Генрих 1 король франции


Прекрасная славянка (Анна Ярославовна и король Генрих I Французский) читать онлайн - Елена Арсеньева

Елена Арсеньева

Прекрасная славянка

Анна Ярославовна и король Генрих I Французский

Я надеюсь, что именно вы король? — с некоторым испугом спросила она, откинувшись назад и переводя дух после пылкого поцелуя.

Он взглянул на ее влажные, припухшие губы и ответил, думая только о том, что отныне может целовать эти свежие губы столько, сколько ему заблагорассудится:

— Да, моя красавица. Я — король.

Эти слова были первыми, которыми обменялись при встрече король Франции Генрих I и его невеста — только что прибывшая из Киева русская княжна Анна Ярославовна.

* * *

В один из майских дней 1051 года от Рождества Христова по дороге, ведущей к французскому городу Реймсу, неторопливо двигался караван повозок и всадников. Поселяне, работавшие на полях, лежавших вблизи дороги, с любопытством разглядывали проезжавших.

Это были светловолосые, светлоглазые, высокого роста люди, одетые, на французский взгляд, очень странно. Они с любопытством оглядывали окрестности. И при этом старались держаться как можно ближе к девушке, сидевшей на высокой золотисто-рыжей кобылке. Сразу видно было, что это не только их госпожа, но и соплеменница, потому что она тоже была светловолоса и светлоока, со вздернутым носом и широко расставленными глазами. Длинные косы девушки, перевитые синими и алыми лентами, были почти такого же цвета, как грива кобылки. Поселянам не дано было знать, что когда скандинавские скальды воспевали эту красавицу в своих песнях, то называли девушку за ее цвет волос Рыжей. Она была в диковинном безрукавном синем платье, а под ним — тонкая сорочка с пышными длинными рукавами. Маленькая круглая шапочка с меховой оторочкой ловко сидела на ее гордой головке. Выглядело все это богато и роскошно, да, впрочем, ни у кого не возникало сомнений, что таким длинным обозом, под такой мощной охраной могут путешествовать только очень богатые господа.

— А ведь это русскую невесту везут нашему королю! — вдруг с изумлением сказал какой-то пейзанин — один из тех проныр, которые, неведомо каким образом, умудряются всегда быть отлично осведомленными о секретах самых высокопоставленных особ. — Король-то наш снова задумал жениться!

— Ну уж она точно ему не родня! — с удовольствием прекращая работу и разгибая натруженную спину так, что ее груди дерзко уставились в небо, сказала его жена.

Муж с удовольствием осмотрел внушительные телеса жены, потом взглянул на точеный стан всадницы и огорченно покачал головой:

— Она не понравится Анрио [Уменьшительная форма от французского варианта имени Генрих — Анри. // Лиля родилась в 1891 году, Элла — в 1896-м. 1 1 11 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 11 1 1 11 1 11 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1]. Нет, не понравится. Ну что это за груди, ты только посмотри! Их и не разглядишь. Небось и не нащупаешь. А известно, что наш король любит кругленьких…

— Может, предложишь ему меня? — блудливо усмехнулась супруга, перехватив жадный взгляд муженька. — А почему бы нет? И кругленькая, и мы с ним, уж конечно, не родственники!

Настроение у ее господина и повелителя изменилось так резко, доселе рассеянный взгляд его налился такой лютостью, что чрезмерно веселая молодка сочла за благо прекратить опасные беседы и принялась ретиво махать мотыгой.

Поселянин суровым взором проводил удаляющийся караван, потом, малость отмякнув, шлепнул женушку по пышному заду и тоже взялся за работу, пробормотав философски:

— Да бес с ними, с ее грудями. Главное, что не сестра!

Сей поселянин и его игривая супружница, между прочим, не просто так чесали языками по адресу своего bon roi [Доброго короля (фр. ).]. Они обсуждали важнейший государственный вопрос!

Суть же вопроса состояла в том, что королю Франции Генриху Капету отчаянно не везло в личной жизни. В отличие от его предков, между прочим. Он был внуком основателя новой династии Капетингов Гуго Капета, сменившего на троне окончательно захиревших Каролингов. Герцог Франции и граф Парижский Гуго Капет был сыном герцога Гуго Великого и дочери короля Германии Генриха Птицелова. Первый Капет, женатый на прелестной женщине по имени Аделаида Аквитанская, изменял ей с некоей особой, имени которой хроники нам не сохранили. Второй из Капетов, Робер Благочестивый, оказался отлучен от церкви за слишком пылкую любовь, которую он всю жизнь питал к герцогине Бургундской, Берте… увы, замужней женщине. Вынужденный из государственных соображений жениться на Констанции Аквитанской, он нашел ее некрасивой, сварливой, жестокосердной, мстительной и алчной.

Впрочем, одной заслуги у Констанции, как ни крути, не отнимешь. Она родила Роберу сыновей: Анрио и Робера. Старший впоследствии и сменил на троне отца, сделавшись Генрихом I и унаследовав невезение отца в том, что касалось интимной стороны жизни. Нет, не в том смысле, что он пылал страстью к замужней даме. Совсем наоборот! Он любил свою невесту, дочь немецкого императора Конрада II, но это была платоническая любовь — к тому же на большом расстоянии. Бедняжка умерла еще до того, как встретилась с женихом. Это произвело на двадцатипятилетнего Анрио настолько тяжелое впечатление, что он десять лет искал себе подходящую жену, опасаясь вновь надорвать свое сердце. И вот наконец ему повезло. Принцесса Матильда, племянница императора Германии Генриха III, вышла за него замуж. Но через три месяца после свадьбы Матильда умерла!

Это было просто проклятье какое-то! Опять искать жену! Делать ему больше нечего!

А делать было-таки чего. Почти все царствование Генриха I прошло в попытках хоть как-то укрепить престиж своего маленького королевства. По сути, Генрих был королем только Парижа и Орлеана, а сама Франция в то время представляла собой разрозненные феодальные владения. Генрих боролся против своего младшего брата Робера и матери, мадам Констанции, которые норовили оттягать у него Бургундию — и оттягали-таки, против графов Валуа, которые беспрестанно норовили вырваться из-под власти короля, против германского императора Генриха III за владение Лотарингией. Даже единственный его союзник, герцог нормандский Робер-Дьявол, и тот в уплату за верность вытянул у него Вексен!

И все же Генрих чувствовал: ему было бы легче жить, если бы, возвращаясь после всех этих кровопролитных боев, он знал, что на башне королевского замка его встречает жена. Не какая-нибудь там наложница, каких у него было множество. Супруга! Анрио отчаянно тяготел к благопристойности и мечтал о детях. Но для этого сначала нужно было жениться.

На ком?!

Это только в сказках перед принцем выстраиваются в ряд красавицы из больших и маленьких королевств, а он ходит меж ними, размышляя о том, что готов жениться на каждой, но надо выбрать только одну. Хотя… принцесс в больших и маленьких королевствах и в описываемое время было полно. Но вот беда! Все они находились в той или иной степени родства с Анрио. А надо сказать, что в то время церковь запретила все браки между близкими родственниками. И не зря! Ведь короли, желая увеличить свои владения, женились в основном на своих кузинах — двоюродных, троюродных, четвероюродных сестрицах, племянницах, тетушках… О дурных последствиях для потомства они нисколько не заботились — нипочем не желали заглядывать в будущее! Это, между прочим, стало причиной фактического вырождения династии Каролингов: потомков Карла Великого называли Кроткий, Лысый, Заика, Простоватый… Все короли так или иначе были связаны родственными узами. И где им было искать высокородных невест? Не на пастушках ведь жениться! Это только в песнях да сказках хорошо, а в жизни, увы…

— Да что мне, в Турцию посылать за женой?! — закричал в сердцах Анрио после того, как десять кандидаток на звание королевы французской были отвергнуты потому, что приходились ему родственницами. Более того! Его прошлый брак с Матильдой теперь оказался, можно сказать, запрещенным, ибо она тоже приходилась ему какой-то там дальней родней. И ни одна из ее многочисленных сестер и кузин ему в жены не годилась. А ведь на Германию была его последняя надежда. И, горестно пошутив насчет Турции, он вдруг подумал, что это может оказаться вовсе не шуткой…

— Ну уж сразу и в Турцию! Зачем такие крайности? — пробормотал его родственник Бодуэн, с которым король обсуждал свое тяжкое положение. И поморщился: в сад, где они беседовали, доносились горестные вопли из окна замка. Это рыдала одна из любовниц Анрио — Клотильда. Несколько минут назад Анрио испробовал на ней крепость своих кулаков. Между прочим, это только считается, что быть королевской любовницей почетно. Быть любовницей Анрио было довольно опасно. Их имелось у французского короля несколько, и каждой частенько приходилось быть битой. За что? Да за то, что этот дурень папа римский запретил браки между родственниками до седьмого колена!

Анрио и Бодуэн отошли на несколько шагов подальше, где не так слышны были причитания Клотильды, и Бодуэн снова заговорил:

— Зачем уж прямо в Турцию? Другие страны есть! Например, Рабация.

— Это где? — испуганно спросил Анрио, который обладал массой несомненных достоинств, но только не переизбытком учености.

— На крайнем севере, — со знанием дела ответил Бодуэн. — А впрочем, лучше спроси епископа Готье Савуара. Он не зря носит прозвище Всезнайки [Savoir — знать (фр. ).].

Епископ из города Мо Готье Савуар не зря носил прозвище Всезнайки! Ему и впрямь была известна масса интересных вещей, о которых он немедленно сообщал королю. Так, Готье рассказал, что, во-первых, Рабация на самом деле называется Русь и живут там русы или славяне. Во-вторых, она находится не на крайнем севере, а всего лишь на северо-востоке. Столица Руси — город Киев. Правит в нем князь Ярослав, который, как ни странно, носит почти то же прозвище, что и он, Готье: Мудрый. Говорят, у этого князя есть дочери в возрасте невест, но каковы они собой, хороши или нет, этого Готье не знает. До таких пределов его собственные мудрость и образованность не простираются.

— Да какая разница! — возбужденно закричал Анрио. — Главное, что они мне не родня!

— Это уж точно! — хмыкнул Бодуэн, а Готье почтительно поклонился:

— Воистину так!

— Слава Иисусу! — провозгласил король. — Теперь вот что, Готье: готовься к путешествию.

— Я могу вернуться в Мо? — обрадовался епископ, которому очень не нравился Париж.

— Какой Мо? Кто говорит о Мо? — досадливо сморщился король. — Ты немедленно едешь в Рабацию, то есть в эту, как ее… — он нетерпеливо пощелкал пальцами. — Ты должен просить у князя Ярослава руки одной из его дочерей. Понятно? И давай поскорей собирайся, пока кто-нибудь не перехватил у меня славянскую невесту!

Прошло несколько минут, прежде чем Готье смог закрыть свой разинутый от изумления и ужаса рот. Но с королями, как известно, спорят только дураки, а он все-таки был прозван Всезнайкой…

Вот так и случилось, что в 1044 году из Парижа на Русь отправился епископ Готье Савуар в сопровождении рыцаря Гослена де Шавиньяка де Шоне. Ни король, ни его посланные не сомневались, что «эти северные, точнее, северо-восточные варвары» с большой радостью отдадут свою принцессу во Францию.

Однако их ожидало немалое разочарование. А точнее — очень большое. Их ожидал отказ.

И Ярослава Мудрого, ответившего Анрио вежливым, но непреклонным отказом, можно было понять! Киевская Русь в эту пору была преуспевающим, крепким государством, к тому же широко раскинувшимся от Днепра до северных морей.

Одержав под Киевом битву с печенегами, князь Ярослав заложил на месте сражения великолепную церковь и назвал ее Святою Софией Митрополитской — в подражание константинопольской Софии. Точно так же в подражание Константинополю он воздвиг в новых, расширенных стенах Киева Золотые врата. Оба эти сооружения поражали своим великолепием приезжих — даже иностранцев. По приказанию Ярослава переводились божественные книги с греческого на славянский язык. Скоро в Киеве собралась одна из самых внушительных мировых библиотек рукописных книг. Знаменитые художники приезжали расписывать сооруженные по приказанию Ярослава храмы, а лучшие певцы греческие учили русских церковников согласному хоровому пению. Слава русских торговых городов распространялась по миру.

Ярослав, как человек весьма образованный и начитанный, про Францию, конечно, слышал, однако не самое лучшее. Величие страны, похоже, осталось в прошлом. Незначительное какое-то королевство, да и эту мелочь рвут на части соседи. Король безуспешно пытается укрепить и расширить свои владения, но слишком слаб для этого. Влияния на другие государства Франция не оказывает ровно никакого.

То ли дело Германия! Породниться с Германией — это дорогого стоит. Потомки киевских князей будут царствовать в Польше (через сестру Ярослава Марию-Доброгневу, которая замужем за Казимиром), в Венгрии (через дочь Ярослава Анастасию — она теперь жена венгерского короля Андраша I), в Швеции (через дочь Ярослава Елизавету, которая вышла за Гаральда Норвежского), в Саксонии (сын Ярослава Игорь женат на Кунигунде, дочери маркграфа Саксонского). Хорошо бы посадить их и на трон Германии! Честолюбивый Ярослав поглядывал на германского кесаря Генриха. Кесарь был вдов. Человеку нужна жена. Почему бы ею не стать Анне Ярославовне?

Ярослав отправил к императору Генриху, который жил в это время в Госларе, послов с предложением руки своей дочери. Это было в обычае того времени. В согласии Ярослав не сомневался. Именно в это время он и отказал Генриху Французскому, так что Готье Всезнайка отправился от Ярослава Мудрого несолоно хлебавши.

Анрио был очень огорчен полученными известиями. Ему уже снились возбуждающие сны о красоте славянской принцессы. Он уже видел ее в своем замке, на своем ложе — женой, возлюбленной, матерью своих детей! Как ни странно, отказ киевского князя его не оскорбил, а только раззадорил. Видимо, эта девица и впрямь чрезвычайно хороша, если ее не хотят отдавать за него, за короля французского!

А в это время император Генрих Германский отказал Ярославу. У него были другие планы относительно своего брака! Ему гораздо выгоднее казалось жениться на Агнессе Аквитанской, чтобы с помощью родовитых и влиятельных герцогов Аквитании укреплять влияние римской церкви в Европе.

Об отказе Генриха Германского стало известно Генриху Французскому. Это нисколько не унизило Анну Ярославовну в его глазах. Анрио прекрасно понимал, что такое государственные интересы. Он очень обрадовался известию. Дело в том, что за эти годы, прошедшие после первого сватовства к дочери киевского князя, Анрио продолжал искать жену в больших и маленьких королевствах, однако, как проклятый, везде натыкался на кузин. Они стали кошмаром его жизни, эти многочисленные кузины! И он вновь попросил в 1048 году руку дочери князя Ярослава.

Сначала произошел обмен письмами, затем формальное сватовство. На сей раз в Киев отправились не только епископ Готье и рыцарь Гослен де Шавиньяк де Шони. Их ряды были усилены Роже, епископом Шалон-сюр-Марн. К его преосвященству король питал особое доверие. И Роже не подвел! На сей раз посольство оказалось удачным.

Не то чтобы за это время Ярослав поумерил гордыню… Нет, он просто взглянул на происходящее с другой стороны: а ведь союз с Парижем еще больше укрепит его позиции перед заносчивым Царьградом-Константинополем!.. Через Святослава, Изяслава, Анастасию, Елизавету, Марию-Доброгневу Русь вошла в довольно хорошие отношения с Римом. Союз с Генрихом Французским эти отношения упрочит. С Царьградом Ярослава связывал только брак Всеволода, женатого на Марии, дочери императора Константина Мономаха от первого брака. Пусть Византия знает, что, если у нее с Киевом общая религия, это еще не дает ей права беспрестанно диктовать свою волю во внутренних и внешних делах. Анна выйдет за француза — и это будет очередным щелчком по носу заносчивым грекам!

Вот так и произошло, что послы не только получили согласие киевского князя, но и отправились в обратный путь не одни, а прихватив с собой невесту для Анрио, Генриха I Французского: княжну Анну Ярославовну.

Путь для Ярославовны был выбран кружной, долгий. Не ради безопасности, а ради того, чтобы повидаться с родней: в Гнезно — с тетушкой Марией-Доброгневой, а в Эстергоме, в Венгрии, — с сестрой Анастасией.

Всю длинную-предлинную дорогу — через Гнезно, Краков, Прагу, потом в сторону на Эстергом, оттуда до Ренесбурга по Дунаю в ладье, затем через Вормс и Майнц по суше во Францию — Анна утешала себя словами Казимира, короля польского, о том, что мало найдется стран, столь же прекрасных, как Франция. И горы там кудрявы и зелены, и леса изобильны дичью, и виноградники урожайны, и лето жаркое и длинное, и зимы, можно сказать, нету… Ну, леса и дичь — это все и дома есть, а вот долгое, жаркое лето и виноградники… Хорошо, наверное, жить в стране, где почти нет снега. Анна не любила зиму.

И вот наконец путешественники оказались во Франции. Еще день-два, размышляла Анна, — и она встретится с человеком, о котором узнала за время пути много интересного. Король Генрих — отличный наездник и сильный мужчина. Может быть, он не ослепительный красавец и не столь сведущ в науках и богословии, как его отец, Робер Благочестивый, однако деятельный и трудолюбивый король, который радеет о благе своей страны. Это богатый государь, у которого в собственности не только угодья и виноградники, но и многонаселенные города. У него собственный монетный двор. Словом, он будет отличным мужем для киевской княжны.

Со своей стороны, Анна не сомневалась, что станет ему хорошей женой. Во всяком случае, будет очень стараться! Для начала она всю дорогу учила с помощью своих спутников французский язык. Поскольку Анна прекрасно знала латынь, это далось ей без особого труда. Она уже вызубрила первые слова, которыми будет приветствовать в Париже будущего супруга: «Государь! Я прибыла из дальних стран, чтобы сделать вашу жизнь счастливой! Видя в вас одни только непревзойденные достоинства, я обещаю вам любовь и верность, но и сама жду от вас доброты, любви и верности».

— Sir, je suis arrivee… — снова и снова твердила она. — Sir, je suis arrivee des pays lointains… [Государь, я прибыла… Государь, я прибыла из дальних стран… (фр. ) // — Пора, наконец, покончить с этими недомолвками (франц.). ]

— Впереди Реймс, — сказал епископ Роже, ехавший рядом с Анной. — Оттуда недалеко и до Парижа. Король, наверное, уже встретил посланного мною гонца и…

Вдруг епископ осекся и, приподнявшись на стременах своего мула (оба епископа, как и подобает их сану, проделали весь путь на животных, не имеющих способностей к продолжению рода), почти испуганно всмотрелся вперед. Сверху, с холма, неслась кавалькада.

Развевались синие и красные плащи всадников, по каменистой дороге звонко стучали копыта, слышались приветственные крики. Всадник на белом коне вырвался вперед.

— Иисусе! — воскликнул Роже. — Да ведь это король!

Он вскинул руку, останавливая караван, однако Анна невольно покрепче сжала коленями бока своей лошадки, та послушно двинулась вперед и скоро оказалась впереди всех. Всадник на белом коне тоже сделал резкий жест, останавливая сопровождающих. Теперь белый конь и золотистая кобылка одни двигались навстречу друг другу.

И вот они остановились. Темно-карие мужские и светло-зеленые женские глаза с одинаковой тревогой уставились друг на друга.

Король покачал головой, и мессир Роже, пристально наблюдавший за ним издалека, облился холодным потом. Однако в следующее мгновение разглядел улыбку на устах монарха и понял, что это вовсе не было движение неодобрения. Король таким образом выражал восхищение по поводу того, что ему так бесконечно повезло!

Наконец-то повезло…

Да, Анрио просто глазам своим не поверил, увидев эту светлоокую красавицу. Ни одна из его пресловутых кузин ей и в подметки не годилась! Не говоря уже о наложницах, которые уже успели вдоволь насплетничаться о дикости славянок и их уродстве.

knizhnik.org

Генрих I (французский король) — Мегаэнциклопедия Кирилла и Мефодия — статья

Коронован при жизни отца в Реймсском соборе Нотр-Дам 14 мая 1027, после преждевременной смерти старшего брата Гуго (1025), короля-соправителя с 1019. Капетингские монархи не были уверены в силах и возможностях своих наследников сохранить трон и предпочитали короновать их при своей жизни.Став королем-соправителем и попытавшись реально править, столкнулся с противодействием королевы Констанции. Она желала видеть на троне его младшего брата — Роберта, которого поддерживали граф Блуа и другие могущественные сеньоры. Прибегнув к помощи Нормандского герцога Роберта Дьявола (герцог с 1027), графов Артуа и Фландрии, после смерти королевы в 1032 добился подчинения Роберта, которому передал Бургундское герцогство, лишь незадолго до того (в 1016) включенное в королевский домен и еще слабо интегрированное в него. Это решение положило начало трехсотлетнему противостоянию Бургундских герцогов и королей Франции. Известно, что на 1032 пришелся великий голод, которому предшествовали три года сильных дождей, на корню губивших весь урожай.На правление Генриха I приходится наиболее сильный упадок королевской власти. Король практически не имел возможности препятствовать феодальной анархии даже в собственном домене, хотя предпринимал попытки ограничить ее. На церковном соборе в Провансе в 1041 было учреждено «Божье перемирие», предназначавшееся наряду с «Божьим миром» для ограничения феодальных усобиц. Владельцы замков узурпировали графские титулы и образовали две мощные коалиции, борьба которых раздирала Иль-де-Франс. В первую входили сеньоры Монлери, Монморанси, Пюизе, основные владения которых располагались к югу и юго-западу от Парижа. Во вторую — Ле Риш, владевшие землями к востоку и северо-востоку от Парижа.

В 1055 Генрих I присоединил к домену графство Санса, единственное его приобретение, основу для которого заложил его отец: Роберт II в 1015 по просьбе архиепископа Льетри вмешался в его конфликт с графом Рено; в 1016 была достигнута договоренность, что после смерти графа половина города Санс и графство целиком вернутся к короне, что и произошло в 1055.

Многие сеньоры, владения которых окружали королевский домен, были богаче и могущественнее короля. Такие вассалы короля как герцоги Бретани, Бургундии и Аквитании полагали себя полностью независимыми правителями. Тем не менее король не стал вновь герцогом Франции, он остался королем и сохранил домен. Этому немало способствовало и то, что крупные феодалы не видели опасности со стороны Капетингов и изматывали друг друга в междоусобный войнах.Генрих I стремился к активной внешней политике и высказывал свои притязания на Лотарингию. Чтобы защитить восточные границы своих владений, вел постоянные войны с германскими императорами, с графом Блуа и герцогом Бургундии. После смерти герцога Нормандского Роберта I Дьявола в 1035 поддержал его незаконнорожденного сына Вильгельма, будущего завоевателя Англии, одержав совместно с ним победу над восставшими нормандскими баронами в 1047 у Валь-ле-Дюн. После конфликта с самим Вильгельмом вступил с ним в борьбу и потерпел поражения в битвах у Мортемер в 1054 и у Варавиля в 1058.В 1033 был обручен с Матильдой, дочерью германского императора Конрада III, которая умерла еще до заключения брака. В 1043 женился на племяннице германского императора Генриха III, Матильде Фризской, которую часто путают с дочерью Конрада III. Она умерла в 1044, брак был бездетным. Печальный опыт Роберта II и опасения породниться с родственниками, которых было так много в семьях французской знати, привели к тому, что супругу королю стали искать в самых отдаленных землях. После четырех лет поисков остановились на дочери Киевского князя Ярослава Мудрого, не состоявшей в родстве с французской знатью и славящейся своей красотой. За ней в Киев отправили епископа Шалона Роже. 19 мая 1051 король в Реймсе сочетался браком с Анной Киевской (1024-1075). Дети: дофин, получивший византийское имя Филипп I (1052), коронован при жизни отца в 1059, Роберт (1054), Эмма (1055), Гуго Великий (1057).

megabook.ru

Генрих I (король Франции)

Коронация: Спивправительь: Предшественник: Преемник:
Генрих I, король Франции Henri I
Генрих I, король Франции.
14 мая 1027, Реймский собор, Реймс, Франция
Роберт II Благочестивый ( 14 мая 1027 - 20 июля 1031)
Роберт II
Филипп I
9-й герцог Бургундии
1016 - 1032 Наследник: Роберт I Рождения: 04.05.1008 Шаблон: Месторождения, Франция Смерть: 04.08.1060 около Орлеана, Франция Похоронен: Аббатство Сен-Дени, Париж, Франция Династия: Капетинги Отец: Роберт II Благочестивый Мать: Констанция Арльского Жена: 1-я: Матильда фризский 2-я: Анна Киевская Дети: От 2-го брака: сына: Филипп I, Роберт, Гуго Великий дочь: Эмма

Генрих I ( фр. Henri I ) ( 4 мая 1008 - 4 августа 1060 Витри-о-Лож, вблизи Орлеана) - король франков, правил в 1031 - 1060 гг Представитель династии Капетингов. Сын короля Роберта II и Констанции Арльськои.

Уже в 1015 г. его отец, Роберт II, объявляет Генриха герцогом Бургундским, а в 1027 г., после смерти старшего брата - наследником престола. Несмотря на противодействие Констанции, что надеялась короновать своего любимого сына Роберта, Генриха был коронован королем Франции в соборе Реймс 14 мая 1027 по традиции Капетингов при жизни отца. (В то время правила першонародження в Капетингов не существовало, поэтому претензии Констанции были небезосновательны).

Еще до своей коронации молодой Генрих вместе с братьями участвует в бунте против собственного отца.

Сразу же после смерти Роберта ИИ 1031 начинается открытая борьба Генриха с Робертом и Констанции, опирающиеся на поддержку крупных вассалов и амбициозного Эда де Блуа. Новый король заручается поддержкой императора Священной Римской Империи Конрада II и особенно герцога Нормандии Роберта, которому в обмен военную помощь Генрих отдает территории во французском Вексани. Констанция умирает 1034 года и Генриху удается с помощью нормандцев преодолеть сопротивление вассалов. Однако чтобы положить конец распрям, он вынужден был отдать Бургундию младшему брату, который стал родоначальником герцогского рода. Война с Эдом де Блуа и его сторонниками, на стороне которых участвует второй брат Генриха, Эд - продолжается. После взятия Сансу, пленение Эда и общего истощения, война прекращается 1039. Королевская власть во Франции была в то время слабая, но еще более она ослабла вследствие интриг матери Генриха, Констанции, и политики нормандских герцогов, которым Генрих принужден был делать большие уступки, чтобы утвердиться на престоле.

После смерти герцога Нормандии Роберта 1035 Генрих пытается воспользоваться малолетством его внебрачного сына Вильгельма для распространения своего влияния на Нормандию. Его армия отбирает назад земли в Вексани и проводит опустошительные вторжения, все более углубляясь в нормандские владения. Одновременно Генрих выдвигает к новому императору Священной Римской Империи Генриха III претензии на Лотарингию 1046. Когда император вызывает Генриха на поединок, последний предпочитает убежать, тем более, что ситуация в Нормандии усложняется и Вильгельм нормандский просит помощи. Мятеж вассалов Вильгельма охватывает Нижнюю Нормандию, Генрих становится на сторону своего молодого племянника, (которого позже называть Вильгельмом Завоевателем), в подавлении мятежа. В 1047, Генрих помогает Вильгельму в решающей победе над вассалами в битве в долине Дюн у Кану. Но уже несколькими годами позже, когда Вильгельм, который был кузеном короля Англии Эдуарда Исповедника (1042-66), женится на Матильде, дочери графа Фландрии Бодуэна V, Генрих, зенепокоений усилением его могущества, переходит к открытой вражды с бывшим союзником, поддерживает врагов и снова врывается в Нормандии. В 1054 в битве при Мортемере его войско терпит поражение и Генрих временно примирюеться с Вильгельмом. В 1058 Генрих снова атакует Нормандию и вновь терпит поражение в битве при Варавили. Военные неудачи Генриха в Нормандии привели к все большему усилению Вильгельма нормандского. Вассалы же Генриха, в том числе и его родной брат Роберт бургундский, признавали его власть лишь теоретически.

Протяжении всего времени пребывания Генриха на престоле, почти непрерывных кровопролитных распрей, голода, королевская власть, крайне ослаблена, получила лишь Сеноне, потеряв Бургундию. Именно в это время французские епископы провозглашают Божий мир и Божье перемирие.

Корону Франции унаследовал его сын Филипп I, которому было 7 лет при смерти Генриха; течение шести лет королева Анна Киевская была регентом.

Браки и дети

Сначала Генрих был обручена с Матильдой, дочерью императора Священной Римской империи Конрада II, но брак не состоялся вследствие преждевременной смерти невесты в 1034 г. В 1043 г. Генрих женился на Матильде, дочери маркграфу Фризия, однако через год она умерла в результате неудачного кесарева сечения.

19 мая 1051 г. в возрасте сорока лет Генрих женился второй раз - на Анне, младшей дочери Ярослава Мудрого (была известна во Франции как Анна Русская или Анна Киевская). Бракосочетание состоялось в кафедральном соборе Реймс.

От этого брака родилось четверо детей:

nado.znate.ru

ГЕНРИХ I (французский король) - это... Что такое ГЕНРИХ I (французский король)?

ГЕ́НРИХ I (Henri I) (4 мая 1008 — 4 августа 1060, Витри-о-Лож близ Орлеана), король Франции (с 1031) из династии Капетингов (см. КАПЕТИНГИ), сын Роберта II Благочестивого (см. РОБЕРТ II Благочестивый) и Констанции Арльской. Отец французского короля Филиппа I (см. ФИЛИПП I Капетинг). Коронован при жизни отца в реймсском соборе Нотр-Дам (см. РЕЙМССКИЙ СОБОР) 14 мая 1027, после преждевременной смерти старшего брата Гуго (1025), короля-соправителя с 1019. Капетингские монархи не были уверены в силах и возможностях своих наследников сохранить трон и предпочитали короновать их при своей жизни. Став королем-соправителем и попытавшись реально править, столкнулся с противодействием королевы Констанции. Она желала видеть на троне его младшего брата — Роберта, которого поддерживали граф Блуа и другие могущественные сеньоры. Прибегнув к помощи Нормандского герцога Роберта Дьявола (см. РОБЕРТ ДЬЯВОЛ) (герцог с 1027), графов Артуа (см. АРТУА (историческая область)) и Фландрии (см. ФЛАНДРИЯ), после смерти королевы в 1032 добился подчинения Роберта, которому передал Бургундское (см. БУРГУНДЫ) герцогство, лишь незадолго до того (в 1016) включенное в королевский домен (см. ДОМЕН) и еще слабо интегрированное в него. Это решение положило начало трехсотлетнему противостоянию Бургундских герцогов и королей Франции. Известно, что на 1032 пришелся великий голод, которому предшествовали три года сильных дождей, на корню губивших весь урожай. На правление Генриха I приходится наиболее сильный упадок королевской власти. Король практически не имел возможности препятствовать феодальной анархии даже в собственном домене, хотя предпринимал попытки ограничить ее. На церковном соборе в Провансе (см. ПРОВАНС) в 1041 было учреждено «Божье перемирие», предназначавшееся наряду с «Божьим миром» для ограничения феодальных усобиц. Владельцы замков узурпировали графские титулы и образовали две мощные коалиции, борьба которых раздирала Иль-де-Франс (см. ИЛЬ-ДЕ-ФРАНС (историческая область)). В первую входили сеньоры Монлери, Монморанси, Пюизе, основные владения которых располагались к югу и юго-западу от Парижа. Во вторую — Ле Риш, владевшие землями к востоку и северо-востоку от Парижа. В 1055 Генрих I присоединил к домену графство Санса, единственное его приобретение, основу для которого заложил его отец: Роберт II в 1015 по просьбе архиепископа Льетри вмешался в его конфликт с графом Рено; в 1016 была достигнута договоренность, что после смерти графа половина города Санс и графство целиком вернутся к короне, что и произошло в 1055. Многие сеньоры, владения которых окружали королевский домен, были богаче и могущественнее короля. Такие вассалы короля как герцоги Бретани (см. БРЕТАНЬ (историческая область)), Бургундии и Аквитании (см. АКВИТАНИЯ (историческая область)) полагали себя полностью независимыми правителями. Тем не менее король не стал вновь герцогом Франции, он остался королем и сохранил домен. Этому немало способствовало и то, что крупные феодалы не видели опасности со стороны Капетингов и изматывали друг друга в междоусобный войнах. Генрих I стремился к активной внешней политике и высказывал свои притязания на Лотарингию (см. ЛОТАРИНГИЯ (историческая область)). Чтобы защитить восточные границы своих владений, вел постоянные войны с германскими императорами, с графом Блуа и герцогом Бургундии. После смерти герцога Нормандского Роберта I Дьявола в 1035 поддержал его незаконнорожденного сына Вильгельма (см. ВИЛЬГЕЛЬМ I Завоеватель), будущего завоевателя Англии, одержав совместно с ним победу над восставшими нормандскими (см. НОРМАНДИЯ) баронами в 1047 у Валь-ле-Дюн. После конфликта с самим Вильгельмом вступил с ним в борьбу и потерпел поражения в битвах у Мортемер в 1054 и у Варавиля в 1058. В 1033 был обручен с Матильдой, дочерью германского императора Конрада III (см. КОНРАД III), которая умерла еще до заключения брака. В 1043 женился на племяннице германского императора Генриха III (см. ГЕНРИХ III (германский король)), Матильде Фризской, которую часто путают с дочерью Конрада III. Она умерла в 1044, брак был бездетным. Печальный опыт Роберта II и опасения породниться с родственниками, которых было так много в семьях французской знати, привели к тому, что супругу королю стали искать в самых отдаленных землях. После четырех лет поисков остановились на дочери Киевского (см. ДРЕВНЕРУССКОЕ ГОСУДАРСТВО) князя Ярослава Мудрого (см. ЯРОСЛАВ Мудрый), не состоявшей в родстве с французской знатью и славящейся своей красотой. За ней в Киев отправили епископа Шалона Роже. 19 мая 1051 король в Реймсе сочетался браком с Анной Киевской (см. АННА Ярославна) (1024—1075). Дети: дофин, получивший византийское имя Филипп I (1052), коронован при жизни отца в 1059, Роберт (1054), Эмма (1055), Гуго Великий (1057).

dic.academic.ru

Анна Ярославовна и король Генрих I Французский : Арсеньева

– Я надеюсь, что именно вы король? – с некоторым испугом спросила она, откинувшись назад и переводя дух после пылкого поцелуя.

Он взглянул на ее влажные, припухшие губы и ответил, думая только о том, что отныне может целовать эти свежие губы столько, сколько ему заблагорассудится:

– Да, моя красавица. Я – король.

Эти слова были первыми, которыми обменялись при встрече король Франции Генрих I и его невеста – только что прибывшая из Киева русская княжна Анна Ярославовна.

В один из майских дней 1051 года от Рождества Христова по дороге, ведущей к французскому городу Реймсу, неторопливо двигался караван повозок и всадников. Поселяне, работавшие на полях, лежавших вблизи дороги, с любопытством разглядывали проезжавших.

Это были светловолосые, светлоглазые, высокого роста люди, одетые, на французский взгляд, очень странно. Они с любопытством оглядывали окрестности. И при этом старались держаться как можно ближе к девушке, сидевшей на высокой золотисто-рыжей кобылке. Сразу видно было, что это не только их госпожа, но и соплеменница, потому что она тоже была светловолоса и светлоока, со вздернутым носом и широко расставленными глазами. Длинные косы девушки, перевитые синими и алыми лентами, были почти такого же цвета, как грива кобылки. Поселянам не дано было знать, что когда скандинавские скальды воспевали эту красавицу в своих песнях, то называли девушку за ее цвет волос Рыжей. Она была в диковинном безрукавном синем платье, а под ним – тонкая сорочка с пышными длинными рукавами. Маленькая круглая шапочка с меховой оторочкой ловко сидела на ее гордой головке. Выглядело все это богато и роскошно, да, впрочем, ни у кого не возникало сомнений, что таким длинным обозом, под такой мощной охраной могут путешествовать только очень богатые господа.

– А ведь это русскую невесту везут нашему королю! – вдруг с изумлением сказал какой-то пейзанин – один из тех проныр, которые, неведомо каким образом, умудряются всегда быть отлично осведомленными о секретах самых высокопоставленных особ. – Король-то наш снова задумал жениться!

– Ну уж она точно ему не родня! – с удовольствием прекращая работу и разгибая натруженную спину так, что ее груди дерзко уставились в небо, сказала его жена.

Муж с удовольствием осмотрел внушительные телеса жены, потом взглянул на точеный стан всадницы и огорченно покачал головой:

– Она не понравится Анрио[18]. Нет, не понравится. Ну что это за груди, ты только посмотри! Их и не разглядишь. Небось и не нащупаешь. А известно, что наш король любит кругленьких…

– Может, предложишь ему меня? – блудливо усмехнулась супруга, перехватив жадный взгляд муженька. – А почему бы нет? И кругленькая, и мы с ним, уж конечно, не родственники!

Настроение у ее господина и повелителя изменилось так резко, доселе рассеянный взгляд его налился такой лютостью, что чрезмерно веселая молодка сочла за благо прекратить опасные беседы и принялась ретиво махать мотыгой.

Поселянин суровым взором проводил удаляющийся караван, потом, малость отмякнув, шлепнул женушку по пышному заду и тоже взялся за работу, пробормотав философски:

– Да бес с ними, с ее грудями. Главное, что не сестра!

Сей поселянин и его игривая супружница, между прочим, не просто так чесали языками по адресу своего bon roi[19]. Они обсуждали важнейший государственный вопрос!

Суть же вопроса состояла в том, что королю Франции Генриху Капету отчаянно не везло в личной жизни. В отличие от его предков, между прочим. Он был внуком основателя новой династии Капетингов Гуго Капета, сменившего на троне окончательно захиревших Каролингов. Герцог Франции и граф Парижский Гуго Капет был сыном герцога Гуго Великого и дочери короля Германии Генриха Птицелова. Первый Капет, женатый на прелестной женщине по имени Аделаида Аквитанская, изменял ей с некоей особой, имени которой хроники нам не сохранили. Второй из

Капетов, Робер Благочестивый, оказался отлучен от церкви за слишком пылкую любовь, которую он всю жизнь питал к герцогине Бургундской, Берте… увы, замужней женщине. Вынужденный из государственных соображений жениться на Констанции Аквитанской, он нашел ее некрасивой, сварливой, жестокосердной, мстительной и алчной.

Впрочем, одной заслуги у Констанции, как ни крути, не отнимешь. Она родила Роберу сыновей: Анрио и Робера. Старший впоследствии и сменил на троне отца, сделавшись Генрихом I и унаследовав невезение отца в том, что касалось интимной стороны жизни. Нет, не в том смысле, что он пылал страстью к замужней даме. Совсем наоборот! Он любил свою невесту, дочь немецкого императора Конрада II, но это была платоническая любовь – к тому же на большом расстоянии. Бедняжка умерла еще до того, как встретилась с женихом. Это произвело на двадцатипятилетнего Анрио настолько тяжелое впечатление, что он десять лет искал себе подходящую жену, опасаясь вновь надорвать свое сердце. И вот наконец ему повезло. Принцесса Матильда, племянница императора Германии Генриха III, вышла за него замуж. Но через три месяца после свадьбы Матильда умерла!

Это было просто проклятье какое-то! Опять искать жену! Делать ему больше нечего!

А делать было-таки чего. Почти все царствование Генриха I прошло в попытках хоть как-то укрепить престиж своего маленького королевства. По сути, Генрих был королем только Парижа и Орлеана, а сама Франция в то время представляла собой разрозненные феодальные владения. Генрих боролся против своего младшего брата Робера и матери, мадам Констанции, которые норовили оттягать у него Бургундию – и оттягали-таки, против графов Валуа, которые беспрестанно норовили вырваться из-под власти короля, против германского императора Генриха III за владение Лотарингией. Даже единственный его союзник, герцог нормандский Робер-Дьявол, и тот в уплату за верность вытянул у него Вексен!

И все же Генрих чувствовал: ему было бы легче жить, если бы, возвращаясь после всех этих кровопролитных боев, он знал, что на башне королевского замка его встречает жена. Не какая-нибудь там наложница, каких у него было множество. Супруга! Анрио отчаянно тяготел к благопристойности и мечтал о детях. Но для этого сначала нужно было жениться.

На ком?!

Это только в сказках перед принцем выстраиваются в ряд красавицы из больших и маленьких королевств, а он ходит меж ними, размышляя о том, что готов жениться на каждой, но надо выбрать только одну. Хотя… принцесс в больших и маленьких королевствах и в описываемое время было полно. Но вот беда! Все они находились в той или иной степени родства с Анрио. А надо сказать, что в то время церковь запретила все браки между близкими родственниками. И не зря! Ведь короли, желая увеличить свои владения, женились в основном на своих кузинах – двоюродных, троюродных, четвероюродных сестрицах, племянницах, тетушках… О дурных последствиях для потомства они нисколько не заботились – нипочем не желали заглядывать в будущее! Это, между прочим, стало причиной фактического вырождения династии Каролингов: потомков Карла Великого называли Кроткий, Лысый, Заика, Простоватый… Все короли так или иначе были связаны родственными узами. И где им было искать высокородных невест? Не на пастушках ведь жениться! Это только в песнях да сказках хорошо, а в жизни, увы…

– Да что мне, в Турцию посылать за женой?! – закричал в сердцах Анрио после того, как десять кандидаток на звание королевы французской были отвергнуты потому, что приходились ему родственницами. Более того! Его прошлый брак с Матильдой теперь оказался, можно сказать, запрещенным, ибо она тоже приходилась ему какой-то там дальней родней. И ни одна из ее многочисленных сестер и кузин ему в жены не годилась. А ведь на Германию была его последняя надежда. И, горестно пошутив насчет Турции, он вдруг подумал, что это может оказаться вовсе не шуткой…

– Ну уж сразу и в Турцию! Зачем такие крайности? – пробормотал его родственник Бодуэн, с которым король обсуждал свое тяжкое положение. И поморщился: в сад, где они беседовали, доносились горестные вопли из окна замка. Это рыдала одна из любовниц Анрио – Клотильда. Несколько минут назад Анрио испробовал на ней крепость своих кулаков. Между прочим, это только считается, что быть королевской любовницей почетно. Быть любовницей Анрио было довольно опасно. Их имелось у французского короля несколько, и каждой частенько приходилось быть битой. За что? Да за то, что этот дурень папа римский запретил браки между родственниками до седьмого колена!

Анрио и Бодуэн отошли на несколько шагов подальше, где не так слышны были причитания Клотильды, и Бодуэн снова заговорил:

– Зачем уж прямо в Турцию? Другие страны есть! Например, Рабация.

– Это где? – испуганно спросил Анрио, который обладал массой несомненных достоинств, но только не переизбытком учености.

– На крайнем севере, – со знанием дела ответил Бодуэн. – А впрочем, лучше спроси епископа Готье Савуара. Он не зря носит прозвище Всезнайки[20].

Епископ из города Мо Готье Савуар не зря носил прозвище Всезнайки! Ему и впрямь была известна масса интересных вещей, о которых он немедленно сообщал королю. Так, Готье рассказал, что, во-первых, Рабация на самом деле называется Русь и живут там русы или славяне. Во-вторых, она находится не на крайнем севере, а всего лишь на северо-востоке. Столица Руси – город Киев. Правит в нем князь Ярослав, который, как ни странно, носит почти то же прозвище, что и он, Готье: Мудрый. Говорят, у этого князя есть дочери в возрасте невест, но каковы они собой, хороши или нет, этого Готье не знает. До таких пределов его собственные мудрость и образованность не простираются.

– Да какая разница! – возбужденно закричал Анрио. – Главное, что они мне не родня!

– Это уж точно! – хмыкнул Бодуэн, а Готье почтительно поклонился:

– Воистину так!

– Слава Иисусу! – провозгласил король. – Теперь вот что, Готье: готовься к путешествию.

– Я могу вернуться в Мо? – обрадовался епископ, которому очень не нравился Париж.

– Какой Мо? Кто говорит о Мо? – досадливо сморщился король. – Ты немедленно едешь в Рабацию, то есть в эту, как ее… – он нетерпеливо пощелкал пальцами. – Ты должен просить у князя Ярослава руки одной из его дочерей. Понятно? И давай поскорей собирайся, пока кто-нибудь не перехватил у меня славянскую невесту!

Прошло несколько минут, прежде чем Готье смог закрыть свой разинутый от изумления и ужаса рот. Но с королями, как известно, спорят только дураки, а он все-таки был прозван Всезнайкой…

Вот так и случилось, что в 1044 году из Парижа на Русь отправился епископ Готье Савуар в сопровождении рыцаря Гослена де Шавиньяка де Шоне. Ни король, ни его посланные не сомневались, что «эти северные, точнее, северо-восточные варвары» с большой радостью отдадут свою принцессу во Францию.

Однако их ожидало немалое разочарование. А точнее – очень большое. Их ожидал отказ.

И Ярослава Мудрого, ответившего Анрио вежливым, но непреклонным отказом, можно было понять! Киевская Русь в эту пору была преуспевающим, крепким государством, к тому же широко раскинувшимся от Днепра до северных морей.

Одержав под Киевом битву с печенегами, князь Ярослав заложил на месте сражения великолепную церковь и назвал ее Святою Софией Митрополитской – в подражание константинопольской Софии. Точно так же в подражание Константинополю он воздвиг в новых, расширенных стенах Киева Золотые врата. Оба эти сооружения поражали своим великолепием приезжих – даже иностранцев. По приказанию Ярослава переводились божественные книги с греческого на славянский язык. Скоро в Киеве собралась одна из самых внушительных мировых библиотек рукописных книг. Знаменитые художники приезжали расписывать сооруженные по приказанию Ярослава храмы, а лучшие певцы греческие учили русских церковников согласному хоровому пению. Слава русских торговых городов распространялась по миру.

Ярослав, как человек весьма образованный и начитанный, про Францию, конечно, слышал, однако не самое лучшее. Величие страны, похоже, осталось в прошлом. Незначительное какое-то королевство, да и эту мелочь рвут на части соседи. Король безуспешно пытается укрепить и расширить свои владения, но слишком слаб для этого. Влияния на другие государства Франция не оказывает ровно никакого.

То ли дело Германия! Породниться с Германией – это дорогого стоит. Потомки киевских князей будут царствовать в Польше (через сестру Ярослава Марию-Доброгневу, которая замужем за Казимиром), в Венгрии (через дочь Ярослава Анастасию – она теперь жена венгерского короля Андраша I), в Швеции (через дочь Ярослава Елизавету, которая вышла за Гаральда Норвежского), в Саксонии (сын Ярослава Игорь женат на Кунигунде, дочери маркграфа Саксонского). Хорошо бы посадить их и на трон Германии! Честолюбивый Ярослав поглядывал на германского кесаря Генриха. Кесарь был вдов. Человеку нужна жена. Почему бы ею не стать Анне Ярославовне?

Ярослав отправил к императору Генриху, который жил в это время в Госларе, послов с предложением руки своей дочери. Это было в обычае того времени. В согласии Ярослав не сомневался. Именно в это время он и отказал Генриху Французскому, так что Готье Всезнайка отправился от Ярослава Мудрого несолоно хлебавши.

Анрио был очень огорчен полученными известиями. Ему уже снились возбуждающие сны о красоте славянской принцессы. Он уже видел ее в своем замке, на своем ложе – женой, возлюбленной, матерью своих детей! Как ни странно, отказ киевского князя его не оскорбил, а только раззадорил. Видимо, эта девица и впрямь чрезвычайно хороша, если ее не хотят отдавать за него, за короля французского!

А в это время император Генрих Германский отказал Ярославу. У него были другие планы относительно своего брака! Ему гораздо выгоднее казалось жениться на Агнессе Аквитанской, чтобы с помощью родовитых и влиятельных герцогов Аквитании укреплять влияние римской церкви в Европе.

Об отказе Генриха Германского стало известно Генриху Французскому. Это нисколько не унизило Анну Ярославовну в его глазах. Анрио прекрасно понимал, что такое государственные интересы. Он очень обрадовался известию. Дело в том, что за эти годы, прошедшие после первого сватовства к дочери киевского князя, Анрио продолжал искать жену в больших и маленьких королевствах, однако, как проклятый, везде натыкался на кузин. Они стали кошмаром его жизни, эти многочисленные кузины! И он вновь попросил в 1048 году руку дочери князя Ярослава.

Сначала произошел обмен письмами, затем формальное сватовство. На сей раз в Киев отправились не только епископ Готье и рыцарь Гослен де Шавиньяк де Шони. Их ряды были усилены Роже, епископом Шалон-сюр-Марн. К его преосвященству король питал особое доверие. И Роже не подвел! На сей раз посольство оказалось удачным.

Не то чтобы за это время Ярослав поумерил гордыню… Нет, он просто взглянул на происходящее с другой стороны: а ведь союз с Парижем еще больше укрепит его позиции перед заносчивым Дарьградом-Константинополем!.. Через Святослава, Изяслава, Анастасию, Елизавету, Марию-Доброгневу Русь вошла в довольно хорошие отношения с Римом. Союз с Генрихом Французским эти отношения упрочит. С Царьградом Ярослава связывал только брак Всеволода, женатого на Марии, дочери императора Константина Мономаха от первого брака. Пусть Византия знает, что, если у нее с Киевом общая религия, это еще не дает ей права беспрестанно диктовать свою волю во внутренних и внешних делах. Анна выйдет за француза – и это будет очередным щелчком по носу заносчивым грекам!

Вот так и произошло, что послы не только получили согласие киевского князя, но и отправились в обратный путь не одни, а прихватив с собой невесту для Анрио, Генриха I Французского: княжну Анну Ярославовну.

Путь для Ярославовны был выбран кружной, долгий. Не ради безопасности, а ради того, чтобы повидаться с родней: в Гнезно – с тетушкой Марией-Доброгневой, а в Эстергоме, в Венгрии, – с сестрой Анастасией.

Всю длинную-предлинную дорогу – через Гнезно, Краков, Прагу, потом в сторону на Эстергом, оттуда до Ренесбурга по Дунаю в ладье, затем через Вормс и Майнц по суше во Францию – Анна утешала себя словами Казимира, короля польского, о том, что мало найдется стран, столь же прекрасных, как Франция. И горы там кудрявы и зелены, и леса изобильны дичью, и виноградники урожайны, и лето жаркое и длинное, и зимы, можно сказать, нету… Ну, леса и дичь – это все и дома есть, а вот долгое, жаркое лето и виноградники… Хорошо, наверное, жить в стране, где почти нет снега. Анна не любила зиму.

И вот наконец путешественники оказались во Франции. Еще день-два, размышляла Анна, – и она встретится с человеком, о котором узнала за время пути много интересного. Король Генрих – отличный наездник и сильный мужчина. Может быть, он не ослепительный красавец и не столь сведущ в науках и богословии, как его отец, Робер Благочестивый, однако деятельный и трудолюбивый король, который радеет о благе своей страны. Это богатый государь, у которого в собственности не только угодья и виноградники, но и многонаселенные города. У него собственный монетный двор. Словом, он будет отличным мужем для киевской княжны.

Со своей стороны, Анна не сомневалась, что станет ему хорошей женой. Во всяком случае, будет очень стараться! Для начала она всю дорогу учила с помощью своих спутников французский язык. Поскольку Анна прекрасно знала латынь, это далось ей без особого труда. Она уже вызубрила первые слова, которыми будет приветствовать в Париже будущего супруга: «Государь! Я прибыла из дальних стран, чтобы сделать вашу жизнь счастливой! Видя в вас одни только непревзойденные достоинства, я обещаю вам любовь и верность, но и сама жду от вас доброты, любви и верности».

– Sir, je suis arrivee… – снова и снова твердила она. – Sir, je suis arrivee des pays lointains…[21]

– Впереди Реймс, – сказал епископ Роже, ехавший рядом с Анной. – Оттуда недалеко и до Парижа. Король, наверное, уже встретил посланного мною гонца и…

Вдруг епископ осекся и, приподнявшись на стременах своего мула (оба епископа, как и подобает их сану, проделали весь путь на животных, не имеющих способностей к продолжению рода), почти испуганно всмотрелся вперед. Сверху, с холма, неслась кавалькада.

Развевались синие и красные плащи всадников, по каменистой дороге звонко стучали копыта, слышались приветственные крики. Всадник на белом коне вырвался вперед.

– Иисусе! – воскликнул Роже. – Да ведь это король!

Он вскинул руку, останавливая караван, однако Анна невольно покрепче сжала коленями бока своей лошадки, та послушно двинулась вперед и скоро оказалась впереди всех. Всадник на белом коне тоже сделал резкий жест, останавливая сопровождающих. Теперь белый конь и золотистая кобылка одни двигались навстречу друг другу.

И вот они остановились. Темно-карие мужские и светло-зеленые женские глаза с одинаковой тревогой уставились друг на друга.

Король покачал головой, и мессир Роже, пристально наблюдавший за ним издалека, облился холодным потом. Однако в следующее мгновение разглядел улыбку на устах монарха и понял, что это вовсе не было движение неодобрения. Король таким образом выражал восхищение по поводу того, что ему так бесконечно повезло!

Наконец-то повезло…

Да, Анрио просто глазам своим не поверил, увидев эту светлоокую красавицу. Ни одна из его пресловутых кузин ей и в подметки не годилась! Не говоря уже о наложницах, которые уже успели вдоволь насплетничаться о дикости славянок и их уродстве.

Ничего себе, уродство! Да это просто Венера… нет, судя по безупречной посадке верхом, по прямому стану и гордо вскинутой голове – Диана-охотница!

Король и сам был заядлым охотником. Не в силах долее сдерживать свой восторг, он соскочил с коня, швырнул поводья, не глядя, успеет ли паж принять их, и кинулся к гостье. И прежде, чем она успела что-то понять, Анрио с силой, удесятеренной радостью, буквально выхватил невесту из седла, прижал к себе и припал к ее губам.

Анна обмерла. Впервые в жизни ее целовал мужчина! Не легонько прикасаясь губами ко лбу, как это делали отец и братья, а захватив в плен ее рот. И ей нравились, ей очень нравились те ощущения, которые от всего этого рождались в ее теле. Так вот, оказывается, что такое поцелуй!

Она попыталась ответить на него, и, вероятно, ей это удалось, потому что объятия короля стали еще теснее.

Короля?.. Пресвятая Богородица, да точно ли короля она целует так пылко? А вдруг это какой-нибудь разбойник?! Или просто приближенный государя?! Что о ней подумают!

Анна отстранилась и не без испуга уставилась в возбужденно блестящие карие глаза. Какими это словами она хотела начать знакомство?

«Sir, je suis arrivee des pays lointains…» – хотела было сказать Анна, однако вместо этого смущенно пробормотала:

– J'espere que c'est vous le roi?[22]

– Oui, ma belle![23] – прошептал Анрио, и Анна вздохнула с нескрываемым облегчением.

Вот так они и встретились.

Со свадьбой тянуть не стали. Король, потребовавший, чтобы прекрасная невеста дальше ехала рядом с ним, направился в Реймс. Город показался Анне, привыкшей к просторному Киеву, тесным и грязноватым, однако именно здесь, в церкви Святого Креста, со времен Хлодвига венчались на царство французские короли, но церемония бракосочетания, тем паче – с чужестранной принцессой, должна была совершиться впервые. И сам король, и реймский епископ Ги с большим почтением относились к Анне – ведь ее близкие родственники, дядья, стояли у престола Господня! В то время невинно убиенные окаянным Святополком князья Борис и Глеб уже были причислены клику святых, а то, что их удостоила этого греческая, а не римская церковь, особой роли не играло.

Одежда, которую сшили для королевской невесты, явилась чудом рукодельного искусства. Она была вишневого цвета, украшена золотыми лилиями – символом французских королей – и оторочена белоснежными русскими горностаями.

Разумеется, Анна с охотой надела новый наряд и усыпанные жемчугом голубые шелковые туфельки, также сшитые нарочно для церемонии…

И вот венчание свершилось. После пира во дворце архиепископа Анрио наконец стал обладателем молодой и красивой жены, которая должна была родить ему детей.

Надо сказать, что его надежды сбылись: в 1052 году Анна родила Филиппа, затем Гуго и Робера.

Теперь она была очень крепко прикована к Франции. Но никак не могла привыкнуть к ней и писала отцу, Ярославу Мудрому:

«В какую варварскую страну ты меня послал; здесь жилища мрачны, церкви безобразны и нравы ужасны».

К счастью, муж не мог прочесть ее писем. И не только потому, что Анна писала на чужом языке. Анрио вообще не умел ни читать, ни писать. Все хартии король подписывал латинской буквой S, перечеркнутой косой чертой, то есть ставил так называемый сигнум, заменяющий подпись. А вот Анна знала латынь (ей лично писал сам папа римский), умела и читать, и писать по-латыни.

Да, ее первые впечатления о Франции были безотрадны…

Париж в те времена был невелик, но уже носил это звучное имя, хотя первоначальное название этого города, вернее селения, было другим: Lutecia Parisiorum, Лютеция Паризиорум, то есть Водное жилище пари-зиев. Это «водное жилище» располагалось на острове Ситэ в самом центре Сены, именуемой в те века Сек-ваной, на латинский манер. А паризии были одним из кельтских племен, в древние времена населявших территории Европы. Теперь память о них сохранилась лишь только в названии французской столицы. С 358 года во всех письменных источниках название Лютеции стало заменяться другим: Civitas Parisiorum, Город паризиев, а затем просто – Parisia, Паризия, Paris – Париж!

С одной из трех башен королевского замка в Париже открывался вид на весь город. Внизу протекала Сена. По ее зеленоватой воде плыли челны торговцев и рыбаков. Вдали возвышалась гора Мучеников… На низком правом берегу располагались предместья, доходившие до развалин аббатства св. Мартина. Ниже стояли водяные мельницы. Древняя римская дорога, продолжавшая улицу Св. Мартина, уходила далеко на юг, мимо руин на холме св. Женевьевы, заросших плющом…

Жизнь королевы Анны проходила в основном в заботах о детях. Король Генрих частенько отсутствовал: безопасность королевства требовала неусыпного внимания. На границе с Нормандией было неспокойно… Возводили новые замки и оборонительные укрепления, а старые починяли. По весне то там, то здесь вспыхивали стычки, а то и начинались военные действия.

Это, конечно, были чисто мужские игры, но, когда Генрих возвращался в Париж, он почти не расставался с женой и с охотой прислушивался к ее советам. Бесспорно, что король любил Анну. Он считал, что Господь достойно вознаградил его за долгие годы ожидания.

Но любила ли его Анна? А кого ей было еще любить, как не мужа, своего господина и отца ее детей? То чувство, которое составляло основу жизни ее сестры Елизаветы: пылкая страсть к своему избраннику, Гаральду Гардраду, – было ей неведомо. Ведь сестра выходила замуж по горячей любви и собственному выбору – Анна же по воле отца, из сугубо государственных соображений. Она была женой, матерью, государыней – и такая жизнь доставляла ей немалое удовольствие. Ведь она была дочерью не кого-нибудь, а Ярослава Мудрого! Давая советы мужу, она как бы наравне с Генрихом участвовала в управлении государством. То, что это отнюдь не выдумка, подтверждается не только тем, что на многих хартиях Генриха I стоят приписки: «С согласия супруги моей Анны», «В присутствии королевы Анны» и т.д. Не будь она такой, какой была, вряд ли слух о ее уме и удивительной образованности пронесся бы по Европе, вряд ли папа римский Николай II писал бы ей в 1059 году: «Слух о ваших добродетелях, восхитительная дева, дошел до наших ушей, и с великой радостью слышим мы, что вы выполняете в этом очень христианском государстве свои королевские обязанности с похвальным усердием и замечательным умом».

Прежде всего, конечно, папу римского приводило в восхищение то, что Анна была очень благочестива и славилась благотворительностью.

Анна не все время проводила в Париже. Иногда, если в государстве было спокойно, король и двор объезжали владения. Кавалькада, обоз растягивались по дороге, как длинная змея. В каждом из королевских замков были сосредоточены запасы продовольствия как раз для таких случаев. А в это время пополнялись запасы в парижском замке. Путешествие тянулось от весны до осени. Король и королева разбирали тяжбы, проверяли отчеты прево[24], посещали монастыри, куда непременно жертвовали драгоценные сосуды или дарили целые селения.

Вот так однажды, путешествуя по своим землям, Генрих и Анна приехали в Санлис.

Генрих благоволил к этому городу и его жителям: ведь именно здесь некогда была предложена корона Франции предку его, Гуго Капету. Санлис был хорошо укрепленный городок, с пятью высокими крепостными башнями, стоявший чуть в стороне от проезжей дороги, в дубовом лесу. Некогда здесь были римские владения, и с тех времен еще сохранились руины храмов и арены. Впрочем, кажется, этим следам античности недолго оставалось радовать глаз, потому что их камни и мраморные плиты использовали для строительства нового королевского замка и монастырей.

Именно здесь, в Санлисе, с благословения королевы, на ее пожертвования и даже при ее участии (она вложила в основание камень, как некогда поступал ее отец) был построен женский монастырь св. Винсента – построен на том месте, где раньше стояла старая, развалившаяся часовенка св. Винсента Сарагосского. Монастырь стал внушительным сооружением, которое строилось больше десяти лет, а перед входом в него была установлена статуя его основательницы[25].

И говорят, что именно здесь пред благочестивые очи королевы предстал, явившись из своего замка Крепи, один из самых могущественных феодалов Франции – Рауль, граф де Крепи де Валуа, де Вексен, д'Амьен, де Бар-сюр-Об, де Витри, де Перони и де Мондидье. Владения графа были настолько обширны и богаты, что он мог позволить себе вести жизнь, независимую от королевских милостей. Вообще это был редкостный гордец и нахал. Да оно бы полбеды! Рауль славился и смелостью, и жестокосердием. Немало пролил крови, подавляя малейшее возмущение пейзан[26] в своих землях. А однажды разграбил и сжег почти дотла город Верден лишь потому, что епископ Верденский не заплатил ему как сеньору положенной дани в двадцать ливров.

Этот обворожительный внешне, но душевно скорее отталкивающий, чем привлекательный человек разглядывал королеву отнюдь не с почтением, а оценивающе. Интересно, какие ее качества он оценивал? Уж, наверное, не тонкий ум, не благочестие и доброе сердце. Гораздо больше Рауля взволновала стройность стана королевы Анны, нежность и испуг, которые он безошибочно прочел в глазах этой женщины, родившей троих детей, но не ставшей более опытной в любовных делах, ибо она знала всего лишь одного мужчину – своего мужа, а Генриха нельзя было назвать галантным, утонченным кавалером. А вот Рауля можно было назвать не только так. Покинутые им дамы честили его заядлым сердцеедом, который сам сердца начисто лишен, жестоким распутником, безжалостным насмешником… и лучшим любовником из всех, которые только жили в то время во Франции.

Конечно, королева и граф виделись и раньше. Рауль приезжал в Реймс, на коронацию Анны. Бывал и в Париже. Отношения их по-прежнему были абсолютно благопристойны внешне, однако Санлис отчего-то сделался любимым местом отдыха Анны. И всякий раз, когда она, одна или с мужем, приезжала в Сан-лис, там непременно оказывался граф де Крепи. Он словно бы угадал, что благочестивая жизнь наскучила королеве, и непременно привозил с собой всякий раз жонглеров и трубадуров – чтобы потешить слух Анны не только унылыми рассказами о жизни святых, но и нежными, пылкими историями любви. Особенно нужны были ей эти развлечения, чтобы утешиться после смерти младшего сына, Робера.

А Генриху некогда было и горевать самому, и утешать жену. Франция того времени была замком, построенным на песке. Никак нельзя было точно угадать, кто тебе больший враг: кесарь ли германский, который жаждет оттягать у тебя Лотарингию, или какой-нибудь барон, желающий выйти из-под королевской власти и не платить подати в казну. Особенно тяжелым положение Генриха стало после того, как он поссорился с Вильгельмом, сыном герцога нормандского Робера-Дьявола. Когда герцог отправился паломником в Иерусалим (где и умер), Генрих стал опекуном Вильгельма. Однако спустя годы отношения между ними настолько испортились, что король принял сторону врагов Вильгельма, поддержал восстание его вассалов. Произошла битва при Сент-Обен, где в засаду, устроенную Вильгельмом, попал – и полег там весь цвет французского рыцарства. Сам Генрих едва избежал смерти.

Честно говоря, все стычки с Вильгельмом были обречены на поражение. Но ведь Генрих не мог знать, что связался с одним из величайших воинов Европы, которого впоследствии назовут Вильгельмом Завоевателем и который после знаменитой битвы при Гастингсе покорит Англию, став ее королем.

Так или иначе, после сражения при Сент-Обен Генрих забеспокоился за судьбу своей короны. Он начал подозревать в Вильгельме лютого волка, который ни перед чем не остановится. И решил закрепить права своего потомства на французский престол. Поэтому 23 мая 1059 года в Реймсе прошла коронация наследного принца Филиппа, которому едва исполнилось семь лет. Вел церемонию архиепископ Реймский Жерве, а почтили ее своим присутствием два папских легата: Гуго, епископ Безансонский, и Эрманфруа, епископ Сиона (святой град в эту пору вновь находился под властью сарацин, и только звание епископа напоминало о мечтах Рима вновь завладеть Иерусалимом и Гробом Господним).

Мальчик, запинаясь и сбиваясь, повторял вслед за архиепископом священный текст присяги:

– Я, король Франции, обязуюсь помнить, что тремя королевскими добродетелями являются благочестие, справедливость и милосердие… Клянусь не предаваться в благополучии гордыне, с терпением переносить невзгоды, принимать пищу только в часы, указанные обычаем для трапезы…

Потом архиепископ совершил обряд миропомазания: коснулся золотой иглой, на конце которой было немного миры, чела маленького короля, затем груди, а потом правой и левой руки.

Между прочим, Генрих как в воду смотрел, устроив коронацию Филиппа. На следующий год во время похода в Нормандию, против Вильгельма, он вдруг занемог до такой степени, что слег – и уже не смог подняться. Не боевая рана свалила его с ног – обострилась давняя болезнь печени, а усугубило ее горе от поражения под Варавилем.

Он лежал в замке Витри-о-Лож, неподалеку от Орлеана. Королева, которую известили о болезни супруга, немедленно выехала из Парижа. Она спешила как могла – но опоздала. Ей досталось только перевезти мертвое тело в аббатство Сен-Дени и похоронить там.

Так завершилось то, что началось майским днем на проезжей дороге – началось испуганными словами прежде не целованной русской княжны:

– Я надеюсь, что именно вы король?

И вот теперь ее король умер…

С того дня прошло десять лет. С тех пор Анна изменилась, повзрослела… но отнюдь не постарела. Облаченная в лиловые одежды – в то время цвет траура французских королей, – она смотрела в драгоценное венецианское зеркало – подарок мужа еще ко дню венчания. Смотрела – и изумлялась оттого, что печаль, слезы, страх и отчаяние ничем не повредили свежести щек, ясности взора, пышной яркости кудрей. Волосы у нее были все такими же рыжими, ни сединки! Унылое и тоскливое слово «вдова» никак не подходило к ней.

Она жалела мужа, слов нет. Но еще больше жалела себя, оставшуюся теперь одинокой, никому не нужной.

Строго говоря, это было не совсем так.

По завещанию мужа Анна стала опекуншей маленького короля Филиппа. Эти обязанности делил с ней родственник Генриха и его друг Бодуэн, могущественный сеньор. Его авторитет был настолько велик, что именно пример Бодуэна, безоговорочно присягнувшего Филиппу, подействовал на остальных феодалов. Никто и пикнуть не смел, чтобы оспорить наследственные права сына Генриха. Да их и оспорить было невозможно.

В заботах о взрослеющем сыне и укреплении государства прошло пять лет. К этому времени было закончено строительство монастыря св. Винсента. И Анна вдруг заметила, что ее сын уже давно не ребенок, а красивый юноша – и вполне сложившийся человек, полновластный король страны, и он больше не желает прятаться за спинами своих опекунов, тем более если один из них – женщина. Даже если это его мать.

Анна стала бояться, что они с сыном начнут ссориться, если она слишком часто будет предъявлять свои материнские права. И сочла за благо уехать в Санлис – под тем предлогом, что хочет передать новому монастырю часть своих владений. Филипп не возражал: ведь это была собственность его матери.

Она задержалась в Санлисе. В Париж шли письма о том, что заботы о новом монастыре требуют ее попечительства. Филипп не требовал от матушки отчета, однако Анне не столько перед ним, сколько перед самой собой хотелось придать своей задержке оттенок благопристойности. Но дело было не в монастыре, а в том, что Анна вдруг ощутила новую, прежде не знакомую ей радость жизни.

Оказывается, это так прекрасно – быть богатой, красивой и… свободной! Свободной от чувства долга, которое преследовало ее всегда: по отношению к мужу, ребенку, своему положению. Теперь она ощущала себя почти как в юности, в Киеве, – вот именно что почти, ибо там она была незрелой юной девушкой, еще не знавшей жизни и того, чего хочет от этой жизни, а здесь – тридцатипятилетней женщиной в расцвете красы и желаний. Срок траура по Генриху давно истек (а в ее душе, наверное, он истек еще раньше!), и Анна могла позволить себе принимать в своем замке в любимом Санлисе людей, с которыми ей было хорошо и приятно. Это были окрестные сеньоры, которые наперебой стремились выразить вдовствующей королеве не столько свое почтение, сколько восхищение.

«Ей воздавали должное не только как королеве, но и как женщине», – изящно выражался виконт Кэ де Сент-Эймур.

Лишь самой себе Анна могла признаться, что собирает столько народу лишь для того, чтобы среди этого множества незаметно и безбоязненно мог появиться лишь один.

Но, впрочем, эти слова – незаметно и безбоязненно – совершенно не подходили к этому человеку. Во-первых, граф Рауль де Крепи не мог бы остаться незамеченным даже в тысячной толпе. Во-вторых, он никого и ничего не боялся.

Граф Рауль происходил по побочной линии от самого Карла Великого, то есть принадлежал к прошлой королевской династии Каролингов. Он был из числа тех вассалов, которые не прочь подставить ножку своему сеньору. И, казалось бы, сейчас, когда на троне неокрепший юнец под опекунством слабой женщины, самое время для скандального графа половить рыбку в мутной воде, оттягать для себя некоторые привилегии. Да хотя бы уменьшить размер королевской дани на владения де Крепи. А то и мятеж поднять. Однако… он не смел. Более того – он даже не помышлял ни о чем таком.

От страха. Все-таки было, было нечто, чего боялся даже этот на редкость самоуверенный человек! Это – неблагосклонность и равнодушие Анны.

Но она вовсе не была к нему равнодушна.

Когда этим двоим стало вдруг понятно, что веселая, дружеская взаимная склонность перешла в любовь? Таили они ее от себя и друг от друга? Ну, разве что Анна – и то лишь потому, что граф Рауль был женат.

Они никогда не говорили о мадам Алиеноре-Хакенез де Валуа де Крепи. Она никогда не появлялась в замке Анны, хотя многие бароны приезжали со своими женами. Алиенору-Хакенез сюда не звали, а приехать незваной она не могла. Эта милая, хорошенькая простушка до дрожи боялась слов «король» и «королева» и была рабски влюблена в своего красивого и жестокого супруга. Она до сих пор не могла опомниться от счастья, что является его женой. Это значительно поднимало ее в собственных глазах, хотя Рауль предпочел ее другим невестам лишь за обширные земли в Амьене и других местах, которые она принесла мужу в приданое.

Рауль жил собственной жизнью и порою даже забывал, что у него где-то там, в Крепи, есть жена. А теперь он вообще был способен думать только об одной женщине на свете. Об Анне!

В конце концов Рауль осознал, что жить без нее не может. Этот человек был прирожденным воином, захватчиком, он привык с бою брать все, чего желал. Граф явился в королевский замок как раз тогда, когда королева отправилась на прогулку. Она бродила по дорожкам сада, плавно переходящего в лес, и грезила о Рауле, как вдруг он внезапно предстал перед ее глазами, словно был призраком, который она вызвала некими волшебными словами. Анна смотрела на явившегося пред ней графа – смотрела и не могла насмотреться!

И внезапно Анна поняла, что это никакой не призрак. Потому что призраки не сжимают в объятиях живых женщин. И их поцелуи не могут быть такими пылкими, что у этих женщин начинают подгибаться ноги. И призраки не могут подхватывать этих женщин на руки, мчаться с ними к ждущим коням, подсаживать драгоценных красавиц в седло и вспрыгивать позади. И, наверное, кони призраков уносятся в какие-нибудь заоблачные выси или проваливаются в бездну преисподней, но отнюдь не скачут во весь опор, сшибая зеленые ветви при дороге, в Крепи, чтобы остановиться, взрыв землю копытами, возле церкви…

Рауль принял Анну с седла и, держа на руках, какое-то мгновение смотрел ей в глаза. Глаза были испуганными, но и только. Она не рвалась, не кричала, не звала на помощь. Счастливо улыбнувшись, Рауль широкими шагами двинулся в церковь, крича:

– Отец мой! Где вы, отец мой?

Услышав голос сеньора, попечением которого существовали весь приход, церковь да и сам священник, выбежал кюре.

– Немедленно обвенчайте нас! – приказал Рауль. Анна, которую он по-прежнему держал на руках, вздрогнула, но Рауль воспринял это как знак прижать ее к себе еще крепче. Что он и сделал.

Не сразу у ошеломленного кюре прорезался голос:

– Обвенчать вас, говорите вы, сударь? Но как же… осмелюсь напомнить вам о графине Алиеноре…

– Я помню о ней, – резко прервал его Рауль. – Делайте, что вам велено.

– Но вы уже повенчаны с одной женщиной! – почти в отчаянии вскричал несчастный кюре. – Как же я могу венчать вас с другой?! Наш всемилостивейший Господь…

– Вы что, боитесь, что наш всемилостивейший Господь не умеет считать до двух и запутается в моих женах? – глумливо хмыкнул Рауль. – Не беспокойтесь, ему недолго придется ломать себе голову, ибо завтра же я начну процедуру развода с графиней.

– Тогда, быть может, стоит повременить с венчанием до ее окончания? – робко предложил кюре и в ужасе зажмурился от гневного крика графа:

– Подождать?! Ты прекрасно знаешь, нечестивец, что согласие на развод может дать только папа римский! А его согласия ждут годами! Но я не могу жить без этой женщины. Понимаешь? Я умру, если она не станет моей. А она не согласится жить со мной во грехе. Поэтому – поэтому немедленно венчай нас, или…

– Побойтесь Бога! – простонал кюре.

– Я советую тебе побояться меня! – процедил Рауль, и это было последним доводом, который окончательно вышиб у бедного кюре почву из-под ног.

– Пройдите к алтарю, – прохрипел священник. – Надеюсь, венчание свершится по взаимному согласию?

Этими словами он попытался сохранить подобие достоинства. Ответ он знал заранее. Ведь если женщина не хочет принадлежать мужчине, она не будет цепляться за него так, словно его объятия – это последнее прибежище в ее жизни!

Нет, ну откуда бедному кюре было знать, что объятия Рауля – и впрямь последнее прибежище в жизни Анны?!

…Ей чудилось, она первая из всех живущих на земле постигла истину: вслед за ночью приходит утро, а после тьмы всегда светит солнце. То, что происходило с ней в объятиях Рауля, не имело названия в человеческом языке, не имело цены – то есть за это душу не жаль было отдать на поругание врагу рода человеческого, а не только имя – на осмеяние!

А впрочем, никто не решился бы смеяться над матерью короля и над человеком, подобным сеньору Раулю де Крепи. Но их осуждали – что да, то да. Мужчины – прежде всего из-за того, что страстно желали бы оказаться на месте графа. Женщины – из-за того, что безумно завидовали Анне. Бодуэн откровенно радовался: его влияние при Филиппе упрочилось. Филипп привык верить, что все, сделанное его матушкой, – хорошо и правильно, а потому в его присутствии никто и слова не смел молвить в осуждение ее величества королевы Анны. Бурно выражали свое негодование лишь первая мадам Рауль и папа римский.

Дело в том, что буквально на следующий день после венчания с Анной Рауль явился в тот из своих многочисленных замков, где скучала покинутая супруга, и приказал ей немедля отправляться в монастырь.

– Почему?! – в ужасе вскричала несчастная.

– Потому что вы мне изменяете, – выпалил Рауль. – Не трудитесь спорить, у меня есть доказательства! Я отлично помню, как вы строили глазки тому бродячему жонглеру, три года назад! Так вот – больше я вашего беспутства терпеть не намерен. Отныне я вам не муж, а вы мне – не жена!

Алиенора оторопела. Какие глазки? Какой жонглер? Она была чудом супружеской верности! Однако Рауль считал, что в любви, как на войне, все средства хороши, а потому прибегнул к такой вот, с позволения сказать, военной хитрости. Рыдая, Алиенора отправилась в монастырь – и лишь там спустя некоторое время до нее дошли вести о том, кто кому на самом деле изменил.

Возмущению графини не было предела. Она незамедлительно отправилась в столицу католического мира – просить поддержки у папы римского. Поскольку поездки в те времена были трудны, путешествовала она довольно долго, а тем временем ее муж с новой женой все больше влюблялись друг в друга. Они были неразлучны и настолько откровенно наслаждались своей любовью, что постепенно заткнули рты всем сплетникам.

Тем временем Алиенора не без труда добилась приема у святейшего отца.

– Вы напрасно покинули то, что было вам столь дорого, дочь моя, – проговорил тот. – Советую вам вернуться во Францию, а я приму все меры, какие могу.

Честно говоря, новый папа – Николай II к этому времени умер, и на его место заступил Александр II – не вполне поверил рыдающей женщине. Он вообще относился к ним недоверчиво, тем паче – к их слезам. И он написал епископу Реймскому Жерве (тому самому, который несколько лет назад венчал на царство Филиппа) с просьбой подтвердить слова графини де Крепи.

Тому ничего не оставалось, как сделать это. Папа римский вспомнил, что его предшественник писал к королеве Анне восхищенные письма, пожалел, что женщины столь непостоянны в добродетелях своих. Он обратился со словами осуждения к графу де Крепи. Рауль получил послание от святого отца, где ему предписывалось немедленно расстаться с Анной и вернуться к жене.

Разумеется, граф отказался.

Это было сделано в таком вызывающем тоне, что Александр II счел себя оскорбленным. Пылая праведным гневом, он отлучил Рауля де Крепи от церкви, а его брак с Анной объявил недействительным.

Отлучение от церкви было в ту пору страшной карой. Однако для этих двоих ничто в мире не имело значения – кроме них самих. Рауль не собирался расставаться с Анной. Да и ее прежнее благочестие дало немалую трещину под гнетом мирских соблазнов! Супруги (или все же любовники?) продолжали всюду являться вдвоем. Более того! Они постоянно появлялись и в королевском дворце, ибо Анна сочла необходимым подружить сына и возлюбленного. Филипп отнюдь не был ханжой и охотно принимал Рауля. Думал он при этом не столько о благопристойности, сколько о благе королевства: ведь де Крепи был влиятельным сеньором.

Отлично относился к Раулю и второй сын Анны, Гуго. Робер тоже очень любил его, и именно Гуго сделался наследником его владений в Крепи. Гуго Великий, граф Вермандуа и Крепи, стал впоследствии одним из предводителей крестового похода, прославился в битвах при Дорилеуме и в Каппадокии.

Именно сыновья были главной поддержкой Анны в ее необъявленной войне против святого престола, поддержкой ее любви к Раулю. Французы не знали, смеяться им над этой парой, негодовать ли по поводу ее откровенной страсти – или восхищаться ею. В конце концов люди просто смирились. Смирился и Рим.

У Анны и Рауля не было детей, зато были счастье и любовь. Их супружество – воистину безоблачное – длилось двенадцать лет. Прервала его внезапная смерть Рауля. Произошло это в Мондидье. Графа свело в могилу больное сердце – оказывается, он был вовсе не так уж бессердечен, как полагали его прежние любовницы. Но Анна поняла это еще раньше.

А теперь она, словно впервые, прозрела новую истину: день сменяется сумерками.

Сумерки счастья, сумерки жизни… Рауль умер в 1074 году – Анне в это время было около пятидесяти. Жизнь сердца для нее закончилась. Но мать по-прежнему была нужна своим сыновьям. В ее советах, в ее зрелой мудрости, в ее любви нуждался король Филипп, человек, наделенный мелкими пороками и, как показала история, неспособный вершить государственные дела. Несмотря на то что он был уже женат и имел сына, который затем станет королем Людовиком VI Толстым, Филипп только с матерью мог обсуждать поистине важные вопросы управления страной. По сути дела, это была единственная женщина, которой он доверял. Именно поэтому на многих документах той поры, подписанных королем Филиппом, стоит подпись его матери королевы Анны.

Последняя такая подпись Анны относится к 1075 году. Видимо, именно тогда сумерки все же сменились для нее непроглядной тьмой вечности, ибо день всегда переходит в ночь, а всякий свет рано или поздно гаснет.

загрузка...

www.ngebooks.com

ГЕНРИХ I, король Франции - это... Что такое ГЕНРИХ I, король Франции?

ГЕНРИХ I, король Франции Король Франции из рода Капетингов, правивший в 1031—1061 гг. Сын Роберта II и Констанции Прованской. Ж.: с 1051 г. Анна, дочь великого князя Киевского Ярослава Владимировича Мудрого (ум. 1065 г.). Род. 1008 г., ум. 1061 г. Генрих еще при жизни отца получил титул герцога Бургундского и был объявлен наследником престола. Однако сразу после смерти Роберта началась смута, так что Генриху пришлось утверждать свои права при помощи оружия. Королева Констанция мечтала передать престол своему младшему сыну Роберту и возбудила против Генриха виднейших вельмож. Самым деятельным сторонником Роберта был Одон, граф Шампанский. Разбитый противниками, Генрих бежал к Роберту Дьяволу, герцогу Нормандскому. Роберт принял его с почетом в Фекане, собрал войско, повел изгнанного короля в Париж и восстановил его власть. Младший брат короля Роберт отказался от притязаний на престол после того, как получил во владение Бургундию. В последующие годы королю часто приходилось обнажать свой меч против некоторых вассалов, и вся жизнь его прошла в бесконечных походах и осадах. Он был храбрым воином и неутомимым солдатом, но успех сопутствовал ему далеко не всегда. Королевская власть при нем ослабла и много потеряла из своего прежнего блеска. Особенно жестокие удары Генриху нанес герцог Нормандский Вильгельм (будущий Вильгельм Завоеватель, король Англии), дважды разгромивший его: в 1054 г. при Мортсмере и в 1058 г. при Варавилле.

Все монархи мира. — Академик . 2009.

  • ГЕНРИХ, король Германии
  • ГЕНРИХ II, король Франции

Смотреть что такое "ГЕНРИХ I, король Франции" в других словарях:

  • Генрих IV (король Франции) — В Википедии есть статьи о других людях с именем Генрих IV. Генрих IV фр. Henri IV (III) окс. Enric IV (III) баск. Henrike IV (III) …   Википедия

  • ГЕНРИХ II, король Франции — Король Франции из рода Валуа, правивший в 1547 1559 гг. Сын Франциска I и Клотильды Французской. Ж.: с 28 окт. 1533 г. Екатерина, дочь герцога Лоренцо Урбино де Медичи (род. 1519 г., ум. 1589 г.). Род. 31 марта 1519 г., ум. 10 июля 1559 г. Генрих …   Все монархи мира

  • Генрих III (король Франции) — У этого термина существуют и другие значения, см. Генрих III. Генрих III фр. Henri III польск. Henryk Walezy …   Википедия

  • ГЕНРИХ IV, король Франции — Из династии Бурбонов. Король Наварры в 1562 1610 гг. Король Франции в 1589 1610 в Сын короля Наварры Антуана до Бурбона и Жанны д Адьбре. Ж.: 1) с 1572 г. Маргарита Валуа, дочь короля Франции Генриха II (род. 1553 г., ум. 1615 г.); 2) с 1600 г.… …   Все монархи мира

  • ГЕНРИХ Ш, король Франции — Из рода Валуа Король Польши в 1573 1574 г. г Король Франции в 1574 1589 гг. Сын Генриха II и Екатерины Медичи. Ж.: с 15 февр. 1575 г. Луиза де Водемон, дочь Карла III Лотарингского (род. 1553 г., ум. 1601 г.). Род. 19 сент. 1551 г., ум. 2 авг.… …   Все монархи мира

  • Генрих II (король Франции) — У этого термина существуют и другие значения, см. Генрих II. Генрих II Валуа Henri II Valois …   Википедия

  • Генрих I (король Франции) — У этого термина существуют и другие значения, см. Генрих I. Генрих I Французский Henri I Генрих I Французский …   Википедия

  • Генрих II, король Франции — (царствовал 1547 59) второй сын Франциска I от брака с Клавдией, дочерью Людовика XII; род. в 1519 г. С 1526 29 он находился вместе со старшим братом вместо отца при дворе Карла V заложником; в 1531 г. он вступил в брак с Екатериной Медичи.… …   Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

  • Генрих IV, король Франции — …   Википедия

  • Генрих V (король Франции) — …   Википедия

dic.academic.ru

Генрих I король Англии

CoolReferat.com

ПланВведение 1 Юность2 Характер3 Вступление на престол4 Завоевание Нормандии5 Правление Генриха I 5.1 Политика в Нормандии5.2 Политика в Англии5.3 Церковная политика5.4 Внешняя политика 5.4.1 Франция5.4.2 Германия5.4.3 Шотландия5.4.4 Уэльс6 Проблема наследования и смерть7 Дети Список литературы

Введение

Ге́нрих I, по прозвищу Бокле́рк (англ. Henry I Beauclerc; сентябрь 1068, Селби, Йоркшир, Англия — 1 декабря 1135, Лион-ла-Форе, Нормандия) — младший сын Вильгельма Завоевателя, король Англии (1100—1135) и герцог Нормандии (1106—1135). По легенде Генрих I отличался учёностью, за что получил своё прозвище (фр. Beauclerc — хорошо образованный). Правление Генриха I было отмечено восстановлением единства англонормандской монархии после победы над Робертом Куртгёзом в 1106 году, а также целой серией административных и финансовых реформ, которые легли в основу государственной системы Англии эпохи высокого средневековья. В частности, была создана Палата шахматной доски, возникла традиция утверждения английскими монархами хартий вольностей, упорядочены местная администрация и судебная система[1]. Брак Генриха I с Матильдой Шотландской, потомком англосаксонских королей, стал важной вехой на пути сближения нормандской аристократии и англосаксонского населения страны, позднее приведшего к образованию английской нации[2]. Генрих I не оставил после себя законных наследников мужского пола, и после его смерти в Англии началась длительная гражданская война между его дочерью Матильдой и племянником Стефаном[3].

1. Юность

Генрих был самым младшим сыном английского короля Вильгельма Завоевателя и Матильды Фландрской. Он родился где-то между маем 1068 года и маем 1069 года в Йоркшире, став таким образом единственным сыном Вильгельма I, рождённым в Англии после нормандского завоевания[4]. Своё имя юный принц получил в честь короля Франции Генриха I. Согласно обычаям того времени, Генриха, как самого младшего в семье, первоначально готовили к церковной карьере, чем, видимо объяснялось более тщательное образование, по сравнению с его старшими братьями Робертом и Вильгельмом. По свидетельству Вильяма Мальмсберийского, Генрих заявил однажды, что необразованный король подобен ослу в короне[4]. Очевидно, что он был первым после завоевания королём Англии, владевшим англосаксонским языком. Тем не менее, точных данных об учителях Генриха и мест, где он получал образование, нет, поэтому, вероятно, восторги средневековых хронистов в отношении уровня образованности будущего короля были сильно преувеличенными[5].

Перед своей смертью в 1087 году Вильгельм Завоеватель разделил свои владения между двумя старшими сыновьями: Роберт Куртгёз получил Нормандию, а Вильгельм Руфус — Англию. Генриху же он завещал лишь 5 000 фунтов серебра, что, однако, сделало юного принца одним из наиболее богатых аристократов Англии[6]. Вскоре ему удалось за 3 000 фунтов приобрести у герцога Роберта полуостров Котантен и область Авранша. Это позволило Генриху сыграть важную роль в развернувшейся в 1090-х годах борьбе между старшими братьями за объединение наследственных владений Вильгельма Завоевателя[7]. В 1090 году Генрих поддержал герцога Роберта против Вильгельма Руфуса и участвовал в жестоком подавлении восстания горожан Руана, но уже в следующем году, когда английский король высадился в Нормандии, перешёл на сторону последнего. Вскоре, однако, Вильгельм и Роберт примирились и обратили свои силы против Генриха. Войска старших братьев вторглись в Котантен и изгнали оттуда Генриха. Покинутый всеми, он удалился в Вексен и несколько лет прожил там практически в нищете. По легенде, верны ему оставались только три человека: священник, рыцарь и оруженосец, уехавшие с ним[8]. Позднее Генриху удалось примириться с братьями и он вернулся в Англию. В 1094 году при поддержке Вильгельма Генрих вновь отвоевал значительную часть Котантена, несмотря на сопротивление других крупных нормандских баронов во главе с Робертом Беллемским.

2. Характер

От своих предков из Нормандской династии Генрих унаследовал сильный характер. Но, кроме того, как и другие дети Вильгельма он был неприветливым, жестоким, скупым и распутным, что проявилось в многочисленных внебрачных связях короля[5]. Хотя он владел англосаксонским языком и периодически заигрывал с коренным населением страны, Генрих, как и другие нормандские аристократы, питал отвращение к англосаксам, и, когда стал королём, не назначал их на административные и церковные должности. Однако из всех сыновей Вильгельма Завоевателя, лишь Генрих унаследовал государственные таланты отца, что обеспечило его правлению в Англии стабильность и позволило значительно повысить эффективность функционирования государственного аппарата[1].

Согласно Вильяму Мальмсберийскому,

Генрих был выше людей низкорослых, но уступал высоким; волосы черные, поредевшие ото лба, глаза с мягким блеском, мускулистая грудь, полное тело. Он любил шутить в подходящее к тому время, и многообразие дел не мешало ему быть приятным в обществе. Не стремясь к воинской славе, он говорил, подражая словам Сципиона Африканского: «Моя мать родила меня правителем, не солдатом». Если мог, добывал победу без кровопролития, если не мог иначе — то малой кровью. В еде не капризный, он скорее удовлетворял голод, чем пресыщался различной снедью; никогда не пил, но только утолял жажду, порицая малейшее уклонение от воздержанности как в себе самом, так и в других. Красноречием он обладал скорее случайным, нежели выработанным, не стремительным, но достаточно развитым.— [4]

Генрих I также очень любил экзотических животных. В Вудстоке был организован королевский зверинец, где, в частности, содержались львы, леопарды, рыси, верблюды и любимец короля — дикобраз, подаренный королю Гийомом де Монпелье[9]. Как и у своих предшественников, главным развлечением Генриха была охота. Территория королевского леса в период его правления существенно выросла, а наказания за незаконную охоту резко ужесточены, вплоть до смертной казни.

3. Вступление на престол

2 августа 1100 года Генрих вместе с некоторыми другими нормандскими аристократами участвовал в той охоте в лесу Нью-Форест, во время которой король Вильгельм был неожиданно убит случайной стрелой. Существует версия, что убийство короля не было непреднамеренным, а являлось частью заговора группы баронов, во главе с Гилбертом Фитц-Ричардом, в котором мог участвовать и сам Генрих[9]. Как бы то ни было, едва весть о смерти Вильгельма распространилась среди охотников, Генрих, бросив на земле труп брата, во весь опор поскакал в Винчестер и овладел королевской казной. На следующий день англонормандские бароны избрали его королем, несмотря на протесты сторонников старшего брата, герцога Роберта, возвращавшегося в это время из Первого крестового похода. Уже 5 августа Генрих был коронован королём Англии в Вестминстере[8].

В первые месяцы своего правления Генрих I провёл большую работу по легитимизации своей власти и завоевания доверия населения. Впервые в английской истории король при коронации подписал хартию вольностей, в которой осудил методы управления своего предшественника и пообещал руководствоваться исключительно принципами справедливости и заботы о подданных[4]. Он немедленно обратился к Ансельму, изгнанному архиепископу Кентерберийскому, и пригласил его вернуться в страну, обещая удовлетворение его требований. Главный советник Вильгельма II Ранульф Фламбард был брошен в тюрьму. 11 ноября 1100 года Генрих I сочетался браком с Матильдой[сн 1], дочерью короля Шотландии Малькольма III и Маргариты Святой, внучки англосаксонского короля Эдмунда Железнобокого. Это придало дополнительную прочность претензиям Генриха I на английский престол[2]. Ему также удалось завоевать поддержку короля Франции, чей сын и наследник принял участие в первом заседании Большого королевского совета Генриха I.

4. Завоевание Нормандии

Нормандия к 1106 годуВ начале 1101 года, в Нормандию возвратился Роберт Куртгёз, окруженный ореолом славы тех подвигов, которые он совершил в крестовом походе. В то же время из Тауэра бежал Ранульф Фламбард, который присоединился к герцогу Роберту и начал готовить нормандское вторжение в Англию. В поддержку претензий Куртгёза на английский престол выступила часть английских баронов, в том числе Роберт Беллемский, граф Шрусбери, контролировавший значительную территорию на западе страны. Однако король действовал быстро: по всем графствам было разослано подтверждение коронационной хартии Генриха I и его клятвы о «добром правлении», король лично руководил подготовкой англосаксонского фирда, обучая крестьян методам сопротивления рыцарской коннице, и обеспечил себе поддержку духовенства во главе с архиепископом Ансельмом. Это принесло свои плоды: восстание 1101 года не приобрело того размаха, как мятеж Одо, епископа Байё, 1088 года, и большинство английских баронов сохранило верность королю[10]. Хотя 21 июля 1101 года войска герцога Роберта неожиданно высадились в Портсмуте и вскоре захватили Винчестер, дальнейшее их продвижение было остановлено. В Алтоне братья заключили мирное соглашение: Роберт признавал Генриха королём Англии в обмен на выплату ежегодной пенсии в размере 3 000 марок и отказа Генриха от всех его земель в Нормандии, за исключением Домфрона[2]. Король также гарантировал амнистию участникам восстания.

Однако как только угроза престолу Генриха I была устранена, обещание амнистии было забыто. В 1102 году король конфисковал земли и титулы Роберта Беллемского, главного сторонника Куртгёза в Англии, и захватил его замки. Бегство Роберта в Нормандию обеспечило королю предлог для возобновления войны со своим братом. Вторжение в Нормандию было хорошо подготовлено: Генрих I заключил договоры о союзе и военной помощи со всеми соседями Нормандского герцогства (королём Франции, графами Фландрии и Анжу, герцогом Бретани). В самой Нормандии значительное число баронов и городов склонялись к поддержке английского короля[10]. Уже в 1104 году Генрих I предпринял первый поход в Нормандию, укрепив Домфрон, разместив английские гарнизоны в замках своих сторонников и вынудив герцога Роберта уступить ему графство Эврё. В начале 1105 года крупная английская армия высадилась в Котантене и вскоре подчинила весь полуостров, а также территорию Нижней Нормандии до Кана. В 1106 году англичане, поддержанные контингентами из Анжу, Фландрии и Бретани, осадили Таншбре, важную крепость к востоку от Авранша. Для снятия блокады прибыл сам герцог Роберт, который, несмотря на численное преимущество противника, решил дать генеральное сражение. Битва при Таншбре 28 сентября 1106 года завершилось полной победой Генриха I. Нормандцы были разбиты, а герцог Роберт попал в плен. В результате Нормандия была завоёвана и единство англонормандской монархии времён Вильгельма Завоевателя восстановлено[11].

5. Правление Генриха I

5.1. Политика в Нормандии

Завоевав Нормандию, Генрих I достаточно быстро восстановил государственную администрацию, существовавшую во времена Вильгельма Завоевателя. Земли и замки, розданные Робертом Куртгёзом нормандским баронам, были возвращены в герцогский домен. Самовластию баронов и междоусобицам пришёл конец: король жестоко наказывал любых нарушителей общественного спокойствия. Крепости, незаконно сооружённые местными феодалами, были разрушены. Центральная власть в герцогстве резко усилилась, а упорядочение фискальной и судебной систем позволило значительно повысить финансовые поступления от Нормандии в государственную казну. Главной проблемой, тем не менее, оставалась лояльность местной аристократии. Хотя герцог Роберт до своей смерти в 1134 году находился под арестом в Англии, его сын Вильгельм Клитон был на свободе и не оставлял претензий на престол Нормандии. Это не позволяло Генриху I надолго покидать герцогство и ослаблять свой контроль над нормандскими баронами, некоторые из которых открыто поддерживали Клитона (Роберт Беллемский, Амори де Монфор), а позднее Жоффруа Анжуйского. Более половины из двадцати девяти лет, прошедших после битвы при Таншбре до смерти Генриха I, король провёл в Нормандии. Во время его отсутствия управление герцогством обычно осуществлял ведущий советник короля по нормандским делам Жан, епископ Лизьё.

5.2. Политика в Англии

     Монархия Генриха I      Прочие зависимые территорииПравление Генриха I в Англии характеризовалось значительным укреплением королевской власти и важными реформами, направленными на создание централизованного административного аппарата[1]. Королевская курия приобрела более чёткую структуру, была создана система оплаты для высших государственных должностей. Привлечение среднего и мелкого рыцарства на службу при дворе способствовало зарождению в Англии чиновничества. Функции отдельных подразделений курии стали более специализированными. Главным нововведением в административной сфере стало учреждение Палаты шахматной доски — высшего органа финансового управления и суда. Шерифы графств перестали представлять интересы местных баронов и превратились в королевских чиновников, руководящих исполнением королевской воли на местах, собирающих государственные доходы и регулярно отчитывающихся перед Палатой шахматной доски и самим королём[12]. Генрих I предписал также проводить заседания судов графств и сотен в тех же местах и с той же периодичностью, как и во времена Эдуарда Исповедника. Хотя король практически не издавал новых законов и сохранял правовую систему англосаксонского периода, его постоянное личное участие в отправлении правосудия и строгий надзор за работой королевских чиновников на местах способствовали упорядочению судебной системы и внедрению более эффективных форм судопроизводства, в частности было расширено применение суда присяжных, а использование таких архаичных институтов, как ордалии и судебные поединки, сократилось[13]. Для финансирования государственных расходов король стал активно прибегать к взиманию щитового сбора, средства от которого в значительной степени шли на содержание наёмных отрядов для ведения войн во Франции. Ведущим советником Генриха I и инициатором многих его административных мероприятий был Роджер, епископ [[Солсбери (Англия)|Солсбери]], канцлер и верховный судья Англии, неоднократно замещавший короля во время его отсутствия в стране[14].

В сфере конституционного права Генрих I дал начало обычаю английских королей подписывать при своей коронации хартии вольностей, в которых монархи обещали справедливое правление и брали на себя обязательства по защите прав и интересов различных групп населения[15]. Хартия вольностей Генриха I была утверждена в 1101 году, когда его позиции на престоле были достаточно шаткими, и король пытался обеспечить себе поддержку англонормандской аристократии и духовенства. Позднее, когда власть Генриха укрепилась, он стал игнорировать обещания, данные при коронации, и злоупотреблять такими королевскими прерогативами, как взыскание рельефов и платежей при выдаче дочерей баронов замуж, право опеки и удержание доходов с вакантных церковных бенефициев. Тем не менее, хартия вольностей Генриха I сыграла большую роль в процессе формирования механизмов ограничения королевской власти и легла в основу Великой хартии вольностей 1215 года[9].

Генрих I активно поощрял развитие городов и городского самоуправления в Англии. При нём начался выкуп крупнейшими городами страны прав самостоятельного сбора налогов и уплаты их непосредственно в королевское казначейство — первые шаги на пути завоевания английскими городами внутренней автономии. Особенно большое значение имела хартия Генриха I Лондону, которая помимо освобождения горожан от уплаты «датских денег», торговых и таможенных пошлин, предоставила право избрания собственного шерифа и верховного судьи [16]. Король также поддерживал развитие торговли, ремесла и путей сообщения в стране, даруя различные привилегии городам и купеческим гильдиям и утверждая уставы первых английских ремесленных цехов.

5.3. Церковная политика

Ансельм,архиепископ КентерберийскийОдним из первых мероприятий Генриха I после его коронации стало обращение к архиепископу Ансельму, изгнанному в период правления Вильгельма II, с просьбой вернуться в Англию. Однако когда последний прибыл в Англию, он отказался принять от короля инвеституру на земельные владения Кентерберийского архиепископства, заявив о недопустимости вмешательства светской власти в дела церкви. Генрих I, со своей стороны, также не желал отказываться от древней прерогативы английских королей инвестировать епископов и аббатов до их рукоположения. В результате на территорию Англии была перенесена борьба за инвеституру, уже разгоревшаяся в Германии и Франции[17]. Попытка достичь компромисса между королём и архиепископом не удалась из-за резкой позиции папы Пасхалия II, ярого сторонника григорианской реформы. В 1103 году Ансельм, не имея возможности исполнять обязанности архиепископа без согласия короля, вновь покинул Англию. Кризис достиг кульминации в 1105 году, когда папа отлучил от церкви английских епископов, принявших инвеституру от короля, а Ансельм пригрозил отлучением самому Генриху I. Это заставило короля смягчить свою позицию, и в 1107 году стороны пришли к соглашению. Генрих I отказался от права инвестировать прелатов кольцом и посохом и признал свободу выборов епископов, а Ансельм утвердил священнослужителей, получивших инвеституру от Генриха I, и признал право короля требовать от избранных епископов и аббатов оммажа до их рукоположения[17].

Условия соглашения 1107 года были благоприятны для королевской власти, которая сохранила рычаги влияния на процесс избрания епископов и аббатов. После смерти Ансельма в 1109 году Генрих I вернулся к той политике в отношении церкви, которую проводил Вильгельм II: епископские кафедры подолгу оставались вакантными, что позволяло королю изымать церковные доходы в государственную казну; возобновилась практика взимания рельефа при вступлении епископов и аббатов во владение своими землями, осуждённая церковью как грех симонии; женатые священнослужители сохраняли свои посты при условии уплаты штрафа королю. Сношения духовенства с Римом были поставлены под контроль короля, а папа был фактически лишён контроля над английской церковью[18]. Тем не менее, отношения с папским престолом оставались достаточно доброжелательными, особенно в период понтификата Каликста II, приходившегося троюродным братом Генриху I: папа выступил на стороне Англии в её конфликтах с Францией и Анжуйским графством и подтвердил право английских королей санкционировать отправку папских легатов в Англию.

В правление Генриха I в стране началось возрождение монашеского движения, находившегося в упадке со времён нормандского завоевания. Король поощрял основания монастырей, особенно цистерцианских, а также больниц для бедных и лепрозориев. Сам Генрих I заложил Редингское аббатство, в котором после своей смерти и был похоронен.

5.4. Внешняя политика

Франция
Северная Франция к 1135 году      владения Генриха I, короля Англии      домен короля Франции      владения графов Анжуйских      владения графов Блуа и ШампаниРезкое усиление Английского королевства после присоединения Нормандии в 1106 году привело к формированию против Генриха I мощной коалиции на континенте, во главе которой встал французский король Людовик VI, который впервые после долгого периода ослабления королевской власти во Франции развернул программу территориальной экспансии[19]. Враждебно по отношению к Генриху I были настроены графы Фландрии и Анжу. В 1110 году Фульк V Анжуйский унаследовал графство Мэн, которое считалось вассальным по отношению к Нормандскому герцогству, однако отказался принести оммаж Генриху I. Противники английского короля находили также поддержку у части нормандских баронов, недовольных жёсткими методами правления Генриха. Единственным верным союзником короля на континенте был Тибо II, граф Блуа, сын сестры английского короля и непримиримый враг короля Франции[20].

Бо́льшая часть правления Генриха I в Нормандии прошла в постоянных войнах с соседями. Первая война (1111—1113) завершилась достаточно удачно: граф Фландрии в 1111 году был убит; Роберт Беллемский, лидер нормандской оппозиции, в 1112 попал в плен; английские войска захватили Алансон, а Фульк Анжуйский был вынужден принести оммаж Генриху I за Мэн. Король Франции остался в изоляции и предложил Генриху I разрешить конфликт в личном поединке, который, по легенде, состоялся в районе Жизора. В результате в 1113 году Людовик VI признал власть Генриха I не только в Нормандии, но и его сюзеренитет над Мэном и Бретанью. Однако уже в 1116 году вспыхнула новая война. Хотя на полях сражений англичане потерпели ряд поражений, Генриху I удалось путём дипломатии внести раскол в ряды своих противников. В 1119 году было заключено мирное соглашение с Анжу, закреплённое браком дочери Фулька V Матильды и сына и наследника Генриха I Вильгельма. В августе 1119 года войска короля Франции были разбиты в сражении при Бремюле[21]. Причем, сражение длилось недолго и было практически бескровным. По свидетельству Ордерика Виталия, в битве при Бремюле было убито всего три рыцаря[22]. Вскоре при посредничестве папы римского Генрих I и Людовик VI примирились, причём последний согласился отказаться от поддержки претензий Вильгельма Клитона на престол Нормандии.

После гибели в 1120 году единственного законного сына Генриха, Вильгельм Клитон оказался наследником английской короны. Этим воспользовались Фульк V Анжуйский и Людовик VI. В 1123 году в Нормандии вспыхнуло восстание в поддержку Клитона, поддержанное анжуйцами и французским королём. Однако эффективные действия Генриха I, захватившего лидеров мятежа, позволили быстро подавить выступление. Силы Людовика VI тем временем оказались связанными атакой на восточные границы Франции императора Генриха V, союзника и зятя английского короля. Положение осложнилось в 1127 году, когда французский король передал Вильгельму Клитону замки на нормандской границе и сделал его графом Фландрии. Лишь неожиданная смерть Вильгельма в 1128 году сняла угрозу владениям Генриха I на континенте и окончательно закрепила Нормандию за английским королём[23]. Свои внешнеполитические успехи Генрих закрепил в том же году, выдав замуж свою дочь и наследницу Матильду за Жоффруа Анжуйского, оторвав тем самым Анжу от союза с королём Франции. К концу своего правления позиции Генриха I в Нормандии были необычайно прочны, экспансия Франции остановлена, а внешняя угроза англонормандской монархии ликвидирована[19].

Германия
К правлению Генриха I относится важное внешнеполитическое достижение — установление дружественных отношений с Германией, которые в дальнейшем стали одним из краеугольных камней английской политики. В 1109 году дочь Генриха I Матильда была обручена с императором Священной Римской империи Генрихом V. По достижении Матильдой совершеннолетия, 7 января 1114 года в Майнце состоялась их свадьба. Последствием этого брака стало тесное сотрудничество двух государств на международной арене, выразившееся в частности в совместных военных операциях против Франции в 1124 году[24]. Развитием политики сближения с Германией стала женитьба Генриха I после смерти его первой супруги на Аделизе Лувенской, дочери Годфрида Бородатого, герцога Нижней Лотарингии и первого ландграфа Брабанта, доминировавшего в имперской части Нидерландов. Этот брак заложил основы тесного экономического и политического сотрудничества и союза Англии и Брабанта, просуществовавшего на протяжении всего средневековья.
Шотландия
С Шотландией Генрих I также поддерживал дружественные отношения. Занятый проблемами на континенте, король не стремился подчинить Шотландию и заботился лишь о безопасности своих северных границ. Именно в этот период началось активное проникновение англонормандского влияния в Шотландию: в 1100 году Генрих женился на Матильде, дочери шотландского короля Малькольма III; её братья, короли Александр I и Давид I, обучались в Англии и также взяли себе в жёны представительниц английской аристократии. По всей видимости, оба они приносили оммаж Генриху I за владения в Англии[25]. Особенно ускорился процесс англизации Шотландии в период правления Давида I (1124—1153), который привлёк в свою страну большое количество англонормандских рыцарей, наделив их землями, и начал преобразование государственной и социальной системы Шотландии по английскому феодальному образцу. К середине XII века английский язык стал господствующим в Лотиане и других равнинных регионах южной Шотландии. Сам Давид I был воспитан в англонормандской культурной традиции, участвовал в войнах Генриха I в Нормандии, а по праву своей жены владел обширными земельными владениями в Англии и титулом графа Хантингдона. Он одним из первых в 1127 году признал наследницей английского престола дочь Генриха I Матильду и после смерти Генриха стал наиболее верным её сторонником в борьбе за корону Англии[26].
Уэльс

К началу правления Генриха I англонормандские бароны, глубоко продвинувшиеся на территорию Уэльса в 1080-х годах, были отброшены к прежним границам в результате восстания 1094 года. Попытка короля восстановить позиции в Северном Уэльсе и предпринятая для этого экспедиция в Гвинед в 1114 году провалилась: валлийцы избегали сражений и Генриху I не удалось достичь ничего, кроме признания Грифидом ап Кинаном, королём Гвинеда, номинального сюзеренитета Англии[27]. После ухода армии Генриха нормандцы были вытеснены за Клуид. В Среднем Уэльсе падение Роберта Беллемского, графа Шрусбери, в 1102 году, также резко ослабило английское влияние, что привело к возрождению могущества валлийского королевства Поуис. Однако авантюры Оуайна ап Кадугана[сн 2] привели к конфронтации с королём Англии, в результате чего к 1116 года территория и влияние Поуиса сильно сократились, а его правители фактически утратили независимость[28].

В Южном Уэльсе правление Генриха I было периодом консолидации англонормандской власти. Южная оконечность Пембрукшира была колонизована фламандцами, практически вытеснившими отсюда коренное население. Кередигион в 1110 году перешёл под власть Гилберта де Клера; Брекнок стал владением Миля Глостерского, лорда-констебля Англии; Гламорган был завоёван Робертом Фитц-Хэмоном, а после его смерти был пожалован королём своему незаконному сыну Роберту. Нормандские феодалы утвердились и в других областях Южного Уэльса, а территория, сохранявшаяся под контролем местных князей, сократилась до нескольких кантревов. К 1135 году южная часть Уэльса фактически превратилась в английскую провинцию[28]. Однако власть нормандцев всё ещё оставалась непрочной: сразу после смерти Генриха I вспыхнуло массовое восстание валлийцев, приведшее к восстановлению королевства Дехейбарт[27].

6. Проблема наследования и смерть

От брака с Матильдой Шотландской Генрих I имел двух детей: дочь Матильду и сына Вильгельма. Вильгельм был признан наследником Англии и Нормандии, однако 25 ноября 1120 года «Белый корабль», на котором Вильгельм возвращался в Англию, потерпел крушение и все находившиеся на борту погибли[29]. Это резко обострило династическую проблему: единственным потомком Вильгельма Завоевателя по мужской линии остался Вильгельм Клитон, сын находившегося в тюрьме нормандского герцога Роберта Куртгёза и главный противник Генриха I на континенте. Отсутствие законных сыновей заставило Генриха в 1121 году жениться во второй раз, однако новая жена Аделиза Лувенская оказалась бездетной. Король приблизил к себе Стефана Блуаского, сына своей сестры Аделы Нормандской, которому предполагал передать престол в случае смерти короля. Но в 1125 году скончался император Генрих V, муж дочери Генриха I Матильды, и она получила возможность вернуться в Англию. Уже в 1127 году Генрих объявил Матильду своей наследницей и заставил англонормандских баронов принести ей клятву верности[8]. В следующем году Матильда вышла замуж за Жоффруа Мартела, правителя и наследника Анжуйского графства, от которого в 1133 году родился сын Генрих. Это, казалось, решило вопрос наследования Англии. Однако значительная часть англонормандской аристократии с недовольством относилась к передаче престола женщине и перспективе воцарения в стране Анжуйской династии[30].

В августе 1133 году Генрих I отправился в Нормандию. Последние годы жизни он провёл здесь со своим внуком, не имея возможности вернуться в Англию из-за волнений местных баронов, инспирированных Жоффруа Мартелом и Матильдой. 25 ноября 1135 года в Лион-ла-Форе, недалеко от Руана, король неожиданно заболел, предположительно отравившись миногами. 1 декабря Генрих I скончался. Его тело было перевезено в Англию и захоронено в основанном королём аббатстве Рединг[31]. Во время Реформации XVI века аббатство было разрушено и точное место захоронения короля в настоящее время неизвестно.

Хотя в течение своего правления Генриху I удалось значительно укрепить центральную власть в стране, отразить внешние угрозы и подавить выступления внутренней оппозиции, в стратегическом плане его достижения были невелики. По-прежнему сохранялась враждебность соседних государств, прежде всего Франции и Анжуйского графства, а высокий уровень централизации привёл к росту недовольства англонормандской аристократии, главной опоры монархии[32]. Сразу после смерти Генриха I бароны отказались исполнять клятву верности, данную его дочери Матильде, и, рассчитывая восстановить своё влияние в стране, избрали королём Стефана Блуаского. Это стало началом гражданской войны и анархии в Англии, растянувшихся почти на два десятилетия. Лишь в 1154 году, со вступлением на престол сына Матильды Генриха II, конфликт был разрешён, а в стране воцарилась династия Плантагенетов[33].

7. Дети

По признанию современных ему хронистов, Генрих I отличался особенным сладострастием. Помимо двух законных жён, он имел множество любовниц, а по количеству незаконнорождённых детей Генрих I считается рекордсменом среди всех английских королей: у него их было, по разным подсчётам, от 20 до 25[34]. Зачастую установить материнство детей короля не представляется возможным. В законном браке с Матильдой Шотландской рождены были всего двое:
  • Матильда (1101—1167), будущая королева Англии (1141), первым браком (1114) замужем за Генрихом V, императором Священной Римской империи, вторым браком (1128) замужем за Жоффруа Мартелом, графом Анжуйским; и
  • Вильгельм (1103—1120), погибший в кораблекрушении у берегов Нормандии.
От второго брака с Аделизой Лувенской Генрих I детей не имел. Среди многочисленных любовниц короля выделялись Нест, дочь Риса ап Теудура, короля Дехейбарта, за свою красоту прозванная «валлийской Еленой», и Изабелла де Бомон, дочь Роберта де Бомона, 1-го графа Лестера. Наиболее известными из побочных детей Генриха I были:
  • Роберт Глостерский (ум. 1147), один из крупнейших английских магнатов и лидер партии сторонников императрицы Матильды;
  • Мод Фиц-Рой, жена Конана III, герцога Бретани;
  • Сибилла Нормандская (1092—1122), жена Александра I, короля Шотландии;
  • Реджинальд Данстанвильский (ум. 1175), 1-й граф Корнуолл, сторонник императрицы Матильды.
Полный перечень побочных детей короля Генриха I см. на сайте Genealogy.eu

Список литературы:

Сноски

  1. Настоящее имя первой жены Генриха I была Эдита, но при бракосочетании она переменила своё имя на Матильду в честь матери короля.
  2. Оуайн похитил Нест, «валлийскую Елену», бывшую любовницу короля Генриха I и жену Джеральда Виндзорского.
Источник: http://ru.wikipedia.org/wiki/Генрих_I_(король_Англии)

baza-referat.ru


Смотрите также