктатура.

5. Якобинская революционно-демократическая диктатура

Якобинцы пришли к власти в один из самых критических моментов Французской революции. Превосходящие силы европейской контрреволюционной коалиции со всех сторон теснили отступающие французские войска. В Вандее, Бретани, Нормандии разрастался монархический мятеж. Жирондисты подняли восстание на юге и юго-западе Франции. Английский флот блокировал французское побережье; Англия снабжала мятежников деньгами, оружием. Враги революции совершали террористические покушения на революционных деятелей. 13 июля 1793 г. был предательски убит дворянкой Шарлоттой Кордэ неустрашимый революционер, «друг народа» Марат.

Чтобы спасти республику от, казалось, неотвратимой гибели, нужны были величайшее напряжение сил народа, революционная смелость и решимость.

Организуя борьбу против иностранной интервенции и внутренней контрреволюции, передовые буржуазные революционеры-якобинцы смело опирались на широчайшие народные массы, на поддержку многомиллионных масс крестьянства и господского плебейства.

«Историческое величие настоящих якобинцев, якобинцов 1793 года - писал В. И. Ленин, - состояло в том, что они были «якобинцы с народом», с революционным большинством народа, с революционными передовыми классами своего времени»(В. И. Ленин, Переход контрреволюции в наступление, Соч., т. 24, стр. 495.)

Аграрное законодательство якобинцев

Сразу же по приходе к власти якобинцы пошли навстречу требованиям крестьянства. Декретом 3 июня Конвент установил льготный порядок продажи конфискованных земель эмигрантов малоимущим крестьянам - мелкими участками с рассрочкой платежа на 10 лет. Через несколько дней Конвент декретировал возвращение крестьянам всех отнятых помещиками общинных земель и порядок раздела общинных земель поровну на душу населения по требованию трети жителей общины. Наконец, 17 июля, осуществляя главное требование крестьянства, Конвент принял постановление о полном, окончательном и безвозмездном уничтожении всех феодальных прав, повинностей и поборов. Феодальные акты и документы подлежали сожжению, а хранение их наказывалось каторгой.

Это была «действительно революционная расправа с отжившим феодализмом...»(В. И. Ленин, Грозящая катастрофа и как с ней бороться, Соч., т. 25, стр. 335), - как писал В. И. Ленин. Хотя были конфискованы только земли эмигрантов, а не всех помещиков, и крестьянство, особенно беднейшее, не получило земли в том размере, к какому оно стремилось, все же оно полностью избавилось от веками порабощавшей его феодальной зависимости.

Крестьянство после новых аграрных законов решительно перешло на сторону якобинской революционной власти. Крестьянин - солдат республиканской армии дрался теперь за свои кровные интересы, которые слились воедино с великими задачами революции. В этих новых экономических и социальных условиях и заключался в конечном счете источник замечательного мужества и отваги армий Республики, героизма, поражавшего современников и оставшегося навсегда памятным в сознании народов.

Конституция 1793 г.

С такой же революционной решительностью и быстротой якобинский Конвент принял и представил на утверждение народа новую конституцию. Якобинская конституция 1793 г. делала большой шаг вперед по сравнению с конституцией 1791 г. Это была самая демократическая из буржуазных конституций XVIII и XIX вв. В ней нашли отражение идеи Руссо, которыми так увлекались якобинцы.

Конституция 1793 г. устанавливала во Франции республиканский строй. Высшая законодательная власть принадлежала Законодательному собранию, избираемому всеми гражданами (мужчинами), достигшими 21 года; важнейшие законопроекты подлежали утверждению народом на первичных собраниях избирателей. Высшая исполнительная власть предоставлялась Исполнительному совету из 24 человек; половина членов этого Совета ежегодно подлежала обновлению. Принятая Конвентом новая Декларация прав человека и гражданина объявляла правами человека свободу, равенство, безопасность и собственность, а целью общества-«всеобщее счастье». Свобода личности, вероисповедания, печати, подачи петиций, законодательной инициативы, право на образование, на общественную помощь в случае нетрудоспособности, право на сопротивление угнетению - таковы были демократические принципы, провозглашенные конституцией 1793 г.

Конституция была поставлена на утверждение народа - первичных собраний избирателей - и одобрена большинством голосов.

Революционное правительство

Ожесточенная классовая борьба заставила, однако, якобинцев отказаться от практического осуществления конституции 1793 г. Крайняя напряженность внешнего и внутреннего положения республики, сражавшейся с многочисленными и непримиримыми врагами, необходимость организовать и вооружить армию, мобилизовать весь народ, сломить внутреннюю контрреволюцию и искоренить измену - все это требовало крепкого централизованного руководства.

Максимилиан Робеспьер. Портрет работы неизвестного художника.

Еще в июле Конвент обновил созданный ранее Комитет общественного спасения. Дантон, игравший до этого руководящую роль в Комитете и все более проявлявший примиренческое отношение к жирондистам, был отстранен. В состав Комитета в разное время были выбраны обнаруживший непреклонную волю к подавлению контрреволюции Робеспьер и полные революционной энергии и смелости Сен-Жюст и Кутон. Выдающийся организаторский талант в создании вооруженных сил республики проявил избранный в Комитет крупный математик и инженер Карно.

Фактическим руководителем Комитета общественного спасения стал Робеспьер. Воспитанный на идеях Руссо, человек твердой воли и проницательного ума, неустрашимый в борьбе с врагами революции, далекий от всяких личных корыстных расчетов, Робеспьер - «Неподкупный», как его прозвали, приобрел огромный авторитет и влияние, стал на деле вождем революционного правительства.

Комитет общественного спасения, подотчетный Конвенту, превратился под руководством Робеспьера в главный орган якобинской диктатуры; ему подчинялись все государственные учреждения и армия; ему принадлежало руководство внутренней и внешней политикой, делом обороны страны. Большую роль играл также реорганизованный Комитет общественной безопасности, на который возложена была задача вести борьбу с внутренней контрреволюцией.

Конвент и Комитет общественного спасения осуществляли свою власть при посредстве комиссаров из числа депутатов Конвента, которые направлялись на места с чрезвычайно широкими полномочиями для подавления контрреволюции и реализации мероприятий революционного правительства. Комиссары Конвента назначались и в армию, где они проводили огромную работу, заботились о снабжении войск всем необходимым, контролировали деятельность командного состава, беспощадно расправлялись с изменниками, руководили агитацией и т. д.

Большое значение в системе революционно-демократической диктатуры имели местные революционные комитеты. Они следили за выполнением директив Комитета общественного спасения, вели борьбу с контрреволюционными элементами, помогали комиссарам Конвента в осуществлении стоявших перед ними задач.

Видную роль в период революционно-демократической диктатуры играл якобинский клуб с его разветвленной сетью отделений - провинциальными клубами и народными обществами. Большим влиянием пользовались также Парижская коммуна и комитеты 48 секций Парижа.

Таким образом, сильная централизованная власть в руках якобинцев сочеталась с широкой народной инициативой снизу. Мощное движение народных масс, направленное против контрреволюции, возглавлялось якобинской революционно-демократической диктатурой.

Всеобщий максимум. Революционный террор

Летом 1793 г. обострилось продовольственное положение республики. Городские низы испытывали невыносимую нужду. Представители плебейства, в частности «бешеные», выступили с критикой политики якобинского правительства, а также конституции 1793 г., считая, что она не обеспечивает интересов бедноты.

«Свобода,- говорил Жак Ру,- пустой призрак, когда один класс может безнаказанно изнурять другой класс голодом». «Бешеные» требовали введения «всеобщего максимума», смертной казни для спекулянтов, усиления революционного террора.

Якобинцы ответили на критику «бешеных» репрессиями: в начале сентября Жак Ру и другие вожди «бешеных» были арестованы. В этих репрессиях против представителей народа сказалась буржуазная природа даже таких смелых революционеров, как якобинцы.

Но плебейство оставалось важнейшей боевой силой революции. 4-5 сентября в Париже произошли крупные уличные выступления. Главными требованиями народа, в том числе рабочих, активно участвовавших в этих выступлениях, были: «всеобщий максимум», революционный террор, помощь бедноте. Стремясь сохранить союз не только с крестьянством, но и с городским плебейством, якобинцы пошли навстречу требованиям санкюлотов. 5 сентября было принято постановление об организации особой «революционной армии» для «приведения в исполнение всюду, где это понадобится, революционных законов и мер общественного спасения, декретированных Конвентом». В задачи революционной армпи входило, в частности, содействовать снабжению Парижа продовольствием и бороться со спекуляцией и укрывательством товаров.

29 сентября Конвент декретировал установление твердых цен на основные продукты питания и предметы потребления - так называемый всеобщий максимум. Для снабжения Парижа, прочих городов и армии продовольствием стали с осени 1793 г. широко практиковаться реквизиции зерна и других продовольственных товаров. В конце октября была создана Центральная продовольственная комиссия, которая должна была ведать делом снабжения и осуществлять контроль за проведением максимума. Реквизицию хлеба в деревнях наряду с местными властями производили и отряды «революционной армии», состоявшие пз парижских санкюлотов. С целью упорядочения снабжения населения по твердым ценам хлебом и прочими необходимыми продуктами в Париже и многих других городах были введены карточки на хлеб, мясо, сахар, масло, соль, мыло. Специальным постановлением Конвента разрешалось выпекать и продавать хлеб лишь одного сорта - «хлеб равенства». За спекуляцию и укрытие продовольствия устанавливалась смертная казнь.

Под давлением народных низов Конвент решил также «поставить террор в порядок дня». 17 сентября был принят закон о «подозрительных», расширявший права революционных органов в борьбе против контрреволюционных элементов. Так, в ответ на террор контрреволюционеров был усилен революционный террор.

Вскоре были преданы суду Революционного трибунала и казнены бывшая королева Мария-Антуанетта и многие контрреволюционеры, в том числе некоторые жирондисты. Революционный террор в самых различных формах стали применять и комиссары Конвента для подавления контрреволюционного движения в провинциальных городах и департаментах, особенно там, где произошли контрреволюционные восстания. Революционный террор явился тем действенным средством, которое дало революции возможность активно обороняться от своих многочисленных врагов и в относительно короткий срок преодолеть их натиск.

Революционный террор был направлен не только против политической, но и против экономической контрреволюции: он широко применялся в отношении спекулянтов, скупщиков и всех тех, кто, нарушая закон о «максимуме» и дезорганизуя снабжение городов и армии продовольствием, играл тем самым на руку врагам революции и интервентам.

Гильотина. Офорт конца XVIII в.

Историческое значение якобинского террора 1793-1794 гг. замечательно охарактеризовал впоследствии А. И. Герцен: «Террор 93 г. был величествен в своей мрачной беспощадности; вся Европа ломилась во Францию наказать революцию; отечество действительно было в опасности. Конвент завесил на время статую свободы и поставил гильотину, стражей «прав человеческих». Европа с ужасом смотрела на этот вулкан и отступала перед его дикой всемогущей энергией...»

Оборона страны

Война, которую вела Франция, была справедливой, оборонительнои войной. Революционная Франция оборонялась от реакционно-монархической Европы. Все живые силы народа, все ресурсы республики были мобилизованы якобинским правительством для достижения победы над врагом.

23 августа 1793 г. Конвент принял декрет, который гласил: «С настоящего момента и до тех пор, пока враги не будут изгнаны за пределы территории республики, все французы объявляются в состоянии постоянной мобилизации». Народ горячо одобрил этот декрет. За короткий срок в армию влилось новое пополнение в составе 420 тыс. бойцов. К началу 1794 г. под ружьем находилось свыше 600 тыс. солдат.

Была осуществлена реорганизация армии. Части прежней регулярной армии слились с отрядами добровольцев и призывниками. В результате возникла новая республиканская армия.

Революционное правительство принимало чрезвычайные меры, чтобы снабдить быстро возраставшие контингента армии всем необходимым. Особым декретом Конвента сапожники были мобилизованы на изготовление обуви для армии. Под наблюдением правительственных комиссаров в частных мастерских было налажено шитье мундиров. Десятки тысяч женщин принимали участие в пошивке одежды солдатам.

На фронтах комиссары Конвента прибегали к решительным революционным мерам для снабжения армии обмундированием. Сен-Жюст в Страсбурге дал такое предписание местному муниципалитету: «10 тысяч солдат ходят босиком; разуйте всех аристократов Страсбурга, и завтра в 10 часов утра 10 тысяч пар сапог должны быть доставлены в главную квартиру».

Все мастерские, в которых можно было наладить производство оружия и боеприпасов, работали исключительно на нужды обороны. Создалось много новых мастерских. В Париже под открытым небом работало 258 кузниц. В помещении бывших монастырей устраивались оружейные мастерские. Некоторые церкви и дома эмигрантов были приспособлены для очистки селитры, выработка которой возросла почти в 10 раз. Под Парижем, на Гренельском поле, в короткий срок был создан пороховой завод. Благодаря усилиям рабочих и специалистов производство пороха на этом заводе поднялось до 30 тыс. фунтов в день. В Париже изготовлялось ежедневно до 700 ружей. Рабочие военных заводов и мастерских, несмотря на испытываемые ими лишения, работали с необычайным энтузиазмом, сознавая, что они, по крылатому выражению того времени, «куют молнии против тиранов».

Во главе военного министерства стоял полковник Бушотт, отличавшийся своим мужеством и преданностью революции. Бушотт совершенно обновил аппарат военного министерства и привлек туда на работу виднейших деятелей революционных секций Парижа. Комитет общественного спасения уделял особое внимание укреплению командного состава армии. Комиссары Конвента, очищая армию от контрреволюционных элементов, смело выдвигали на руководящие посты талантливую революционную молодежь. Армии республики возглавлялись молодыми, вышедшими из народа, военачальниками. Бывший конюх Лазар Гош, начавший свою службу солдатом, участвовавший во взятии Бастилии, в 25 лет стал дивизионным генералом и командующим армией. Он был воплощением наступательного порыва: «Если меч короток - нужно только сделать лишний шаг»,- говорил он. Погибший в возрасте 27 лет генерал Марсо, за свою храбрость названный в приказе Комитета общественного спасения «львом французской армии», начал жизненный путь простым писцом. Генерал Клебер, талантливый полководец революционной армии, был сыном каменщика, генерал Ланн - по происхождению крестьянин. Рабочий-ювелир Россиньоль, участник взятия Бастилии, был назначен генералом и поставлен во главе армии в Вандее.

Новые полководцы республиканской армии смело применяли революционную тактику, построенную на быстроте и стремительности удара, подвижности и маневренности, сосредоточении превосходящих сил на решающем участке, инициативе войсковых подразделений и отдельных бойцов. «Нужно атаковать внезапно, стремительно, не оглядываясь назад. Нужно ослеплять, как молния, и молниеносно бить», - так определял общий характер новой тактики Карно.

Солдаты были воодушевлены боевым революционным духом. Рядом с мужчинами дрались женщины, подростки. Девятнадцатилетняя Роза Баро, назвавшая себя Свободой Баро, после того, как ее муж был ранен, взяла патроны, находившиеся в патронташе мужа, и участвовала в атаке против неприятеля до самого конца.

Таких примеров героизма было множество. «Побежденный феодализм, упроченная буржуазная свобода, сытый крестьянин против феодальных стран - вот экономическая основа «чудес» 1792-1793 годов в военной области»( В. И. Ленин, О революционной фразе, Соч., т. 27, стр. 4.), - писал В. И. Ленин, раскрывая источники побед республиканской армии, непостижимые для современников.

Наука и искусство на службе революции

Исходя из интересов революции, якобинцы с присущей им энергией властно вмешивались и в решение вопросов народного образования, науки, искусства. 1 августа 1793 г. Конвент принял декрет о введении на территории Франции новой системы мер и весов метрической системы. Разработанная и подготовленная французскими учёными под руководством революционных властей, метрическая система, сделалась достоянием не только Франции, но получипа широкое распространение и за ее пределами.

Конвент отменил старый календарь, основанный на христианском летосчислении, и ввел новый, революционный календарь, по которому летосчисление начиналось с 22 сентября 1792 г.- со дня провозглашения Французской республики.

Революционное правительство, содействуя развитию науки, требовало в то же время от ученых помощи в организации военного производства и в решении других задач, стоявших перед страной. Крупнейшие ученые того времени - Бертолле, Монж, Лагранж и многие другие - своим активным участием в организации дела обороны внесли много нового в металлургическое производство, в химическую науку и в другие отрасли науки и техники. Крупное значение имели опыты Гитона-Морво по применению аэростатов в военных целях. Конвент поддержал и практически осуществил изобретение, предложенное Шаппом, - оптический телеграф. Сообщение из Лилля в Париж передавалось в 1794 г. за один час.

Революция преобразила искусство и литературу во Франции; она приблизила их к народу. Народное творчество нашло свое наиболее полное выражение в революционных боевых песнях - таких, как «Карманьола» и многие другие, распевавшихся на улицах и площадях.

Республиканский плакат

Композиторы Госсек, Керубини создавали революционные гимны, великий художник Давид писал картины на патриотические темы, театры ставили пьесы революционного содержания, написанные Мари-Жозефом Шенье и другими драматургами, отдавшими свое перо служению революции. Выдающиеся художники и композиторы принимали деятельное участие в организации, и оформлении народных революционных празднеств.

Победа над внутренней контрреволюцией и интервенцией

Мощные удары революционного террора, бдительность и самоотверженность народных масс сломили внутреннюю контрреволюцию. Осенью 1793 г. был подавлен жирондистский мятеж на юге. Потерпели поражение и вандейские мятежники. В то же время республиканские армии героическим сопротивлением остановили и отбросили назад войска интервентов. В декабре войсками Конвента был взят Тулон - крупный военно-морской порт, ранее сданный контрреволюционерами англичанам.

К весне 1794 г. военное положение республики существенно улучшилось. Французская армия, захватив инициативу, прочно удерживала ее в своих руках. Изгнав интервентов из пределов Франции, войска республики вели наступательные бои на территории противника.

26 июня 1794 г. в ожесточенной битве при Флерюсе французская армия под командованием генерала Журдана наголову разбила войска интервентов. В этом сражении французы впервые использовали воздушный шар, вызвавший смятение в войсках противника. Победа при Флерюсе имела решающее значение. Она не только устранила угрозу для Франции, но и открыла французской армии путь в Бельгию, Голландию и в Рейнскую область.

Сражение при Флерюсе. Гравюра конца XVIII в.

В течение одного года якобинская диктатура выполнила то, чего не удалось добиться за предшествующие четыре года революции,- она сокрушила феодализм, разрешила главные задачи буржуазной революции и сломила сопротивление ее внутренних и внешних врагов. Она смогла выполнить эти огромные задачи, лишь стараясь на широчайшие массы народа, переняв от народа плебейские методы борьбы и действуя ими против врагов революции. В период якобинской диктатуры Французская буржуазная революция ярче, чем когда-либо, выступала как народная революция. .«Историки буржуазии видят в якобинстве падение... Историки пролетариата видят в якобинстве один из высших подъемов угнетенного класса в борьбе за освобождение»(В.И.Ленин Можно ли запугать рабочий класс «якобинством»? Соч., т. 25, стр.120), - писал В. И. Ленин.

Кризис якобинской диктатуры

Кратковременный период якобинской диктатуры был самым великим временем революции. Якобинцы сумели пробудить дремавшие силы народа, вдохнуть в него неукротимую энергию мужество, смелость, готовность к самопожертвованию, бесстрашие, дерзание. Но при всем своем непреходящем величии, при всей своей исторической прогрессивности якобинская диктатура все же не преодолела ограниченности, свойственной всякой буржуазной революции.

В самой основе якобинской диктатуры, как и в политике, проводимой якобинцами, лежали глубокие внутренние противоречия. Якобинцы боролись во имя полного торжества свободы, демократии, равенства в той форме, в какой эти идеи представлялись великим буржуазным революционерам-демократам XVIII столетия. Но сокрушая и выкорчевывая феодализм, выметая, по выражению Маркса, «исполинской метлой» весь старый, средневековый, феодальный мусор и всех тех, кто пытался его сохранить, якобинцы тем самым расчищали почву для развития буржуазных, капиталистических отношений. Они в конечном счете создавали условия для замены одной формы эксплуатации другой: феодальной эксплуатации - капиталистической.

Якобинская революционно-демократическая диктатура подвергала строгой государственной регламентации продажу и распределение продуктов и других товаров, отправляла на гильотину спекулянтов и нарушителей законов о максимуме. Как отмечал В. И. Ленин, «...французским мелким буржуа, самым ярким и самым искренним революционерам, было еще извинительно стремление победить спекулянта казнями отдельных, немногих «избранных» и громами деклараций...» В. И. Ленин, О продовольственном налоге, Соч., т. 32, стр. 310.

Однако поскольку государственное вмешательство осуществлялось только в сфере распределения, не затрагивая способа производства, вся репрессивная политика якобинского правительства и все его усилия в области государственной регламентации не могли ослабить экономическую мощь буржуазии.

Более того, за годы революции экономическая мощь буржуазии как класса значительно возросла в результате ликвидации феодального землевладения и продажи национальных имуществ. Война, нарушившая обычные экономические связи, предъявлявшая огромные требования ко всем областям хозяйственной жизни, также создавала, вопреки ограничительным мероприятиям якобинцев, благоприятные условия для обогащения ловких дельцов. Из всех щелей, из всех пор общества, освобожденного от феодальных оков, росла предприимчивая, дерзкая, жадная к наживе новая буржуазия, ряды которой беспрестанно пополнялись выходцами из мелкобуржуазных слоев города и зажиточного крестьянства. Спекуляция на дефицитных товарах, игра на меняющемся курсе денег, продажа и перепродажа земельных участков, огромные поставки для армии и военного ведомства, сопровождавшиеся всякого рода мошенничествами и махинациями,- все это служило источником быстрого, почти сказочного обогащения новой буржуазии. Политика репрессий якобинского правительства не могла ни остановить, ни даже ослабить этот процесс. Рискуя сложить голову на плахе, все эти выросшие за годы революции, опьяненные возможностью в кратчайший срок создать огромное состояние богачи неудержимо рвались к барышу и умели обходить законы о максимуме, о запрете спекуляции и другие ограничительные меры революционного правительства.

До тех пор, пока исход борьбы с внешней и внутренней феодальной контрреволюцией не был решен, собственнические элементы вынуждены были мириться с революционным режимом. Но по мере того, как благодаря победам республиканских армий опасность феодальной реставрации ослабевала, буржуазия все решительнее стремилась избавиться от революционно-демократической диктатуры.

Подобно городской буржуазии, эволюционировало зажиточное и даже среднее крестьянство, поддерживавшее якобинцев лишь до первых решающих побед. Как и буржуазия, имущие слои деревни враждебно относились к политике максимума, добивались отмены твердых цен, стремились немедленно и полностью без всяких ограничений, запретов, реквизиций воспользоваться приобретенным за годы революции.

Между тем якобинцы продолжали неуклонно проводить свою политику террора и максимума. В начале 1794 г. они сделали попытку осуществить новые социально-экономические мероприятия в ущерб крупным собственникам. 8 и 13 вантоза (конец февраля - начало марта) Конвент по докладу Сен-Жюста принял важные, имевшие большое принципиальное значение декреты. Согласно этим так называемым вантозским декретам, собственность лиц, признанных врагами революции, подлежала конфискации и бесплатному распределению среди неимущих. Врагами революции в то время считались не только бывшие аристократы, но и многочисленные представители как старой, фельянской и жирондистской, так и новой буржуазии, в частности спекулянты, нарушавшие закон о максимуме. В вантозских декретах отразились уравнительные устремления якобинцев-учеников и последователей Руссо. Если бы вантозские декреты удалось провести в жизнь, это означало бы значительное увеличение числа мелких собственников, прежде всего из рядов бедноты. Однако собственнические элементы воспротивились осуществлению вантозских декретов.

В то же время внутренняя противоречивость политики якобинцев вела к тому, что росло недовольство и на другом полюсе - в рядах плебейских защитников революции.

Якобинцы не обеспечили условий для действительного улучшения материального положения плебейства. Установив под давлением народных масс максимум на продукты питания, якобинцы распространили его и на заработную плату рабочих, причинив им тем немалый вред. Они оставили в силе антирабочий закон Ле Шапелье. Наемные рабочие, преданные борцы революции, самоотверженно трудившиеся на оборону республики, принимавшие активное участие в политической жизни, в низовых органах революционно-демократической диктатуры - революционных комитетах, революционных клубах и народных обществах, также становились все более недовольными политикой якобинцев.

Якобинская диктатура не осуществила и чаяний деревенской бедноты. Распродажу национальных имуществ использовала в основном зажиточная верхушка крестьянства, скупившая большую часть земли. В эти годы безостановочно усиливалась дифференциация крестьянства. Беднота добивалась ограничения размеров «ферм», владений зажиточных крестьян, изъятия у них излишков земли и раздела ее между неимущими, но якобинцы не решались поддержать эти требования. Местные органы власти обычно становились на сторону богатых крестьян в их конфликтах с сельскохозяйственными рабочими. Все это вызывало и среди малоимущих слоев деревни недовольство якобинской политикой.

Борьба в рядах якобинцев

Обострение внутренних противоречий в стране и кризис революционной диктатуры привели к борьбе в рядах якобинцев. С осени 1793 г. среди якобинцев начали оформляться две оппозиционные группировки. Первая из них складывалась вокруг Дантона. Один из влиятельнейших вождей революции на ее предыдущих этапах, пользовавшийся одно время наряду с Робеспьером и Маратом огромной популярностью в народе, Дантон уже в решающие дни борьбы с жирондистами проявил колебания. По выражению Маркса, Дантон, «несмотря на то, что он находился на вершине Горы... до известной степени был вождем Болота»( К. Маркс, Борьба якобинцев с жирондистами, К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. III, стр. 609.). После вынужденного ухода из Комитета общественного спасения Дантон на время удалился от дел, но, и оставаясь в тени, он стал притягательным центром, вокруг которого группировались видные деятели Конвента и якобинского клуба: Камилл Демулен, Фабр д'Эглантин и другие. За некоторыми исключениями, все это были лица, прямо или косвенно связанные с быстро растущей новой буржуазией.

Группировка дантонистов вскоре определилась как откровенно правое направление, представлявшее разбогатевшую за годы революции новую буржуазию. На страницах редактировавшейся Демуленом газеты «Старый кордельер», в своих речах и статьях дантонисты выступали как сторонники политики умеренности, спуска революции на тормозах. Дантонисты более или менее откровенно требовали отказа от политики террора и постепенной ликвидации революционно-демократической диктатуры. В вопросах внешней политики они стремились к соглашению с Англией и другими участниками контрреволюционной коалиции, чтобы любой ценой поскорее добиться заключения мира.

Но политика робеспьеристского Комитета общественного спасения встречала оппозицию и слева. Парижская коммуна и секции отражали это недовольство. Они искали путей к смягчению нужды бедноты, настаивали на проведении политики суровых репрессий против спекулянтов, нарушителей закона о максимуме и т. д. Впрочем, ясной и определенной программы действий у них не было.

Наиболее влиятельной левой группировкой в Париже после разгрома «бешеных» стали сторонники Шометта и Эбера - левые якобинцы (или эбертисты, как их стали называть позднее историки), воспринявшие ряд требований «бешеных». Степень сплоченности и однородности эбертистов была невелика. Эбер (1757-1794), бывший до революции билетером в театре, выдвинулся как один из активных деятелей клуба кордельеров. Осенью 1793 г., когда прокурором Коммуны стал Шометт, самый выдающийся представитель левых якобинцев, Эбера назначили его заместителем. Способный журналист, Эбер приобрел известность своей газетой «Отец Дюшен», пользовавшейся популярностью в народных кварталах Парижа.

Осенью 1793 г. между эбертистами, влияние которых было тогда сильно в Парижской коммуне, и робеспьеристами обнаружились серьезные расхождения по вопросам религиозной политики. В Париже и кое-где в провинции эбертисты начали осуществлять политику «дехристианизации», сопровождавшуюся закрытием церквей, принуждением духовенства отрекаться от сана и т. д. Эти мероприятия, осуществлявшиеся главным образом административными мерами, натолкнулись на сопротивление народных масс, особенно крестьянства. Робеспьер решительно осудил насильственную «дехристианизацию», и она была прекращена. Но борьба между эбертистами и робеспьеристами продолжалась.

Весной 1794 г. эбертисты в связи с ухудшением продовольственного положения в столице усилили критику деятельности Комитета общественного спасения. Руководимый ими клуб кордельеров готовился вызвать новое народное движение, на этот раз направленное против Комитета. Однако Эбер и его сторонники были арестованы, осуждены Революционным трибуналом и 24 марта казнены.

Спустя неделю правительство нанесло удар по дантонистам. 2 апреля Дантон, Демулен и другие были преданы Революционному трибуналу и 5 апреля гильотинированы.

Разгромив дантонистов, революционное правительство устранило силу, ставшую вредной и опасной для революции. Но, нанося одной рукой удар по врагам революции, якобинские вожди другой рукой наносили удар по ее защитникам. Был удален из военного министерства и вскоре арестован Бушотт. Хотя призыв Эбера к восстанию не был поддержан Шометтом и Парижской коммуной, однако Шометт был также казнен. Из Парижской коммуны, революционной полиции, секций изгнали всех заподозренных в симпатиях к эбертистам. Чтобы урезать самостоятельность Парижской коммуны, во главе ее поставили «национального агента», назначенного правительством. Все эти мероприятия вызвали недовольство в революционной столице. Робеспьеристы отсекли часть сил, поддерживавших якобинскую диктатуру.

Положение революционного правительства внешне как будто упрочилось. Всякое открытое выражение недовольства, всякая форма гласной оппозиции революционному правительству прекратились. Но это внешнее впечатление силы и прочности якобинской диктатуры было обманчивым.

В действительности якобинская диктатура переживала острый кризис, обусловленный новой общественно-политической обстановкой, сложившейся в стране после победы над феодально-монархической контрреволюцией. Между тем якобинцы, встречая все возрастающую враждебность со стороны городской и сельской буржуазии и в то же время утрачивая опору в народных массах, не знали и не могли найти путей для преодоления этого кризиса.

Руководители революционного правительства - Робеспьер и его сторонники пытались укрепить якобинскую диктатуру путем установления новой государственной религии - культа «верховного существа», идея которого была заимствована у Руссо. 8 июня 1794 г. в Париже состоялось посвященное «верховному существу» торжественное празднество, во время которого Робеспьер выступил в роли своего рода первосвященника. Но это мероприятие лишь повредило революционному правительству и Робеспьеру.

10 июня 1794 г. Конвент по настоянию Робеспьера принял новый закон, значительно усиливавший террор. В течение шести недель после издания этого закона Революционный трибунал ежедневно выносил до 50 смертных приговоров.

Победа при Флерюсе укрепила намерение широких слоев буржуазии и крестьян-собственников, крайне недовольных усилением террора, избавиться от тяготившего их режима революционно-демократической диктатуры.

Контрреволюционный переворот 9 термидора

Избежавшие кары дантонисты и близкие к ним депутаты Конвента, а также люди, близкие к эбертистам, вступили в тайные связи с целью устранения Робеспьера и других руководителей Комитета общественного спасения. К июлю 1794 г. в глубоком подполье возник новый заговор против революционного правительства. Главными его организаторами были лица, боявшиеся сурового наказания за свои преступления: беспринципный, запятнавший себя хищениями и беззаконием в бытность комиссаром в Бордо Тальен; такой же вымогатель и взяточник Фрерон; бывший аристократ, развратный циник и стяжатель Баррас: лживый, ловкий, изворотливый Фуше, отозванный из Лиона за соучастие в преступных жестокостях и темных делах. В заговор оказались втянутыми не только многие члены Конвента, в том числе депутаты «болота», но и некоторые члены Комитета общественного спасения (например, близкие к эбертистам Колло д'Эрбуа и Билло-Варенн) и Комитета общественной безопасности. Субъективные настроения и намерения отдельных лиц, участвовавших в заговоре, были различны, но объективно заговор этот носил контрреволюционный характер.

Робеспьер и другие руководители революционного правительства догадывались о подготовлявшемся перевороте, но уже не имели сил предотвратить его.

27 июля 1794 г. (9 термидора II года по революционному календарю) заговорщики открыто выступили на заседании Конвента против Робеспьера, не дали ему говорить и потребовали его ареста. Тут же были арестованы Робеспьер, его младший брат Огюстен и его ближайшие единомышленники - Сен-Жюст, Кутон и Леба.

На защиту революционного правительства поднялась Парижская коммуна. По ее распоряжению арестованные были освобождены и доставлены в ратушу. Коммуна провозгласила восстание против контрреволюционного большинства Конвента и обратилась к парижским секциям с призывом прислать в ее распоряжение свои вооруженные силы. Конвент со своей стороны объявил вне закона Робеспьера и других арестованных с ним лиц, а также руководителей Коммуны и обратился к секциям с требованием оказать помощь Конвенту в подавлении «мятежа».

Воззвание Коммуны Парижа от 9 термидора.

Половина парижских секций и прежде всего центральные секции, населенные буржуазией, стали на сторону Конвента. Многие другие секции заняли нейтральную позицию или раскололись. Но ряд плебейских секций присоединился к движению против Конвента.

Между тем Коммуна проявляла нерешительность и не предпринимала активных действий против Конвента. Вооруженные отряды, которые по призыву Коммуны собрались на площади перед ратушей, начали расходиться. В два часа ночи вооруженные силы Конвента почти беспрепятственно достигли ратуши и ворвались в нее. Вместе с членами Коммуны были вновь арестованы Робеспьер и его соратники.

28 июля (10 термидора) руководители якобинского правительства и Коммуны, объявленные вне закона, были без суда гильотинированы. Казни приверженцев революционного правительства продолжались и в следующие два дня.

Переворот 9 термидора низверг революционно-демократическую якобинскую диктатуру и тем самым фактически положил конец революции.

Историческое значение Французской революции

Французская буржуазная революция конца XVIII в. имела крупнейшее прогрессивное значение. Оно заключалось прежде всего в том, что революция эта покончила с феодализмом и абсолютизмом так решительно, как никакая другая буржуазная революция.

Великую французскую революцию возглавил класс буржуазии. Но задачи, стоявшие перед этой революцией, смогли быть выполнены лишь благодаря тому, что ее главной движущей силой были народные массы - крестьянство и городское плебейство. Французская революция являлась народной революцией, и в этом заключалась ее сила. Активное, решающее участие народных масс придало революции ту широту и размах, которыми она отличалась от. других буржуазных революций. Французская революция конца XVIII в. осталась классическим образцом наиболее завершенной буржуазно-демократической революции.

Великая французская буржуазная революция предопределила последующее развитие по капиталистическому пути не только самой Франции; она расшатала устои феодально-абсолютистских порядков и ускорила развитие буржуазных отношений в других европейских странах; под ее непосредственным влиянием возникло буржуазное революционное движение и в Латинской Америке.

Характеризуя историческое значение Французской буржуазной революции, Ленин писал: «Возьмите великую французскую революцию. Она .недаром называется великой. Для своего класса, для которого она работала, для буржуазии, она сделала так много, что весь XIX век, тот век, который дал цивилизацию и культуру всему человечеству, прошел под знаком французской революции. Он во всех концах мира только то и делал, что проводил, осуществлял по частям, доделывал то, что создали великие французские революционеры буржуазии...»(В. И. Ленин, I Всероссийский съезд по внешкольному образованию. Речь об обмане народа лозунгами свободы и равенства. 19 мая, Соч., т. 29, стр. 342.)

Однако историческая прогрессивность Французской буржуазной революции, как и всякой другой буржуазной революции, была ограниченной. Она освободила народ от цепей феодализма и абсолютизма, но наложила на него новые цепи - цепи капитализма.

mirznanii.com

французская буржуазная революция 1789-1794 ГГ.: начало. Падение абсолютизма

- Взятие Бастилии

12 июля произошли первые столкновения между народом и войсками. 13 июля над столицей загудел набат. Рабочие, ремесленники, мелкие торговцы, служащие, студенты заполнили площади и улицы. Народ стал вооружаться; были захвачены десятки тысяч ружей.

Но в руках правительства оставалась грозная крепость - тюрьма Бастилия. Восемь башен этой крепости, окруженной двумя глубокими рвами, казались несокрушимой твердыней абсолютизма. С утра 14 июля толпы народа ринулись к стенам Бастилии. Комендант крепости отдал приказ открыть огонь. Несмотря на жертвы, народ продолжал наступать. Рвы были преодолены; начался штурм крепости. Плотники и кровельщики сооружали леса. Артиллеристы, перешедшие на сторону народа, открыли огонь и пушечными ядрами перебили цепи одного из подъемных мостов. Народ ворвался в крепость и овладел Бастилией.

Победоносное восстание 14 июля 1789 г. явилось началом революции. Королю и феодальной партии пришлось под давлением народных масс пойти на уступки. Неккера вернули к власти. Король признал решения Национального собрания.

В эти дни в Париже возник орган городского самоуправления - муниципалитет, составленный из представителей крупной буржуазии. Была сформирована буржуазная национальная гвардия. Командующим ее стал маркиз Лафайет, создавший себе популярность участием в войне североамериканских колоний Англии за независимость.

Падение Бастилии произвело огромное впечатление не только во Франции, но и далеко за ее пределами. В России, в Англии, в германских и итальянских государствах все передовые люди восторженно приветствовали революционные события в Париже.

- «Муниципальная революция» и крестьянские восстания

Революция стремительно распространялась по всей стране.

18 июля началось восстание в Труа, 19-го - в Страсбурге, 21-го - в Шербуре, 24-го - в Руане. В Страсбурге восставший народ был в течение двух дней полным хозяином города. Рабочие, вооруженные топорами и молотками, взломали двери городской ратуши, и народ, ворвавшись в здание, сжег все хранившиеся там документы. В Руане и Шербуре местные жители, вышедшие на улицу с возгласами: «Хлеба!», «Смерть скупщикам!», заставили продавать хлеб по пониженным ценам. В Труа восставший народ захватил оружие и овладел ратушей.

В провинциальных городах упразднялись старые органы власти и создавались выборные муниципалитеты. Нередко королевские чиновники и старые городские власти в страхе перед народными волнениями предпочитали без сопротивления уступать власть новым, буржуазным муниципалитетам.

Весть о восстании в Париже, о падении грозной Бастилии дала мощный толчок крестьянскому движению. Крестьяне вооружались вилами, серпами и цепами, громили помещичьи усадьбы, сжигали феодальные архивы, захватывали и делили помещичьи луга и леса.

Русский писатель Карамзин, проезжавший в августе 1789 г. через Эльзас, писал: «Везде в Эльзасе приметно волнение. Целые деревни вооружаются». То же наблюдалось и в других провинциях. Крестьянские восстания, начавшиеся в центре страны, Иль-де-Франсе, разливаясь непреодолимым потоком, в конце июля и в августе охватили почти всю страну. В провинции Дофинэ из каждых пяти дворянских замков было сожжено или разрушено три. В Франш-Конте было разгромлено сорок замков. В Лимузене крестьяне соорудили перед замком одного маркиза виселицу с надписью: «Здесь будет повешен всякий, кто вздумает платить ренту помещику, а также сам помещик, если он решится предъявить такое требование».

Охваченные страхом дворяне бросали свои усадьбы и бежали в большие города из бушующей огнем крестьянских восстаний деревни.

Крестьянские восстания заставили Учредительное собрание спешно заняться аграрным вопросом. В решениях, принятых 4-11 августа 1789 г., Учредительное собрание провозгласило, что «феодальный режим полностью уничтожается». Однако только так называемые личные повинности и церковная десятина упразднялись безвозмездно. Прочие феодальные повинности, вытекавшие из держания крестьянином земельного участка, подлежали выкупу. Выкуп устанавливался в интересах не только дворянства, но и той части крупной буржуазии, которая усиленно скупала земли, принадлежавшие дворянству, а вместе с ними приобретала и феодальные права.

- «Декларация прав человека и гражданина»

Крестьянские восстания и «муниципальная революция» в городах расширили и закрепили победу, одержанную народом Парижа 14 июля .1789 г. Власть в стране фактически перешла в руки буржуазии. Буржуазия главенствовала в муниципалитетах Парижа и других городов Франции. Вооруженная сила революции - национальная гвардия - находилась под ее руководством. В Учредительном собрании господство также принадлежало буржуазии и примкнувшему к ней либеральному дворянству.

Буржуазия была тогда революционным классом. Она боролась против феодально-абсолютистского строя и стремилась к его уничтожению. Идеологи буржуазии, возглавлявшие третье сословие, отождествляли общественные идеалы своего класса с интересами всей французской нации и даже всего человечества.

26 августа 1789 г. Учредительное собрание приняло «Декларацию прав человека и гражданина»- важнейший документ Французской революции, имевший всемирно-историческое значение. «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах»,- говорилось в Декларации. Этот революционный принцип был возвещен в то время, когда в большей части мира человек оставался еще рабом, вещью, когда в Российской империи и в других феодально-абсолютистских государствах насчитывались миллионы крепостных крестьян, а в колониях буржуазно-аристократической Англии и в Соединенных Штатах Америки процветала работорговля. Провозглашенные Декларацией принципы были смелым, революционным вызовом старому, феодальному миру. Естественными, священными, неотчуждаемыми правами человека и гражданина Декларация объявляла свободу личности, свободу слова, свободу убеждений, право на сопротивление угнетению.

В эпоху, когда феодально-абсолютистский порядок еще господствовал почти во всей Европе, буржуазно-демократические, антифеодальные принципы Декларации прав человека и гражданина сыграли большую прогрессивную роль. Они произвели громадное впечатление на современников и оставили глубокий след в общественном сознании народов. Однако таким же «священным» и нерушимым правом Декларация объявила и право собственности. Правда, в этом заключался тогда и элемент прогрессивного - защита буржуазной собственности от покушений феодально-абсолютистского строя. Но прежде всего право собственности было обращено против неимущих слоев. Его провозглашение создавало на деле наилучшие условия для новой формы эксплуатации человека человеком - для капиталистической эксплуатации трудящихся.

Резкое несоответствие между гуманистическими принципами, широкими демократическими обещаниями Декларации и реальной политикой Учредительного собрания обнаружилось очень скоро.

В Учредительном собрании руководящую роль играла партия конституционалистов, выражавшая интересы верхушки буржуазии и либерального дворянства. Лидеры этой партии - блестящий оратор, гибкий и двуличный политический делец граф Мирабо, скрытный и изворотливый аббат Сиейес и другие - пользовались большим влиянием и популярностью в Учредительном собрании. Они были сторонниками конституционной монархии и ограниченных реформ, которые должны были упрочить господство крупной буржуазии. Поднявшись к власти на гребне народного восстания, крупная буржуазия сразу же обнаружила свое стремление не допустить глубоких демократических преобразований.

Через пять дней после того, как Учредительное собрание с воодушевлением приняло Декларацию прав человека и гражданина, оно стало обсуждать законопроект об избирательной системе. По утвержденному Собранием закону граждане делились на активных и пассивных. Пассивными объявлялись граждане, не обладавшие имущественным цензом,- они были лишены права выбирать и быть избираемыми. Активными считались граждане, обладавшие установленным цензом,- им предоставлялись избирательные права. В прямом противоречии с принципом равенства, провозглашенным в Декларации, буржуазия старалась узаконить свое господство и оставить трудящихся политически бесправными.

- Народное выступление 5-6 октября

Король и придворная партия отнюдь не были склонны мириться с завоеваниями революции и деятельно готовились к контрреволюционному перевороту. Король не утверждал Декларацию прав человека и гражданина и августовские декреты о ликвидации феодальных прав. В сентябре в Версаль были вызваны новые войска. 1 октября в королевском дворце произошла контрреволюционная манифестация реакционного офицерства. Все это свидетельствовало о намерении короля и его окружения разогнать Учредительное собрание и с помощью военной силы подавить революцию.

Осенью 1789 г. продовольственное положение в Париже снова резко ухудшилось. Беднота голодала. В широких массах трудящихся столицы, в особенности среди женщин, часами простаивавших в очередях за хлебом, росло недовольство. Оно усиливалось еще и под влиянием настойчивых слухов о контрреволюционных приготовлениях двора. 5 октября огромные толпы народа двинулись в Версаль. Народ окружил королевский дворец, а на рассвете 6 октября ворвался туда. Король вынужден был не только утвердить все решения Учредительного собрания, но и, по требованию народа, переехать со своей семьей в Париж. Вслед за королем туда же перенесло свои заседания и Учредительное собрание.

Это новое революционное выступление народных масс Парижа, как и в июльские дни, сорвало контрреволюционные замыслы двора и помешало осуществить разгон Учредительного собрания. Король после переезда в столицу оказался под бдительным надзором народных масс и уже не мог открыто сопротивляться революционным преобразованиям. Учредительное собрание получило возможность беспрепятственно продолжать свою работу и проводить дальнейшие буржуазные реформы.

- Конфискация церковных земель. Буржуазное законодательство Учредительного собрания

В ноябре 1789 г. Учредительное собрание, чтобы ликвидировать финансовый кризис и сломить власть церкви, являвшейся важной опорой феодального строя, постановило конфисковать церковные земли, объявить их «национальным имуществом» и пустить в продажу. Одновременно было принято постановление о выпуске так называемых ассигнатов - государственных денежных обязательств, стоимость которых обеспечивалась доходом от продажи церковных земель. Десигнатами предполагалось оплатить государственный долг, но в дальнейшем они превратились в обычные бумажные деньги.

В мае 1790 г. был узаконен порядок продажи «национальных имуществ» мелкими участками с рассрочкой платежей до 12 лет. Однако вскоре дробление земельных участков было отменено, а рассрочка сокращена до четырех лет. При таких условиях лишь зажиточные крестьяне имели возможность приобретать церковные земли. Вместе с тем законами, принятыми в марте и мае 1790 г., Учредительное собрание установило очень тяжелые условия выкупа крестьянами феодальных повинностей.

Крестьянство открыто выражало свое недовольство политикой буржуазного Учредительного собрания и вновь становилось на путь борьбы. Осенью 1790 г. опять начались крестьянские волнения, запылали помещичьи усадьбы.

Во многих местах крестьяне, нападая на замки и усадьбы, сжигали все архивные документы и прекращали феодальные платежи. Нередко крестьяне смежных деревень договаривались между собой, что «никто не должен уплачивать поземельного налога и что тот, кто уплатит таковой, будет повешен».

Учредительное собрание направляло в провинции, охваченные крестьянским движением, войска, национальную гвардию, чрезвычайных уполномоченных. Но все попытки потушить огонь крестьянских восстаний были тщетными.

В 1789-1791 гг. Учредительное собрание осуществило ряд других реформ, утверждавших во Франции основы буржуазного общественного строя. Оно отменило сословное деление, наследственные титулы дворянства, изъяло из ведения духовенства регистрацию актов рождения, брака, смерти, поставило церковь и ее служителей под контроль государства. Вместо прежнего средневекового административного устройства вводилось единообразное деление Франции на 83 департамента, упразднялись цехи, отменялась правительственная регламентация промышленного производства, уничтожались внутренние таможенные пошлины и другие ограничения,препятствовавшие развитию промышленности и торговли.

Все эти преобразования, имевшие исторически прогрессивный характер, соответствовали интересам буржуазии и призваны были обеспечить благоприятные условия для развития ее торговой и промышленной деятельности.

В то же время Учредительное собрание приняло законы, специально направленные против трудящихся. Так, вскоре после событий 5-6 октября 1789 г. был принят закон, разрешавший применять военную силу для подавления народных восстаний.

- Рабочее движение. Закон Ле Шапелье

Еще более отчетливо классовая сущность политики буржуазного Учредительного собрания проявилась в преследовании рабочего движения. Во Франции в конце XVIII в. не было крупной машинной индустрии и, следовательно, не было еще фабричного пролетариата. Однако имелись многочисленные категории наемных рабочих: рабочие централизованных и рассеянных мануфактур, ремесленные подмастерья и ученики, строительные рабочие, портовые рабочие, чернорабочие и т. д. Некоторые группы рабочих, особенно выходцы из деревни, были еще связаны с земельной или иной собственностью, и для них работа по найму часто являлась лишь подсобным занятием. Но для все большего числа рабочих наемный труд становился основным источником существования. Рабочие составляли уже значительную часть населения крупных городов. В Париже к моменту революции насчитывалось до 300 тыс. рабочих с их семьями.

Рабочие находились в бесправном положении и всецело зависели от хозяев. Заработная плата была низкой и отставала от роста цен. 14-18-часовой рабочий день являлся обычным даже для квалифицированных рабочих. Бичом для рабочих была безработица, особенно усилившаяся накануне революции в результате торгово-промышленного кризиса.

В Париже продолжались рабочие волнения. В августе 1789 г. около 3 тыс. работников портняжных мастерских устроили демонстрацию, требуя повышения заработной платы; демонстрантов рассеял отряд национальной гвардии. Возникали волнения и среди безработных, занятых на организованных муниципалитетом землекопных работах. Рабочие грозили даже сжечь ратушу.

В 1790-1791 гг. создались рабочие организации, частично связанные своим происхождением с дореволюционными компаньонажами, но в основном представлявшие собой союзы нового, профессионального типа. Самыми активными в то время были типографские рабочие, более грамотные и сознательные по сравнению с другими категориями рабочих. В 1790 г. в Париже возникла первая организация типографщиков - «типографское собрание», разработавшее особый «регламент», принятый «общим собранием представителей рабочих». Он предусматривал, в частности, организацию взаимопомощи на случай болезни и старости. Осенью того же года была основана более развитая и оформленная организация типографских рабочих - «Типографский и филантропический клуб». Клуб этот начал издавать собственный печатный орган. Он организовал дело взаимопомощи среди рабочих и возглавил их борьбу против предпринимателей. Подобные же объединения типографских рабочих возникли и в других городах.

Такие развитые профессиональные организации, как «Типографский клуб», были тогда исключением. Но и рабочие других профессий предпринимали попытки создать свои объединения. Так, например, возник «Братский союз» плотников, в состав которого вошли многие тысячи рабочих.

Весной 1791 г. в Париже произошли крупные забастовки. Наиболее активно в них участвовали типографские рабочие и плотники, как более организованные, но бастовали и рабочие других профессий - кузнецы, слесари, столяры, башмачники, каменщики, кровельщики, всего до 80 тыс. человек.

Забастовочное движение, руководимое рабочими организациями («Типографский клуб», «Братский союз» плотников и др.), вызвало большую тревогу среди хозяев. Они поспешили обратиться сперва к парижскому муниципалитету, а затем и непосредственно к Учредительному собранию с требованием принять решительные меры против забастовщиков.

Учредительное собрание пошло навстречу домогательствам предпринимателей и по предложению депутата Ле Шапелье издало 14 июня 1791 г. декрет, запрещавший рабочим под страхом денежных штрафов и тюремного заключения объединяться в союзы и проводить стачки. Два дня спустя, 16 июня, Учредительное собрание посталовило закрыть «благотворительные мастерские», организованные в 1789 г. для безработных.

Органы власти тщательно следили за проведением в жизнь закона Ле Шапелье. За нарушение его применялись строгие наказания. Маркс писал, что этот закон втискивал «государственно-полицейскими мерами конкуренцию между капиталом и трудом в рамки, удобные для капитала...»( К. Маркс, Капитал, т. 1, М. 1955, стр. 745.)

- Конституция 1791 г.

В 1791 г. Учредительное собрание закончило составление конституции. Франция провозглашалась конституционной монархией. Высшая исполнительная власть предоставлялась королю, высшая законодательная власть - Законодательному собранию. В выборах могли участвовать только так называемые активные граждане, составлявшие менее 20% населения. Конституция не отменила существовавшее в колониях рабство.

По сравнению с государственно-правовой системой феодально-абсолютистского строя конституция 1791 г. носила прогрессивный характер. Но она ясно раскрывала классовую природу победившей буржуазии. Составители конституции стремились увековечить не только имущественное неравенство людей, но и- в прямом противоречии с Декларацией 1789 г. - политическое неравенство граждан.

Антидемократическая политика Учредительного собрания вызывала все более резкое недовольство в народе. Крестьяне, рабочие, ремесленники, мелкие собственники оставались не удовлетворенными в своих социальных и политических требованиях; революция не дала им того, чего они от нее ожидали.

В Учредительном собрании интересы демократических кругов представляла группа депутатов, возглавлявшаяся адвокатом из Арраса - Максимилианом Робеспьером (1758-1794), убежденным, непреклонным сторонником демократии, к голосу которого все больше прислушивались в стране.

- Клубы и народные общества. Демократическое движение в 1789-1791 гг.

За годы революции политическая активность народных масс сильно возросла. В Париже важнейшую роль играли органы районного самоуправления - дистрикты, позднее преобразованные в секции. В них часто происходили собрания, ставшие подлинной политической школой для столичного населения. Руководители буржуазного муниципалитета стремились уничтожить непрерывность заседаний дистриктов и секций и превратить их только в избирательные собрания, очень редко созываемые, но демократические элементы всячески этому противились.

В столице и в провинциальных городах возникли различные политические клубы. Наибольшее влияние имели клуб якобинцев и клуб кордельеров. Они назывались так по имени монастырей, в помещении которых собирались. Официальное название якобинского клуба было «Общество друзей конституции», а клуба кордельеров - «Общество друзей прав человека и гражданина».

Состав якобинского клуба в 1789-1791 гг. был довольно пестрым; клуб объединял буржуазных политических деятелей различных оттенков - от Мирабо до Робеспьера.

Клуб кордельеров, возникший в апреле 1790 г., служил политическим центром для простых людей, принимавших активное участие в событиях революции. В его составе было много «пассивных граждан», в его заседаниях участвовали также и женщины. Среди деятелей этого клуба выделялись блестящий оратор Жорж Дантон (1759-1794) и талантливый журналист Камилл Демулен. С трибуны клуба кордельеров раздавалась резкая критика антидемократической политики Учредительного собрания и цензовой конституции 1791 г.

В «Социальном клубе» и созданной им широкой организации«Всемирная федерация друзей истины» на первый план выдвигались социальные требования; клуб издавал газету «Железные уста». Организаторами «Социального клуба» были аббат Клод Фоше и журналист Н. Бонвилль.

Огромное влияние на революционно-демократическое движение имела газета «Друг народа», издававшаяся Маратом. Врач и ученый, Жан-Поль Марат (1743-1793) с первых же дней революции целиком отдался революционной борьбе. Непоколебимый защитник интересов и прав народа, друг бедняков, революционер-демократ, мужественный борец за свободу. Марат страстно ненавидел тиранию и угнетение. Он раньше других разгадал, что на смену феодальному гнету приходит гнет «аристократии богатства». На страницах своей подлинно народной газеты и в своих боевых памфлетах Марат разоблачал контрреволюционные планы и действия двора, антинародную политику Неккера, склонность к измене вождей партии конституционалистов - Мирабо, Лафайета и др., усыплявших бдительность народа фразами о «братстве», о «доверии». Марат учил революционной решимости, призывал народ не останавливаться на полпути, идти до конца, до полного сокрушения врагов революции.

Двор, дворянство, крупная буржуазия ненавидели Марата, преследовали и травили его. Сочувствие и поддержка народа позволяли Марату продолжать из подполья, где ему нередко приходилось скрываться, борьбу за дело революционной демократии.

- Законодательное собрание

В конце сентября 1791 г., исчерпав свои полномочия, учредительное собрание разошлось. 1 октября того же года открылось Законодательное собрание, выбранное на основе цензовой избирательной системы.

Правую часть Законодательного собрания составляли фельяны - партия крупных финансистов и негоциантов, судовладельцев-работорговцев и плантаторов, владельцев копей и крупных земельных собственников, промышленников, связанных с производством предметов роскоши. Эта часть крупной буржуазии и примыкавшее к ней либеральное дворянство были заинтересованы в сохранении монархии и конституции 1791 г. Опираясь на многочисленную группу депутатов центра, фельяны первое время играли в Законодательном собрании руководящую роль.

Левую часть собрания составляли депутаты, связанные с якобинским клубом. Вскоре они раскололись на две группы. Одна из них получила название жирондистов (наиболее видные депутаты этой партии были избраны в департаменте Жиронда).

Жирондисты представляли торгово-промышленную и новую землевладельческую буржуазию, главным образом южных, юго-западных и юго-восточных департаментов, заинтересованную в коренном буржуазном переустройстве общества. Они были настроены более радикально, чем фельяны. На первых порах они также поддерживали конституцию 1791 г., но в дальнейшем перешли на республиканские позиции и превратились в буржуазных республиканцев. Виднейшими ораторами жирондистов были журналист Бриссо и Верньо.

В якобинском клубе политика жирондистов подвергалась критике со стороны Робеспьера и других деятелей, представлявших интересы наиболее демократических слоев тогдашней Франции. Их поддерживала крайне левая группа депутатов в Законодательном собрании. Эти депутаты получили название монтаньяров, так как в Законодательном собрании, а позднее в Конвенте, они занимали места на самых верхних скамьях в зале заседаний, на «горе» (по-французски гора - lamontagne). С течением времени термин «монтаньяры» стал отождествляться с термином «якобинцы».

Жирондисты и монтаньяры вначале выступали совместно против контрреволюционной партии двора и против правящей партии фельянов, но потом между жирондистами и монтаньярами начались разногласия, перешедшие в открытую борьбу.

- Политическая обстановка в стране в начале 1792 г.

В 1792 г. экономическое положение Франции ухудшилось. Торгово-промышленный кризис, несколько ослабевший в 1790-1791 гг., вновь обострился. Особенно быстрыми темпами свертывались отрасли промышленности, работавшие ранее на двор и аристократию, а также на экспорт. Почти полностью прекратилось производство предметов роскоши. Росла безработица. После вспыхнувшего в августе 1791 г. на острове Сан-Доминго (Гаити) восстания негров-рабов исчезли из продажи колониальные товары - сахар, кофе, чай. Возросли цены и на другие продукты питания.

В январе 1792 г. в Париже начались крупные волнения на почве дороговизны и продовольственных лишений. В Бордо весной 1792 г. произошла стачка плотников и пекарей. Рабочие боролись за повышение заработной платы в связи с ростом дороговизны. В Законодательное соорание поступали многочисленные петиции от рабочих и бедноты с требованием установления твердых цен на продукты питания и обуздания спекулянтов. Волновалась и сельская беднота. В некоторых районах Франции вооруженные отряды голодающих крестьян захватывали и делили между собой зерно, силой устанавливали продажу хлеба и других продуктов по твердым ценам.

По-прежнему оставался нерешенным главный вопрос революции - аграрный. Крестьяне стремились добиться уничтожения всех феодальных повинностей без выкупа. С конца 1791 г. аграрные волнения вновь усилились.

В то же время все более активизировались контрреволюционные силы, боровшиеся за восстановление феодально-абсолютистского строя. На юге аристократы, как называли тогда сторонников феодализма, пытались поднять контрреволюционный мятеж. Усиленную контрреволюционную агитацию вело католическое духовенство, значительная часть которого отказалась присягнуть новой конституции и признать новые порядки.

Королевский двор и другие контрреволюционные силы, готовясь к решающему удару против революции, делали теперь главную ставку на вооруженную интервенцию иностранных держав.

Всемирная история. Энциклопедия. — М.: Государственное издательство политической литературы. Ред. А. Белявский, Л. Лазаревич, А. Монгайт, И. Лурье, М. Полтавский. 1956—1565.

world_history_encyclopedy.academic.ru

французская буржуазная революция 1789-1794 ГГ.: начало. Падение абсолютизма

- Взятие Бастилии

12 июля произошли первые столкновения между народом и войсками. 13 июля над столицей загудел набат. Рабочие, ремесленники, мелкие торговцы, служащие, студенты заполнили площади и улицы. Народ стал вооружаться; были захвачены десятки тысяч ружей.

Но в руках правительства оставалась грозная крепость - тюрьма Бастилия. Восемь башен этой крепости, окруженной двумя глубокими рвами, казались несокрушимой твердыней абсолютизма. С утра 14 июля толпы народа ринулись к стенам Бастилии. Комендант крепости отдал приказ открыть огонь. Несмотря на жертвы, народ продолжал наступать. Рвы были преодолены; начался штурм крепости. Плотники и кровельщики сооружали леса. Артиллеристы, перешедшие на сторону народа, открыли огонь и пушечными ядрами перебили цепи одного из подъемных мостов. Народ ворвался в крепость и овладел Бастилией.

Победоносное восстание 14 июля 1789 г. явилось началом революции. Королю и феодальной партии пришлось под давлением народных масс пойти на уступки. Неккера вернули к власти. Король признал решения Национального собрания.

В эти дни в Париже возник орган городского самоуправления - муниципалитет, составленный из представителей крупной буржуазии. Была сформирована буржуазная национальная гвардия. Командующим ее стал маркиз Лафайет, создавший себе популярность участием в войне североамериканских колоний Англии за независимость.

Падение Бастилии произвело огромное впечатление не только во Франции, но и далеко за ее пределами. В России, в Англии, в германских и итальянских государствах все передовые люди восторженно приветствовали революционные события в Париже.

- «Муниципальная революция» и крестьянские восстания

Революция стремительно распространялась по всей стране.

18 июля началось восстание в Труа, 19-го - в Страсбурге, 21-го - в Шербуре, 24-го - в Руане. В Страсбурге восставший народ был в течение двух дней полным хозяином города. Рабочие, вооруженные топорами и молотками, взломали двери городской ратуши, и народ, ворвавшись в здание, сжег все хранившиеся там документы. В Руане и Шербуре местные жители, вышедшие на улицу с возгласами: «Хлеба!», «Смерть скупщикам!», заставили продавать хлеб по пониженным ценам. В Труа восставший народ захватил оружие и овладел ратушей.

В провинциальных городах упразднялись старые органы власти и создавались выборные муниципалитеты. Нередко королевские чиновники и старые городские власти в страхе перед народными волнениями предпочитали без сопротивления уступать власть новым, буржуазным муниципалитетам.

Весть о восстании в Париже, о падении грозной Бастилии дала мощный толчок крестьянскому движению. Крестьяне вооружались вилами, серпами и цепами, громили помещичьи усадьбы, сжигали феодальные архивы, захватывали и делили помещичьи луга и леса.

Русский писатель Карамзин, проезжавший в августе 1789 г. через Эльзас, писал: «Везде в Эльзасе приметно волнение. Целые деревни вооружаются». То же наблюдалось и в других провинциях. Крестьянские восстания, начавшиеся в центре страны, Иль-де-Франсе, разливаясь непреодолимым потоком, в конце июля и в августе охватили почти всю страну. В провинции Дофинэ из каждых пяти дворянских замков было сожжено или разрушено три. В Франш-Конте было разгромлено сорок замков. В Лимузене крестьяне соорудили перед замком одного маркиза виселицу с надписью: «Здесь будет повешен всякий, кто вздумает платить ренту помещику, а также сам помещик, если он решится предъявить такое требование».

Охваченные страхом дворяне бросали свои усадьбы и бежали в большие города из бушующей огнем крестьянских восстаний деревни.

Крестьянские восстания заставили Учредительное собрание спешно заняться аграрным вопросом. В решениях, принятых 4-11 августа 1789 г., Учредительное собрание провозгласило, что «феодальный режим полностью уничтожается». Однако только так называемые личные повинности и церковная десятина упразднялись безвозмездно. Прочие феодальные повинности, вытекавшие из держания крестьянином земельного участка, подлежали выкупу. Выкуп устанавливался в интересах не только дворянства, но и той части крупной буржуазии, которая усиленно скупала земли, принадлежавшие дворянству, а вместе с ними приобретала и феодальные права.

- «Декларация прав человека и гражданина»

Крестьянские восстания и «муниципальная революция» в городах расширили и закрепили победу, одержанную народом Парижа 14 июля .1789 г. Власть в стране фактически перешла в руки буржуазии. Буржуазия главенствовала в муниципалитетах Парижа и других городов Франции. Вооруженная сила революции - национальная гвардия - находилась под ее руководством. В Учредительном собрании господство также принадлежало буржуазии и примкнувшему к ней либеральному дворянству.

Буржуазия была тогда революционным классом. Она боролась против феодально-абсолютистского строя и стремилась к его уничтожению. Идеологи буржуазии, возглавлявшие третье сословие, отождествляли общественные идеалы своего класса с интересами всей французской нации и даже всего человечества.

26 августа 1789 г. Учредительное собрание приняло «Декларацию прав человека и гражданина»- важнейший документ Французской революции, имевший всемирно-историческое значение. «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах»,- говорилось в Декларации. Этот революционный принцип был возвещен в то время, когда в большей части мира человек оставался еще рабом, вещью, когда в Российской империи и в других феодально-абсолютистских государствах насчитывались миллионы крепостных крестьян, а в колониях буржуазно-аристократической Англии и в Соединенных Штатах Америки процветала работорговля. Провозглашенные Декларацией принципы были смелым, революционным вызовом старому, феодальному миру. Естественными, священными, неотчуждаемыми правами человека и гражданина Декларация объявляла свободу личности, свободу слова, свободу убеждений, право на сопротивление угнетению.

В эпоху, когда феодально-абсолютистский порядок еще господствовал почти во всей Европе, буржуазно-демократические, антифеодальные принципы Декларации прав человека и гражданина сыграли большую прогрессивную роль. Они произвели громадное впечатление на современников и оставили глубокий след в общественном сознании народов. Однако таким же «священным» и нерушимым правом Декларация объявила и право собственности. Правда, в этом заключался тогда и элемент прогрессивного - защита буржуазной собственности от покушений феодально-абсолютистского строя. Но прежде всего право собственности было обращено против неимущих слоев. Его провозглашение создавало на деле наилучшие условия для новой формы эксплуатации человека человеком - для капиталистической эксплуатации трудящихся.

Резкое несоответствие между гуманистическими принципами, широкими демократическими обещаниями Декларации и реальной политикой Учредительного собрания обнаружилось очень скоро.

В Учредительном собрании руководящую роль играла партия конституционалистов, выражавшая интересы верхушки буржуазии и либерального дворянства. Лидеры этой партии - блестящий оратор, гибкий и двуличный политический делец граф Мирабо, скрытный и изворотливый аббат Сиейес и другие - пользовались большим влиянием и популярностью в Учредительном собрании. Они были сторонниками конституционной монархии и ограниченных реформ, которые должны были упрочить господство крупной буржуазии. Поднявшись к власти на гребне народного восстания, крупная буржуазия сразу же обнаружила свое стремление не допустить глубоких демократических преобразований.

Через пять дней после того, как Учредительное собрание с воодушевлением приняло Декларацию прав человека и гражданина, оно стало обсуждать законопроект об избирательной системе. По утвержденному Собранием закону граждане делились на активных и пассивных. Пассивными объявлялись граждане, не обладавшие имущественным цензом,- они были лишены права выбирать и быть избираемыми. Активными считались граждане, обладавшие установленным цензом,- им предоставлялись избирательные права. В прямом противоречии с принципом равенства, провозглашенным в Декларации, буржуазия старалась узаконить свое господство и оставить трудящихся политически бесправными.

- Народное выступление 5-6 октября

Король и придворная партия отнюдь не были склонны мириться с завоеваниями революции и деятельно готовились к контрреволюционному перевороту. Король не утверждал Декларацию прав человека и гражданина и августовские декреты о ликвидации феодальных прав. В сентябре в Версаль были вызваны новые войска. 1 октября в королевском дворце произошла контрреволюционная манифестация реакционного офицерства. Все это свидетельствовало о намерении короля и его окружения разогнать Учредительное собрание и с помощью военной силы подавить революцию.

Осенью 1789 г. продовольственное положение в Париже снова резко ухудшилось. Беднота голодала. В широких массах трудящихся столицы, в особенности среди женщин, часами простаивавших в очередях за хлебом, росло недовольство. Оно усиливалось еще и под влиянием настойчивых слухов о контрреволюционных приготовлениях двора. 5 октября огромные толпы народа двинулись в Версаль. Народ окружил королевский дворец, а на рассвете 6 октября ворвался туда. Король вынужден был не только утвердить все решения Учредительного собрания, но и, по требованию народа, переехать со своей семьей в Париж. Вслед за королем туда же перенесло свои заседания и Учредительное собрание.

Это новое революционное выступление народных масс Парижа, как и в июльские дни, сорвало контрреволюционные замыслы двора и помешало осуществить разгон Учредительного собрания. Король после переезда в столицу оказался под бдительным надзором народных масс и уже не мог открыто сопротивляться революционным преобразованиям. Учредительное собрание получило возможность беспрепятственно продолжать свою работу и проводить дальнейшие буржуазные реформы.

- Конфискация церковных земель. Буржуазное законодательство Учредительного собрания

В ноябре 1789 г. Учредительное собрание, чтобы ликвидировать финансовый кризис и сломить власть церкви, являвшейся важной опорой феодального строя, постановило конфисковать церковные земли, объявить их «национальным имуществом» и пустить в продажу. Одновременно было принято постановление о выпуске так называемых ассигнатов - государственных денежных обязательств, стоимость которых обеспечивалась доходом от продажи церковных земель. Десигнатами предполагалось оплатить государственный долг, но в дальнейшем они превратились в обычные бумажные деньги.

В мае 1790 г. был узаконен порядок продажи «национальных имуществ» мелкими участками с рассрочкой платежей до 12 лет. Однако вскоре дробление земельных участков было отменено, а рассрочка сокращена до четырех лет. При таких условиях лишь зажиточные крестьяне имели возможность приобретать церковные земли. Вместе с тем законами, принятыми в марте и мае 1790 г., Учредительное собрание установило очень тяжелые условия выкупа крестьянами феодальных повинностей.

Крестьянство открыто выражало свое недовольство политикой буржуазного Учредительного собрания и вновь становилось на путь борьбы. Осенью 1790 г. опять начались крестьянские волнения, запылали помещичьи усадьбы.

Во многих местах крестьяне, нападая на замки и усадьбы, сжигали все архивные документы и прекращали феодальные платежи. Нередко крестьяне смежных деревень договаривались между собой, что «никто не должен уплачивать поземельного налога и что тот, кто уплатит таковой, будет повешен».

Учредительное собрание направляло в провинции, охваченные крестьянским движением, войска, национальную гвардию, чрезвычайных уполномоченных. Но все попытки потушить огонь крестьянских восстаний были тщетными.

В 1789-1791 гг. Учредительное собрание осуществило ряд других реформ, утверждавших во Франции основы буржуазного общественного строя. Оно отменило сословное деление, наследственные титулы дворянства, изъяло из ведения духовенства регистрацию актов рождения, брака, смерти, поставило церковь и ее служителей под контроль государства. Вместо прежнего средневекового административного устройства вводилось единообразное деление Франции на 83 департамента, упразднялись цехи, отменялась правительственная регламентация промышленного производства, уничтожались внутренние таможенные пошлины и другие ограничения,препятствовавшие развитию промышленности и торговли.

Все эти преобразования, имевшие исторически прогрессивный характер, соответствовали интересам буржуазии и призваны были обеспечить благоприятные условия для развития ее торговой и промышленной деятельности.

В то же время Учредительное собрание приняло законы, специально направленные против трудящихся. Так, вскоре после событий 5-6 октября 1789 г. был принят закон, разрешавший применять военную силу для подавления народных восстаний.

- Рабочее движение. Закон Ле Шапелье

Еще более отчетливо классовая сущность политики буржуазного Учредительного собрания проявилась в преследовании рабочего движения. Во Франции в конце XVIII в. не было крупной машинной индустрии и, следовательно, не было еще фабричного пролетариата. Однако имелись многочисленные категории наемных рабочих: рабочие централизованных и рассеянных мануфактур, ремесленные подмастерья и ученики, строительные рабочие, портовые рабочие, чернорабочие и т. д. Некоторые группы рабочих, особенно выходцы из деревни, были еще связаны с земельной или иной собственностью, и для них работа по найму часто являлась лишь подсобным занятием. Но для все большего числа рабочих наемный труд становился основным источником существования. Рабочие составляли уже значительную часть населения крупных городов. В Париже к моменту революции насчитывалось до 300 тыс. рабочих с их семьями.

Рабочие находились в бесправном положении и всецело зависели от хозяев. Заработная плата была низкой и отставала от роста цен. 14-18-часовой рабочий день являлся обычным даже для квалифицированных рабочих. Бичом для рабочих была безработица, особенно усилившаяся накануне революции в результате торгово-промышленного кризиса.

В Париже продолжались рабочие волнения. В августе 1789 г. около 3 тыс. работников портняжных мастерских устроили демонстрацию, требуя повышения заработной платы; демонстрантов рассеял отряд национальной гвардии. Возникали волнения и среди безработных, занятых на организованных муниципалитетом землекопных работах. Рабочие грозили даже сжечь ратушу.

В 1790-1791 гг. создались рабочие организации, частично связанные своим происхождением с дореволюционными компаньонажами, но в основном представлявшие собой союзы нового, профессионального типа. Самыми активными в то время были типографские рабочие, более грамотные и сознательные по сравнению с другими категориями рабочих. В 1790 г. в Париже возникла первая организация типографщиков - «типографское собрание», разработавшее особый «регламент», принятый «общим собранием представителей рабочих». Он предусматривал, в частности, организацию взаимопомощи на случай болезни и старости. Осенью того же года была основана более развитая и оформленная организация типографских рабочих - «Типографский и филантропический клуб». Клуб этот начал издавать собственный печатный орган. Он организовал дело взаимопомощи среди рабочих и возглавил их борьбу против предпринимателей. Подобные же объединения типографских рабочих возникли и в других городах.

Такие развитые профессиональные организации, как «Типографский клуб», были тогда исключением. Но и рабочие других профессий предпринимали попытки создать свои объединения. Так, например, возник «Братский союз» плотников, в состав которого вошли многие тысячи рабочих.

Весной 1791 г. в Париже произошли крупные забастовки. Наиболее активно в них участвовали типографские рабочие и плотники, как более организованные, но бастовали и рабочие других профессий - кузнецы, слесари, столяры, башмачники, каменщики, кровельщики, всего до 80 тыс. человек.

Забастовочное движение, руководимое рабочими организациями («Типографский клуб», «Братский союз» плотников и др.), вызвало большую тревогу среди хозяев. Они поспешили обратиться сперва к парижскому муниципалитету, а затем и непосредственно к Учредительному собранию с требованием принять решительные меры против забастовщиков.

Учредительное собрание пошло навстречу домогательствам предпринимателей и по предложению депутата Ле Шапелье издало 14 июня 1791 г. декрет, запрещавший рабочим под страхом денежных штрафов и тюремного заключения объединяться в союзы и проводить стачки. Два дня спустя, 16 июня, Учредительное собрание посталовило закрыть «благотворительные мастерские», организованные в 1789 г. для безработных.

Органы власти тщательно следили за проведением в жизнь закона Ле Шапелье. За нарушение его применялись строгие наказания. Маркс писал, что этот закон втискивал «государственно-полицейскими мерами конкуренцию между капиталом и трудом в рамки, удобные для капитала...»( К. Маркс, Капитал, т. 1, М. 1955, стр. 745.)

- Конституция 1791 г.

В 1791 г. Учредительное собрание закончило составление конституции. Франция провозглашалась конституционной монархией. Высшая исполнительная власть предоставлялась королю, высшая законодательная власть - Законодательному собранию. В выборах могли участвовать только так называемые активные граждане, составлявшие менее 20% населения. Конституция не отменила существовавшее в колониях рабство.

По сравнению с государственно-правовой системой феодально-абсолютистского строя конституция 1791 г. носила прогрессивный характер. Но она ясно раскрывала классовую природу победившей буржуазии. Составители конституции стремились увековечить не только имущественное неравенство людей, но и- в прямом противоречии с Декларацией 1789 г. - политическое неравенство граждан.

Антидемократическая политика Учредительного собрания вызывала все более резкое недовольство в народе. Крестьяне, рабочие, ремесленники, мелкие собственники оставались не удовлетворенными в своих социальных и политических требованиях; революция не дала им того, чего они от нее ожидали.

В Учредительном собрании интересы демократических кругов представляла группа депутатов, возглавлявшаяся адвокатом из Арраса - Максимилианом Робеспьером (1758-1794), убежденным, непреклонным сторонником демократии, к голосу которого все больше прислушивались в стране.

- Клубы и народные общества. Демократическое движение в 1789-1791 гг.

За годы революции политическая активность народных масс сильно возросла. В Париже важнейшую роль играли органы районного самоуправления - дистрикты, позднее преобразованные в секции. В них часто происходили собрания, ставшие подлинной политической школой для столичного населения. Руководители буржуазного муниципалитета стремились уничтожить непрерывность заседаний дистриктов и секций и превратить их только в избирательные собрания, очень редко созываемые, но демократические элементы всячески этому противились.

В столице и в провинциальных городах возникли различные политические клубы. Наибольшее влияние имели клуб якобинцев и клуб кордельеров. Они назывались так по имени монастырей, в помещении которых собирались. Официальное название якобинского клуба было «Общество друзей конституции», а клуба кордельеров - «Общество друзей прав человека и гражданина».

Состав якобинского клуба в 1789-1791 гг. был довольно пестрым; клуб объединял буржуазных политических деятелей различных оттенков - от Мирабо до Робеспьера.

Клуб кордельеров, возникший в апреле 1790 г., служил политическим центром для простых людей, принимавших активное участие в событиях революции. В его составе было много «пассивных граждан», в его заседаниях участвовали также и женщины. Среди деятелей этого клуба выделялись блестящий оратор Жорж Дантон (1759-1794) и талантливый журналист Камилл Демулен. С трибуны клуба кордельеров раздавалась резкая критика антидемократической политики Учредительного собрания и цензовой конституции 1791 г.

В «Социальном клубе» и созданной им широкой организации«Всемирная федерация друзей истины» на первый план выдвигались социальные требования; клуб издавал газету «Железные уста». Организаторами «Социального клуба» были аббат Клод Фоше и журналист Н. Бонвилль.

Огромное влияние на революционно-демократическое движение имела газета «Друг народа», издававшаяся Маратом. Врач и ученый, Жан-Поль Марат (1743-1793) с первых же дней революции целиком отдался революционной борьбе. Непоколебимый защитник интересов и прав народа, друг бедняков, революционер-демократ, мужественный борец за свободу. Марат страстно ненавидел тиранию и угнетение. Он раньше других разгадал, что на смену феодальному гнету приходит гнет «аристократии богатства». На страницах своей подлинно народной газеты и в своих боевых памфлетах Марат разоблачал контрреволюционные планы и действия двора, антинародную политику Неккера, склонность к измене вождей партии конституционалистов - Мирабо, Лафайета и др., усыплявших бдительность народа фразами о «братстве», о «доверии». Марат учил революционной решимости, призывал народ не останавливаться на полпути, идти до конца, до полного сокрушения врагов революции.

Двор, дворянство, крупная буржуазия ненавидели Марата, преследовали и травили его. Сочувствие и поддержка народа позволяли Марату продолжать из подполья, где ему нередко приходилось скрываться, борьбу за дело революционной демократии.

- Законодательное собрание

В конце сентября 1791 г., исчерпав свои полномочия, учредительное собрание разошлось. 1 октября того же года открылось Законодательное собрание, выбранное на основе цензовой избирательной системы.

Правую часть Законодательного собрания составляли фельяны - партия крупных финансистов и негоциантов, судовладельцев-работорговцев и плантаторов, владельцев копей и крупных земельных собственников, промышленников, связанных с производством предметов роскоши. Эта часть крупной буржуазии и примыкавшее к ней либеральное дворянство были заинтересованы в сохранении монархии и конституции 1791 г. Опираясь на многочисленную группу депутатов центра, фельяны первое время играли в Законодательном собрании руководящую роль.

Левую часть собрания составляли депутаты, связанные с якобинским клубом. Вскоре они раскололись на две группы. Одна из них получила название жирондистов (наиболее видные депутаты этой партии были избраны в департаменте Жиронда).

Жирондисты представляли торгово-промышленную и новую землевладельческую буржуазию, главным образом южных, юго-западных и юго-восточных департаментов, заинтересованную в коренном буржуазном переустройстве общества. Они были настроены более радикально, чем фельяны. На первых порах они также поддерживали конституцию 1791 г., но в дальнейшем перешли на республиканские позиции и превратились в буржуазных республиканцев. Виднейшими ораторами жирондистов были журналист Бриссо и Верньо.

В якобинском клубе политика жирондистов подвергалась критике со стороны Робеспьера и других деятелей, представлявших интересы наиболее демократических слоев тогдашней Франции. Их поддерживала крайне левая группа депутатов в Законодательном собрании. Эти депутаты получили название монтаньяров, так как в Законодательном собрании, а позднее в Конвенте, они занимали места на самых верхних скамьях в зале заседаний, на «горе» (по-французски гора - lamontagne). С течением времени термин «монтаньяры» стал отождествляться с термином «якобинцы».

Жирондисты и монтаньяры вначале выступали совместно против контрреволюционной партии двора и против правящей партии фельянов, но потом между жирондистами и монтаньярами начались разногласия, перешедшие в открытую борьбу.

- Политическая обстановка в стране в начале 1792 г.

В 1792 г. экономическое положение Франции ухудшилось. Торгово-промышленный кризис, несколько ослабевший в 1790-1791 гг., вновь обострился. Особенно быстрыми темпами свертывались отрасли промышленности, работавшие ранее на двор и аристократию, а также на экспорт. Почти полностью прекратилось производство предметов роскоши. Росла безработица. После вспыхнувшего в августе 1791 г. на острове Сан-Доминго (Гаити) восстания негров-рабов исчезли из продажи колониальные товары - сахар, кофе, чай. Возросли цены и на другие продукты питания.

В январе 1792 г. в Париже начались крупные волнения на почве дороговизны и продовольственных лишений. В Бордо весной 1792 г. произошла стачка плотников и пекарей. Рабочие боролись за повышение заработной платы в связи с ростом дороговизны. В Законодательное соорание поступали многочисленные петиции от рабочих и бедноты с требованием установления твердых цен на продукты питания и обуздания спекулянтов. Волновалась и сельская беднота. В некоторых районах Франции вооруженные отряды голодающих крестьян захватывали и делили между собой зерно, силой устанавливали продажу хлеба и других продуктов по твердым ценам.

По-прежнему оставался нерешенным главный вопрос революции - аграрный. Крестьяне стремились добиться уничтожения всех феодальных повинностей без выкупа. С конца 1791 г. аграрные волнения вновь усилились.

В то же время все более активизировались контрреволюционные силы, боровшиеся за восстановление феодально-абсолютистского строя. На юге аристократы, как называли тогда сторонников феодализма, пытались поднять контрреволюционный мятеж. Усиленную контрреволюционную агитацию вело католическое духовенство, значительная часть которого отказалась присягнуть новой конституции и признать новые порядки.

Королевский двор и другие контрреволюционные силы, готовясь к решающему удару против революции, делали теперь главную ставку на вооруженную интервенцию иностранных держав.

Всемирная история. Энциклопедия. — М.: Государственное издательство политической литературы. Ред. А. Белявский, Л. Лазаревич, А. Монгайт, И. Лурье, М. Полтавский. 1956—1565.

world_history_encyclopedy.academic.ru


Смотрите также