Что франция дала миру


ЧТО ДАЛА МИРУ ФРАНЦИЯ | Блог стилиста

06 02 2013      Mr.Nemo       Пока нет комментариев

Франция дала миру высокую моду и высокую кухню, шампанское и коньяк, гильотину и искусство любовной интриги. Но гильотина, к счастью, уже не актуальна, звание столицы моды оспаривают Милан и Нью-Йорк, французские рестораны постепенно сдают позиции под напором пиццерий и китайских забегаловок, а «Шато Латуру» многие предпочитают модные вина Нового Света. Из всего обширного списка ассоциаций мы выбрали лишь те предметы и понятия, которые для нас однозначно и прочно связаны со словом «французский» — пусть даже на самом деле это миф.

Из французского языка заимствованно много слов. Например, любимый женщинами всего мира вариант легкого кружевного халата — пеньюар http://ellinashop.ru/, по францезски рeignoir, появился еще в 16 веке. И до сих пор дамы не расстаются с этим предметом одежды.

Французский поцелуй.

Точно установить, кто первым придумал засунуть язык в рот партнерши вместо того, чтобы скромно ограничиться контактом губ, теперь уже невозможно предположить. Но во всем мире «настоящий» поцелуй именуется французским — видимо, потому, что соотечественники де Сада, и Рембо в свое время проявляли особую изощренность в искусстве любви. Нынешние парижские кавалеры известны лишь своей практичностью, прижимистостью и умением использовать имидж предков на полную катушку, но термин из словарей не вычеркнешь.

Французский шарм.

Быть француженкой выгодно. В момент появления на свет каждой уроженке этой великой страны выдается невидимый, но надежный сертификат на женственность, очарование и стиль, действующий в любой точке планеты. Француженка может быть угловатой, прыщавой, с глазами навыкате и ртом, как у лягушки, но мир ее недостатков не заметит или, точнее, сочтет их «чисто французским шармом». Этим понятием соотечественники Тартюфа ловко торгуют уже пару веков.

Имеет ли национальный миф хотя бы какую-то почву под собой? Пожалуй, да. Француженки одеваются более элегантно и продуманно, чем остальные европейки, и умеют пользоваться косметикой — особенно в возрасте за пятьдесят. С годами они не расплываются, как итальянки или испанки. Сухой и искристый, как «Вдова Клико», французский юмор выгодно отличается от кислой британской самоиронии и грубоватых немецких шуточек. Наконец, французы, по сложившейся фонетической традиции, мило грассируют. Наверное, именно за очаровательную картавость человечество прощает полное отсутствие голоса Патрисии Каас и Ванессе Паради. Но главный секрет шарма — это непоколебимая убежденность в его существовании. Парижанки знают, что никто не сравнится с ними в умении носить шейные платки от Hermes, соблазнять чужих мужей и выходить из неловких ситуаций. И до тех пор, пока они в этом уверены, мир будет лежать у их ног.

Французский роман.

Со времен Пушкина русская читающая публика увлекалась французскими романами. В скучающем Онегине обнаруживается несомненное сходство с Вальмоном, героем «Опасных связей» Шодерло де Лакло. Да и сам Александр Сергеевич с удовольствием поддерживал игривую блестящую переписку в духе «Опасных связей» с дамами разного возраста и темперамента.

Нашей литературе после Пушкина всегда недоставало живости, легкости и остроумия, а также смелости. Это и неудивительно: Франция нас существенно опередила. История любовного романа началась в XII веке в Бретани рыцарскими романами о Тристане и Изольде и любви Ланселота к королеве Гиневре. Когда Ломоносов только начинал кропать свон высокопарные оды, Европа уже зачитывалась «Манон Леско» аббата Прево — большим психологическим романом о страстной и несчастливой любви кавалера де Грие к распутной Манон, явной предшественнице Кармен. В 60-х годах XIX века добродетельные молодые дамы из хороших русских семей прятали под подушку «Мадам Бовари», дрожа от собственной отваги и необъяснимого возбуждения. В 90-е годы «передовые» чиновницы и жены телеграфистов на своих суаре горячо обсуждали дешевые романы о головокружительных адюльтерах — пусть в бумажных обложках, но тоже французские.

Собственно говоря, история большого французского романа закончилась где-то на семейных сагах Эрве Базена. А роль производителей дешевого любовного чтива давно взяли на себя американцы вроде Сидни Шелдона. Но словосочетание «французский роман» по-прежнему будоражит русскую душу. И Пруст стоит на полке в ожидании того момента, когда дети уедут на море, муж — на рыбалку, в доме станет пусто и тихо, летний ветер будет шевелить кисейные занавеси, и можно будет открыть «В сторону Свана» и прочесть: «Мне представлялось, что этот ветерок пронесся мимо нее, что он был весточкой от нее, что он нашептывал мне что-то, чего я не мог понять; я ловил его и целовал на лету»

***

blog-stilista.com

Франция: Меж двух оккупаций

В верхней палате парламента Франции заседает среди прочих сенатор Клодин Кауфманн, которая представляет партию «Национальный фронт»: это та самая партия, которую возглавляет Марин Ле Пен, те самые новые правые, которых сейчас демонизирует весь цивилизованный мир в бесчисленных лицах демократических либералов и либеральных демократов. Их связывают одновременно и с «русским вмешательством» во все возможные выборы, и с Дональдом Трампом, и чуть ли не с маргинальными неонацистами.

Мы бы и не узнали о Клодин Кауфманн — в самом деле, скольких депутатов верхней палаты французского парламента вы знаете по именам? — если бы она не разместила на своей странице в социальной сети Facebook одну классную фотографию, точнее, целый коллаж. На одной фотографии — мигранты в Париже, а на второй — Гитлер на фоне Эйфелевой башни. Подпись к коллажу была такая: «Если это не оккупация, то что?»

Депутата быстро пристыдили, как это нынче умеют, публикацию она удалила, но осадок от этой захватывающей своей безыскусностью мысли остался.

В этом посте сошлись три важных явления. Во-первых, это проблема мигрантов, о которой так любят говорить и в самой Европе, и за её пределами. По результатам опроса общественного мнения института Ipsos, 53% французов считают, что во Франции «слишком много чужаков». При этом не уточняется, сколько чужаков было среди опрошенных.

Во-вторых, это классический пример закона Годвина, согласно которому при разрастании дискуссии в интернете вероятность упоминания Гитлера стремится к единице, то есть к 100%. Сенатор тут зашла с неожиданной стороны. Обычно с Гитлером ассоциируется борьба с мигрантами — то есть стратегия, поддерживаемая самой партией «Национальный фронт», но никак не мигранты сами по себе.

В-третьих, в этой истории проявляется удивительная, ставшая мемом боязнь французов оккупации. На западных имиджбордах, таких как 9GAG, французская готовность к капитуляции высмеивается чуть ли не ежедневно. И на примере поста сенатора Кауфманн мы видим, что оккупацией называется там примерно всё, как у нас в определённых кругах всё называется «37-м годом».

Франция — величайшая страна из существующих на свете. Пишу я об этом безо всякой иронии, на полном серьёзе и в трезвом уме.

За последнюю тысячу лет в истории человечества не было сколь-нибудь заметного периода, в рамках которого Франция не дала бы миру исключительных образцов культуры.

Нотр-Дам-ля-Гранд в Пуатье, базилика Сен-Дени, замок Шамбор, замок Сен-Мишель.

«Гаргантюа и Пантагрюэль» Рабле, французский фарс, романы Дюма, «В поисках утраченного времени» Пруста, Верлен, Рембо, Гюго.

Эжен Делакруа, Оноре Домье, Гюстав Моро и все известные миру значительные импрессионисты.

Французская революция, Парижская коммуна, гильотина, наконец!

Франция дала миру больше любой другой культуры. Собственно, современная европейская культура, распространившаяся от Владивостока до Лос-Анджелеса, в значительной мере несёт в себе французское влияние. От франкофонных регионов Канады до сотен слов с французскими корнями в русском языке, от песни My Way, написанной французским композитором, до домов авторства Ле Корбюзье в Москве.

Это мы ещё не говорили о виноделии или сыре, о багете или виноградных улитках.

И мне кажется, страна, сделавшая для человечества так много, имеет право на отдых. То же самое я думаю и о России, но схема с Родиной у меня в голове пока не выстроилась. А вот как нам обустроить Францию, своим постом в Facebook мне подсказала сенатор Кауфманн.

Дело в том, что коренное население Франции, помимо всего прочего, страдает от ещё одного вида оккупации — от туристов.

Так уж устроена Франция — её всегда кто-то оккупирует, это мы уже поняли.

О низком качестве туристического сервиса в Париже и «гостеприимстве» местных слагают легенды. В этом году дошло до того, что власти Ниццы законодательно запретили продажу и распитие алкоголя с восьми вечера до пяти утра. В рамках борьбы с туристическим бесчинством.

А всё, что нужно сделать французам, — это обратить две оккупации в свою пользу.

Работать должны оккупировавшие Францию мигранты, а платить за это — оккупировавшие её же туристы.

Уровень благосостояния жителей России и Китая растёт, а вместе с ним и туристический поток из этих стран к Лувру и замкам Долины Луары. Люди никогда не перестанут ездить в Париж, никогда не перестанут удивляться, как это все коммуникации Центра Помпиду выведены наружу? Хотя они у большинства европейских домов выведены наружу. Но людям же нужно чему-то удивляться.

В последнее время приезжие стали удивляться количеству мигрантов, а французы, которых я спрашивал, кто за всё это платит, указывали пальцем себе на грудь и с гордостью говорили: «Je!»

Если вдуматься, есть в этом тяжёлый элемент абсурда — приезжие удивляются количеству других приезжих, а местные за одних из этих приезжих платят.

Обучите одних приезжих работать в ресторанах, подметать замки, давить виноград и выращивать улиток, научите их поддерживать влажность и температуру в музейных залах, научите обслуживать металлоконструкции Эйфелевой башни, управлять отелями и писать портреты прохожих на Монмартре.

Но всё не так просто. Оказывается, люди, приехавшие во Францию из бывших колоний, а также из тех мест, где жить стало невозможно, не хотят учиться. Они хотят жить в Париже бесплатно, получать пособие и озорничать. Мою коллегу недавно в Париже с подругами ограбили страшно — вырвали клок волос из головы и все деньги из сумки. Полицейские сказали: «Хорошо, что вы были в женской компании. Парней могли бы и порезать».

Потому и партия Марин Ле Пен так популярна во Франции, потому и картинки, которые постит сенатор Кауфманн, имеют пусть не бесспорный, но смысл.

А так хотелось бы, чтобы Франция снова взяла на себя ту роль, которую Редьярд Киплинг — по нынешним временам чудовищно неполиткорректно — называл «бременем белого человека».

Страна, определявшая вектор культурного развития всего мира, должна первой полностью перейти в постиндустриальное общество, совершенно свободное от труда.

Работают мигранты, платят за это туристы. Две оккупации сошлись, принеся пользу оккупированному объекту.

А французы? Французы пусть почивают на лаврах чемпионов тысячелетия и постят смешные картинки в Facebook. Уверен, у них прекрасно получится и одно и другое. Хотя бы потому, что у французов всегда всё получается.

Дмитрий Самойлов

pravdanews.info

Культура Франции – Арриво

Французская мода

Франция по праву считается законодательницей мировой моды. Достаточно назвать имена Коко Шанель, Ив Сен-Лорана, Кристиана Диора, Юбера де Живанши и становится все ясно. Это то, что мы называем высокой модой. Во Франции начинали свою карьеру знаменитые итальянцы Версачи и Армани.

Коко Шанель первая надела брюки и отбросила неудобные для движения корсеты. В 70 лет она создала знаменитый стиль 60-х: маленькое черное платье и костюмы, элегантность и простота которых покорили мир. Революционным был и ее знаменитый парфюм, первые стойкие духи в простом флаконе, «Шанель № 5».

Ив Сен-Лоран также был смелым новатором Парижа. Он одел женщин в смокинги и открыл миру стили «сафари» и «унисекс». Дом высокой моды «Ив Сен-Лоран» является сейчас и законодателем одежды для свадебных церемоний.

Но и за пределами подиума жители этой страны весьма элегантны. Внешний вид французов отличается аккуратностью, утонченностью и некоторой консервативностью. Стиль важен во всем, недопустимо выглядеть нелепо или навязчиво при любых обстоятельствах. Это при том, что французы довольно эмоциональны и сентиментальны.

Французское кино

Для некоторых, как известно, важнейшим из искусств является кино. И родилось это искусство во Франции. В Париже, на бульваре Капуцинов в 1895 году состоялся первый показ «Синематографа братьев Люмьер». С этого времени кино Франции стремится всегда быть на высоте, и по своей популярности соперничает лишь с голливудским. Достаточно назвать только несколько имен, чтобы убедиться в этом: Ален Делон, Жан-Поль Бельмондо, Жан Рено и Венсан Кассель. Во все времена французские актеры считались эталонами мужской привлекательности.

Венсан КассельЖан Рено

Актрисы ничуть не уступают актерам, имена этих прекрасных француженок также сводят с ума весь мир: Катрин Денев, Бриджит Бардо, Софи Марсо, Эммануэль Беар, Фанни Ардан, Одри Тоту, Летиция Каста, Марион Котийяр.

Одри ТотуМарион Котийяр

Всем известны французские комедии с Луи де Фюнесом, Пьером Ришаром и Жераром Депардье. Выражение «французский юмор» вошло в поговорку.

Отдельную страницу занимает психологическое кино с Жаном Гобеном, Анни Жерардо, Жан-Луи Трентиньяном и Роми Шнайдер. Франция дала миру известнейших режиссеров: Жан-Люка Годара, Франсуа Трюффо, Клода Лелуша, Люка Бессона и Франсуа Озона. С 1946 года на Лазурном берегу проходит знаменитый Каннский фестиваль, на который стремятся попасть все кинозвезды мира.

Люк БессонМоника Беллуччи на Канском фестивале

10 лучших фильмов о Париже

Французская живопись

Искусство Франции подарило миру многих великих художников, многочисленные школы живописи. Известно, что Франция – родина импрессионизма, новаторского течения XIX века.

Кто мог предположить, что найдутся живописцы, который изобразят туман, обычный стог сена в разную погоду, улицу, как систему живописных мазков, меняющуюся под влиянием освещения. Художники живо передавали свои мгновенные впечатления. Отвергаемые любителями салонного академизма, новаторы вначале назывались «отверженными», имели скандальную репутацию, хотя им суждено было стать великими. Наиболее известны Эдуард Мане, Огюст Ренуар, Клод Моне.

Вокзал Сен-Лазар в Париже, Клод Моне, 1877 г.Бар в «Фоли-Бержер», Эдуард Мане, 1882 г.

Если говорить о художниках, то Францию можно смело назвать их страной. Взять хотя бы Монмартр. Этот холм, бывший когда-то районом, поставляющим дешевую муку в Париж, стал любимой резиденцией многочисленных живописцев. Здесь они черпали вдохновение, общались, любили.

На Монмартре открывались творческие мастерские и небогатое общежитие для художников, в котором были рождены многие шедевры и даже художественные течения, такие, как кубизм. На протяжении двадцати лет здесь кипели творческие страсти. Здесь жили и работали Пабло Пикассо, Амедео Модильяни, Жорж Брак. С Монмартром связаны имена Эжена Делакруа, Анри де Тулуз-Лотрека, Пьера Ренуара, Поля Сезанна, Эдгара Дега, Винсента Ван Гога. Это, конечно, далеко не полный перечень великих имен.

Звездная ночь над Роной, Винсент Ван Гог, 1888 г.Балетный зал в опере, Эдгар Дега, 1872 г.

Французская литература

С кинематографом неразрывно связана литература Франции, давшая миру Александра Дюма, Виктора Гюго и Оноре де Бальзака. Их произведения, наряду с книгами русских классиков во всем мире считаются эталонами романа. Также нельзя не вспомнить о романах Стендаля, Ги де Мопассана, Эмиля Золя. Французская поэзия также признана во всем мире: Поль Верлен, Артюр Рембо, Шарль Бодлер, Стефан Малларме – это лишь несколько широко известных имен.

Культура Франции сильнейшим образом оказала влияние на современное искусство. Достаточно назвать одного Мольера, чьи пьесы и сегодня ставятся и интерпретируются на театральных подмостках. С детства мы зачитывались французскими книгами, сначала сказками Шарля Перро, затем приключенческими романами Жюль Верна и Луи Буссенара.

Современная французская литература, какой мы ее знаем, во многом связана с идеями французских философов: Руссо, Вольтера, Дидро. Французские романы отличает если не философское содержание, то, по крайней мере, тщательный психологизм. Двадцатый век открыл гениальных писателей, пишущих на французском языке: Марселя Пруста, Жана-Поля Сартра, Альбера Камю, Антуана Сент-Экзюпери, Мишеля Уэльбека, Франсуазу Саган и многих других.

Праздники

Во Франции 11 официальных праздничных выходных дней. В это время практически все магазины, банки, аптеки, рестораны закрыты, будьте внимательны.

1 января

День года (Jour de l’An) или Новый год (Nouvel An)

1 апреля (2013), 21 апреля (2014)

Пасхальный понедельник (Lundi de Pacques)

9 мая (2013), 29 мая (2014)

Праздник Вознесения Господня (Ascension), шестой четверг после католической Пасхи

20 мая (2013), 9 июня (2014)

Понедельник Пятидесятницы (Pentecote), 50 дней после Пасхи

1 мая

Праздник труда (Fete du travail)

8 мая

День победы во Второй мировой войне (Victoire des Allies sur l'Allemagne nazie)

14 июля

День взятия Бастилии (L'anniversaire de la prise de la Bastille)

15 августа

Успение Богородицы (L'Assomption)

1 ноября

День Всех Святых (Toussaint)

11 ноября

День памяти погибших в мировых войнах (Armistice de la Premiere Guerre mondiale)

25 декабря

Рождество (Noel)

Национальные особенности Франции

Национальные особенности Франции ярче всего выражаются в особой любви французов к еде. Для них изысканное сочетание особенных ингредиентов – не пустой звук, а кулинария – сложнейшая наука. Французы получают истинное удовольствие и от традиционных региональных блюд, а также от характерных для того или иного региона продуктов. Ведь если вино, то бордо и молодое божоле, если сыр, то бри и камамбер, улитки – из Бургундии, а горчица – непременно дижонская. Подробнее узнать можно в разделе Французская кухня.

Скука на кухне или за обеденным столом – это не про французов. Они обожают и умеют готовить, добавляя в каждой блюдо самые лучшие ингредиенты. Традиционность блюд приветствуется, но почти каждый кулинар добавит в рецепт свою нотку. Кулинарные обычаи Франции сформировали вкус и у соседних стран, которые, однако, снискав популярность, никогда не смогут сместить с пьедестала родину гурманов. В настоящее время во Франции находится наибольшее количество ресторанов, имеющих три звезды Мишлен, самую высокую оценку.

Французы любят, чтобы все было на высоте, и предпочитают быть на высоте. Национальной особенностью также является особенная любовь к шику, галантность, вежливость, воспитанность. Нельзя не восхищаться любовью французов к собственному языку и их отчаянной защитой его во всех регионах. Вообще, сложно найти другую страну, где бы с такой ревностью относились ко всему национальному. Французы любят ссылаться на историю, но понимают ее по своему, видя своих народных героев исключительно победителями, борцами за свободу и равенство.

Любовь ко всему новейшему в искусстве у французов в крови. Это одна из причин такого теплого отношения этой нации к русским, который за XX в. приучили Францию к авангардным поэтам и художникам. Порой кажется, что здесь все увлечены философией, литературой, кино. Научными, политическими или эстетическими рассуждениями готовы поделиться все, начиная от работников аэропорта, причем эта точка зрения будет рьяно защищаться в споре.

Французов отличает необычное сочетание горячности и воспитанности. Завести настоящую дружбу с французом нелегко, отношения к иностранцу будет всегда дружелюбным, но слегка холодным: на первом месте всегда будет страна, семья, личность.

www.arrivo.ru

Франция, Культура Франции

Во время правления Людовика 11 феодальная раздробленность Франции была прекращена, и в стране установилась абсолютная монархия. Государство стало стремиться играть значительную роль в Европе. Так, с 1494 по 1559 год оно вело Итальянские войны за контроль за Италией. В 16 веке в католической Франции стал распространен протестантизм, начались религиозные войны, закончившиеся массовым убийством протестантов. В 1589 году прекратилась династия Валуа, и началось правление Бурбонов.

В 1715 году умер Людовик 13, и на престол взошел Людовик 15, который правил до 1774 года. В 1789 произошла Великая французская революция, установившая через три года Первую республику. В 1958 была установлена Пятая республика и принята конституция. Сегодня Франция – это унитарная демократическая республика с президентом во главе.

Культура Франции

Культурное наследие Франции огромно, богато и разнообразно. Эта страна подарила миру множество великих людей: философов, писателей, математиков, художников. Французский язык долгое время был одним из главных международных языков, и до сих пор сохранил в какой-то мере эту роль. На протяжении своей истории Франция часто являлась основным культурным центром в Европе, а в некоторых областях и сегодня лидирует во всем мире, например, в моде или кинематографе.

Одна из главных областей культурного наследия Франции – архитектура. В стране сохранились многие значительные памятники античной и романской архитектуры: самая большая романская церковь, Нотр-Дам-Ля-Гранд и другие сооружения. Но больше всего известны готические здания Франции. Этот стиль появился здесь в 12 веке, тогда же построили первый готический собор – базилику Сен-Дени. Соборы Амьена, Реймса и Шартра считаются наиболее выдающимися произведениями, выполненными в готическом стиле. 17 век во Франции – расцвет барокко, в это время создавались большие дворцово-парковые ансамбли: Версаль, Валь-де-Грас, Люксембургский сад. В 18 веке на смену этому стилю пришел классицизм. Первые образцы городского планирования относятся к этой эпохе, для которой характерны прямые улицы и перспективы. Хороший образец – организация Елисейских полей в Париже. В 1889 году было возведено самое известное сегодня французское сооружение – Эйфелева башня, которая сейчас является символом Парижа, хотя в свое время была негативно воспринята современниками.

Эйфелева башня

Французское изобразительное искусство всегда было в тени других стран, но здесь творили многие талантливые мастера и живописцы. Франция дала миру множество образцов средневекового искусства и искусства эпохи возрождения. Первый стиль живописи, который возник в этой стране, был рококо, представителями которого считаются Франсуа Буше и Антуан Ватто. В 18 веке живопись Франции пришла к классицизму. Здесь развивались и общеевропейские художественные течения, которые имели расхождения с официальным направлением: романтизм, символизм. Но настоящий прорыв в изобразительном искусстве Франции произошел в 1860-е годы, что вывело страну на мировое лидерство, которое удерживалось до начала Второй мировой войны. Этот прорыв во многом обязан творчеству Эдгара Дега и Эдуара Мане, импрессионистов Клода Моне, Огюста Ренуара и Камиля Писсарро.

Французская литература берет свои истоки с произведений на старофранцузском языке конца 9 века. Расцвет литературы Средних веков пришелся на 12 век, когда создавались эпические, сатирические и аллегорические произведения и поэмы. В эту эпоху были написаны песнь о Роланде, «Тристан и Изольда». В южной Франции в это время процветала поэзия трубадуров, которые писали на старопровансальском языке. Разделительной линией между средневековой литературой и произведениями эпохи Возрождения считается роман Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль». В эпоху Просвещения Франция все еще диктовала Европе литературные вкусы, но популярность французской литературы не могла быть вечной. В 18 веке вышло три наиболее значимых романа: «Опасные связи», «Манон Леско» и «Кандид».

www.travellers.ru

Французы сегодня | ВОПРОСИК

В советские времена считали, что оптимальный срок пребывания нашего брата-журналиста за рубежом – это три года. Я проработал собственным корреспондентом «Правды» во Франции с сентября 1986-го по декабрь 1999 года. После развала СССР и запрета КПСС, когда «Правду» то запрещали, то разрешали, после событий 1993 года теперь уже меня просили из редакции оставаться на своем посту, сколько смогу. Конечно, просто выживать там не имело смысла. И хотя бюджет нашего корпункта сократился до жалкого минимума, я много путешествовал, стараясь получше узнать, чем дышит легендарный Месье Дюпон не из книг и справочников, а, как говорится, в живую.

В полном размере: Франция - административная карта

«Француз — поклонник случая, силы, успеха, блеска и шума больше, чем настоящей славы, более склонный к героизму, чем к добродетели, более близкий к гениальности, чем к здравому смыслу, более способный строить обширные планы, чем доводить до конца крупные предприятия», – писал Алексис Токвилль.

Как правило, русские плохо знают Францию и судят о ней по стереотипам еще ХVIII века. При этом о Франции и французах у нас представление розовое, несмотря на довольно мрачные отзывы о представителях этой нации практически всех русских классиков, которые когда-либо здесь живали — от Фонвизина до Бунина. Достаточно вспомнить фразочку Фонвизина из его «Писем из Франции»: «Если француз проведет день, не обманув кого-либо хотя бы на один франк, он будет чувствовать себя глубоко несчастным».

В конце ХVIII века, примерно в то же время, что и Фонвизин, граф Оксфордский сэр Гораций Уолпол писал: «Французов я не люблю не из вульгарной антипатии между народами, живущими по соседству, а из-за их высокомерия и привычки демонстрировать свое ничем не оправданное превосходство». В конце ХХ века одна английская газета написала, что во Франции прекрасно отдыхать и что Франция была бы еще прекраснее, если бы… «там не было французов».

Франция - плотность населения

По оценкам августа 1997 года французы «агрессивные, вульгарные, грязные, плохо организованные и ленивые» (лондонская «Миррор»). В июльском опросе 1997 года, опубликованном газетой «Фигаро» под заголовком «Что думают о французах иностранцы», немцы утверждали, что французы «недисциплинированны и агрессивны». Американцы, напротив, заявили, что французы «робки и холодны». Англичане в ходе того же опроса возмущались французскими «невежеством, неорганизованностью и склонностью к болтовне». Можно подобрать соответствующую коллекцию аналогичных высказываний о французах в переводе практически со всех европейских языков. Высказывания же некоторых американцев на ту же тему и вовсе порою непереводимы.

Справедливы ли все эти инвективы? В чем-то да. По большей части — нет. И может быть, отчасти объяснение современной неприязни, скажем, англичан к французам (во многом обусловленное общей историей) следует искать, скорее, во многовековой привычке. А может быть, ответ заключается как раз в вопросе британского «Экспресса»: «Почему мы, англичане, много лучше себя чувствуем, когда ненавидим французов?»

Если не постараться понять француза и побудительные мотивы его занудства и гоношистости, то с непривычки можно, конечно, крепко надорвать нервы. И все же, на мой взгляд, Фонвизин, погорячился, приняв французскую расчетливость и прагматизм за общенациональное желание объегорить кого-нибудь. А сэр Гораций воспринял искреннее стремление француза подать иностранцу самый полезный совет, как лучше всего повести себя в той или иной ситуации во Франции, за высокомерие. В какой-то степени французское занудство заложено в самом французском языке, где все слова без исключения имеют ударение на последнем слоге. И к тому же интонация в этом языке такова, что невинную фразу, например, «Осторожнее подавайте назад. Сзади — машина», воспринимается, как вызов, нечто вроде: «Ты что, идиот, не видишь, что у тебя сзади машина?!»

Безработица во Франции

Француза трудно полюбить с первого взгляда, даже если это — Ален Делон. Сразу представителя этой нации будет трудно даже воспринять без раздражения — манера всех поучать, наставлять и всем вправлять мозги столь же сильно въелась в кровь потомков племени галлов, как общероссийское предрасположение к посылке всех знакомых и незнакомых, а также всего остального человечества по самому дальнему адресу. Каждому свое. И у французов, как и у любой другой нации, в этом их своем есть и впрямь замечательные черты, а есть, увы, и малоприятные.

Знатоки Франции, характеризуя француза, непременно пустятся в пространные рассуждения относительно различий между уроженцами здешних 96 департаментов и 22 регионов. Действительно, гасконец по темпераменту ближе к испанцу, а эльзасец к немцу, житель Прованса, юга Франции, говорит на своем диалекте, настолько отличном от парижского, что «вычислить» южанина не составляет никакого труда, а бретонец настолько же медлителен и основателен, насколько «ртутен» житель Савойи. И все же за свое почти двухтысячелетнее существование французская нация прошла переплавку в ходе объединения нынешних французских земель великими королями — от Хлодвига до Людовика ХIV. Она закалилась в таком мощном костре, как Великая французская революция, в наполеоновских и в двух мировых войнах. И окончательно — в великом котле для переплавки национальных и прочих различий, созданном промышленной революцией, был отлит тот современный француз, о котором можно говорить уже не только как о среднестатистической, этнической и демографической категории, но и как о явлении социальном, социологическом и психологическом.

Процесс европейской и глобальной интеграции подобно жернову растирает в пыль все и всяческие национальные отличия. И все же французы, как никто, держатся, не теряя своей самобытности, цепляются за нее с неистовой гордостью, граничащей с отчаянием, действительно чем-то напоминая при этом д’Артаньяна, который не столько от чрезмерной уверенности в себе, сколько из гонора, вызвал на дуэль сразу трех лучших рубак-мушкетеров, едва появившись в Париже.

Над французами потешаются, когда они пытаются отвоевать в сплошь англоязычном «Интернете» хотя бы часть информационного пространства для французского языка, вводят законы, запрещающие его уродовать (вот нам бы так среагировать, когда господа «новые русские» принялись уродовать наш язык кальками с английского типа «баксы», «грины», «дилер», «киллер», «имиджмейкер», «пиарить», и т.д.). Французов не останавливают шумные кампании протеста в США, когда они устанавливают квоту на обязательный показ французских фильмов по телевидению и заставляют передавать по радио и телевидению столько французских песен, стихов, пьес и радиопостановок, сколько необходимо для того, чтобы французская культура выдержала чудовищную конкуренцию голливудских и прочих американских фабрик массовой культуры. Они не торопятся демонтировать государственный сектор, потому что знают — это надежный резерв Франции в любом кризисе и мощный двигатель ее развития. Пусть в Белом доме президент за президентом говорят, что это идеологически попахивает социализмом. Ну и что? Не все в социализме плохо. А в капитализме не все хорошо. Главное, чтоб было хорошо Франции и французам.

Здесь детей интернационализму не учат. Учат терпимости к другим народам и расам. Но учат и гордиться Францией, ее историей и ее современностью. И патриотизм оказывается экономически выгодным. Французы привыкли «покупать все французское». Это повсеместно принятый лозунг и одновременно — повсеместный подход французского потребителя к рынку. Пусть будет даже немного подороже, зато это французское, а раз французское, значит, качественное, без обмана. И франкоязычие в Интернете оказывается не так уж и безнадежно с экономической точки зрения. Есть рынок для такой интернетовской продукции во франкоязычных странах, куда идут французские компьютеры, программное обеспечение и видеоигры.

В современной Европе, а уж тем более в Америке мало кому понравится настоятельный патриотизм француза, который будет упорно доказывать приезжему, что Франция — это не просто колыбель современной западной цивилизации и мировой заодно, но и самый надежный двигатель прогресса. И у него будут на то все основания. После того, как американская армия высадилась во французской Нормандии 6 июня 1944 года, открыв таким образом второй фронт, многим американцам впервые пришлось вплотную столкнуться с Францией и французами. Поначалу и Штаб-квартира НАТО размещалась под Парижем, пока де Голль не потребовал перенести ее хотя бы в Брюссель.

И вот, для того, чтобы облегчить интеграцию своих солдат во французское общество, командование США подготовило для них небольшую книжечку «Наши друзья французы», которую я случайно обнаружил у одного букиниста в Париже. В ней было собрано 112 типичных не столько даже вопросов на тему «А почему французы такие?», сколько расхожих, предвзятых представлений о них. Составители, надо отдать им должное, нашли на все это объективные ответы, пусть даже не всегда при этом лестные для французов. Перечитывая эту книжечку, я поймал себя на мысли, что и многие мои соотечественники и современники также предвзято воспринимают французов и Францию, как американские солдаты времен Второй мировой войны, и задают практически те же самые вопросы.

Вот стереотип № 28 из этой книжечки: «Французы отвергают новые идеи. Они вообще не изобретательны». И вот ответ: «Назовем несколько изобретений и открытий пришедших из Франции:

Алюминий.Система Брайля, давшая возможность слепым читать.Винтовка с затвором.Целлофан.Бензиновый мотор.Электропечь для выплавки стали.Электрические батареи.Монгольфьер.Гироскоп.Гальванизация железа.Ламинированное стекло.Металлические гильзы.Пастеризация.Фосфорные спички.Фотография.Вискоза.Вискоза-целлюлоза.Воздушный винт (пропеллер).Вязальная машина.Бездымный порох.Паровой автомобиль.Манометр.Стетоскоп.Телеэкран на тысячу строк и т.д.

С 1901 по 1939 гг. 203 человека были награждены Нобелевской премией за выдающиеся достижения в медицине, физике, химии, литературе и в деле служения миру. Из них 25 человек были американцами, а 28 — французами. Француженка Мария Кюри была единственным дважды лауреатом Нобелевской премии».

Под номером 34 шел такой вопрос: «Что эти проклятые пожиратели лягушек дали миру?» Ответ на него был дан очень подробный:

«Вспомним, что фундаментальные принципы свободы, прав человека и демократии были самым обстоятельным образом разработаны французскими писателями и мыслителями эпохи Просвещения. Но кроме того, эти «пожиратели лягушек» внесли основной вклад в историю и литературу, в науку и искусство, в философию и политологию, что дает этой нации право на самую почетную пальмовую ветвь в истории человечества. Во многих областях они держат первенство».

Далее на три страницы идет список великих имен. Писатели — от Вийона до Золя и от Мопассана до Андре Мальро, ученые — от Паскаля и Пастера до Кюри и Ле Блана, композиторы — от Бизе до Равеля, художники и скульпторы — от Сезанна до Родена, от Энгра до Ренуара, философы — от Шатобриана до Монтескье, от Монтеня до Руссо, историки — от Токвилля до Сен-Симона. Только великая нация может внести в копилку интеллектуального богатства человечества такой вклад. И пусть даже большинство французов, не говоря уже об американцах, не знают всех имен своих великих соотечественников, они знают о величии их свершений. И умеют гордиться ими, как величием Франции.

Это мы над собой хохотали по поводу того, что мы «впереди планеты всей». А француз уверен, что в случае с Францией так оно и есть. Он искренне верит в то, что его страна действительно самая прекрасная в мире и что Елисейские Поля — самая красивая улица на земле. И дело даже не в том, что Франция к началу ХХI века вышла на первое место в мире по экспорту сельхозпродукции, по числу атомных электростанций на один квадратный километр национальной территории, по числу запускаемых в космос иностранных и своих коммерческих спутников. А в том скорее, что объективно Франция по качеству жизни — одна из самых удобных для жилья стран в мире, если не самая удобная.

Даже американская печать признает устами «Интернэшнл геральд трибюн», выходящей в Париже, что «Франция создала одно из самых продвинутых обществ в мире. Качеству жизни во Франции, которое сложилось благодаря обильным вливаниям государства, многие завидуют». Еще в 1945 году справочник «The World Almanac» отметил, что Франция «идет в авангарде в том, что касается социального законодательства. Это касается и пенсий, и медицинского страхования, и заботы об увечных и больных. И именно Франция первой ввела 40-часовую рабочую неделю». Добавлю, что и в области оперы и балета они тоже не отстают.

Французы не хотят переделывать свою Францию на американский или какой-либо другой манер, чтобы добиться «еще большего и лучшего». Они стремятся при любых переменах сохранить свое национальное лицо в неприкосновенности. Американцы и прочие «глобалисты» могут сколько угодно говорить о том, что французская модель развития для ХХI века не годится, что французское государство страдает избытком протекционизма, а это ведет лишь к тому, что бедные не имеют стимула зарабатывать, а безработные не стремятся найти работу, и наконец, что излишняя самостоятельность Парижа всех в западном сообществе раздражает. Франция на самом высшем уровне поучаствует в таких дебатах, но последнее слово оставит за собой. И, услышав это последнее слово, в Белом доме и на Даунинг-стрит будут сходить с ума. Ну, например, узнав, что официальный Париж решительно осудил диктатуру Саддама Хусейна, но не менее решительно осудил англо-американское вторжение в Ирак. Или, услышав сообщение о том, что мэрия Парижа финансировала организацию шествия антиглобалистов по улицам французской столицы.

Француз для многих остается загадкой. Уже потому, что не будет ни под кого подделываться и не станет с кого-либо брать пример. Франция может только подавать пример, советовать всему остальному человечеству, как ему поступить в той или иной ситуации. И в этом историческом предназначении Франции одинаково уверены все французы — от Президента Республики до городского клошара. Так что со времен сэра Горация Оксфордского тут мало что изменилось.

Месье Дюпон — мой хороший знакомый. Я его встречаю каждый день, разговариваю с ним часами, мы вместе частенько выпиваем в кафе на углу по чашечке крепчайшего кофе, выкуриваем по сигарете «Галуаз», раздирающей легкие, но зато не пробивающей такую дыру в бюджете, как «Мальборо». Месье Дюпон приносит мне газету и ежедневную почту и выпекает изумительный хлеб. Он круглый год торгует на рынке свежими овощами и фруктами, составляет прогноз погоды и водит поезда парижского метро. Он стоит у станка и за прилавком маленького магазинчика, крутит баранку такси и колесо знаменитой карусели с лошадками у Эйфелевой башни под аккомпанемент электронной шарманки, держит свой семейный ресторанчик и с утра до ночи пестует доставшийся ему от деда-прадеда виноградник.

Месье Дюпон индивидуален и многолик, ибо так называют «типичного среднего француза». Он живет в каждом городе и в каждой деревне Франции — в одном только парижском телефонном справочнике несколько страниц занимают Дюпоны — и вместе с тем объективно не существует, ибо создан статистикой, а потому, может быть, и похож на себя в ее зеркале, но не более чем фоторобот на фотопортрет. Словом, он один из 63,4 миллиона французов, проживающих в метрополии, во Французской республике, а в заморских департаментах и территориях, которые входят в эту республику, насчитывается еще пять с лишним миллионов человек).

Во Франции служба статистики поставлена много лучше, чем в других странах. Здесь о французе, как потребляющей статистической единице, как гражданине определенных взглядов, знают все. И все же статистика и опросы общественного мнения — единственно возможное средство создать образ «типичного француза», представить его зрительно и даже где-то понять его причуды, вкусы, симпатии, антипатии и предрассудки. Знакомясь, таким образом, со своим приятелем месье Дюпоном, я сделал для себя немало открытий, причем совершенно неожиданных.

Для примера. Французы покупают в среднем на человека всего 4 куска туалетного мыла (650 граммов) в год, в два раза меньше, чем англичане, хотя этого добра в магазинах — выше крыши. Но можно ли на этом основании говорить о нечистоплотности этой нации? Нет. Во-первых, вместо мыла идут в ход шампуни и гели. А во-вторых, нежелание мыться обусловлено традициями — веками во Франции считали, что через чистую кожу в организм легче проникает зараза. И современные исследования в США, кстати, это подтвердили — у тех, кто регулярно моется с мылом, понижается сопротивляемость организма, больше склонность к аллергиям. Они в среднем приобретают по 0,8 зубной щетки на человека и лишь по 2,9 тюбика зубной пасты. Но зато французы в два раза больше, чем другие европейцы, потребляют снотворного (90 миллионов упаковок в год) и чаще покупают обувь — 5 пар в год на человека.

Во Франции меньше ванных, чем телевизоров. 10% французов никогда не посещали парикмахерских. Каждый второй француз никогда не ходит в кино. Французы стали меньше пить — по данным за 2005 г., среднестатистический француз потребляет 67 бутылок (по 0,75 л) вина в год, что в два раза меньше того, что пил месье Дюпон в 60-х годах прошлого века, и за тот же период — всего 54 литра минеральной воды. 25% из них ничего не едят на завтрак.

Месье Дюпон проводит в день три с половиной часа перед телевизором и 2 часа 45 минут слушает радио. Вместе с тем, 51% французов выступает за то, чтобы телевидение хотя бы один вечер в неделю не работало. 43% против этого. В 1967 году только 54% французских семей имели телевизор. В 1988-м — уже 94%. 82% французов, согласно опросам, «смотрят телевизор каждый или почти каждый день». Это на 31% выше, чем в начале 60-х годов, когда 67% французов ежедневно слушали радио и 60% каждый день читали газеты. К началу ХХI века число телевизоров осталось примерно тем же, что и в 80-х годах. Поднялся, однако, процент читающих иллюстрированные журналы, как везде. Но вот как комментируют этот рост специалисты: «Журналы, которые наиболее популярны сейчас, — это своего рода дополнение к телевизионным передачам…».

Телеспрут виной тому, что пустеют театры, стадионы. Всего 9% французов по меньшей мере раз в год посещают спортивные состязания. 18% французов ходят в кино по крайней мере один раз в месяц, но телевидение и быстрое воспроизведение кинопремьер в записи бьет и по кинотеатрам, в результате чего и билеты в кино все дорожают. Пустеют и знаменитые французские кафе и бистро. Только 17% французов, по крайней мере, раз в неделю ходят в кафе. В 60-х годах 42% мужчин во Франции были завсегдатаями кафе, где они смотрели, как правило, спортивные передачи и особенно скачки. Сейчас среди мужчин только 25% опрошенных называют себя постоянными посетителями кафе. Результат — кафе «прогорают» все чаще.

Любовь французов к телевидению объясняется во многом и национальным характером. Французы народ очень любопытный: где что, кто с кем, кто в чем — им надо узнать в первую очередь, и желательно раньше других. К тому же, они до смерти любят обсуждать в деталях дела, на наш взгляд, казалось бы, пустяковые, а для них чрезвычайно существенные. Предметом дискуссии может быть что угодно. Обсуждается, в первую очередь, то, что касается качества жизни, обслуживания, моды, социального обеспечения, налогов, медицины, состояния больниц и клиник, благотворительной помощи и градостроительства, взаимоотношений между юношами и девушками, мужьями и женами, детьми и родителями, охраны исторического и культурного наследия.

Француз в частной беседе, как правило, о политике не говорит. Политика правительства и оппозиции, личность самих политиков и их жен обсуждается по всем каналам французского телевидения и далеко не благожелательно. Часто телекамера входит прямо в их дома, и диспуты идут оттуда в живой трансляции с вопросами телезрителей по телефону. Но больше всего на свете французы любят не разговоры о политике, а «ток-шоу» по тем проблемам, с которыми они сталкиваются в ежедневной жизни. Предметом диспута может быть на таком шоу, что угодно — от защиты прав животных до защиты прав проституток, от проблем обеспечения охраны школ от наркоторговцев и хулиганья до методов борьбы с излишним весом. По французскому телевидению есть что послушать. Больше, чем посмотреть. Реклама на их голубом экране не такая назойливая, как в России — во время демонстрации фильмов и спектаклей ее показывают только в начале и в конце.

В остальном их «ящик» очень похож на наш. Те же полицейские сериалы, фильмы ужасов и такая «эротика», которая заставит покраснеть даже павиана. Журнал «Пуэн» подсчитал, что только за одну неделю по французскому телевидению по шести основным каналам показывают до 670 убийств, 15 изнасилований, 848 драк, 419 поджогов и взрывов, 14 похищений, 11 грабежей, 8 самоубийств, 32 взятия заложников, 27 сцен пыток, 18 сцен применения наркотиков и 9 выбросов из окна, 13 сцен удушения жертв. На 11 военных сражений пришлось столько же стриптизов и 20 откровенно порнографических эпизодов. Добавьте к этому регулярные кошмары, которые идут в сериях фильмов ужасов, где натурализм доведен до такой степени, что их можно «принимать» вместо рвотного. Порнография окончательно утвердилась в правах на платном «Канале плюс», одном из самых популярных в стране. Там регулярно в ночное время демонстрируются порнофильмы. По другим каналам откровенное порно не показывают, но гоняют такие эрофильмы, что по сравнению с ними фильмы вроде «Любовник леди Чаттерлей» с Сильвией Кристел, исполнительницей главной роли в фильме «Эммануэль», кажутся «мягкой эротикой». По телепрограмме «ТФ-1» раз в неделю либо идет передача типа «Сексуальные забавы», либо обсуждаются проблемы секса. По каналу М-6 идут «Эротические клипы» и занудные эротические короткометражки. Все это, увы, знакомо теперь и нам по российскому телевидению, особенно кабельному.

Меньше всего от телевидения защищены дети. И от эротических сцен, которые можно увидеть по телевидению в любое время дня и ночи, и особенно от насилия. С начала 90-х годов на французский телеэкран хлынули японские мультфильмы, где насилие просто возведено в абсолют, а самурайские ценности — в высшую человеческую доблесть. Комментируя это нашествие, известный детский психолог Лилиан Л. Люрса говорит: «В японских фильмах образ мальчика смоделирован как образ воина, что соответствует японской традиции, культуре, основанной на войне. Девочке отводится доля постоянного подчинения. Неизбежно эти фильмы проповедуют насилие. Даже в мультфильмах про волейбол человечное исчезает. Остается одна жестокость. Эти фильмы, которые в пять-десять раз дешевле, чем производящиеся в других странах, оставляют страшные следы в детских душах. Особенно у детей от двух до шести лет, в тот период, когда формируются личность будущего человека и гражданина, его отношение к жизни и к людям».

Телевидение, да и радио, как оказалось, поощряют пассивное восприятие. Чего напрягаться читать, когда можно просто сидеть и смотреть, и слушать. И вот результат, конечно, не только по вине развития современных массовых коммуникаций: 3 миллиона французов вообще не умеют ни читать, ни писать. Впрочем, трое из каждых четырех французов читают в среднем одну книгу в год.

Что же читают? Опрос общественного мнения, проведенный детскими журналами и еженедельником «Эвенман ди жёди», показал, что больше всего книг во Франции читают дети. До двух книг в месяц — 37,8%, от 3 до 5 книг — 41% и более пяти — 21,2%. Это, не считая журналов и сборников комиксов. Опрос среди взрослых показал, что 63,3% французов предпочитают покупать романы, 33% — повести и 21% — документальные произведения. На последнем месте по популярности у покупателей книг стоят атласы и словари — 5,8%.

Наибольшим успехом у всех трех поколений французских читателей пользуется Виктор Гюго. За ним следуют Жюль Верн, Агата Кристи, графиня Сегюр и Александр Дюма. О соотношении начитанности и культуры по этим цифрам судить трудно. Но есть и такие вот данные: 25% французов считают, что Солнце вращается вокруг Земли; 21% уверен, что инопланетяне регулярно появляются на нашей планете. 90% населения Франции знают свой знак Зодиака и более-менее регулярно сверяются с предсказаниями астрологов. 8 миллионов прибегают к услугам ясновидящих и прочих предсказателей… Статистика, конечно, не рождается на пустом месте. Она отражает целую гамму явлений — экономических, социальных, демографических, исторических и, по-своему, национальный характер. А он, в свою очередь, формируется под влиянием всех этих и множества других факторов.

Во времена становления первого французского королевства при Хлодвиге, французов, как подсчитали историки, было всего 12 200 000. С образованием Священной Римской империи при Карле Великом осталось их меньше девяти миллионов — нацию на треть выкосила чума. В 1800 году французов было уже 28,7 миллиона. Несмотря на многочисленные войны, в том числе наполеоновские и две мировые, за двести с лишним лет население страны выросло почти вдвое (63,4 млн. человека к 2007 году), хотя женщин до сих пор почти на два миллиона больше, чем мужчин. В стране постоянно проживают к тому же 3,2 миллиона иностранцев, не имеющих французского гражданства. По всем подсчетам, к 2050 году дефицит французов на нашей планете не сильно восполнится — их будет по разным оценкам от 64 до 75 миллионов. Рождаемость в стране низкая, хотя и более высокая, чем в России, и она падает из года в год.

Несмотря на многочисленные программы поощрения рождаемости, субсидии беременным, пособия многодетным, во Франции в среднем производится 170 тысяч добровольных абортов в год. Причины, по которым француженки не торопятся спасать Францию от грозящей ей демографической катастрофы, многочисленны. Но одна из них очевидна — взлеты и падения на графиках рождаемости почти буквально совпадают с подъемами и спадами в экономике. Неуверенность в завтрашнем дне, постоянные угрозы потери работы (в стране постоянно не меньше миллиона зарегистрированных безработных, а фактически их в два-три раза больше), боязнь войны (53% француженок боятся наступления 2014 года, на который приходится по предсказаниям астрологов космическая катастрофа. 25% населения все еще считают, что война неизбежна), терроризма — вот, пожалуй, причины главные.

Хотя 81% французов считает, что «семья — основа общества», в брак они вступать не торопятся. И женятся и рожают поздно. 13 миллионов французов жалуются на одиночество. В стране 7,6 миллиона холостяков в возрасте от 20 и более лет. 1,5 миллиона — разведены. 4 миллиона (80% — женщины) — вдовствуют. 48% парижских «домашних хозяйств» состоят из одного человека.

830 тысяч французов появились на свет в 2004 году. Что их ждет? Как они выглядят? Чем предпочтут заниматься в жизни, и какие у них сложатся привычки? Статистика и здесь помогает составить прогноз. Продолжительность жизни у потомков галлов растет. Если в 1800 г. француз жил всего 35 лет в среднем, то в 1900 г. уже 52 года. В 2004 г. продолжительность жизни для мужчин составляла 76,7 года, а для женщин 83,8 года. За сто последних лет нация подросла. Мужчины — на 7 сантиметров, их средний рост составляет 1,75 метра, а женщины на 5 сантиметров — 1,62 м. Рост зависит и от того, как обеспечен человек. По статистике, в таких богатых кварталах Парижа, как 7 и 16-й арондисманы, дети на 2-4 см в среднем выше ростом, чем дети в бедных 13 и 19-м арондисманах.

Французы обычно появляются на свет миниатюрными, как куклы. И когда жена одного русского дипломата родила в Париже мальчика весом 4,5 килограмма, что для нас, в общем-то, обычно, на это чудо сбежался смотреть весь госпиталь. Средний французский ребенок достигает веса в 6 килограммов только к 9-10 месяцам. Видно, сказывается всеобщее увлечение француженок диетой и строгое напутствие врачей — не ешьте много до и во время беременности, а то будет трудно рожать. Француженки, как матери будущих законопослушных граждан, врачей слушают. В статистике это выглядит соответственно — с 1970 года женщины в среднем похудели на 600 граммов, их средний вес не превышает 60 килограммов, причем француженки, видимо, намерены тощать и впредь. 45% из них считают, что у них лишний вес и его надо бы сбросить.

Однако даже визуальное знакомство с достижениями француженок по этой части показывает, что особых успехов они здесь не добиваются. Какими бы миниатюрными ни были манекенщицы, как бы эфирно ни выглядели, французский мужчина, если он только полноценен, в женщине ценит, прежде всего, традиционные достоинства. Поэтому у символа Франции — Марианны, для которой позировали и Брижит Бардо, и Мирей Матье, и Катрин Денев, и Софи Марсо, бюст столь же крепок и высок, как и у юных русалок, без стеснения демонстрирующих свою грудь на всех пляжах Франции.

Но вот к старости господин и госпожа Дюпон, в отличие от американцев и американок, редко достигают таких габаритов, под которые не подберешь ни одного платья даже в магазине фирмы «Толстяк». Полнота здесь вовсе не признак обеспеченности (это у нас только от Азии пошло, что «полная» и «упитанная» — синонимы), а, наоборот, бедности. Чтобы поддерживать себя в форме, нужно соответственно и питаться, вводить в ежедневное меню соки, фрукты, овощи, легкое, без жира мясо, разную рыбу, моллюсков и дичь, обезжиренные молочные продукты и т.д. и т.п. А это стоит недешево. Биопродукты по цене в полтора-два раза дороже, чем такие же в супермаркете.

Я уже не говорю о кремах и лосьонах для похудения, особом мыле для более изящных бедер и шампунях для упругости живота и от целлюлита. Все это, понятно, требует денег, специальных статей в семейном бюджете, к которому французы относятся с величайшим почтением. В каждой семье он разный, соответственно доходам и социальному положению, но счет деньгам знает каждый француз. Раз уж речь зашла о доходах, оговоримся — тут термин «средний француз» не подходит. Статистика всегда превращается, по известному выражению, в «великого лжеца», как только принимается усреднять доходы бедных и богачей.

Реальная картина такова. Всего 1% французов владеет 30% национального богатства, а 10% — 60% того же богатства. Францией правят, как говорят сами ее граждане, 200 семей. Львиная доля национального богатства принадлежит 1030 самым богатым людям. Во Франции в 2000 г. насчитывалось 27 миллиардеров (в евро), а в 2004 г. — уже 53 евро-миллиардера — гражданина Франции и 100 тысяч крупных семейных состояний, обладатели которых и составляют те самые сверхпривилегированные 10%. А 10% самых бедных семей обладают всего 0,03% национального богатства.

Между этими двумя полюсами чудовищного богатства и крайней бедности существует своего рода «слоеный пирог» социального неравенства. Если у владелицы концерна красоты «Л’Ореаль» Лилиан Бетанкур состояние оценивается в 17,9 млрд. евро, у Бернара Арно, владельца группы LVMH, которой принадлежат лучшие коньяки и шампанские вина Франции, а также фирма Луи Уиттон, — 17, 2 млрд. евро, а у наследника авиационно-газетной империи «Дассо» Сержа Дассо — «всего» 8,2 млрд., то никому не известный месье Дюпон, оказавшийся в самом низу социальной пирамиды французского общества, живет от зарплаты к зарплате и до конца своей жизни выплачивает бесконечные кредиты.

1% французов зарабатывает свыше 100 тысяч евро в месяц. А 15% французов получают доход вдвое меньше среднего на душу населения и, по оценкам Европейской экономической комиссии, живут ниже уровня бедности. Их, ни много ни мало, по данным на начало XXI века – 6,5 миллиона человек. При этом 3,74 миллиона из них, в основном это иммигранты, имеют месячный доход порядка 579 евро и практически обречены на полуголодное существование. Наихудшее положение в пригородах, где в основном проживают иммигранты из бывших колоний Франции. У 40% обитателей этих гетто моложе 25 лет нет работы.

Во Франции, тем не менее, есть и весьма внушительный, обеспеченный «средний слой». Появление его обусловлено, во-первых, длительным периодом послевоенного процветания, которое привело к накоплению национального богатства и росту благосостояния нации за счет активного развития социального обеспечения, а во-вторых — переменами в структуре активного населения Франции.

Картина такова. В начале 70-х годов прошлого века в промышленности было занято 6 миллионов французов. После реструктуризации и целой серии модернизаций производства в период с 1975 по 1986 гг. в индустриальном секторе осталось 5 миллионов человек, а к 2006 г. — всего 4 миллиона. 60% работающих французов заняты в административно-управленческой сфере, научной, системе образования, сфере обслуживания. Последняя обеспечивает наибольшую занятость. В начале 70-х годов по данным французских социологов Л. Шовеля, Л. Микелли и Ф. Дюбе в сфере обслуживания были заняты около 10 млн. человек, к началу 2005 г. уже около 17 миллионов. Лишь около семи процентов — в сельском хозяйстве. Высшая шкала доходов приходится как раз на первые 60%. Там сосредоточено наибольшее количество топ-менеджеров и специалистов с высшим образованием (всего 7,5 процента населения Франции имеет дипломы вузов). Это категория привилегированная, доходы которой в пять-шесть раз, а у руководителей предприятий в десятки раз выше, чем у рядовых работников.

Поэтому месье Дюпон во всей своей многоликости протягивает ножки по одежке. В среднестатистическом варианте это выглядит так. В типичном семейном бюджете французов 21,1% расходов идет на питание, 6,3% — на приобретение одежды, 17,5% — на оплату жилья, 9% на покупку предметов домашнего обихода. Расходы на врачей и лекарства составляют 13,2% , на транспорт — 13,8%, на развлечения — 6,4% и другие нужды — 12,7%.

Если питаться в семье, а на работу брать бутерброды, что во Франции, в общем-то, не принято, то можно на еде сэкономить. Питание относительно дешево, особенно фрукты, овощи, молочные продукты, хлеб. Мясо уже дороже — по рыночным ценам, которые, как правило, ниже цены в больших универмагах, говядина стоит от 10 до 30 евро за килограмм в зависимости от сорта. Но месье Дюпон «прогорает» во время обеденного перерыва, когда обедает в брассри или дешевом ресторане. А если он еще и вечером посидит там с друзьями, то в бюджете у него тут же образуется весьма заметная брешь.

Статья расходов на одежду постоянно сокращается. Объясняется это не только равнодушием к моде (лишь пять процентов французов следит за ней внимательно, а 52% почти или вовсе не обращают внимания, как они одеты), но и дороговизной. Часто в Париже и других городах можно увидеть внешне явно небедных людей, роющихся в «развалах» одежды на распродажах в поисках чего подешевле. Особенно трудно одевать детей — детские джинсики, например, даже если они пошиты на ребенка трех лет, стоят столько же, сколько «взрослые», а платьице для девочки пяти-шести лет — столько же, сколько платье для мамы.

Многие мужчины во Франции имеют всего лишь один костюм, пару рубашек «на выход» и куртку на непогоду. А так чаще — джинсы, майка, свитерок. Шапок и дубленок, как правило, французы не покупают — зима здесь мягкая. И только в последнее время, когда зачастили морозы, многие стали запасаться шапками, причем в моде наши армейские ушанки, и теплыми шарфами.

Квартиру снять, особенно в Париже, и сложно, и дорого. В зависимости от престижности района однокомнатные квартиры дешевле, чем за 400-500 евро в месяц не снимешь. В пригородах подешевле, но там француз, если он работает в Париже либо другом большом городе, прогорает на транспорте.

Расходы на лечение выросли во Франции за 12 лет — с 1974 по 1986 год — в шесть раз, а с 1986 по 2002-й — втрое. И если бы не довольно мощная система социального страхования, месье Дюпон просто разорился бы. Простой визит к врачу-специалисту обходится в 50-60 евро. Во столько же – установка одной пломбы на зуб без удаления нерва. Только на лекарства французы тратят около 250 евро в среднем в год на человека. Для сравнения укажем, что минимальная заработная плата достигла во Франции к началу ХХI века 1,21-1,35 тысячи евро, а минимальное пособие по безработице (RMI) — 500 евро в месяц.

Стремление сэкономить каждый сантим, приобрести что-то в дом, просто свести концы с концами приводит и к тому, что французы становятся домоседами. Только 49% говорят, что раз в год бывают в кино, 21% — на концертах, лишь 15% раз в год бывают в театре. То же и с путешествиями. Несмотря на то, что во Франции насчитывается около 30 миллионов автомобилей (правда, большинство из них «в возрасте» от 5 до 20 лет), 54% французов никогда не покидают дома на время уик-энда и только 20% выезжают куда-нибудь раз в месяц. Бензин дорог, как и техобслуживание. К тому же, на дорогах Франции, даже столь великолепно ухоженных и разветвленных, погибают около 10 тысяч человек в год.

Зачем рисковать, когда и дома хорошо? Тем более что дом, семья для француза — не только его крепость и тыл, но и едва ли не смысл существования. Иметь свой дом — мечта каждого. Во Франции 12 миллионов личных домов, в которых проживает 54% населения страны.

Ни один настоящий дом не обходится без четвероногих любимцев хозяина. Во Франции в конце 90-х годов насчитывалось 33 миллиона домашних животных, из них 9 миллионов собак, 8 миллионов кошек, 9 миллионов птиц, два миллиона кроликов и т.д. В последнее время в моде — змеи всех видов, ядовитые пауки, хамелеоны, игуаны и крокодилы. Больше их в частных домах (80%) и меньше — в квартирах. В год на содержание этой «второй Франции» идет 5 миллиардов евро. Вторая страсть французов — это разведение цветов, декоративных кустарников и тропических растений. Все это тоже обходится в немалую сумму, как и постоянное «усовершенствование» среднефранцузского дома за счет новинок бытовой и электронной техники.

В том, что касается социального поведения месье Дюпона, то здесь детерминантой для него давно уже стало самосохранение. И в этом отношении современный француз по классическому определению Александра Зиновьева — идеальный «западноид». Как гражданин общества потребления, он, конечно, научился жить в кредит, но всегда будет стремиться выполнить завет Наполеона Бонапарта, который исповедовал нехитрую мудрость корсиканского крестьянина: «Для того чтобы быть счастливым, надо, прежде всего, не влезать в долги, а во-вторых, тратить не больше двух третей своего дохода, остальное откладывать. И уметь соизмерять свои вкусы и потребности со своими средствами…» Вот почему разговоры о деньгах и о том, как их зарабатывать, тратить и укрывать от налогов, французы предпочитают любой политике.

Для нас откровения французов на эти темы часто кажутся скучными, потому что мы не понимаем, сколь важны для них финансовые проблемы самосохранения и благоденствия. Не знаем мы и просто, о чем конкретно идет речь. Все эти банковские программы «P.E.L.» (план накоплений на строительство жилья), «P.E.P» (план личных накоплений) и т.д. для француза — это симфония, которая для нас звучит сплошным диссонансом. А уж что касается налоговых уверток, скидок и прочих ухищрений, то это целая Калевала, которую французы могут слушать ежевечерне, как дети сказку. Уровень жизни во Франции заметно вырос к концу ХХ века. Но поддерживать этот уровень, весьма высокий даже для Западной Европы, нелегко, и за это приходится платить не только деньгами. Жить в режиме самосохранения дело нелегкое.

За это нация платит своим здоровьем. В психиатрических клиниках Франции постоянное население составляет 115 тысяч человек. Всего во Франции 1 300 000 умственно отсталых и психически больных, 20 миллионов французов страдают от бессонницы, 8 миллионов — от мигрени. Более полумиллиона французов принимают наркотики регулярно. 12 тысяч человек ежегодно кончают жизнь самоубийством, а 150 тысяч французов предпринимают такие попытки каждый год. Франция держит первое место в мире по потреблению успокаивающих средств на душу населения.

Помимо нервных срывов, погоня за благополучием оборачивается и падением культурного уровня, элементарным невежеством. И это в стране, где компьютеризация почти стопроцентная (уже в 1985 г. во Франции 27 500 начальных школ имели компьютеры), а бытовая электроника прочно вошла в быт миллионов.

Удивительное отсутствие интереса к внешнему миру (месье Дюпон предпочитает путешествовать по своей стране и мало ездит за границу туристом, даже когда имеет такую возможность, а если ездит, то в основном для того, чтобы убедиться, что во Франции все же лучше) странным образом сочетается с отсутствием познаний собственной культуры и истории. Французы ими гордятся, но в массе своей не знают. Вот результаты одного из опросов общественного мнения, проведенного в том самом «среднем слое», где месье Дюпон достаточно обеспечен всеми благами:

— Кто автор «Лунной сонаты»?— Джон Леннон…— Кто такой Роден?— Мыслитель…— Кто автор «Марсельезы»?— Де Голль… Нет, кажется, Робеспьер.— В каком году Гитлер пришел к власти?— В 1605-м…

Невежество? Мягко говоря. Но оно, тем не менее, не мешает месье Дюпону чувствовать свое собственное превосходство над «всеми теми, кто не живет во Франции», и соответственно — над всеми, кто не из его города, не с его улицы, ну и не из его многоквартирного дома. Лично он уже в силу этого обстоятельства «абсолютно счастлив». По крайней мере, то же самое вместе с ним заявляют 85% французов. Прибавьте к этому и такой фактор: как бы ему туго ни приходилось, месье Дюпон никогда не станет никому жаловаться. И на вопрос – ни к чему не обязывающий – «как твои дела?» всегда ответит «са ва». В приблизительном переводе это означает «все в порядке», а точнее — «в полном порядке».

http://pereformat.ru/2013/01/frantsuzy/

http://pereformat.ru/2014/02/paris/

voprosik.net

- - -

.

- . 551,6 . ( ). , - , ­ , - , - .

. ­ - , , , . +3°, , ­ + 12°. + 23°. + 30° .

2 .

. .

- ( ­ - ).

62 . . : 93% -; , .

- 76%, - 5% .

- 3.50 ., - 4.30 .

-

. : 200 , 100 ­ , 50 , 250 ; 1 ­ , 2 1 22%, 2 22%; 250 , 50 , 500 200 ­ ; 100 40 ; (2 , 250 , 1 ), . 200 ( 15 -100 ), . , , ( ) - . , , , . , ­ , ­ ( ). 3000 , 6-7% ( ­ , ). . 10 000 . ­ , , 5 . . .

- . 10.00 12.00 14.00 16.00, , . , , . , , .   . ­ , Bank de France «No comission». - ­ . : Visa, American Express, Master Card .

­, . ­ , . ­ , . ­: , , , . , RER, ­ . , - , .. . + .

, . - ­ ­. , .. . : () - 130 / - , (N) - 90 / - , (). 50 /.

, , , ­, . 1 -1,5 . 7,5 15 . 8-10-33 + + , 007 + + . ­ , .

220 , - «». -12 (). (­, - ..).

. ­ , , , - . , , , . ­ , ­ . , , . - ­ - «». «» . «» . , «» .

- ( ). , ­ , . , . , .

09.00 19.00, 16.00, - .

- , . : Galeries Lafayette, Printemps. - «Tati». - , , , . Tax Free 200 «» . : « », ­, .

( 10%). , . - .

/

- . , , , , .

- . ­ : , ', .., - : - (1163 ), - (XIII ), . . , , - (« », «», « »). - ­ - ­. - «». . - . ­ - . . , ', . 18 . 33 ­ . * .

, ,

, , , . , . , ­ .

, -'. . , ­ - 23.00 . - . , «au comptoir» () «en sale» . 20% ­, . 12-15% ­ , .

, .. .

: Sorti - , Direction -, Correspondance - . (office de Tourisme).

« ». - !

! , , , ­. ­ . , , . ­ , ­ . ! .

  :

1 - ; ; 1 - ; 8 - ­; 20 - ; 30-31 - ; 14 - ; 15 - ; 1 ­ - ; 11 - ; 25 - .

: 40-50, Boulevard Lannes, : (331)4505-0438,4504-0501.

: . ., 45, :   (495) 937-15-00 .

: - 17, - 18, ­ -15, () - 01-49-17-01-01.

(499) 394-62-09 • 2011 .

>>

(499) 394-62-09 •

 

www.morezovet.ru


Смотрите также